Сталь и шелк. Акт второй

Глава 44. Абигейл

Закрыв проклятую тетрадь с домашним заданием по алхимии – выписывала рецепты пяти основных составов снотворных зелий – я потянулась и зевнула. В последнее время я рано ложилась, радуясь тому, что кошмары наконец-то отстали, и все равно никак наспаться не могла. Но сегодня торопиться было некуда – завтра впервые за долгое время выходной… и бал. А так как я на него не иду, то планировала запереться, повесить на дверь гасящее звуки заклинание и спать-спать-спать. До тех пор спать, пока все на бал не разойдуться. А потом выковырять Фрино из его комнаты и устроить с ним свой собственный бал и пир – только для нас двоих.

Когда я снимала учебник с витой подставки и укладывала его в сумку, в дверь поскреблись, причем поскреблись – в самом прямом смысле этого слова. Ну еще бы – на дворе середина ночи, свет везде давно приглушен.

Так… стук совершенно незнакомый. Янка стучит трижды, коротко и настойчиво. Мрамор стучит громко, но неуверенно. Орсон весело барабанит пока не откроешь. Кальц выстукивает каждый раз новую короткую мелодию. Кто пришел-то?

Размышляя над тем, кто может вот так странно стучаться, я приоткрыла дверь и нос к носу столкнулась с Фрино. Удивилась – еще бы, в общежити мы старались не пересекаться совсем, боясь попасться. А тут вдруг посреди ночи пришел. Мало того… на Фрино была та одежда, которой я не нем не видела со времен нашей драки – темно-бордовый плащ, накинутый небрежно на плечи, рубашка с кружевным жабо, узкие брюки и сапоги до колена. Это меня очень обеспокоило. Невольно вспомнились слова Яны о том, что люди не меняются, и рано или поздно он еще покажет себя с очень плохой стороны.

– Что-то случилось? – с опаской спросила я, выглядывая в коридор.

– Ты случилась, – улыбнулся Фрино и, сцапав меня за руки, с интересом осмотрел. – Решил украсть тебя до утра и кое-куда сводить. Что скажешь?

– Скажу, что мне нужно одеться, – смутилась я, понимая, что предстала перед ним в одном коротком халатике. – Подождешь?

– А посмотреть как переодеваешься нельзя, да?

– Нет, нельзя, – я еще больше смутилась.

– А жаль. Ладно. Тогда жду в саду у общежития. Оденься тепло и обуйся во что-нибудь удобное. Идти далеко.

Я была нежно поцелована в щеку, поглажена по волосам и оставлена на пороге в полном недоумении. А если бы нас кто-нибудь увидел? Он же первый трясся над тем, чтобы сохранить нашу тайну, а тут вдруг вот так посреди коридора поцеловал! Что вообще происходит?

Глянув вслед собственному парню, я вскользь подумала, что я знаю целых три Фрино. Один – безумный псих, второй – безжалостно честная язва, третий – милый и веселый проныра. Последний на данный момент принадлежал только мне и, возможно, Эйнару.

Быстро покопавшись в своих вещах, я выудила из глубины шкафа единственный легкий серый свитер, натянула его поверх майки, сунула ноги сначала в джинсы, а потом в кроссовки, и вышла. Эх, так уже привыкла одеваться по земной моде. И как я только раньше терпела все эти корсеты и белые приторные платья, не понимаю?

Фрино действительно ждал у ворот, однако вместо магического светлячка у него в руках была длинная палка, с верхушки которой на тонкой цепочке свисал масляный фонарь. Выглядело это мягко говоря чудно.

– Куда мы пойдем? – уточнила я. – И почему ты так одет?

– Знаю, сейчас тебе все это кажется очень странным, – с таинственно-серьезным видом Фрино протянул мне руку. – Но когда мы придем на место – я все объясню. Просто… глупо, наверное, прозвучит, но доверься мне.

– Хорошо, – я удивленно приняла его руку.

Мы покинули окружающий общежития сад и Фрино потянул меня в сторону ворот академии. Миновав их, мы ступили на мягкие облака. Дикий туман тут же с интересом на нас накинулся, облепил, и тогда Фрино зажег фонарь. Тусклый свет чуть разогнал мутное марево. Я оглянулась на академию и хмыкнула.

– Врата небесные, – хмыкнула я. – Иногда мне кажется что тот, кто выдумал рай, бывал в Междумирье.

– Знаешь, а я вот считаю что рай – это не место, – пробормотал Фрино, – а состояние души.

Я не нашлась, что на это ответить. Сейчас я понимала только то, что Фрино ведет себя очень странно. Это чуть пугало и сбивало с толку. Если бы не данная им клятва не навредить мне – я бы даже забеспокоилась.

Пока я обдумывала своеобразную идею о рае, Фрино потянул меня через туман, в облака. Молча, уверенно, каким-то неведомым образом ориентируясь в совершенно одинаковом, частично утопленном в туманах пейзаже. У меня не возникало ни малейшего сомнения в том, что он знает, куда идет.

Шли мы довольно долго, то взбираясь по облачным склонам, то спускаясь, то проходя по узким мосткам. Шли до тех пор, пока вдруг облака не расступились, и мы не вышли на самый край.

Ничего прекраснее неба Междумирья я в жизни не видела. В академии оно никогда не показывалось из-за облаков, а теперь я наконец получила возможность на него полюбоваться. Здесь были звезды – но не такие, как на Кронусе. Иные. Живые. Они то раздувались, то опадали, и скользили по небу, встречались, перемешивались и расходились. Каждая из точек светилась своим цветом, и от них отходили тонкие нити, похожие на разноцветные пряди волос в воде. Меня так заворожило это зрелище, что я и не заметила, как Фрино подтянул меня к самому краю.

– Что это вообще... такое? – спросила я, жадно взглядом впитывая немыслимую красоту.

– Ну, я и сам толком не знаю, – садясь на самый край и втыкая рядом с нами в облака фонарь, сказал мне Фрино. – Я много у кого спрашивал, но... Якоб сказал, что это те самые щели, через которые утекает в другие миры магия. Грег – что это корни, которые миры пустили в Междумирье, объединившись в Альянс. Вальдор – что это просто граница мира так выглядит, и все остальные теории – ничем не подкрепленные домыслы. Но, честно сказать, мне все равно. Что бы это ни было – оно очень красивое. И вытягивает магию.

Чуть перепугавшись от такой новости, я заглянула в себя и поняла, что и правда уже наполовину пуста. Так вот почему он взял фонарь. Магический светлячок наверняка бы погас, а так у нас хоть какой-то с собой свет есть. Пусть в междумирье вечные сумерки, но сумерки далеко не светлые.

– И не поспоришь, действительно красиво, – опустившись рядом с ним, сказала я. – В последнее время я вижу столько всего потрясающего… кажется, я понимаю, что ты имел в виду. Ну, про рай. Как ты вообще нашел это место?

– Не поверишь, но я знал о нем задолго до прибытия в академию, – Фрино положил свою руку на мою, и мы осторожно переплели пальцы. – Я ведь гулял в Междумирье во снах. Эйнара здесь, кстати, встретил.

– Я тоже здесь познакомилась с Абигейл, – кивнула я. – Я понимаю. Но я бывала в Междумирье нечасто и только, может, последние полгода.

– А мне всю жизнь оно снилось, – Фрино повалился на спину, в облака, я примостилась рядом. Наши ноги болтались в воздухе, а сами мы смотрели вверх, на это удивительное небо. – Я ведь родился магом. Как говорил отец – мне еще пуповину не успели обрезать, а письмо о том, что меня заберут в академию уже пришло. Думаю, если бы не это – я бы не дожил и до шестнадцати.

Его рука стиснула мою. Я знала – это больная тема. Знала. Но все равно попросила:

– Расскажешь? Ну… о себе… о том, кем ты был до того, как...

– Расскажу, – неожиданно согласился Фрино. – Со временем. Обещаю. И не потому что Вальдор попросил, а потому, что сам хочу уже с кем-нибудь поделиться и перестать бояться собственного прошлого.

Я украдкой скосила на него глаза, но лифо Фрино ничего особенно не выражало.

– Однако это будет не самый приятный разговор, – хмыкнул парень. – Потому не сейчас, хорошо? Сейчас я хочу тебе кое-что другое показать. Я… не знаю, зачем я его сохранил, но… держи, в общем.

И он, порывшись, в кармане, выудил на свет маленькую склянку, похожую на флакон духов. Помешкав, Фрино передал ее мне в руки.

– Только не открывай. Даже запах может сильно навредить.

Бутылочка оказалась фигурной, из толстого зеленого стекла. Она изображала сердце, в которое впивалось по обе стороны зубами две змеи-ручки. Узкое горлышко закупоривала длинная пробка.

– Что это?

– Яд. Называется он – оргия тысячи змей. Самый страшный яд во всех семи мирах, от которого до сих пор не придумано противоядия. Выпьешь его – и умрешь в лучшем случае через пять суток, до этого пережив все возможные мучения. Это прощальный подарочек моего отца.

Я сжала бутылочку в руках, раздумывая, а не запустить ли ей с края света. Будто угадав мою мысль, Фрино кивнул.

– Хочешь – брось. А хочешь – забери себе. Оно очень дорого стоит.

– Отдам Кеше, – сказала я, засовывая яд в карман. – Он любит сложные задачки. Может, ему повезет, и он изобретет противоядие. Пусть зло послужит благу.

– Пусть зло послужит благу… – повторил за мной эхом Фрино. – В этом что-то есть. Что ж… я тоже собираюсь совершить кое-какое зло во благо. После выпуска.

– Что именно? – настороженно спросила я, оторвавшись от неба и посмотрев на серьезного Фрино. Он тоже повернул ко мне голову и прикрыл глаза спокойно, умиротворенно.

– Вчера мне пришло от отца еще одно письмо, – сказал парень. – Кто-то узнал о нашей маленькой тайне и рассказал ему. Он красочно расписал мне, что он с тобой сделает, когда нас поймает. И знаешь… то ли я действительно изменился, то ли беседы с Вальдором как-то повлияли, но меня смех от этого дурацкого письма разобрал. Угрозы, угрозы, угрозы. Я тебя убью, я тебя замучаю, я уничтожу все, что тебе дорого и все что ты любишь… такой бред, и из-за чего? Из-за какой-то немыслимой ерунды! Почему я вообще раньше его боялся, не понимаю?

– Все точно будет в порядке? – забеспокоилась я.

– Яна, я видел на что ты способна, – усмехнулся Фрино. – И я тоже расту очень быстро. Еще немного, и я превзойду отца по силе. К тому же – кто есть у него? Купленные шавки, которые бросят его как только запахнет жареным? А на моей стороне ты и Эйнар, и, кстати, Якоб. Так что я просто пойду к отцу сам.

– Почему он вообще так… ну… ненавидит тебя? – хмыкнула я. – Не понимаю.

– Я тоже не совсем это теперь понимаю, – согласился Фрино. – Раньше у меня действительно было чувство, что я что-то сделал не так. Не так, как ему бы хотелось. Но теперь, спустя месяц, мне начинает казаться, что он просто все это время играл со мной. Хотя что уж там… иногда и раньше мысли такие проскальзывали. Он любит ломать свои игрушки – слуг, рабов, жен, детей. Заставлять их мучиться. Я ведь не первый. Сентро порождают на свет наследника и, если он не удался, убивают и его, и мать, и пробуют снова. Он не убил меня только потому, что я был под защитой академии и Альянса. Но он не учел, что я здесь могу стать сильнее. Наверняка, думал, что меня вышвырнут, и он наконец избавится от меня... но я не вылетел каким-то чудом. И теперь все, чего я хочу – это прекратить его игры… Оборву этот сучий род Сентро, отпущу всех рабов. Устрою там что-то вроде небольшой революции имени меня и спокойно пойду заниматься тем, что мне действительно нравится.

– Может все же не стоит? – спросила я опасливо. – Может, лучше просто напугать?

– Увы, этого мало, – покачал головой Фрино. – Я сам уже думал... Много думал. Но, как бы я не думал – если я его не убью, он не даст мне спокойно жить. Потому мне придется это сделать. К тому же… Яна, он на моих глазах спускал живьем кожу с совершенно невинных людей – просто потому, что ему было скучно и хотелось развлечься. Что бы ты выбрала – смерть одного негодяя или смерти множества невинных людей.

– Хорошо… я понимаю… – согласилась я. – Но одного я тебя не отпущу…

Эти слова дались мне нелегко. С одной стороны – я все же была против убийства. С другой – чем больше я знала, тем больше ненавидела отца Фрино. И, думается мне, возненавижу его еще больше, когда мой парень наконец расскажет мне о своей жизни. Потому я решилась предложить помощь. Хотя и понимала, что нелегко мне придется.

Вот ведь… лежим и планируем убийство. Хороши великие маги.

– Спасибо за это, – Фрино с благодарностью приобнял меня за талию и зарылся носом в волосы. – Прости, что втягиваю тебя в этот ужас. Хотя к отцу я все равно пойду один. Но ты все же можешь кое-чем помочь. Ты когда-нибудь статуи взрывала? Я думаю у тебя прекрасно получится.

– А зачем их взрывать? – удивилась я.

– О, ты же не знаешь. Посреди Орны – это так моя страна родная называется – в столице стоит огромная статуя двухголовой собаки.Она называется Закон или Судья. Одна часть тела у нее черная, другая – белая, и у обоих голов языки высунуты. А на языках – закон, по которому Орна живет уже несколько столетий. Первая голова зовется Прокурор, на ее языке записаны обязанности. Вторая голова зовется Адвокат – на ее языке написаны права. Эта статуя и наш бог, и наш царь, другой власти на Орне нет. Так вот, ее, как я теперь понимаю, давно пора взорвать. Только она магией пропитана, так просто ее не возьмешь.

– Такие плохие законы?

– Нет, законы-то нормальные. Да только я теперь вижу, что выполняются они неправильно. Просто когда два человека судятся, то выясняется сначала кто выше по статусу. Тот, кто выше становится под голову с правами, а тот кто ниже – под голову с обязанностями. В общем, кто выше – тот и прав. А если учесть, что выполнение этих законов подкреплено магией… вся Орна в каком-то роде давно находится в магическом плену. Ничего… посмотрим, как они забегают, когда мы этого пса пустим на щебенку. Как я только мог считать такую систему нормальной...

– Поняла, – прикрыв глаза, сказала я. – На щебенку так на щебенку. Но мы точно не навредим?

– Ну… – фыркнул Фрино, – ее пытаются уничтожить каждые года два-три какие-нибудь революционеры. Их даже не останавливают – Судью еще никому не удалось даже поцарапать. Мы просто им немного поможем, вот и все. А уж что дальше после этого будет с Орной… на самом деле мне все равно. Пускай хоть сгинет эта треклятая страна, в море утонет вместе со всеми ее жителями – мне будет все равно.

– Будем считать, что ты меня убедил, – вздохнула я.

– И еще… – погладив меня рукой по боку, сказа Фрино тихо. – Честно сказать я не хотел раскрывать то, что мы встречаемся, именно из-за отца. Думал же, что убегать от него буду, прятаться. Боялся, что он тебе навредит, даже здесь, в академии способ найдет. Но раз он все равно теперь все знает, да и я совсем перестал его бояться, то, может, пойдем вместе на бал?

– Уверен? – обрадовавшись, я запрокинула голову и заглянула ему в глаза. – Не боишься, что вместо твоего отца нас убьют студенты?

– Ну, – потер нос Фрино. – Чую, без синяков я не уйду. Придется отбивать тебя у твоих многочисленных поклонников.

– Да нет у меня поклонников, – улыбнулась я весело. – Я их всех разогнала.

– Тем лучше, – хитро улыбнулся Фрино. – Приятно знать, что ты моя и только моя.

– Ууууу, – чуть ли не взвыла я от разгоревшегося внутри азарта. – Все просто рухнут на месте от такого. Небеса, я пойду туда только ради того, чтобы увидеть их реакцию. Но Мрамор однозначно тебя побьет. И Абигейл добавит.

– Так и знал, – скорбно вздохнул Фрино. – Придется тебе потом меня лечить.

– Бедный, бедный Фрино.

– И не говори.

– Хотя… – я смутилась, вспомнив последний разговор с подругой. – Абигейл и меня убьет. Она вообще просила держаться от тебя подальше.

– Спасибо за это, – улыбнулся Фрино. – Ну, что не рассказала. Хотя… какая уже теперь разница. И да, я не такой стойкий как ты. Так что Эйнар будет на нашей стороне.

– Не думаю, что это так уж и хорошо, – вздохнула я. – Если бы я рассказала ей, поговорила, пояснила, может, она бы это приняла это… как-то помягче. А так… я боюсь, как бы не было скандала.

– Если что – вали все на меня, – нежно поцеловал меня он.

Фрино осторожно выбрался из моих объятий и помог подняться. Мы в последний раз глянули на магическое зарево и пошли обратно к академии, обсуждая предстоящую вылазку и веселясь от этого. Я замерзла, и его тяжелый плащ перекочевал ко мне на плечи. Так странно было одеться в него. Одежда, в которой, казалось, жила вся злобная сущность Фрино вдруг стала безопасной и теплой. Чуть приглушили разговоры мы, только когда добрались до ворот в академию.

Красться мы не стали. Напротив. Никто нас не видел, все отсыпались перед балом. Потому можно было вдоволь нацеловаться и наобниматься по дороге. В результате до красного общежития мы дошли несколько помятые и взбудораженные. Какое-то время бессовестно целовались в входа, а потом, вместе поднялись наверх, на второй этаж. Он отпер свою дверь, я – свою. Мы повернулись друг к другу, еще раз поцеловались будто бы на прощание…

...а потом он осторожно так, ненавязчиво, потянул меня в сторону своей комнаты. Лицо у него было умоляющее, вид – чуть взъерошенный, раскрасневшийся. И я, так и оставив ключ от своей двери в замке, пошла за ним. Пошла, потому что действительно этого хотела. Дверь его комнаты за мной щелкнула, словно мышеловка, и я попалась.

Я думала, что меня разорвут на кусочки... но Фрино на удивление никуда не торопился. Он будто пытался украсть меня у всего мира, даже у самой себя. Медленно, мучительно, он уничтожал мои страхи, превращая их в желания. Он не кинул меня на кровать и не навалился сверху – мы легли вместе, медленно, долго просидев на ее краешке и с наслаждением целуясь. Он не рвал на мне одежду, как это любят описывать в дамских романах – а снял ее так медленно, что я и не заметила, как осталась голой. Он исследовал мое тело, каждый его изгиб, пытаясь найти способ вырвать у меня из губ очередной стон удовольствия. Он играл со мной как хищник со своей жертвой – и под конец я сама начала хотеть, чтобы меня съели. Но это была не грубая игра, а ужасающе нежная, заставляющая все внутри сжиматься от предвкушения нового его хода. Но что самое главное – он сам потихоньку, вместе со мной, терял голову.

В свою комнату я спать не пошла – мы уснули вместе, не утруждаясь поисками одежды. И, уже когда Фрино расслабился и засопел я поняла – никогда, никогда в жизни я об этом не пожалею. Но перед Яной мне придется очень серьезно извиниться… если, конечно, она тайком от меня уже не сделала этого с Хоуком.

***

Первым, что я увидела, проснувшись утром, стала исцарапанная спина Фрино. Кое-где на царапинах серьезно была запекшаяся кровь, и я отругала себя за это последними словами и пообещала, что буду теперь стричь их как можно короче, чтобы не навредить своему парню.

Парень, надо сказать, довольно мило спал, подложив руки под щеку и поджав ноги. Я решила его не будить, а осторожно выбраться из постели и одеться. Куда там. Фрино обернулся на меня после первого же произведенного мной шороха. Я смущенно потянула на себя одну из шкур и прикрыла ей тактически важные места – спала-то я голышом.

– Доброе утро, – сонно пробормотал он, переворачиваясь на спину и заставляя меня покраснеть еще больше. – Который сейчас час?

– Не знаю, – пискнула я, с интересом его разглядывая.

Впрочем, я и вчера его разглядывала, но насмотреться никак не могла. Фрино, конечно, не был эталоном мужской красоты, но мне его внешность нравилась. Худой, угловатый, но какой-то складный. Приятное лицо чуть портили залегшие под глазами тени, под глазами залегли тени. И ни намека на мышцы. Мне он напоминал одного мага из сказки с Кронуса. В ней рассказывалось о волшебнике, который был настолько физически слаб, что даже ноги свои двигал при помощи магии. А все потому что он не ел и не спал чтобы найти истину. Странная сказка… до сих пор я не могла понять, какая же в ней мораль.

– Тебе однозначно надо больше есть, – задумчиво сказала я. – И больше спать.

– Вальдор сказал мне то же самое, – невесело улыбнулся Фрино. – Я постараюсь. А то скоро буду действительно в обморок от недоедания и недосыпа падать.

– П... почему? – удивилась я.

– Я сплю часа по четыре в сутки, и почти ничего не ем, – пояснил мне Фрино, натягивая на себя шкуры. – Просто будучи голодным как-то легче… ну. психологи… чески. Думаешь больше о еде и сне, чем о своих проблемах. К тому же я всегда думал, что быть физически слабым нормально для меня. Вроде как вся моя сила в магии… но посмотри на меня. Даже малявка Абигейл свалила меня одним ударом с ног и сломала нос. А ты в тот раз между прочим сломала мне пять ребер.

– Кстати о травмах… – покраснела я, удивляясь таким совпадениям со старой сказкой. – Можно я полечу твою спину?

– Ну, если тебе не сложно, – улыбнулся мне Фрино.

– Прости, я не думала что так ее… поврежу.

– Дело не в тебе. Стыдно сознаваться, но кожа у меня тонкая. Так что если вздумаешь когда-нибудь меня покусать в порыве страсти – не удивляйся, если потом обнаружишь кучу синяков. Я вообще позорно хрупкий для мужчины.

После этих слов я лишь с нежностью улыбнулась. Да уж, парень мне достался мягко говоря необычный. Хрупкий, странный, запутавшийся. Но я знала, на что иду и ни о чем не жалела. К тому же с ним было не скучно. Я никогда не знала, что он в следующий момент выкинет. Единственное, о чем я беспокоилась – это то, что раньше он ничего о себе не рассказывал. Теперь же он обещал… и я понимала, что должна открыться в ответ.

– Надеюсь, ты не жалеешь, – понял мое молчание по-своему Фрино.

– Не жалею, – покачала я головой. – И никогда не пожалею. И еще…

Фрино насторожился, глядя на меня внимательно. Я помялась:

– Я постараюсь рассказать тебе или сегодня вечером, или завтра ночью одну большую тайну. Но сначала мне нужно уладить кое-какие дела.

А если быть точнее – поговорить с Яной. Давно пора было это сделать. Рассказать ей обо всем – и о Малуме, и о Фрино, и о том, что Мрамор знает наш секрет. Зря я столько тянула. И попросить рассказать наш секрет Фрино. Потому что вне зависимости от того, останемся мы в чужих телах или вернемся в свои, я не хотела с ним расставаться. Никаких свадеб с Хоуком. И еще… надо попытаться уговорить Яну поменяться телами уже навсегда. У меня в запасе как раз накопилась куча убедительных аргументов. Как раз на балу или после него и поговорим. Только вот…

В чем идти-то? Платья-то у меня нет.

На автомате я подняла с пола плащ Фрино. Посмотрела сначала на него, потом на себя в зеркале, потом на своего парня. И улыбнулась. Что ж… имелась у меня одна сумасшедшая идейка по поводу того, что надеть на бал. Кто сказал, что девушки должны приходить туда исключительно в платьях?

– Фрино, слушай, – улыбнулась ему я. – Ты ведь у нас будущий революционер и авантюрист? А не хочешь сломать кое-какие моральные устои уже сегодня вечером?

– Смотря какие, – с интересом уставился на меня Фрино. – Надеюсь, ты не предложишь мне пойти на бал в платье и на каблуках?

– Нет, – улыбнулась ему я. – Но общую суть ты уловил… только давай как-нибудь тайком проберемся на склад с одеждой…