Сталь и шелк. Акт второй

Глава 20. Абигейл

Увы, посмотреть вблизи на красивых марионеток нам не удалось. Пока мы прощались с Рейнаром и Ивоной, кукловод, видно, их уже забрал. Мы залезли на сцену но все, что увидели – это метнувшуюся по стене тень с оленьими рожками. Догонять не стали и решили разойтись по общежитиям. Ну как разойтись… Кальц взялся меня проводить.

Если честно, Кальца я считала своим если не другом, то по крайней мере хорошим приятелем. Мы с ним довольно тесно общались после того, как он приструнил в тот день Малума. Кальц, правда, вел себя довольно своеобразно, но это только добавляло ему обояния. Демон понятия не имел о существовании такой важной штуки как “личное пространство”, был совершенно без комплексов, ни на кого не обижался, не злился и не грустил. Воистину, самое легкое существо из всех, кого я встречала.

У входа в наше общежитие, Кальц, весело улыбаясь, полез обниматься. Я, фыркая от смеха, попыталась от него отбиться, но куда там – пусть он и был на вид довольно утонченным, но это не делало его слабым. Парень, как никак.

– Спасибо, что вытащила меня, – сказал он. – Давай, бросай киснуть, Янка. Чужие сны не должны мешать тебе радоваться жизни.

– Я постараюсь, – улыбнулась ему я. – Буду брать с тебя пример.

На это Кальц только улыбнулся и звонко чмокнул меня в лоб. Я опешила, а демонюга только еще шире улыбнулся и отпустил меня наконец.

– Ты меня смущаешь, – потерла я свой лоб. – Все демоны такие…

– Красивые? Веселые? Хорошие? – заинтересовался Кальц.

– Прилипучие, – весело осадила его я.

– Ой да ладно тебе, это же всего лишь дружеские объятия! Вы, люди, такие странные. Держите всех на расстоянии. Обниматься и целоваться же так приятно, не понимаю, чего в этом плохого. Ладно, я ушел. Смотри у меня, спи сегодня без всяких кошмаров. Пока.

И это чудо грациозно махнуло мне рукой и ушло в сторону желтого общежития. Глядя ему в спину, я почему-то даже позавидовала. Так плавно ходить еще уметь надо. В голове мелькнула странная мысль – а как бы он ходил на каблуках? Конечно, мужчина на каблуках это верх странности, но иногда я ловила себя на мысли, что ему бы пошло. Особенно если бы каблук был такой… мощный что ли. И с чего только такие глупые мысли в голову лезут?

В гостиной меня уже поджидали. Мрамор делал вид, что читает книгу, но, стоило мне войти, как он предательски дернулся. Рядом с ним на диване лежало целых три кота. Они вообще его любили – он же теплый, почти горячий. То ли пушистые друзья Якоба считали, что у него температура и его надо лечить волшебными мурчаниями, то ли просто греться приходили.

Увидев друга, я тяжело вздохнула. Ну что ж… кажется, сейчас самое подходящее время, чтобы извиниться. Я уже даже начала придумывать, с чего бы начать, как Мрамор сам оторвался от книги и спросил устало:

– Ты с ним встречаешься, да?

От такого вопроса я опешила и даже смутилась. Ну вот, знала же что не стоит с Кальцем обниматься, не так все поймут. И ведь не отгонишь его, он же вообще о последствиях не особо задумывается. Как же тяжело с этими иномирцами – что для одного нормально ненормально для другого. Для Кальца дружеские объятия – это нормально, для Мрамора – это вопиющий акт разврата. И как со всем этим жить? Запоздало я подумала, что так мне и надо. Не стоило привечать всех бедных и несчастных одиноких парней в академии. Доигралась в спасательницу.

– Нет, конечно, – постаралась улыбнуться я Мрамору. – Я ни с кем не встречаюсь. Ни с Кальцем, ни с кем-то еще.

– Тогда почему вы там целовались? И утром он к тебе заходил в комнату...

– Не подумай ничего такого, – вздохнула я. – В комнату он ко мне заходил, чтобы поболтать. А поцелуй был невинный и в лоб. По его словам они там, на Плутосе, все так выражают… хмн… дружеские чувства.

– Ты такая наивная, – Мрамор отложил книгу. – А что, если он просто напросто тебя дурит? Если бы он сказал, что они на Плутосе спят со своими друзьями, ты бы и на это согласилась?

Я нахмурилась. В голосе Мрамора сквозила обида, и это раздражало. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не начать снова с ним ругаться. Вместо этого я глубоко вздохнула, потом выдохнула. Все. Что там Ивона мне говорила? Лучший способ во всем разобраться – это поговорить. На этот раз, правда, я уже ученая – наговорилась с Фрино, ничего не скажешь. Потому я села напротив Мрамора, подальше от него, чтобы он не дай небо не полез ко мне целоваться или обниматься, и начала разговор:

– Слушай, Мрамор. Ты не думаешь, что в последнее время немного перебарщиваешь?

– Перебарщиваю? – нахмурился парень. – Поясни.

– Ну смотри, – вздохнула я. – Хотя, пожалуй, мне сначала стоило бы извиниться за ту… сцену. Я понимаю, почему ты Фрино так ненавидишь. Просто… прости меня, ладно.

– Я не обижался. Однако мое мнение по его поводу не изменилось.

– Ну да и… ладно, – отмахнулась я. – Дело не в нем. Я о другом. Понимаешь, ты постоянно обо мне переживаешь. Тебе не кажется, что я сама способна о себе позаботиться и решить, что мне нужно, а что нет? Я бы не стала с Кальцем спать просто потому, что он так бы мне сказал. Я ведь не круглая дура. К тому же, мы ведь и с тобой обнимались, и с Орсоном я обнималась, но тогда ты ничего не сказал.

– Со мной ты не целовалась, – поморщился Мрамор. – К тому же я и Орсон не демоны. Его народ не просто так боятся….

– Да, раньше они были злобными и дикими, – нахмурилась я. – Но… что вообще плохого может быть в Кальце? Он ведь тоже по сути спас меня, когда я была одержима. И вообще… тебя послушать – так все вокруг враги!

– Что плохого в том, чтобы быть осторожным?

Эти слова поставили меня в тупик.

– Но как ты тогда вообще собираешься заводить знакомства?

– Никак, – ответил полудракон. – Мне хватает тебя.

– А Орсон? – удивилась я.

– Он мне не слишком нравится, сама же знаешь.

Мда. Ну и дела. Я всмотрелась в своего друга, или человека, которого считала другом. Правильно говорят, что первое впечатление обманчиво. А ведь по-началу, когда у меня было совсем мало здесь знакомых, я в Мрамора почти влюбилась. А теперь что? Теперь я вдруг осознала, что совершенно его не понимаю.

– И что же… – осторожно начала я, – ну хорошо, пусть у тебя буду одна я. Дело, конечно, твое. Но я вот не хочу иметь всего одного друга. У меня есть Яна, Брусника, Кальц. Да и Орсон с Ивоной меня не раздражают.

– Яна тоже так себе подруга, – поморщился Мрамор. – Самодовольная выскочка. А Орсон все же вампир. Он может в любой момент на тебя…

– Прекрати, – остановила его я. – Перестань. Я не могу дружить с одним только тобой. Не могу, не хочу и не буду. И мне надоело, что ты пытаешься очернить дорогих мне людей.

– Я не пытаюсь их очернить. Я пытаюсь донести до тебя, что им не стоит доверять.

– А тебе, значит, стоит? – чувствуя, как во мне поднимается возмущение, спросила я. – Вот у тебя все вокруг такие плохие… а ты сам?

Не стоило мне этого говорить. Мрамор от этих моих слов помрачнел.

– Я всего лишь хочу защитить тебя, – сказал он почти с угрозой. – Не хочу, чтобы ты страдала из-за всех этих твоих... друзей. Ты слишком наивная, слишком всем доверяешь. И один из твоих так называемых друзей обязательно воткнет тебе рано или поздно нож в спину, вот увидишь.

– Защитить, значит? – возмутилась я. – Да нет, не защитить. Скорее уж присвоить себе и посадить под замок.

– Если бы я мог, я бы давно посадил, – ошарашил меня Мрамор. – Для твоего же блага.

Это стало последней каплей. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но слов не нашлось. В памяти ярким пламенем полыхнули подзабывшиеся воспоминания о прошлом на Кронусе. Вспомнила, как сидела у окна и смотрела на кипящую в городе жизнь. Смотрела на то, как гуляют по улицам люди, как они смеются, как они танцуют и обнимаются. А я просто сидела на подоконнике, чувствуя себя выставленной на показ фарфоровой статуэткой, и завидовала им. Как же мне хотелось тогда разбить это окно. Разбить и сбежать. Но я не могла. И теперь, вот прямо сейчас, передо мной замаячил снова призрак этого подоконника и этого окна, рама которого напоминает прутья решетки. Это укололо меня так остро, что я даже поморщилась.

– А ты не думал о том, что я бы тогда тебя возненавидела? – вырвалось у меня.

– Да, думал, – потупился Мрамор. – Потому я… этого и не сделал…

– Тогда, может, ты поймешь уже, что ты на меня давишь? – выпалила я, поднявшись со своего места. – Ты мне не даешь свободно дышать. Давишь, давишь, давишь. И нет, Мрамор. Это не желание защитить. Это ревность.

Парень смутился, и тоже встал.

– А что если и так? – спросил он. – Да, я не хочу тебя ни с кем делить. Ты единственная, кто принял меня. Единственная, кто не испугалась меня в драконьем облике. Ты поверила в меня. С тех пор, как мы с тобой впервые заговорили, я ни разу не падал, ни разу не терял над собой контроль, кроме как в тумане. Ты хоть понимаешь, насколько я тебе благодарен?

– Мрамор, но если бы я вела себя так, как ты советуешь, то я бы не подошла к тебе вообще. Если бы я как и ты никому не доверяла, то мы бы не были сейчас друзьями. И если бы я прислушивалась к твоим советам, то первым делом я бы начала сторониться именно тебя.

Мрамор опустил голову. Кажется, я его победила, но победа меня совершенно не обрадовала.

– Ты права, – сказал он покладисто. – Прости, я больше не побеспокою тебя.

И с этими словами он ушел наверх, в свою комнату. А я осталась стоять столбом посреди гостинной, понимая, что опять натворила дел. Как бы я хотела, чтобы Мрамор таки смог меня понять, но при этом наша дружбу, только-только зародившаяся, не превратилась в ничто.