Сталь и шелк. Акт второй

Глава 37. Яна (2)

– Это уже кое-что новенькое, – негромко прокомментировала я, когда мы переместились в другой мир.

Обычно ведь все было просто, и никому мы были не нужны, а тут – никакого свободного входа. В Гоуд-Сва – только с регистрацией. И мы с Хоуком застряли в кабинке, похожей на большую телефонную будку. Только выглядела она очень богато – сверкающие чистотой стекла, белоснежные стены с лепниной, полосы из чего-то золотого цвета обивали углы и рамы. В центре, на мозаичном полу стояла трибуна, за которой дремал высокий мужчина в черно-золотой ливрее и с такой же черной, будто выкрашенной, кожей. Увидев гостей, он всрепенулся и с отрепетированной улыбкой поприветствовал нас. Внимательно рассмотрел бумажку, что ему Хоук подсунул и заставил нас поставить добрый десяток подписей. Когда с документами было покончено, мужчина дал нам по кулону – спираль, заключенная в треугольник из выкрашенного в желтый легкого металла – и выпустил, наконец, наружу с пожеланиями приятного вечера.

Оглядевшись по сторонам, я подумала, что до вечера здесь еще далеко – огромное белое солнце стояло в зените. Рекламные брошюры и путеводители по мирам не преувеличивали. Город действительно был красив.

Узкая дорога, словно зеркальная – так отполированы были черные и темно-оранжевые каменные плиты – прямой стрелой летела вверх, к холму на котором издали сверкала золотая пирамида храма. Аллею украшали пушистые узколистные пальмы и высокие кустарники с мелкими желтыми и красными цветочками.

В зелени утопали и раскинувшиеся по левую сторону особняки. Казалось их хозяева соревновались друг с другом за самую оригинальную архитектуру и экстерьер. Классические белокаменные дома с темно-красной черепицей и обилием колонн и хайтековские кубики, связанные стеклянными коридорами, объединяли лишь строгие геометрические формы и символ на фасаде, такой же, как на наших кулонах.

– Эта улица в переводе называется Путь, Ведущий к Храму, Где Хранится Божественная Суть, – просветил меня Хоук. – Здесь живут жрецы и жрицы. Чем ближе дом к храму – тем выше ранг хозяина дома. Но все они – невероятно богаты и проявляют фантазию, как могут, чтобы выделиться. Строительством некоторых домов, к слову, занимались мои люди...

– Так у тебя междумировая компания, – хмыкнула я. – А я думала, ты только на Кронусе торгуешь товарами из всего Альянса.

– В основном да, я на Кронусе просто торгую. Но филиалы моей, как ты сказала, междумировой компании есть в каждом из миров.

– Ого, – я пораженно подняла брови. А слова то он какие знает.... – И на Земле тоже есть?

– На Земле, в Англии, у меня всего лишь антикварный магазинчик для знающих людей. Там продаются товары для немногих магов того мира.

– И часто ты там бываешь? – рассеянно продолжила допытываться я.

Домами жрецов я уже вдоволь налюбовалась и теперь рассматривала другую сторону улицы – пятиэтажные здания из белого и рыжего кирпича, с плоских крыш которых тянулись странные солнечно-желтые канаты, связанные в единую сеть. На первых этажах разместились магазинчики с открытыми витринами и кафешки под кружевными белыми навесами – и как только не пачкались? В воздухе витал сильный запах кофе, сладкой выпечки и цитруса. Из приоткрытых дверей одного из ресторанчиков доносилась музыка – кто-то играл на рояле что-то печальное и торжественное. Передразнивая эту мелодию откуда-то сверху, из окна, веселился саксофон.

И тишина. Музыка была практически единственными звуками. Город же стоял ненормально тих и безлюден. Прохожих можно было по пальцам пересчитать. Все чернокожие, в строгих костюмах и платьях или белых тогах. Столики в кафешках вроде не пустовали, но люди там сидели больно культурные и сдержанные – молча ели, вместо того чтобы разговаривать.

– Сейчас уже редко, – отвечал мне Хоук, пока я принюхивалась, прислушивалась и присматривалась. – Но Землю я неплохо знаю... учился там логистике, управлению, стратегии... и в бизнес-школе. В разных странах. Где-то заочно, где-то тайком посещал лекции, а где-то... просто не совсем честно. Мне нужно было получить необходимые навыки.

И, подумав, добавил:

– Это был самый ужасный год в моей жизни.

– Представляю, – посочувствовала я. Я ведь тоже заочно училась, и несмотря на мои мечты на Земле открыть собственный бизнес, любые сумбурные лекции в университете связанные с экономикой и менеджментом вызывали у меня тоску. А Хоук явно учился по программам серьезней, чем были в захудалом провинциальном вузе. – Но как ты вообще... докатился до такого, господин великий маг?

– Вот из-за строительства и докатился, – хмыкнул он, подхватывая меня под руку. – И Кеши. Однажды, уже перед самым выпуском, мы с соседями по общежитию напились и размечтались о счастливом будущем. Моем в том числе... напридумывали, напланировали... Я тогда... был в некоторых вопросах наивен, как феечка, и крепко пообещал себе эти планы обязательно осуществить. Строительная империя на Кронусе, о небо! До сих пор не представляю, с какого радости, я был тогда так уверен, что это именно то дело, которое на Кронусе выгорит и принесет мне состояние.

– Ошибся с анализом рынка, бедный студентик, – я подбадривающее похлопала его по плечу.

Хоук вместо ехидной реплики в ответ только сильнее меня к себе прижал – аж идти стало неудобно. Но приятно. И слушать то, что он о себе рассказывает, о собственных ошибках – тоже приятно. Он ведь это сам, искренне. И законченный только вчера кулон из блэртелита на моей шее был не причем. Способность камня вызывать у собеседника эмоциональную раскрепощенность и странную болтливость мне на пользу мы с Эйнаром оставили – но только на крайний случай, функция, что включается лишь по моему желанию. А в обычном состоянии он всего лишь служил защитой от любого внешнего ментального воздействия, улавливал откровенную ложь, повышал эмпатию и помогал мне концентрироваться при колдовстве.

– Вроде того. Не разбирался ведь совсем. И торговлей по началу я хотел заниматься лишь в память о родителях... Мечта детства, знаешь ли. А потом и желание оправдать себя за воровство и мошенничество благим делом, простому народу помочь... Кеша вообще благими делами нехило мне мозги промыл за время учебы, – Хоук по-доброму усмехнулся.

Я еще раз проверила – не работает ли камушек? Что это женишок так разболтался, даже перешел на сленг и просторечия? Но нет, камень на него не влиял. Просто видно настроение у Хоука было такое. Желание пооткровенничать читалось и на его лице, и в мимолетных, полных тревоги взглядах. Он вообще выглядел очень уставшим. Эта усталость пропитала все, от растрепанной прически до помятого костюма. И куда только делся самоуверенный гад, который мне так нравился?

Зато сегодня я уже узнала о нем, больше чем за за все предыдущие недели.

– На желании людям помогать бизнес не построишь.

– Вот именно. Но денег я тоже хотел. Деньги я всегда любил. И альтруизмом долго не страдал. Кронус довольно грязный мирок, мошенники там вырастают намного лучшие, чем честные торговцы. Честные – вообще живут недолго, – Хоук скривил губы в горькой усмешке. – И даже с магией это не так просто исправить... ну, не запрещенной магией. Я вернулся на родину воодушевленный, чувствующий себя крутым всемогущим магом, да еще и с верным помощником. Новые документы, новое лицо и великие силы. Но первые полгода я просто тыкался носом, как слепой котенок туда-сюда, пытаясь организовать дело, которое там никому на хрен не нужно было. И плюнуть бы, сменить хотя бы сферу, но я же тот еще осел. И если вобью себе что-то в голову – не могу отступиться. И чем больше не получается – тем больший азарт охватывает. Добиться желаемого любой ценой. Так что я бы наверняка вновь свернул на темную дорожку, и ничем хорошим бы это не закончилось, но мне повезло. Я встретил Дженни.

– Нашу Дженни? – поразилась я.

– Ее, единственную и неповторимую. Не помню уже, что она на Кронусе забыла, но, пусть мы в академии были знакомы только как один из многих учеников и эксцентричный преподаватель – Дженни помогла мне. В своем стиле.

– Любезно кинула в середину озера, и смотрела, как утопающий быстро учится плавать? – понимающе кивнула я.

– Вроде того, – сказал Хоук, на миг зарывшись носом в мои волосы. На это невинное действие проходящий мимо пожилой лысый джентльмен в белоснежной тоге, так контрастирующей с темной кожей, брезгливо поморщился, и мы с Хоуком дружно хихикнули.

– Это, на самом деле, долгая история...

– ... взлетов и падений...

– ... но я уяснил, главное – хочешь чего-то добиться, имей кроме желания и план. Много планов. Собирай информацию и просчитывай все варианты.

– Не похоже на Дженни.

– А это и не ее принцип, а мой.. хотя не стоит недооценивать эту женщину...

– В отношении меня тоже это принцип действует? – я пытливо заглянула Хоуку в глаза. – Многовариантный план по завоеванию сердца своей невесты, где каждое наше свидание по минутам расписано, где каждая тема – заранее продумана.

– В какой-то степени, – Хоук попытался отвлечь меня поцелуем. Поцелуй я приняла, но отвлекаться не собиралась.

– И как оно, всегда гладко идет? Телепортация меня черт знает куда тоже часть плана? – я подозрительно сощурилась. Уверена была что тот случай – случайность, но уточнить еще раз не помешало бы.

– Нет. Ты же знаешь, что нет, – Хоук замотал головой. Не врал – артефакт молчал. Посмотрел на меня как-то растерянно, и схватил вдруг за плечи, мягко, но крепко, прижался лбом к лбу, обдавая жарким дыханием. Сверху шелестели листья пальмы. – И поэтому я так тогда испугался... обратная сторона медали... План – это прекрасно, но когда все.. сбивается, идет не так как надо.. .я паникую, как мальчишка. И сейчас...

– Что сейчас? Вроде просто идем... – Я с тревогой вгляделась в его лицо, осторожно высвободилась из объятий. Щеки у меня горели, и чтобы скрыть смущение и испуг, я шутливо спросила: – Или ты о том, что твой расчетливый и безумно коварный план по покорению строптивой невесты обернулся против тебя самого...

– Я об этих проклятых небом соревнованиях! – в сердцах воскликнул Хоук, заставляя меня дернуться от неожиданности, привлекая внимания парочки прохожих. Это его мгновенно успокоило. Он провел рукой по лицу, словно стирая с него любые ненужные эмоции.

– А что с ними? – я напряглась. – Ты, будучи в судейской коллегии узнал что-то... что-то, что может быть для меня опасным?

– Я... нет, я не про... – Хоук глубоко вздохнул, собираясь мыслями и возвращая себе привычный уверенный тон: – Дело в Хранителях. Они всегда ко мне неровно дышали. Биография, знаешь ли располагает к подозрениям – вдруг да стану использовать великий дар во зло. Ярэн Корн выглядит невинным, но... Я ведь и правда замешан в делах, что Хранителям не по вкусу. И он все со своими задушевными разговорами допытывается, допытывается, допытывается – как недавний выпускник таких успехов достиг? Какие отношения нас связывают с Радой?.. И тобой тоже заинтересован, все восхищается, старый похотливый баран, моей невестой!

Я отступила на шаг и сложила руки на груди. Хоук вроде как не лгал в открытую, точно не лгал, но явно недоговаривал. А еще старательно показывал себя хуже, чем есть. Попытка сделать вид, что в первую очередь он за свою шкуру беспокоился вышла не очень убедительная.

– Ладно. Уильям Хоук, честно ответь. Если мне будет грозить опасность... или моей подруге Яне... в общем... ты ведь меня предупредишь?

– Хочу купить тебе платье, – заявил Хоук заглядывая куда-то за мою спину.

– Чт..? – обернулась я, офигев от такой резкой смены темы. За стеклянной витриной стояли женские манекены и платья на них были такие, что купить, или хотя бы примерить даже мне захотелось.

Хоук тут же открыл двери магазинчика, приглашая меня внутрь. Я сделала глубокий успокоительный вздох. Конечно, я тащилась от непредсказуемости Хоука, но не в данном случае. Он серьезно думает, что сейчас я позволю просто уйти от ответа? Променяю правду на шмотки? Ну все, теперь я от него не отстану, пока не все выпытаю.

Но стоя перед зеркалом с золоченой рамой среди обитой черным мрамором примерочной, я забыла, что хотела просто притвориться забывшей о важных вопросах блондинкой. Я всегда если и носила платья, то короткие и удобные – они мне шли, да и комфорт превыше красоты. Но на такие вот – длинные и облегающие с открытыми плечами – я всегда поглядывала, как на недосягаемую мечту. Потому что грудь у моего родного тела для такого фасона была слишком маленькая, и вообще висели они на мне как на вешалке, превращая спортивную стройность в какую-то болезненную худобу. А вот Эби шло чертовски. Я распустила белоснежные волосы, и в этом черном платье, с лиловым кулоном под цвет глаз на груди выглядела просто...

– Я красивая? – не поворачиваясь, спросила я, сама не понимая, что желаю услышать в ответ. Хоук в отражении зеркала оценивающе склонил голову, подошел ко мне и обнял со спины. Шепнул мне на ухо, не думая, искренне:

– Изумительная. Я сначала видел в тебе лишь красивую куклу, но внешность – это лишь иллюзия, главное, что внутри...

Я фыркнула, но почувствовала к нему благодарность – Хоук ведь действительно обделял меня комплиментами, даже язвительными, за хорошенькую, но чужую внешность. И я в который раз подумала – а не знает ли он, кто находится в теле его невесты? Имеет же с ректором какие-то тайные дела, интригующие Хранителей. Может она ему рассказала... Но рискну ли я спросить?

– Не могу понять, что ты сделала с моим подарком... – пальцы Хоука замерли в сантиметре от камня – его тянуло, но от прикосновения он благоразумно удержался. Я все смотрела в зеркало и видела – до чего мы красивой парой смотримся. И тошно от этого стало. И платье вдруг резко разонравилось – не мое это все... почти все не мое.

– Так я тебе и призналась. И это не твой подарок, а моя законная добыча.

– Я совсем не чувствую, что это артефакт, а не просто украшение.

– В этом и смысл, – я пожала плечами. И развернувшись в его объятьях, поцеловала, удивляя Хоука и возмущая безмолвных продавцов.

– Так что, обещаешь, что не позволишь причинить мне вред? Предупредишь, если будут подозрения...

– Я хочу это сделать, – едва слышно прошептал Хоук, болезненно вцепившись мне в плечи.

И опять не ответил напрямик.

Я разозлилась, хотя вида и не подала – изобразила понимающую улыбку. Ладно, пусть. Не хочет – не надо. Он мне не доверяет, и я ему тоже не собираюсь. Просто буду использовать осторожней, чем раньше.

Или вообще лучше прекратить весь этот фарс?

Хоук, словно ничего и не произошло, расплатился за платье, сказал мимоходом, что это подарок – чтобы было в чем на бал идти. Что ему сначала придется потусоваться с другими судьями и гостями, а потом перейдет полностью в мое распоряжение – и будем в тот прекрасный вечер мы танцевать до умопомрачения.

Щас, разбежался.

Но я быстро успокоилась. Мы покинули магазин и пошли по зеркальной дороге вверх, к храму. Меня так и тянуло перепрыгивать только по оранжевым или только по черным плитам, как в детстве. Кафешек становилось все меньше, а запах кофе – все сильнее. Хоук нес сверток с платьем, читал мне лекцию о Вейдане и Гоуд-Сва.

А я все думала, думала, думала о нем, о нас – как малолетка влюбленная.

Если бы я ему и правда была дорога – не скрывал бы правду.

Но...

Я же видела, чувствовала, что дорога ему. Просто есть что-то важнее. Что?... Как бы выпытать, аккуратно, ничего не разрушив. Ведь он после каждого проблеска искренности прячется за толстой стеной, за длинными колючками самоуверенности и иронии. Дикобраз он чертов, а не сокол. Или нет... Это ведь не боязнь чувств, привязанности, как у меня. Не привычка скрываться за маской, вечно притворяться и получать от этого искреннее удовольствие, как у Эйнара. Нет, чую, тут все дело в каком-то очередном плане... он ведь на это намекал, оправдывался...

От путанных мыслей меня отвлекла музыка, прозвучавшая как гром среди ясного неба. Трубы и барабаны – но не торжественный марш или что-то в этом духе. Нет, звуки были на удивление мелодичные... и гипнотические. Нарастающий ритм трубы сменило что-то более утонченное и пронзительное, с редкими каплями ударов клавиш рояля и стонами скрипки.