Сталь и шелк. Акт второй

Глава 27. Яна (2)

Сначала мы сотворили себе сцену.

Брусника в наряде аля дриада – зеленое свободное платье, листочки, цветочки в волосах – в тишине вышла в центр площадки, изящно присела и приложила ладони к земле.

Я сидела в палатке – мне тут все выступление сидеть – и видела Бруснику только со спины, но знала, что сейчас под нежной кожей на ее руках пробегают тонкие, едва заметные, зеленые прожилки. Вокруг Брусники волной прокатился травяной ковер в мелких луговых цветах – белых, розовых, голубых. Слева и справа от девушки выросли два деревца – персиковых, по личной просьбе хихикающего Мэта.

Запели птицы. Волшебно запели. Не просто чириканье и посвистывание, а мелодия. Пока – светлая и веселая. Мир да благодать.

Разумеется, птиц в академии не нашлось. Никто даже захудалого попугайчика себе в домашние животные не завел. Но зато у Эйнара имелась куча перьев, которые он -по его словам – с родины умудрился прихватить. И мы славно над ними поколдовали. Светлое перо из запасов блондинчика, красное из хвоста рыжего Альбо, глиняная болванка, парочка артефактных рун и немного менталистики. Приправили все нехитрой иллюзией, поддержали левитацией – и на ветки вспорхнула парочка экзотических пташек. Имитациях их пения, конечно, дело горла, мыслей и магии Альбо, притаившегося на дереве в своем оборотническом облике. Но со стороны и не скажешь, как настоящие выглядят.

Итак, у нас получилась невинная цветущая полянка. Но мелодия изменилась – на тревожную, истеричную. На поляну ступил Мэт.

Очень пугающий Мэт.

Его вид – моя гордость. По традициям пинионских некромантов эльф был в одних штанах, тело разрисовано черными рунами и просто рисунками. Я решила, что надо быть прямолинейней, и украсила смуглую кожу парня изящно стилизованными черепами, звериными оскалами, жуткими крестами – все складывалось в единый, вызывающий отторжение, узор. Еще и макияж нанесла – аля “я на Кронусе пугаю бандитов”, и волосы ему для полноты эффекта мы отбелили.

Но Мэт сейчас и без всяких внешних ухищрений пугал. Там, где он ступал, трава чернела, гнила, мертвела на глазах. Цветы же наоборот – росли, наливались яркими ядовитыми красками, принимали хищный вид. Птицы заистерили еще сильнее – воронье карканье, душераздирающие крики, скрипы и свисты.

Мэт, распространяя вокруг себя ауру смерти, неспешно шел к замершей в испуганной позе Бруснике.

Так, а теперь и мне пора браться за дело – гниль расползлась больше запланированного. Надо подкорректировать, помочь эльфу держать магию в узде – не нужны нам тут никакие взрывы. И я сосредоточилась, погрузилась в филигранную работу со всеми этими тонкими магическими материями. Краем глаза, следила за тем, чтобы дальше все шло по сценарию.

Брусника, не в силах сдержать воплощение зла в виде Мэта, медленно попятилась назад. Вскинула руки в отчаянье – я с трудом успела присоединиться к Кальцу, порывом ветра пронестись по поляне и окутать девушку летящими в воздухе розовыми лепестками и зелеными листками.

От психоделики птичьего концерта у самой в ушах звенело, а в голове мутилось – Альбо слишком разошелся. Я, не переставая следить за противостоянием магии смерти и магии жизни, чуть приглушила звук. Да и пора добавить спокойного трагизма.

Пронзительная нежная соловьиная трель на фоне дарк-метала от остальных.

Брусника, облепленная с головы до ног листьями и травинками, лепестками и соцветиями, обратившись в памятник живой природы, цветочной статуей стояла среди природы мертвой. Мэт с торжествующим хохотом – о, сколько мы репетировали этот злодейский смех! – убрался со сцены.

Да это был пролог.

Уф. Это была всего лишь пролог, а мне уже нехорошо от напряжения – и магического, и психологического.

Сконцентрируйся, дорогуша, если не хочешь налажать. Помочь Мэту, Бруснике и остальным продержаться.

Теперь выход нашей главной героини.

Юз Мосали была хороша. Босая, в полупрозрачной – разумеется, не в стратегически важных местах – черной тоге. Она звенела при каждом шаге серебром на ушах и запястьях. На шею несколько раз накинуты длинные бусы – те, что мы с Эйнаром творили. До пояса свисали, и тоже звенели, тоже были музыкой для атмосферности – запрограммированные на определенную мелодию артефакты. А еще Юз благоухала – тяжелый запах лилий приглушала твердая нежность розы и жасмина. Ароматическая магия, которой они с Кальцем, как оказалось, увлекались, должна была пробираться и сквозь купол – пусть и не в полную силу, но помочь зрителям и судьям поймать нужное настроение.

Юз стала танцевать. Земля под ее ногами превращалась в серые каменные плиты, с едином ритме с движениями тела, возникали, развивались и потухали огненные ленты. Украшения мерцали и звенели. В своем неспешном танце Юз сотворила дорожку, идущую между двумя деревьями с притихшими птицами, пришла по ней прямо к Бруснике – и замерла, рассматривая чудо природы, принюхиваясь, в любопытстве склоняя голову. Прикоснулась – несмело, едва уловимо – к укрытому лепестками лицу.

Я дыхание затаила от напряжения. Если мы сейчас ошибемся, и Ника пострадает...

Но обошлось.

Маленькие язычки пламени на кончиках пальцев Юз послушно объяли цветочную маску Брусники, освободили ее из заточения – ненадолго. Она резко пробудилась, вцепилась в бусы Юз, притянула темнокожую жрицу к себе в молчаливой мольбе.

Символично взметнул ветер, птицы вспорхнули с насиженных веток, закричали. Оставив в руках Юз белую лилию с тремя лепестками, Брусника вновь обратилась статуей. А Юз вновь затанцевала... Эх, какая же она красивая, как двигается! Как бы я к ней не относилась, не могла не любоваться.

Так, краем глаза, естественно. Не отрываясь от работы. Контроль-контроль-контроль.

Юз двигалась к деревьям. Где там Мэт? Ага, идет, образно сея вокруг смерть и разрушения – хотя куда уже больше. Увидев нашего темного властелина Юз, не переставая плясать, сорвала с лилии два лепестка и кинула наземь – вместе с незаметной бусиной-артефактом.

Клубы дыма из артефакта и фокус со звуком раската грома от меня – и, вот, на сцену выходят Эйнар и Кальц. Оба во всем белом – рубашки с пышными кружевами на воротнике и манжетах, строгие сюртуки, облегающие брюки и остроносые туфли на каблуках. Кальц, конечно, был красивей Эйнара, но издали они оба казались прекрасными близнецами, настоящими ангелами.

Они шли к завораживающе танцующей Юз и снисходительно замершему в ожидании Мэту. Мужские каблуки звонко стучали по каменной дорожке – в едином ритме с негромким тревожным пением птиц и бренчанием браслетов. Конечно, мы хотели сделать их появление поэффектней – создать портал, чтобы они будто прямо из лепестков и воплотились... но даже общими усилиями не вышло, не для нашего уровня пока задачка.

Так, а теперь грядет битва.

Эйнар напал первым. Я сотворила перед ним сотню капелек воды, он метнул сотню ледяных иголок в сторону злодея. Но все они замерли в миллиметре от Мэта – я же и остановила.

Кальц окрасил иллюзией потоки воздуха в красный и попытался наглядно удушить ими врага, но и его магия замерла, шифоновым шарфиком обернувшись вокруг шеи Мэта. Еще парочка бесплодных попыток – синее и красное, скучающий эльф, злой смех, карканье и крики. Затем атаковала и сама Юз – кольца пламени, вздымающаяся дыбом при ее притопываниях земля.

Но Мэту все было нипочём. Ему надоело. Пафосным взмахом руки отбросил обоих светленьких парней в стороны.

С Эйнаром вышло не очень удачно. Я буквально почувствовала, как он чуть не крикнул от боли – попал на миг рукой в опасное место, полное магии смерти. Костяшки пальцев парня мгновенно покрылись отмершей тканью. Я с трудом успела остановить процесс заражения, очистить, полечить – уж как могла на таком расстоянии и при таком своем уже полудохлом состоянии. Но Эйнар крут, даже в лице не изменился, согласно сценарию активировал очередной артефакт с дымом, встал и незаметно убрался со сцены, хотя я знала – испугался.

А знала я из-за этих чертовых связующих артефактов – простые фенечки, узкие желто-белые браслетики на запястье. Волшебная штучка, что помогала нам быть единой командой – четче чувствовать магию друг друга. Эйнарова идея, ведь с такой программой выступления, почти полностью построенной на опасном взаимодействии наших сил, на одной отрепетированности далеко не уедешь – слишком большой риск, в любой миг что-то может пойти не так. Реально полезная вещь сегодня. Только вот на чужие эмоции и ощущения я не подписывалось, но как же без побочных эффектов...

По крайней мере, Эйнар уже мог вздохнуть спокойно – его роль сыграна, теперь только поддержка со стороны рядом со мной.

Кальц, тем временем, тоже сымитировал свое исчезновение в тумане – но он вернется потом в чуть ином облике. А Мэт захватил Юз, сгреб в свои жестокие объятья, чтобы как всякий порядочный злодей, овладеть героиней. Героиня тоже была порядочная: притворилась, что сдалась – и вырвалась, побежала к Бруснике, не забывая звенеть браслетами, рассыпая по пути алые, как капли крови, бусины – порвалась длинная серебряная нить.

Теперь счет на минуты – успеть бы до того, как артефакт сделает свое дело.

Мэт преследует Юз, и птицы для пущего пафоса стаей летят за ним во главе с Альбо, орут-поют мрачную эпичную песнь. Юз готова защищать – то ли честь свою, то ли Бруснику – до конца. В ее руках – последний лепесток лилии. Она делает вид, что пронзает себе грудь кинжалом и иллюзорной кровью омывает белый цветок. Распростирается на черной земле черным пятном – только магически поблескивает красные капельки и бусинки. Юз своей «смертью» вызывает нового воина. Точнее, старого, но проапгреженного

С чудовищем Мэтом сразится чудовище Кальц.

Я полностью отрешилась от зрителей, сосредоточилась на выступлении, но сейчас ощутила какое-то злорадство от испуга некоторых студентов. Кальц появился на сцене, пылая своей демонической аурой – рогатый, крылатый, опасный - жуть. Одежда его сменила цвет – стала полностью черной, только волосы светились белизной. Ну и глаза, конечно, тоже – светились.

Мэт со свистом и маханием рук направил на противника птичью стаю во главе с Альбо. Демон расправил свои призрачными крыльями, магией воздуха раскидал птиц прочь. Только Альбо остался, обратился человеком позади Кальца – напасть хотел, зачарованный верный слуга темного господина. Но демон сильнее – черным, когтистым пальцем коснулся лба оборотня и усыпил того.

Твою ж мать, что-то мы отстаём от графика, несмотря на все репетиции!

Места, где лежали алые бусины уже потихоньку начали «оживать», зеленеть – я же сама не задержу процесс надолго. Попыталась мысленно донести до Кальца мысль, что надо поторапливаться, смазывать финальную битву. Чёрт с ней, главное, что бы возрождение всего живого раньше времени не наступило.

Кальц то ли меня услышал, то ли сам понял – бросился на Мэта… И, в общем, запланированный обмен красочными заклинаниями на целых сорок секунд мы заменили на всякий крайний случай заранее обговоренным туманом на десять-пятнадцать: я сотворила водяные капельки, Юз, все также на земле валяясь, нагрела их, Кальц закрутил в потоке и окрасил в разные цвета. А потом развеял туман – и он уже стоял победителем над павшим Мэтом.

Ладно, слив так слив, могло быть хуже. Главное, что природа оживала. Почерневшая, скукоженная трава вновь зеленела, подымалась. Хищные цветы обращались милыми ромашками-василечками. Деревья весело трепетали листвой. И птицы запели – светло и трагично. Альбо очнулся, вновь обратился, перелетел на плечо к настоящей госпоже – Бруснике. Она тоже оживала – слетала цветочная броня.

Брусника изящно склонилась над все еще лежащей трупом Юз. Кальц склонился над ней с другой стороны, чтобы зрителям все хорошо было видно.

Пение стало еще трагичней, хоть рыдай.

Кальц показал жестами, что сердце готов отдать, чтобы Юз оживить, и Брусника это организовала. Третий дымящий артефакт – все-таки это куда проще, чем туманы сотворять, надо было тремя не ограничиваться – и Кальц исчезает. На самом деле просто ложится и прячется в траве, которую Брусника специально рядом повыше вырастила.

Юз пробуждается – и в ее руках белая лилия. Повинуясь внезапному порыву вдохновения, я для красоты еще и платье ей сделала илюзорное – белое, как у невесты. В контрасте с темной кожей выглядело потрясающе.

Правильно, Яна, трать последние силы…

Юз опять танцует, Брусника с видом мамочки любуется, мир вокруг цветет и пахнет. И только лежит неприкаянный Мэт черно-белой кучкой – по идее ждет и своего героя-освободителя, но открытых намеков на такой открытый конец мы не оставили.

Все, сворачиваемся.

Вот он самый сложный момент – убрать все это великолепие нафиг, быстро и чисто.

И я, с помощью Мэта с Брусникой, конечно, убрала. Пара секунд – и сцена девсвенно чиста, только артисты наши дух переводят и скупо кланяются зрителям.

Выходить из тени, чтобы насладиться, аплодисментами я не стала.

Я подыхала от усталости. Дышала тяжело, будто марафон пробежала. Тряслась, как столетняя бабулька. Даже не заметила, как одногруппники вернулись.

– Неплохо все вышло, – раздался жизнерадостный голос Кальца. Выглядел он свежо – лучше всех, пожалуй. Выносливый, зараза. И большой молодец!

– Я сейчас помру, – патетично повалится на пол палатки Мэт. Рядом обессилено сел взъерошенный Альбо.

– Забавно, но просто стоять и не шевелится было тяжелей, чем магичить, – Брусника тоже выглядела уставшей, но счастливой. Как и Юз – та буквально светилась:

– Я и забыла как это.. просто развлекать зрителей, – восторженно покачала она головой.

Ну вот, слава богу, совместила со своим долгом удовольствие. Правда взгляд на меня косой бросила – будто я ее как-то подставить успела.. Что ж она так не верит в мои искренние намерения сохранить мир в группе? Ведь не поддаваться на провокации и вообще использовать их с пользой для себя – тоже победа.

– Мы молодцы, – я улыбнулась группе и скрипя костями, поднялась с места. Уу, как ноги-то затекли. – Все, кто думал, что мы сольемся, потому что будем за лидерство драться – обломались. Круто все сработали, настоящая команда! И, Альбо, ты тоже зря страдал от своей бесполезности.

Альбо просиял от похвалы, но спросил.

– А где Эйнар? Он тоже не вышел. Так приятно было, когда хлопали!

– Так вот же, – кивнул в угол Мэт. – Переутомился, бедолага. Ну еще бы с его куцыми силенками столько артефактов поддерживать. Даже при помощи Эби задачка не из легких.

Эйнар действительно привалился к стене и тревожно дремал – магическое истощение на лицо. Еще и покалеченная рука безвольно лежала на полу. Охнув, к нему на помощь поспешила Брусника, подлечила немного, а парень даже не заметил, разве что расслабился во сне.

Я бы тоже сейчас с удовольствием завалилась спать – ничего ни делать, ни думать, ни чувствовать не хочу, сплошное опустошение. Но надо бы сначала узнать вердикт судей. Моральное удовлетворение это прекрасно, но и высокая оценка стараний со стороны нам жизненно необходима. А потом на всякий случай отвести Эйни в лазарет. Вообще, целительница, могла бы и дежурить во время соревнования – мало ли кто как пострадает во время выступления...

Только с первым пунктом вышел облом. Воплощение зла в виде Рады Тарвиус, объявило, что результаты будут только через пару дней. Судьям, видите ли, подумать надо.