СМЕРШ-1943. Книга третья

Глава 12

Мы двинулись ко входу. Впереди шёл Котов, за ним — мы с Карасем конвоировали нашего радиста. Сидорук топал последним.

Картина, если посмотреть со стороны, выглядела поистине эпичной, но весьма ощутимо отдавала абсурдом.

Трое мужиков в гражданской одежде волокут связанного человека в советской форме сержанта. Причем один из этих мужиков по уши перемазан в кирпичной пыли и голубином помете. Котов после драки с Зуевым выглядел… да как мы со старлеем выглядим почти каждый день.

Тот факт, что процессию завершал Сидорчук, одетый как положено, особо роли не играл. Его за нашими спинами практически не было видно.

Молоденький боец комендантского взвода, стоявший на часах у входа, при виде столь живописной процессии буквально остолбенел. Его глаза округлились. Казалось, они вот-вот выскочат из орбит и покатятся по ступеням. Красноармеец не понимал, что происходит, как такое может быть и что сто всем этим делать.

Он рефлекторно вскинул свой ППШ, лязгнул затвором.

— Стой! Кто идет⁈ Пропуск! — голос у парня дал петуха, но ствол уверенно смотрел точно в грудь Котову. И палец на спусковом крючке лежал тоже вполне уверенно. Как бы не пальнул с перепугу.

— Свои, боец. Управление СМЕРШ, — Котов даже не замедлил шаг. Он просто на ходу сунул руку за пазуху своей тужурки, вытащил красную книжечку. Развернул ее прямо перед носом опешившего часового. — Оружие убери, пока случайно трех офицеров не положил.

Боец судорожно сглотнул, опустил автомат. Провожал он нашу странную компанию таким взглядом, словно мимо него только что проследовал бродячий цирк, которого на территории Ставки точно быть не должно.

Внутри, в тускло освещенном коридоре, нас ждала вторая часть марлезонского балета.

Дежурный лейтенант, сидевший за конторкой, как раз подносил ко рту алюминиевую кружку с горячим чаем. Увидев, как из-за двери появляется странная делегация, он поперхнулся. Чай выплеснулся на журнал. Лейтенант вскочил, опрокинув табуретку, схватился за кобуру.

— Твою мать… — вырвалось у него. — Вы кто такие⁈

— Свои мы, — мрачно отозвался Андрей Петрович, приближаясь к «посту», — Капитан Котов. Со мной старший лейтенант Карасев и лейтенант Соколов.

Дежурный несколько раз моргнул, вглядываясь в покрытое грязью лицо старшего оперуполномоченного. В следующее мгновение узнал Котова. Челюсть лейтенанта медленно поползла вниз.

— Товарищ капитан… Вы… В таком виде? А это кто? — он перевел ошарашенный взгляд на связанного Зуева.

— Это — наш улов. Взят с поличным, — рублеными фразами отчеканил Котов. — Значит так. Пленного — в третью допросную, в подвал. Обыскать до трусов. Каждый шовчик. Глаз с него не спускать. Мешок с рацией запереть в комнате вещдоков, опись составим позже. Сидорчук! — капитан обернулся к Ильичу, — Остаешься с радистом. Сопровождаешь. Исполнять!

— Есть, — дежурный тут же подобрался, позвал конвойных.

Из комнаты, расположенной поблизости, вынырнули двое крепких ребят. Они молча перехватили связиста под руки.

Зуев не сопротивлялся. Только бросил на нас всё тот же спокойный, нечитаемый взгляд и покорно двинулся вниз, в подвал. Сидорчук топал следом.

— Майор у себя? — спросил Котов, вытирая руки о штаны.

— Так точно. Работает. Злой, как собака, — шепотом предупредил дежурный.

— Отлично, — Андрей Петрович довольно потер ладоши, — Самое время его порадовать. Идем, орлы.

Мы поднялись на второй этаж. Шли по коридору, оставляя на чистом полу комья засохшей грязи. Котова это вообще не смущало. Он уверенно пёр вперед, как ледокол.

Возле двери кабинета начальника отдела капитан остановился. Глубоко вдохнул. Коротко постучал и решительно толкнул створку.

— Разрешите?

Мы вошли в кабинет.

Назаров сидел за столом в одной гимнастерке и галифе, с расстегнутым воротом. Перед ним высилась гора сводок, пепельница была забита окурками до краев. В кабинете висел сизый табачный туман.

Майор на наше появление никак не отреагировал. Не поднимая головы, продолжал что-то писать.

— Я же сказал, доклад через час, — раздраженно бросил он. — Что еще?

— Разрешите обратиться, товарищ майор? — гаркнул Котов, вытягиваясь по стойке смирно, насколько это позволял его наряд. Мы с Карасем замерли по бокам от Андрея Петровича.

Назаров со второго захода узнал голос капитана. Медленно поднял голову. Посмотрел на нашу троицу. Котов стоял впереди, мы с Карасевым чуть сзади. За спиной старшего оперуполномоченного.

Сначала в выцветших, уставших глазах Сергея Ильича мелькнуло абсолютное непонимание. Он несколько раз моргнул, словно пытался сфокусировать зрение. Майор категорически не верил своим собственным глазам.

Думаю, Назаров решил, что от переутомления у него начались галлюцинации. Или в его кабинет нагло влезли трое местных жителей. Причем, влезли после того, как посетили помойку. Только у одного, почему-то, голос Котова.

Секунд пять висела тишина. Я физически ощущал, как скрипят шестеренки в голове начальника отдела. Наконец, он перевел взгляд на Карася, изучил его потертый пиджачок. Затем посмотрел на меня в этом идиотском картузе.

Сергей Ильич положил ручку на стол. Очень медленно.

— Котов… — голос майора прозвучал на октаву ниже обычного. Затишье перед бурей. — Это что за маскарад? Вы что, мать вашу, совсем тут башкой повредились? Втроем. Почему в таком виде⁈

— Товарищ майор…

— Молчать!!! — рявкнул Назаров. Он вскочил на ноги, уперся кулаками в столешницу. Лицо пошло красными пятнами. — Я вас спрашиваю, какого хрена происходит?

— Товарищ майор, моей группой был произведен захват немецкого радиста, который, предположительно, связан с Пророком. Благодаря сведениям, полученным от путевого обходчика Минаева, мы узнали, что почти каждую ночь ведется передача…

— Котов! — рявкнул Сергей Ильич, перебив капитана, — Какой, к чёртовой матери, Минаев? Кто это вообще⁈ Почему я впервые слышу о Минаеве⁈ Почему группа действовала без моего ведома⁈ Вы что устроили⁈ Какого лешего вырядились как банда оборванцев⁈ Кто вам дал разрешение на оперативно-розыскные мероприятия⁈

Майор орал так, что мне захотелось заткнуть уши, пока не лопнули барабанные перепонки.

Назаров был в бешенстве, и его можно понять. Наша группа зависла на деле Пророка. Увязла в него, как мухи в дерьме.

Свидетели дохнут через одного. Те, которые удивительным образом остаются в живых, ни черта не знают. Пророк налево-направо разбрасывается сверхсекретными сведениями. Уже в Москве все стоят на ушах. И тут вдруг три опера заявляются в виде цыганского табора, чтобы сообщить, что они взяли какого-то радиста. Но сам Назаров слышит об этом впервые. А он, на минуточку, руководитель отдела.

— Товарищ майор, время поджимало, — спокойно ответил Котов.

Врал, конечно. Все там со временем было нормально. Но не говорить же Назарову, что мы просто положили большой и толстый на его разрешение, так как опасались утечки информации.

— Оперативная необходимость…

— Какая, к черту, необходимость⁈ — Назаров вышел из-за стола.

Он тяжело дышал, периодически оттягивал воротник гимнастёрки. Будто ему не хватает воздуха.

— Выявили точку выхода в эфир вражеского передатчика, товарищ майор, — Котов смотрел прямо в глаза Сергею Ильичу. — Радист взят с поличным на ключе. Аппаратура, шифровальные блокноты, батареи — всё изъято, сдано дежурному. Операция прошла тихо, без единого выстрела. Пленный сидит в третьей допросной. Ждет вас. Он подтвердил, что знает Пророка. Сообщил о своей готовности к сотрудничеству.

Назаров открыл рот, собираясь сообщить, что он думает о Котове. Но закрыл его обратно. Мрачно уставился на Андрея Петровича. Моргнул раз, другой.

Гнев на раскрасневшемся лице майора сменился острым, профессиональным интересом. Чекист, который несомненно присутствует в Назарове, за долю секунды подавил эмоции.

— Радиста? — переспросил он уже совершенно другим, деловым тоном. — Где взяли?

— Прямо у нас под носом, Сергей Ильич. В руинах старой церкви, что у Коренной пустыни, — Котов чуть расслабился, понял — буря миновала. — Лейтенант Соколов, находясь на гауптвахте, услышал от сокамерника интересную историю про «синее свечение» и «стук костей» в колокольне. Сопоставили факты. Диверсант выходил в эфир строго под шум штабных генераторов. В момент, когда наша связь забивала эфир. Мы переоделись, дабы не спугнуть вражину. Подошли вплотную и взяли его тепленьким.

Назаров медленно выдохнул развел руками, покачал головой. Молча. У него не было слов. Надеюсь, по причине радости. Потому как за здоровье Сергея Ильича я уже волнуюсь всерьез.

А еще у меня есть подозрение, что до моего появления группа Котова не отличалась столь оригинальным подходом к рабочему процессу и не доводила начальство до предынфарктного состояния.

Назаров достал папиросу, чиркнул спичкой. Руки у него чуть подрагивали. И это понятно. Взять диверсанта с аппаратурой прямо у штаба Рокоссовского — можно рассчитывать на орден. Тем более, на фоне наших прошлых осечек.

— Твоя самодеятельность, Котов, пугает, — сухо сказал майор, выпуская струю дыма. — Заразное это, что ли…

Он многозначительно посмотрел на меня и Карасева, обозначив нас как источник заразы.

— За то, что не доложил — влеплю выговор. Но за результат… Ладно. Победителей не судят. Кто он такой? Местный?

— В форме сержанта войск связи. Прикомандирован к штабу фронта, — отчеканил Котов. — Назвался Зуевым Иваном. Говорит, что завербован в марте, в Воронеже, человеком, который называет себя Пророком.

— Колется? — прищурился майор.

— Слишком легко колется, — мрачно ответил Андрей Петрович. — Аж зубы сводит от его рьяного желания рассказать все, что известно.

Я не удержался, удивленно покосился на Котова.

Да уж… Зря подумал, будто старший оперуполномоченный СМЕРШ — дурачок. Что он легко повёлся на игру этого Зуева.

Выходит, все Андрей Петрович понял. Как и я, он обратил внимание на многие нестыковки в поведении связиста.

— Подыграл ему, Сергей Ильич, — продолжал Котов, — Сделал вид, будто верю каждому слову. Хочется понять, что гнида задумал. Не просто так он весь этот цирк устроил. В момент, когда его брал, завязалась драка. Так вот… — Капитан покачал головой, — Подготовка у него — закачаешься. Парня явно тренировали. Похоже — самбо. Сильные, крепкие руки. Пальцы знают, куда нажать. Вы же в курсе, самбисты в бою ориентируются именно на это. На знание болевых точек и определенные захваты, при которых действуют на суставы. Могу сказать точно, этот Зуев, пусть не легко, но отбился бы. Уровень его подготовки не меньше моего. А то и больше. Но он при этом разыграл какую-то нелепую драму. Слишком театрально размахивал руками. Когда хватал меня за горло… — Котов усмехнулся, — Так и казалось, начнет партию Отелло выдавать.

— Любопытно… — Назаров прошелся по комнате, выпуская облачка сизого дыма. Пепел падал с папиросы прямо на пол. — И что думаешь?

— Пока ничего не думаю, Сергей Ильич. Надо допросить нормально. А то мы в попыхах вопросы задавали. Хотели удостовериться, что не промахнулись. Он уверяет, будто готов сдать Пророка с потрохами. Говорит, завтра у них встреча. Обещает показать место в обмен на жизнь. Лично мое мнение — гнида технично ведет нас по ложному следу. Сдает «встречу», чтобы мы поверили и отвлеклись. Думаю, он — птица куда более высокого полета, чем обычный сержант.

Назаров задумчиво потер подбородок.

— Ложный след или нет — будем разбираться. Идемте. Посмотрим на этого вашего сержанта-виртуоза.

Мы дружно вышли из кабинет. Спустились в подвал.

Допросная номер три совершенно не отличалась от допросных номер один и номер два. Небольшое помещение, в центре — стол и два стула. Напротив — еще одна табуретка. На этой табуретке сидел Зуев.

Услышав скрип двери, диверсант медленно поднял голову. Развернулся всем телом.

Назаров вошёл в допросную первым. Он сделал несколько шагов, остановился, вглядываясь в лицо пленного. Свет от лампы как раз очень хорошо освещал физиономию связиста.

Я оказался прямо за майором, поэтому сразу увидел, как у того напряглась спина.

Сергей Ильич издал какой-то непонятный, сдавленный звук. Сделал еще один шаг. Снова замер. А потом… изменился в лице. Злость на нас, удовлетворение от удачного итога операции, азарт — всё это слетело с него в одну секунду.

Физиономия Назарова вытянулась.

— Что за… — хрипло, едва слышно выдавил Сергей Ильич.

Он резко рванул вперед, обогнул стул, на котором сидел Зуев, встал прямо перед ним.

Тот тоже развернулся обратно и с вызовом уставился на майора.

— Котов… — голос Назарова дрогнул. — Кого вы притащили?

— Я же докладывал, Сергей Ильич. Сержант Зуев. Связист, — ответил капитан, но уже не так уверенно.

Андрей Петрович, как и я, понял — реакция начальства выходит за рамки нормальной. Назаров смотрел на диверсанта с таким ошалевшим лицом, будто увидел настоящее привидение.

— Какой, к чертовой матери, Зуев⁈ — вдруг взревел Назаров дурным голосом. Подскочил к пленному, схватил его за шиворот, приподнял вверх, — Какой Зуев⁈

Майор тряхнул радиста, затем разжал пальцы и отпустил его гимнастёрку. Так же резко, как и схватил.

Сделал шаг назад, сдавленно спросил:

— Никита… Ты⁈ Но как? Почему?

Тут уже прибалдели мы все. Я капитан, и я, и Карасев. Очевидно, майор знает диверсанта лично. Причём, достаточно неплохо.

— А вот так, Сергей… — ответил Зуев с усмешкой.

Или не Зуев. Черт его знает теперь, как на самом деле зовут эту сволочь.

В допросной повисла мертвая, звенящая тишина. Слышно было только прерывистое дыхание майора. Он поднял растерянный взгляд на Котова.

— Это — капитан Воронов. Тот самый, которого мы ждали.

Голос Сергея Ильича звучал глухо. В нем отчетливо слышалась… наверное, боль. Да, это было очень похоже на боль. На разочарование, досаду, обиду.

— Ты… Как ты выжил⁈ Мне доложили, тебя разорвало на куски во время налёта! Почему здесь⁈ Почему ты…в форме связиста? Что за дурацкие игры⁈

Вот тут я просто охренел. Честное слово. Мой мозг отказывался обрабатывать информацию.

Капитан Воронов⁈ Реально⁈

Высококлассный опер, которого перевели в СМЕРШ для усиления отдела Назарова? С которым мы ехали в одной машине? Вернее, с которым Соколов ехал в одной машине.

Тот самый Воронов, про которого я наврал Назарову в первый же день! Придумал на ходу идиотскую историю, чтобы не заостряли внимания на мне. Сказал, будто Воронов сидел рядом и вел себя подозрительно. Смотрел на небо, прижимал к груди новенький кожаный портфель, организованно выпрыгнул из машины за секунду до того, как по нашему автомобилю прилетело.

Черт…Это была выдумка! Ложь! Чушь, слепленная на коленке. Я даже сам в тот момент не до конца понимал, зачем это делаю. По-моему, хотел переключить внимание Котова и Назарова на неизвестного Воронова, чтоб поменьше замечали моих косяков.

И вот этот человек сидит передо мной. Живой. Взятый с поличным за передачей шифровки в Берлин.

Ткнул пальцем в небо. А попал прямо в яблочко. Как⁈

— Никита, отвечай! — Назаров снова подскочил к радисту, со всей дури тряхнул его.

И вот тут началось нечто весьма интересное. Диверсант, который совсем недавно корчил из себя испуганного, сломленного Зуева куда-то исчез.

Вся его напускная покорность, всё это дрожание губ и всхлипывания испарились без следа, словно сброшенная змеиная кожа.

Плечи расправились. Подбородок поднялся.

Он посмотрел на Назарова.

В этом взгляде, в холодных, умных, чуть насмешливых глазах не было ни капли страха. Ни капли раскаяния человека, пойманного с поличным на факте — измена Родине. Я увидел только абсолютное превосходство.

Уголок его разбитых губ дрогнул в легкой, издевательской ухмылке.

— Я знал, что придёшь именно ты, — сказал он Назарову, — Было любопытно увидеть твою реакцию. Кстати… Твой хваленый Котов не так уж хорош, как говорят.

Судя по тому, что Воронов обращался к майору на «ты» и вёл себя слишком панибратски, он знаком с Сергеем Ильичом достаточно близко. Да и Назаров будто смотрит на гниду не как на постороннего.

А вот Котов, похоже, Воронова никогда не видел. Просто знал о нем со слов майора. Когда я появился в Управлении, Андрей Петрович ждал опытного спеца, но понятия не имел, что это за человек. Потому и не узнал в диверсанте матерого чекиста.

— Не верю… — Назаров покачал головой. — Мы же с тобой бок о бок… Больше пяти лет… Ты совсем пацаном был, когда пришёл в НКВД… Но каким пацаном! Готов был жизнь отдать…

— При всем уважении, товарищ майор…– Котов осторожно выдвинулся вперёд, — Мы взяли этого человека в момент, когда от отбивал сообщение. Рация немецкая. Шифры тоже. Оказывал сопротивление. Сами понимаете…

— На выход, — скомандовал вдруг Назаров и тут же сам двинулся к двери.

Нам не оставалось ничего другого, как идти следом.

Майор велел караульным пока что отвести пленного в «одиночку». Чему те, надо сказать, слегка удивились. Видимо, таких быстрых допросов еще на их памяти не случалось.

Я так понял, Назарову срочно требовалось привести мысли в порядок и посоветоваться с Котовым. Выбрать тактику допроса. Обсудить какие-то нюансы.

Ну или просто-напросто майор никак не мог осознать, что его друг оказался предателем. Да еще каким! Устроил показную гибель, проник в Ставку под видом другого человека и на протяжении больше чем недели творил черт знает что. Другой вопрос, зачем ему это?

Я вдруг споткнулся на ходу. Замер. Мы как раз шли по коридору в сторону оперативной комнаты.

Меня вдруг осенило. Словно обухом по голове.

Да потому что так поступил бы Пророк! Тьфу, ты! Крестовский!

Оказаться в теле Воронова и оставаться капитаном — рискованно. Шизик не знает специфического жаргона, правил заполнения протоколов, особенностей работы. Он не чекист. И не мент, как я.

То есть, явись Крестовский под личиной Воронова в Управление, где его ждут, как супер-пупер спеца, он бы спалился в первый же день. Либо через два дня.

Да, должность и звание у Воронова — заманчивое прикрытие. Но слишком велеки риски.

А вот быстренько изменить имя, занять место никому на хрен не нужного сержанта связи…да еще если у тебя имеется вся информация о действиях красной армии, о ее составе, о событиях…Вот это — идея из разряда гениальных.

Значит, Крестовский должен был подготовить такой финт ушами заранее. Выходит, он знал, кем очнется в 1943 году. Подсуетился предварительно. Чтоб потом действовать без опаски.

И тут меня долбануло по башке второй раз. Очередной догадкой. Крошечной, абсолютно безумной деталью.

Я выдал сказку про капитана Воронова и был уверен, что это — сказка.

Но ведь чёртов Воронов, мать его, действительно оказался предателем. Совпадение? Не думаю. Чудеса? Вот уж точно нет.

Что, если это была не моя фантазия, а остаточная память настоящего лейтенанта Соколова? Что, если Воронов реально прижимал портфель и смотрел в небо?

Просто я озвучил последнюю визуальную картинку, которую зафиксировал мозг Соколова за сколько-то минут до смерти. Озвучил чужое воспоминание, искренне веря, что это выдумка. Выходит, в моей башке до сих пор болтаются обрывки памяти мертвого лейтенанта.

Но самое главное…

Охренеть! Получается, я, наконец, вышел на Крестовского!