СМЕРШ-1943. Книга третья

Глава 10

Черный ход вывел нас на тот же задний двор, где совсем недавно я исполнял акробатические этюды.

Тяжелая, обитая железом дверь натужно скрипнула. Мы выскользнули на узкое кирпичное крыльцо. На улице уже начало смеркаться. В воздухе стояла та паркая, тяжёлая влажность, которая летом обычно предупреждает о скором дожде.

В вечернем антураже здание бывшей школы выглядело мрачным и неприветливым. Даже яблоневый сад не казался таким уж приятным местом, как днем.

— За мной. Идём быстро, максимально естественно…— не оборачиваясь, бросил Котов.

— Ну да, — тихо буркнул я, — Это же вполне естественно, когда по двору Управления шляются мутные личности. Хоть и по заднему.

— Разговорчики! — шикнул на меня капитан. — Ты, Соколов, знаешь другой способ выйти отсюда незамеченными? Летать мы пока не научились.

Другого способа я не знал, поэтому благоразумно заткнулся.

Капитан пошёл впереди. Двигался он удивительно бесшумно. Профессионально гасил шаг, использовал каждый куст, каждое дерево, чтоб скрыться в тени.

Мы с Карасем топали следом. Причем на фоне Котова именно топали. Как два неповоротливых медведя. Прав Андрей Петрович, опыт не пропьёшь. Нам до его уровня еще расти и расти.

— Товарищ старший лейтенант, ты бы походку попроще сделал, — бросил через плечо Котов. — Тебя за версту считает любой приблатненный элемент. Почует родственную душу. Отсутствие формы на тебя так повлияло?

Я с усмешкой покосился на Карася. Тот и правда двигался слишком заметно. Голова чуть втянута в плечи, взгляд непрерывно сканирует периметр, руки в карманах. Не хватало только папироски в зубах.

— Товарищ капитан, да черт его знает, — мрачно высказался старлей, — Оно само как-то получается. К тому же, откуда на территории Ставки приблатненные элементы?

— Вот именно, Карасев, — мрачно констатировал Котов, — Их тут быть не должно. А один точно есть. Идет сзади меня.

Мишка тяжело вздохнул. Расправил плечи, приподнял голову. Шаг сделал чётче.

Нам нужно было обогнуть школу, пройти немного вперед и свернуть к забору. Чтоб не светиться на въезде, где стоит патруль.

Мы уже проскочили торец здания. Оставалось еще несколько метров. Потом — сортиры и хозяйственные постройки. А за ними, как заверил Котов, есть дырка в заборе.

Внезапно за нашими спинами раздался рокот автомобильного мотора. Ну как внезапно? В принципе, вполне даже ожидаемо. Мы двигались вдоль дороги, ведущей за пределы бывшей школы. Со двора Управления выезжала какая-то машина.

— В сторону! — отрывисто скомандовал Котов.

Капитан не стал дергаться или прятаться в кусты. Просто сдвинулся поближе к деревьям. Я и Карась сделали то же самое.

На всякий случай надвинули козырьки картузов на лоб. Отвернулись. Чтобы тот, кто сидит в машине, не срисовал наши физиономии. Черт его знает, чья тачка.

В принципе, со стороны трое гражданских выглядели как кучка обычных работяг. Мало ли их шастает по Свободе. Если бы в школе не базировалось Управление контрразведки — вообще по фигу.

Но тут, Котов прав, лучше не светиться. Тем более, мы двинули на свою личную операцию, о которой Назаров, Борисов и тем более Вадис — ни сном, ни духом.

Свет фар мазнул по забору. Медленно переваливаясь на ухабах, нас обогнала штабная «эмка».

Машина притормозила неподалеку от выезда, ожидая, пока часовой ее пропустит. Я бросил на тачку быстрый взгляд из-под козырька и… прибалдел

На заднем сиденье, как ни в чем не бывало, устроилась Елена Сергеевна Скворцова собственной персоной.

Она выглядела хмурой, недовольной. Смотрела доктор направо, в пустоту вечернего двора. Отсутствующим взглядом. Но по факту — как раз туда, где скромненько шли мы.

Карась весь подобрался, окаменел. Его взгляд намертво приклеился к «эмке». Он, как и я, узнал Скворцову.

Елена Сергеевна вдруг застыла, напряглась. Резко обернулась. Словно что-то почувствовала. Несколько секунд смотрела в нашу сторону. Потом медленно вернулась в исходное положение. Села ровно. Но через мгновение снова оглянулась.

Я, естественно, не видел ее взгляд из-за сгущавшихся сумерек и расстояния, но мне отчего-то показалось, Синеглазка четко сканирует именно меня.

— Стой! — её голос, звонкий и резкий, перекрыл шум мотора.

Шофер, который только тронулся с места, собираясь выехать за ворота, от неожиданности ударил по тормозам. «Эмка» клюнула носом, замерла.

— Товарищ военврач, что случилось? — донесся слегка недовольный голос водителя.

Скворцова ничего не ответила. Она распахнула дверцу, спрыгнула на землю.

— Да ладно… — прошептал Карась. — Не может быть.

Я со старлеем был абсолютно согласен. Сам обалдел от происходящего. Хирург торопливо двигалась к нам. Конкретно к нам. Шла уверенно, не сомневаясь.

То есть она, каким-то удивительным образом, узнала либо меня, либо Мишку. Вряд ли Скворцовой захотелось выпрыгнуть из машины и подойти к незнакомым людям.

— Эта здесь откуда⁈ — натурально взбеленился Котов, но тихо, шепотом. — Что ей надо?

Знакомство капитана и хирурга, когда мы впервые привезли Лесника в госпиталь, вышло не совсем приятным. Андрей Петрович хранил о Синеглазке скорее негативные воспоминания.

И главное ситуация — совершенно нелепая. С одной стороны нам точно не нужно, чтоб военврач из Золотухино тормозила группу или произнесла наши имена вслух, на весь школьный двор. Здесь, конечно, вечная суета, но по закону подлости кто-нибудь да услышит.

С другой — очень странно будет, если группа из трех человек резко рванет с места и со всех ног помчится от одной хрупкой женщины.

Поэтому мы продолжали идти в том же ритме.

Скворцова ускорилась.

— Соколов? — окликнула меня Синеглазка.

Между нами уже оставалось несколько шагов. Еще немного и она догонит. Голос доктора звучал взволновано, но уверенности в нем было — хоть отбавляй. То есть она не сомневается, что это — я.

— Алексей Иванович? Товарищ лейтенант! Да погодите вы! Постойте!

Я пониже опустил картуз, почти на глаза. Продолжал топать вперед.

А вот Котов не выдержал. Остановился. Ну или понял, что настырная особа не отцепится. Он сделал несколько шагов навстречу Елене Сергеевне бочком, как краб. Чтобы не светить анфас.

— Вы обознались, товарищ военврач, — произнес Андрей Петрович грубым, хриплым голосом, глядя куда-то ей в сапоги. — Идите к машине. Вас ждут.

— Перестаньте ломать комедию, товарищ капитан! Я вас узнала, — раздражённо ответила Скворцова.

Она быстрым шагом преодолела расстояние между нами, резко схватила меня за рукав, дернула на себя.

— Что за цирк? Почему вас перекосило? Что с плечом?

— Твою богодушумать! — в сердцах высказался Котов. — Не Управление, а проходной двор какой-то! И чего вам не ймется, товарищ лейтенант⁈ Вы ехали, мы шли. Нет, надо было остановиться, бежать следом.

Я поднял голову. Посмотрел на Скворцову. Теперь мы стояли друг на против друга. Рядом переминался с ноги на ногу Карась. Капитан злобно ругался за спиной хирурга.

А со мной снова начала происходить какая-то лютая дичь. Встретился с её потрясающими синими глазами и все внутри перевернулось. Будто на скорости спустился с высокой горки.

Еще взгляд у Елены Сергеевны был такой… взволнованный. Она переживает, что ли? Из-за меня? От этой мысли стало подозрительно тепло в районе груди.

— Товарищ лейтенант, — тихо заговорил я. — Что вы здесь делаете? Ваш госпиталь в Золотухино.

— Выбивала лекарства и бинты у начальника Санупра фронта, — так же тихо, но с вызовом ответила она. — У нас там завал, раненых класть некуда, лечить нечем, а интенданты бумажки с места на место носят. Пришлось ехать самой, ругаться. А что здесь делаете вы? В таком виде? И… Откуда такое состояние? Вы же на ногах едва стоите!

Она вдруг потянулась вперед. Тонкие пальцы легли на предплечье моей здоровой руки. Касание легкое, почти невесомое, а меня словно током прошибло. Внутри снова что-то ухнуло и опять перевернулось. Сердце предательски сбилось с ритма. Какая-то подростковая хрень, честное слово.

Сбоку донесся отчетливый скрип зубов. Отвечаю. Я всегда думал, что это — образное, литературное сравнение. Ни черта подобного. Оказывается, зубы очень даже скрипят. Если их хозяин пребывает в состоянии бешенства или… ревности. Потому как этот говорящий, выразительный звук принадлежал Карасеву. Пожалуй, ещё немного, и старлей взорвется.

— Слушайте, у меня только один вопрос… — Котов плечом отодвинул Мишку, вышел вперед, — Вот сейчас отнеситесь к нему серьезно. Вы как нас узнали?

Скворцова еле заметно вздрогнула. Будто забыла, что рядом есть еще кто-то. Оторвалась от моего лица, посмотрела на капитана. Вид у нее был слегка потерянный. Она на доли секунды выпала из реальности. Как и я. Этот момент, когда мы пялились друг другу в глаза, как влюбленные школьники, был, похоже, обоюдным.

— Я хирург, — Ответила Елена Сергеевна Котову, — Мне запоминается… как бы это объяснить… анатомия тела. Могу не видеть лица, но походку, движение рук, разворот плеч — сразу узнаю.

— Тьфу ты! — Котов сплюнул на землю, — А я уж запереживал…То есть, не будь вы хирургом, не узнали бы?

— Наверное, — Скворцова пожала плечами, — Это… Это важно?

— Очень! — с чувством, выразительно сказал капитан.

Потом посмотрел на меня, усмехнулся. Перевел взгляд на Скворцову — вообще расплылся какой-то подозрительной улыбочкой.

— Минуту вам даю. И уходим. Понял, Соколов⁈ Карасев, идём. Он нас догонит.

Мишка зыркнул в мою сторону с такой злостью, что в селезенке закололо. Однако спорить с Андреем Петровичем не стал. Хотя, и это было видно невооружённым глазом, последнее, на что сейчас готов старлей — это оставить меня наедине с Синеглазкой.

— Алексей, что с вами? — повторила свой вопрос Скворцова, как только капитан и Карась ушли чуть вперед. — Вы двигались неправильно. Похоже на… — Она снова подняла руку, осторожно положила ее четко на раненое плечо, — Перевязка⁈ Это перевязка, да? И не врите. Чувствую сквозь ткань. Да что ж такое! Вам одной контузии было мало?

— Елена… — Хотел сказать «Сергеевна», но почему-то осекся. В конце концов, она-то ко мне по имени обратилась, — Восхищён вашим профессионализмом. Честное слово. На расстоянии, вечером, с одного только взгляда определить, что человек как-то не так идёт — это потрясающе. Но очень не вовремя. Да и какая разница, есть у меня перевязка или нет?

Сам не знаю, почему я вдруг заговорил с ней в таком тоне. Пожалуй, даже грубо. Сарказм сочился из каждого моего слова.

Скворцова это поняла. Почувствовала негативный настрой. Нахмурилась.

Она, похоже, после нашей последней встречи, начала испытывать угрызения совести. За то, что обвиняла меня во всех грехах человечества, в убийстве и пытках раненного. Думаю, прошло несколько дней и за это время совесть заговорила громче. Сейчас доктор просто хотела как-то обозначить, что больше не считает меня конченым мудаком.

А я, как назло, именно так и начал себя вести. По-мудачески. Может, защитная реакция. Не знаю. Мой организм, как и мой мозг, чувствуют себя очень странно в присутствии Синеглазки.

— Хорошо. Вы правы, Алексей Иванович, — ответила, наконец, Елена Сергеевна.

Я мысленно усмехнулся. Вот ты молодец, Волков. Только женщина к тебе расположилась, а ты ее отбрил. И снова стал «Алексеем Ивановичем».

— Просто я как врач не могла пройти мимо пациента.

— Проехать.

— Простите… не поняла? — Скворцова удивлённо моргнула.

— Не пройти. Вы ехали. Это — первое. Второе — я не ваш пациент. Вы просто помогли мне с последствиями контузии.

— М… — Синеглазка хмыкнула, покачала головой, — Действительно. Извините. Не подумала. Хорошо, — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Поеду. Пора возвращаться в госпиталь.

Скворцова круто развернулась и пошла к машине, возле которой, нетерпеливо подпрыгивая на месте, курил водила.

Хлопнула дверца. «Эмка» фыркнула выхлопом и выехала за ворота.

Я смотрел ей вслед. Просто стоял и смотрел. Идиот идиотом. Но самое поганое, как только Елена Сергеевна ушла, в груди вдруг начала скрестись совершенно глупая, неуместная тоска.

— Хорошо пообщались? — прошипел Карась, когда я догнал его и Котова — Душевно? Ромео хренов. Ты же обещал, лейтенант. Ты говорил, она тебя не волнует.

— От своих слов не отказываюсь, — ответил я Мишке, — Доктор просто интересовалась моим здоровьем. Как врач.

— Ага. Врач… Хренач! А то я совсем идиот, да? Не вижу, как вы друг на друга смотрите…

— Заткнулись оба! — Рявкнул Котов через плечо, — Устроили тут… На гражданке будете сердечные драмы разыгрывать. А сейчас — угомонились оба.

Мы с Карасём благоразумно замолчали. Пока Котов нам реально головы не открутил. Идём брать радиста, который либо сам Пророк, либо выведет на Пророка, и вместо того, чтоб думать о деле, разбираемся, кому играть в «люблю» со Скворцовой.

Идти пришлось от силы минут семь. Но это были те еще семь минут.

Главная проблема заключалась не в расстоянии, а в наших же собственных патрулях. Коренная пустынь — это закрытая зона, кишащая бойцами НКВД и комендантскими взводами. Нарваться на них в центре Ставки, будучи переодетыми в гражданских работяг — верный провал операции до ее начала.

Полчаса будем пояснять, кто мы есть. Потом патруль дождется подтверждения. В процессе Назаров или Борисов узнают, что группа капитана Котова под предводительством своего командира шляется по посёлку в странном виде. А там и до радиста информация дойдёт. Нет. Надо пройти аккуратно, незаметно.

В итоге, нам приходилось двигаться обходными путями, делая крюк то в одном месте, то в другом. Потом еще несколько минут крались вдоль монастырской стены, прячась в густых тенях.

Пантопон медленно, но верно, начал выветриваться из организма. Раненое снова дёргало и пекло. Каждое вынужденное приседание в кустах, каждый рывок от дерева к дереву отдавались электрическими разрядами в теле.

— Вон она, — Котов остановился у края заросшего оврага. Указал рукой вперед.

На фоне мутно-серого ночного неба проступал черный, изломанный силуэт. Та самая старая церковь.

Она стояла на небольшом холме, буквально в двух шагах от основной стены Коренной пустыни, но частью монастыря никогда не являлась. Сам монастырь отстроили тут веке в шестнадцатом, а эта каменная развалина, судя по дикой, валунной кладке фундамента, была еще старше. Отдельно стоящий, древний приход.

Зрелище мрачное, гнетущее. Куполов нет. Остов колокольни торчит в небо гнилым зубом. Огромные, пустые глазницы окон зияют темнотой. Вокруг — заросший в человеческий рост крапивой погост с покосившимися крестами. Идеальная декорация для ужастика. И просто шикарное место для вражеского радиста.

Местные сюда не суются из-за бабкиных сказок про призраков и убиенных священников. Патрульные тоже обходят руины по дуге — делать в этих буераках нечего.

За глухими кирпичными стенами колокольни с улицы ни за что не разглядишь синее свечение мощных радиоламп. А мерзкий, утробный гул умформера надежно тонет в шуме штабных дизелей.

Мы подобрались ближе. Бесшумно, как тени, перевалили через оплывший земляной вал и схоронились за остатками каменной ограды.

— Так, слушай сюда, — Котов присел на корточки, собирав нас в кружок. Говорил еле слышным шепотом. — Я захожу внутрь. Оборудую «гнездо» в притворе, у входа… Буду сидеть, пить самогон, бормотать, — Капитан поднял руку, тряхнул небольшим туеском, который прихватил с собой из оперативной комнаты. Туесок характерно звякнул стеклом, — В общем, буду всеми силами изображать Михалыча.

— Где нам залечь, Андрей Петрович? — Карась оглядел темные силуэты надгробий, поморщился.

— Соколов, ты у нас головастый, — капитан посмотрел на меня. — Что думаешь? Выбирай позицию.

— Смотрите, — я указал здоровой рукой на восток. Угол церковной ограды образовывал там каменный карман. — Вон туда предлагаю. За тот массивный гранитный цоколь.

— Почему туда? — прищурился Карась.

— Первое — сектор обзора. Оттуда мы видим под углом в сто двадцать градусов и центральный вход, и пролом в алтаре. Не проскользнет. Второе — «мертвая зона». Мы будем у него за спиной, когда он подойдет к церкви. Третье — укрытие. Спина прикрыта глухой стеной, с тыла никто не зайдет. Классическая точка контроля.

Котов удовлетворенно кивнул.

— Грамотно. Занимайте позицию. Когда появится — не дышать. Ждете, пока зайдет внутрь, ко мне. Я беру его на себя. Вступаете, только если начнет уходить или откроет огонь. В любом другом случае — все сделаю сам. Скручу гниду.

Капитан растворился в темноте. Просто сделал шаг и исчез. Ни хруста ветки, ни шороха.

Мы с Карасем короткими перебежками добрались до ограды. Упали на сырую землю. Я устроился так, чтобы видеть вход, положил пистолет на мокрый камень перед собой. Боль в плече стала просто невыносимой. Прижался щекой к граниту, чтобы хоть немного остудить горящее лицо.

Время двигалось еле-еле. Холод пробирался под одежду, мышцы мелко дрожали.

Минут двадцать пролежали в абсолютной тишине. Только ветер шумел да сова где-то ухала.

И тут Карась не выдержал. Уязвленное мужское самолюбие сорвало резьбу.

— Ты же обещал, лейтенант, — едва слышно, но очень зло прошипел Мишка мне в самое ухо.

— Чего? — я даже не повернул головы. Продолжал сканировать темноту.

— Обещал, что не нужна она тебе, — Карасев яростно засопел. — «Нечего решать», говорил. А сам?

— Миша, заткнись. Не время.

— Нет, ты послушай! — он придвинулся ближе. — Смотрю, прямо совсем не нужна. Так не нужна, что глаз друг с друга не сводили. Ручками она его трогает. А ты и рад стараться. Героя включил. Тьфу! Дешевый фраерский спектакль!

Я медленно повернул к нему голову. Злость, холодная и острая, поднялась откуда-то снизу к горлу.

Мы лежим в грязи. На кону жизни сотен… нет, миллионов людей. Мне в спину дышит психопат Крестовский, которого никак не могу вычислить. А этот придурок Карасев устроил сцену ревности из-за женщины, прямо в засаде!

Я резко выбросил здоровую руку. Сгреб Карася за воротник, притянул к себе вплотную. Глаза в глаза.

— Слушай меня внимательно, — сказал с такой яростью, что Мишка слегка опешил. — Мы на боевом задании. Где-то рядом — враг. Один лишний звук, один шорох — и снова останемся ни с чем. А ты сопливые истерики из-за бабы устраиваешь? Хочешь выяснить отношения? Отлично. Закончим дело, выйдем в лесочек. Я тебе популярно объясню, кто кому и что обещал. А сейчас — угомонись, бога ради. Смотри в оба. Понял⁈

Карась оттолкнул мою руку, но спорить не стал. Осознал, что перегнул палку.

— Понял, — зло буркнул Мишка, отворачиваясь. — Дело закончим и разберемся. Договорились.

— Вот и ладненько, — выдохнул я.

А в следующий момент увидел, как от густой тени дуба отделился силуэт. Расстояние между нами было метров пятнадцать.

Двигался пока еще неизвестный гражданин профессионально. Низко пригнувшись, от укрытия к укрытию. Одет в темное, на голове кепка, надвинутая на глаза. Похоже — наш «клиент».