Шанс для Фьюри том 1

Глава 8

От лица Фила Коулсона:

Сиэтл встретил нас проливным дождем и тревожной тишиной, нависшей над притихшими улицами. Наш транспорт мчался по опустевшим дорогам к северным окраинам города, где планировалась ловушка для оборотней. Множество боевых групп Щ.И.Т. а располагалось в разных местах, готовясь к отражению атаки и борьбе с нечистью.

Йода сидел рядом со мной, неподвижный, как изваяние. Его глаза были закрыты, но я чувствовал исходящее от него напряжение — будто перед прыжком хищника.

— Они близко, — внезапно проговорил он. — Их ярость… слепая, направляемая чужой волей. Волей их Альфы.

Мы прибыли на командный пункт, развёрнутый в короткие сроки. Сам Фьюри встретил нас внутри, споря с кем-то по телефону по поводу подключения военных сил к отражению атаки.

— Нет, генерал, — его голос был стальным. — Это дело Щ.И.Т.а. Ваши солдаты не готовы к такому противнику. — Он бросил телефон на стол и повернулся к нам. — Коулсон, магистр. Стая движется тремя группами. Основной удар будет здесь. — Он ткнул пальцем в карту. — И у них есть лидер. Он и поведёт основную группу, её на себя возьмёте вы, магистр, и агента кодовым именем «Санин» при поддержке боевых групп.

— Сколько групп врагов всего и какого численность их?

— Всего четыре группы по сотне особей. Самых сильных ведёт их Альфа. Остальные группы на себя возьмут другие специальные агенты и я лично, — Фьюри скользнул пальцем по карте, отмечая направления. — Группа «Альфа» — ваша цель. Группы «Бета» и «Гамма» будут атаковать жилые районы. Группа «Дельта» остаётся в резерве в лесу. — Он повернул голову в в сторону одного из присутствующих тут солдат. — Агент, проводи магистра на место вектора атаки группы «Альфа».

Молодой агент, представившийся как Маркус, коротко кивнул и жестом показал направление. Йода последовал за ним без слов, его плащ развевался на порывах ветра.

— Агент Колсон, вы берёте на себя командованием одной из групп, выполнять.

От лица командира боевой группы на направлении «Альфа»:

Дождь хлестал по визору шлема, предвещая скорую бойню. Агент «Санин», присланный командованием, была высокой женщиной в странной броне, полностью скрывавшей её черты. Она стояла неподвижно, наблюдая за лесом, откуда вот-вот должна была хлынуть волна оборотней. Её спокойствие было почти неестественным.

Вскоре к нам должен был прибыть ещё один агент под кодовым именем «Магистр». Честно говоря, я впервые слышал об этих оперативниках, и их появление вызывало вопросы. Неудивительно, что ГИДРА поручила мне внимательно наблюдать за ними и передать всю полученную информацию.

— Приближаются, — внезапно произнесла «Санин». Её голос был низким и уверенным. — Сотня с лишним.

Я кивнул, проверяя свой пулемёт. — Готовы встретить их, мисс.

В этот момент из-за деревьев появилась фигура в тёмном плаще, опирающаяся на трость. «Магистр». Его лицо было скрыто в тени капюшона, но от него исходила аура невероятной власти.

— Прост план, — раздался его скрипучий голос. — Поддержку я оказываю, пока Санин врагов крушит.

«Санин» усмехнулась. — Не волнуйся, старичок. Поддержка мне не необходима.

Первый оборотень выскочил из леса с громким рыком. Пуля из моего пулемёта отбросила его назад, но за ним последовали десятки других.

«Санин» двинулась вперёд. Я лишь на грани восприятия успел зафиксировать её рывок вперёд, когда она оказалась среди оборотней. Удар без замаха и она буквально создаёт траншею из переломанных тел и вырванных с корнем деревьев.

Но их было слишком много. Сотня голодных зверей, не ведающих страха, хлынула на наши позиции. Мои люди открыли шквальный огонь, серебряные пули выкашивали первые ряды, но те, что сзади, шли по трупам сородичей, их желтые глаза горели первобытной яростью.

Несколько особей покрупнее, почуяв в «Санин» главную угрозу, попытались окружить её. Они двинулись скоординированно, заходя с флангов — явно под руководством более сильного вожака. Один из них, матёрый серый гигант с шрамами по всей морде, рванул ей в спину, пока она разворачивала другого.

— Слишком медленно, — раздался её спокойный голос.

На этот раз я даже ударов не увидел. Верхние части тел двух оборотней, пытавшихся зайти с флангов, просто испарились в багровый туман, не успев даже издать звук. От них остались лишь кровавые ошмётки, бессильно рухнувшие на землю. «Санин» даже не повернула головы, продолжая своё методичное, ужасающее шествие через строй врагов.

Но именно в этот момент из чащи, не спеша, вышел Он. На голову выше самых крупных своих сородичей. Его шкура была цвета воронёной стали, а глаза горели не желтым, а холодным, разумным алым светом. Альфа.

Он шёл прямо на Йоду, игнорируя свист пуль и кровавую вакханалию, которую учиняла «Санин». Его мощная грудь вздымалась, и из глотки вырвался не рык, а нечто среднее между ревом и членораздельной, хоть и искажённой, речью.

— СТА-РЫЙ… ДУ-ХО-В… ТВОЯ СИ-ЛА… БУ-ДЕТ НА-ШЕЙ!

Магистр не дрогнул. Он лишь чуть склонил голову.

— Ошибаешься, — тихо сказал он. — Никогда она твоей не станет.

Альфа рванул с места с невероятной для его размеров скоростью. Его когти, каждый размером с тесак, рассекли воздух.

Но «Санин» была быстрее.

Она возникла между ними, словно из ниоткуда. Её окровавленная перчатка сжала вздымающуюся лапу Альфы, остановив смертельный удар на полном ходу. Раздался оглушительный хруст костей, но это был не её хруст.

— Твой вызов, — её голос прозвучал ледяным металлом, — я приняла.

Она рванула его на себя, и массивное тело Альфы, весящее под четверть тонны, кубарем полетело через всё поле боя снося собой остатки деревьев и других оборотней.

На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра и тяжёлым дыханием моих солдат.

Из облака пыли и щебня поднялась фигура Альфы. Его рука висела плетью, но алое свечение в глазах лишь вспыхнуло с новой силой. Казалось, боль лишь распалила его ярость. Кости на его руке с хрустом встали на место прямо на наших глазах.

— ИН-ТЕ-РЕС-НО… — проревел он, и его пасть искривилась в нечто, отдалённо напоминающее улыбку. — НА-КО-НЕЦ… ДО-СТОЙ-НЫЙ ПРО-ТИВ-НИК!

Его тело начало меняться. Мускулы вздулись, разрывая шкуру, кости трещат, вытягиваясь. Он превращался в настоящего монстра — гибрид волка и горгульи, ростом с легковой автомобиль.

«Санин» сбросила с перчатки капли чужой крови и приняла низкую стойку.

— Вот теперь, — сказала она, и в её голосе впервые прозвучали нотки чего-то, кроме холодной эффективности. Это было предвкушение. — Становится интересно.

И они сошлись.

Удар Альфы мог раздробить бронетранспортёр. Он обрушил свою лапу на то место, где только что стояла «Санин», но ударил лишь в пустоту. Земля вздыбилась, выбросив в воздух фонтан грязи и щебня.

Она уже была на его спине. Её пальцы, не нуждающиеся в когтях, впились в стальную шкуру, найдя точку опоры между лопатками. Альфа взревел от ярости и боли, пытаясь сбросить её, кружась на месте как бешеный бык. Но она держалась, словно скала, её стойка была незыблемой.

— Твоя регенерация впечатляет, — её голос был ровным, будто она комментировала погоду, а не сидела на спине у чудовища. — Но у всего есть предел.

Она не стала бить кулаком. Вместо этого её рука, сложенная в странный жест, с молниеносной скоростью вонзилась ему в основание шеи.

Альфа застыл на мгновение, его тело сковала судорога. Регенерация, работавшая на перегрузках, дала сбой. Мускулы, только что бывшие стальными канатами, налились свинцом.

В его алых глазах впервые мелькнуло нечто, кроме ярости. Страх.

С громким рыком, в котором теперь слышалась отчаянная попытка выжить, он из последних сил рванулся в сторону, пытаясь придавить её к скале.

«Санин» легко перепрыгнула Альфу и оказалась прямо перед ним. Простой удар кулаком без замаха в грудь — и она буквально проламывается внутрь.

Раздался не хруст, а глухой, влажный звук рвущейся плоти и ломающихся рёбер. Её рука по локоть ушла в его массивную грудь. Альфа замер, его тело затряслось в немом пароксизме. Желтые глаза, в которых только что горел страх, остекленели. Из его раскрытой пасти не вырвалось ни звука, только хлынула струя алой крови.

Оборотень больше не регенерировал. Смерть была мгновенной и абсолютной.

«Санин» резко выдернула руку, сбрасывая с перчатки кровавые сгустки. Тело Альфы с грохотом рухнуло на землю, окончательно обездвиженное.

— Основная угроза ликвидирована, — её голос был холоден и ровен, как поверхность озера в безветренную погоду. — Теперь осталось добить остальных.

С этими словами «Санин» повернулась спиной к бездыханному телу Альфы. Её взгляд, лишённый всякой теплоты, скользнул по остаткам стаи, которые, лишившись вожака, метались в панике между деревьями. Она сделала шаг в их сторону, сжав окровавленный кулак.

— Остановись, Санин.

Скрипучий, но твёрдый голос второго агента прозвучал, словно удар гонга, разрезая напряжённый воздух. Магистр медленно подошёл, его трость мягко упиралась в развороченную землю. Он посмотрел не на неё, а на испуганных, раненных оборотней.

— Не по своей воле стали они этим, — сказал Йода. — Жертвами чужой воли и желания пролить кровь. Убить легко. Дать шанс — трудно. Но всегда выбор есть.

«Санин» замерла, её спина напряглась. Она медленно повернула голову.

— Шанс? — её голос дрогнул, и в нём впервые прозвучала не холодность, а горькая, едкая усмешка. — Ты видел, что это звери. Кровожадные и беспощадные. Тебе ведь дали посмотреть на фотографии с мест их пиршеств? Если бы не мы, они бы вырезали этот город. Они — чудовища, дикие звери, которых стоит всех уничтожить.

— Видел я, — Йода кивнул, и в его глазах читалась тяжесть, превосходящая все годы, что он носил на своих плечах. — И видел также я, герои как чудовищами становятся, а монстры — защитниками. Не знаешь разве примеров ты? Пусть с рассказов «Ниндзя» лишь?

— Не говори мне о них и не смей сравнивай этих тварей с…

— Со своими? — мягко закончил Йода. — Мы все в цепях демонов своих. Разрушение — не исцеление. Лишь Сила, на защиту и понимание направленная, победу истинную приносит.

Он сделал шаг вперёד, проходя мимо неё, и направился к группе из трёх оборотней, прижавшихся друг к другу в страхе. Они рычали, но это был рык ужаса, не ярости. Йода протянул руку, не для атаки, а с открытой ладонью.

— Видишь? Страх. Боль. Помнят всё ещё они, быть людьми что такое.

«Санин» сжала кулаки так, что костяшки побелели. Она смотрела то на спину Йоды, то на оборотней. В её памяти всплыли образы — Наруто, Дзирайя… все они верили в искупление. Все они давали второй шанс. Даже ей самой дали его, пусть она и не успела их оправдать.

— Чёрт возьми, — прошептала она, с силой выдыхая воздух. Её плечи опали. Она отпустила кулак и провела рукой по лицу, смахивая невидимую пыль усталости. — Ладно. Ладно, старик. Ты победил. Но, — её голос снова стал твёрдым, — если хоть один из них покажет клык на мирного…

— С этим тогда разберёмся — закончил Йода, и в его тоне прозвучала твёрдая уверенность. Он повернулся ко мне. — Командир, клетки готовьте. Берём их в плен мы.

Приказ был неожиданным, но он нёс выгоду, ГИДРЕ уж точно понравится такой подарок.

— Так точно, магистр.

«Санин» молча отошла в сторону, наблюдая, как мои солдаты, теперь с меньшей опаской, начали окружать дрожащих оборотней. Она смотла на Йоду, и в её взгляде читалась не злоба, а сложная смесь досады, уважения и старой, как мир, боли.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — тихо бросила она ему.

Йода, уже помогая одному раненому зверю успокоиться, лишь тихо ответил:

— Всегда умирает последней надежда, Санин. Помни это.

От лица главы группы на пути «Бета»:

Я слышал о новом особом агенте Фьюри, который всё время ходит в одеждах прошлых эпох, остроконечной шляпе с длинными полами и тряпичной маске, оставляющей открытым только его глаза, но не думал, что мне доведётся выполнять миссию вместе с ним бок о бок.

Его кодовое имя было «Охотник».

Он стоял на краю нашего периметра, неподвижный, как статуя, пока мы готовили укрепления. Его длинный, потертый плащ и та самая шляпа с широкими полами сливались с предрассветным туманом, а кожаная маска скрывала любое подобие человеческого выражения. В руках он держал пистолет-пулемёт и странный тесак-топор с зубьями.

— Вы уверены, что он на нашей стороне? — тихо спросил мой зам, лейтенант Рейес.

— Фьюри поручился, — так же тихо ответил я. — Говорит, он специалист по… неестественным угрозам.

Внезапно Охотник повернул голову. Не всё тело, а только голова, резким, неестественным движением.

Затем он поднял руку в перчатке, привлекая наше внимание.

— Идут, — внезапно проскрипел Охотник.

И чуть с запозданием, в наши наушники пришло сообщение с командного пункта: «Группа «Бета», сенсоры фиксируют приближение цели к вашим позициям. Приготовиться».

Ледяной холод пробежал по спине. Как он узнал? Раньше техники?

Заняв укрепление, мы принялись ждать, лишь Охотник продолжал стоять на том же месте, лишь развернувшись в сторону угрозы.

Из чащи, с рыками и воем, вырвались десятки оборотней. Мы тут же накрыли их градом из серебряных пуль. Первые ряды рухнули, но следующие шли по их трупам, их ярость, казалось, лишь росла от потерь. Пули замедляли их, ранили, но не останавливали.

И тут в дело вступил Охотник.

Он не кричал. Не издавал ни звука. Он просто исчез с места и возник среди наступающей стаи. Его пистолет-пулемёт короткими, хлёсткими очередями выкашивал ближайших тварей. Серебро делало своё дело — его, выпущенные с убийственной точностью, разрывали сухожилия и ломали кости, обездвиживая и добивая.

Но когда несколько зверей окружили его, он отбросил пулемёт на ремне. В его руке взметнулся тот самый тесак-топор. Он не рубил — он кромсал. Каждый удар был экономичен, точен и смертелен. Лезвие с зубьями разрывал плоть, отсекал конечности, раскраивал черепа с чудовищной силой. Он двигался среди них как пляска смерти — медленные, неспешные шаги, резкие уклоны, уворачиваясь от когтей, и ответные удары, каждый из которых был финальным.

Это было не сражение. Это была бойня. Хладнокровная, методичная и без единой капли лишней энергии.

Один из волкоподобных, самый крупный, рванул к нему сбоку, надеясь на внезапность. Охотник даже не повернул головы. Его левая рука с револьвером, который я даже не заметил, коротко дёрнулась. Глухой выстрел, и серебряная пуля точно вошла в глазницу твари, отбросив её тело назад.

Через 5 минут от сотни оборотней почти никого не осталось. На земле перед ним лежала груда изуродованных тел. Он стоял среди этого хаоса, его плащ был забрызган чёрной кровью, но он дышал так же ровно, как и до боя. Он повернул голову в сторону жалкой горстки уцелевших тварей, забившихся между деревьями, и сделал один короткий, резкий шаг в их сторону.

Этого оказалось достаточно. Оборотни, в которых не осталось ничего, кроме животного страха, развернулись и в панике ринулись прочь, ломая кусты и отбрасывая друг друга.

Мы не дали им уйти.

— Огонь! — мой голос прозвучал хрипло от напряжения.

Шквал серебряных пуль из наших пулемётов и автоматов настиг беглецов. Мы разорвали их в клочья, не оставив ни одного. Тишина, наступившая после залпов, была оглушительной. Пахло порохом, кровью и смертью.

Я перевёл взгляд на Охотника. Он всё так же стоял, наблюдая за тем, как последнее тело перестаёт дёргаться. Затем он медленно повернулся и направился к своему пистолету-пулемёту, валявшемуся на земле. Он поднял его, смахнул грязь с приклада и проверил магазин с чисто механической, отстранённой эффективностью. Казалось, только оружие его и интересовало.

— Эй, — окликнул его Рейес, всё ещё не оправившись от шока. — А круто ты их!

Охотник остановился. Его маска повернулась в нашу сторону. Он не сказал ни слова. Просто коротко кивнул — тот же безжизненный, тяжёлый кивок, что и раньше. В нём не было ни бравации, ни удовлетворения. Было лишь… ожидание следующей охоты.

Потом он отвернулся и снова замер на своём посту, вглядываясь в лесную чащу. Бойня закончилась, но для него, казалось, она никогда не прерывалась. Он был готов к следующей волне. Всегда готов.

Я посмотрел на своих людей, затем на этого безмолвного стража в странной шляпе, и понял одну простую вещь: я очень рад, что он на нашей стороне.

От лица главы группы на пути «Гамма»:

К нам в сокомандники поставили достаточно известного Соколиного глаза и до этого неизвестного агента с позывным «Шиноби». Новый агент был облачён в стандартную тактическую экипировку Щ.И.Т. а, но носил её с какой-то неестественной лёгкостью, а его лицо скрывала маска с тактическими очками, закрывающая все лицо.

Бартон, он же Соколиный глаз, деловито проверял свой лук, кивая в сторону нового агента.

— С ним будет проще. Гораздо.

«Шиноби» молча осматривал нашу позицию — заброшенный складской комплекс на окраине. Его взгляд, скрытый за тёмными стёклами, казалось, сканировал не только физическое пространство, но и что-то ещё.

— Командир, — его голос был ровным и спокойным. — У меня есть предложение по координации. Позвольте мне установить ментальную связь.

Я нахмурился. «Ментальная связь»? Звучало как безумие.

— Что вы имеете в виду?

— Я могу объединить сознание группы. Каждый будет видеть то, что вижу я, и чувствовать то, что чувствуют другие. Мы станем единым целым на поле боя. Это даст нам решающее преимущество против противника, который полагается на стайный инстинкт.

Идея казалась бредовой. И опасной. Но в его тоне не было и тени сомнения.

— Вы уверены, что это сработает?

— Абсолютно, — он уже складывал пальцы в странную фигуру перед грудью. — Техника Улавливания Разума. Не сопротивляйтесь.

Он негромко произнес: «Син-но-дзюцу: Синра Бансай».

Я не почувствовал ничего. Ни вспышки, ни толчка. Но вдруг… я узнал. Я не просто видел своих людей — я ощущал их присутствие, как будто они стали продолжением моих собственных конечностей. Я чувствовал сосредоточенность Бартона на крыше, его расчёт траекторий. Я видел сквозь стены склада, потому что «Шиноби» видел их, его восприятие накладывалось на моё, создавая идеальную тактическую карту.

И тогда мы их почувствовали. Не услышали — почувствовали. Волну слепой, животной ярости, приближающуюся с востока. Десятки примитивных, голодных сознаний.

Они идут. Три отряда. Левая фланговая пытается обойти через канализацию, — мысль «Шиноби» прозвучала в наших умах так же ясно, как речь.

Моё тело отреагировало само. Я даже не отдавал приказов. Пулемётный расчёт развернулся и открыл огонь по люку, из которого ещё никто не появился. И как только створки сорвало, оттуда вырвалась первая стая, попадая прямо под шквальный огонь.

Стрела Бартона, выпущенная с крыши, просвистела в сантиметре от головы моего бойца и вонзилась в горло оборотню, который уже занёс коготь ему за спину. Я чувствовал уверенность Бартона, его абсолютную точность.

Мы двигались как один организм. Каждый выстрел, каждое перемещение было синхронизировано. Оборотни, привыкшие к хаосу и панике, которые они сеяли, столкнулись с идеально отлаженным механизмом. Они не могли застать нас врасплох. Мы знали, откуда они появятся. Мы чувствовали их засады до того, как они срабатывали.

Бой длился считанные минуты. Это была не схватка, а хирургическая операция по зачистке. Когда последнее тело рухнуло на землю, связь так же мягко исчезла, как и появилась. В голове снова воцарилась тишина, показавшаяся неестественной.

Я перевёл взгляд на «Шиноби». Он стоял неподвижно, лишь его грудь слегка вздымалась от напряжения.

— Что… это было? — хрипло спросил один из моих бойцов, опуская ствол.

— Тактика, — просто ответил «Шиноби», — Эффективная, не правда ли?

Бартон спрыгнул с крыши, ухмыляясь.

— Я говорил. С ним проще.

От лица главного героя:

К последнему отряду оборотней мы с Фьюри пошли одни. Он не хотел, чтобы кто-нибудь точно знал об моих возможностях, но вернёмся немного назад.

Призыв Венти прошёл без каких-то проблем. Подключившись к его запасу энергии, я получил приток, равный нескольким десяткам реакторов «Икара». Вот теперь можно разойтись по-настоящему. Слова обрели вес, а мысли — плотность. Каждая страница моего существа наполнилась силой, готовой вырваться наружу.

Разместив его на квартире, выдал все инструкции к технике и вещам, после чего предоставил его самому себе. Конечно, он оставался под наблюдением. Создание небольшого невидимого конструкта, чья задача будет наблюдать и передавать информацию, теперь не было для меня проблемой. Я просто вызвал его из чернил и пергамента — крошечного безглазого сторожа, прилипшего к тени на стене. Это намного экономней, чем создавать самому.

Выяснилась ещё одна моя особенность. С увеличением количества энергии я стал способен самостоятельно призывать простых, слабо разумных существ под какие-то конкретные задачи.

Незадолго до этого Фьюри доставили сделанную на заказ перевязь для меня, так что он теперь носит артефакт везде с собой. Работники хоть и странно смотрят, но вопросов не задают, всё же начальство, а на его заскоки смотрят по-другому. А я… говоря начистоту, весь в предвкушении битвы, прямо страницы шуршат в ожидании.

И вот мы здесь. Пустырь на окраине, куда должна выйти группа «Дельта» — те, кто оставался в резерве. Фьюри стоит прямо, его длинное пальто развевается на ветру. Он вынимает меня из перевязи и молча смотрит своим одним глазом.

— Готов? — его голос глух в ночной тишине.

Я не отвечаю. Я просто раскрываюсь. Страницы моего тела, стали перелистываться, покрываясь множеством рун. Из центра переплёта исходит лёгкое зеленоватое свечение.

Из темноты напротив выходят они- последние из оставшихся оборотней. Всего их немного меньше сотни.

Фьюри хмурится, его рука непроизвольно тянется к кобуре.

— Позволь мне, — мысль моя, на этот раз, облекается в звук, слышимый всеми.

От меня отрывается одна страница, летящая в сторону оборотней, которые кинулись к нам с Фьюри, как только увидел.

На странице начертана всего одна фраза на языке, забытом до появления человека.

[Ибо плоть есть слабая, и ей надлежит вернуться в прах.]

За миг надпись вспыхивает, а лист обращается в десяток костяных копий, которые нанизывают сразу несколько тварей.

В местах попадания вся органика, за исключением костей, начинает с огромной скоростью гнить и разлагаться, оставляя за собой лишь белые, неестественно чистые скелеты. Оборотни, поражённые костяными шипами, замирают на бегу, их тела обваливаются внутрь себя в тихом, стремительном урагане распада. Через секунду на земле лежат лишь груды костей, над которыми клубится едкий дым.

Оставшиеся в живых твари в нерешительности замирают, их звериный ум отказывается понимать, что происходит. Их рыки теперь звучат неуверенно, в них слышится первобытный страх перед неестественным.

Но я лишь начинаю.

От меня отрывается вторая страница. На этот раз руны на ней плетутся в иную формулу — не распада, а подчинения, связывания воли с остатками былой формы. Всегда говорил и буду говорить, что некромантия- одна из трёх самых универсальных магий, хотя всё сильно зависит от пользователя, школы и способа применения магии.

[И восстанут кости от века сего, дабы послужить воле новой.]

Страница сгорает в воздухе чёрным, беззвучным пламенем. И кости на земле приходят в движение. Со скрежетом и сухим треском они собираются в двенадцати скелетов-оборотней. В их пустых глазницах загораются зелёные огоньки — отсветы моей воли. Они поворачивают к своим бывшим сородичам.

Хаос, который начался дальше, был прекрасен в своей жестокой эффективности. Нежить бросается на живых. Костяные когти рвут плоть, которую они когда-то носили. Зубы впиваются в шеи, из которых ещё не вырвался последний рык. Это не бой. Это казнь. Оборотни, оглушённые предательством собственной плоти, гибнут, не успев понять, что их убивают их же вчерашние тела.

Фьюри не стреляет. Он наблюдает. Его единственный глаз холодно фиксирует каждую деталь, взвешивая, оценивая.

Я чувствую его мысль, тяжёлую и практичную: «Эффективно. Масштабируемо. Контролируемо».

Через три минуты всё кончено. На пустыре неподвижно стоят двенадцать моих костяных стражей, среди груды тел своих бывших собратьев. Тишину нарушает лишь порывистый ветер.

Я медленно складываю страницы обратно. Свечение в моём переплёте гаснет.

Фьюри наконец делает шаг вперёд, его ботинок отталкивает голову одного из павших.

— Чище, чем я ожидал, — говорит он.

Его пальцы смыкаются на моём переплёте, собираясь убрать обратно в перевязь.

«Перед тем как мы закончим, у меня есть предложение», — мысль, острая и чёткая, вкладываю я прямо в его сознание. «У меня, после появления достаточного количества энергии, разблокировалось подпространство. Я мог бы убрать туда трупы оборотней и, при надобности, призывать созданную нежить как боевых единиц. Это экономней, чем создавать их заново из уже погибших. Также ничто не мешает постепенно модифицировать уже поднятые скелеты. Тот же Виктор Франкенштейн точно сможет это сделать.»

Рука Фьюри замирает. Его единственный глаз сужается, взгляд становится острым, сканирующим. Я чувствую, как в его голове молниеносно взвешиваются варианты, оцениваются риски и тактические преимущества. Боевые единицы, не требующие снабжения, не знающие страха, хранящиеся в кармане реальности… И возможность их апгрейда. Это слишком ценный актив, чтобы им пренебрегать.

Проходит три секунды. Он кивает. Один короткий, резкий кивок. Мысленное разрешение получено.

Я снова раскрываюсь, но на этот раз лишь чуть-чуть. Не для разрушения, а для поглощения. Страницы мои шелестят, и пространство перед нами начинает мерцать, как марево в знойный день. Двенадцать костяных стражей, неподвижно стоявших среди тел, обращаются в бледные вспышки света и исчезают, втянутые в лабиринт моих страниц. Следом за ними с земли поднимаются и останки их павших собратьев — десятки тел, растворяясь в воздухе, отправляются в моё беззвёздное хранилище.

…Через мгновение пустырь абсолютно пуст. Ни тел, ни костей. Только порыжевшая от крови земля и раздающиеся вдали выстрелы групп, всё ещё сражающихся с оборотнями.

Фьюри окидывает взглядом очищенное поле боя, и в уголке его рта появляется едва заметная черта, которую я научился распознавать как удовлетворение.