Шанс для Фьюри том 1

Глава 6

От лица Фила Колсона:

Я занял позицию в затемнённой наблюдательной кабине над тренировочным полигоном «Арес». Стекло с односторонней прозрачностью, полдюжины мониторов, показывающих разные ракурсы. Фьюри поручил мне лично наблюдать и составить оценку. Романова и Бартон уже внизу, готовятся к спаррингам с новыми сотрудниками.

Испытуемый № 1: Охотник. Стоит в тени, неподвижный, как статуя. Даже через стекло чувствуется его… сосредоточенность.

Испытуемый № 2: Иноичи. Расположился на некотором удалении. Выглядит спокойным, но достаточно сосредоточенным.

Испытуемый № 3: Цунаде. Наблюдает за происходящим, скрестив руки. Выглядит расслабленной, почти скучающей. Но в её позе читается готовность к мгновенному действию.

Испытуемый № 4: Лелуш. Сидит на сложенном ящике с оборудованием в стороне от основной площадки. Его взгляд аналитический, холодный. Кажется, он изучает не столько технику боя, сколько самих бойцов — их поведение, привычки.

Испытуемый № 5: Сенку. Нервно осматривается на остальных. Явно не боец, но сказали проверить боевые возможности, значит надо проверить.

Испытуемый № 6: Виктор. Он более спокоен, чем Сенку. Стоит расслабленно, но готово. Сложно сказать, есть ли у него опыт ближнего боя или нет. Возможно, скрывает навыки.

Испытуемый № 7: Йода. Сохраняет спокойствие, как и всегда. С ним вообще всё ясно — мастер.

Ладно, хватит раздумывать. Пора начинать. Сначала будут проходить спарринги рукопашного боя, потом с муляжом холодного оружия. После этого будет проведена тренировка на меткость при использовании огнестрела или метательного оружия.

Напоследок будет проведена командная тренировка в голографическом симуляторе «Холодфьюжин», вершина тренировочных технологий щита, позволяющая симулировать ситуации начиная с захвата заложников, заканчивая инопланетным вторжением. Его как раз недавно установили.

Первый спарринг, Охотник против Соколиного глаза. Рукопашный бой.

Клинт отложил лук и занял боевую стойку. Охотник вышел на площадку. По сигналу Бартон пошёл в атаку — серия быстрых, точных ударов, которые обычно сбивают с ног даже подготовленных бойцов.

Охотник не блокировал. Он уворачивался. Каждое движение было минимальным, почти незаметным. Голова смещалась на сантиметр, корпус изгибался — и удар проносился впустую. Это было жутко — смотреть, как один из наших лучших бойцов не может даже задеть его.

Клинт попытался захватить, перевести в борьбу. В тот момент, когда его пальцы должны были коснуться плаща, Охотник исчез. Не метафорически. Буквально растворился в движении и оказался за спиной у Бартона. Лёгкий, почти невесомый толчок в спину — и Клинт летит вперёд, теряя равновесие.

Он приземлился с перекатом, сразу вскочил. Но было ясно — в реальном бою он был бы уже мёртв.

Вся схватка заняла меньше десяти секунд. Охотник даже дыхание не сбил. Он просто вернулся на исходную позицию, его лицо скрыто в тени шляпы.

Клинт кивнул, отдавая дань уважения. Он проиграл вчистую.

Клинт выбрал тренировочный нож. Занял низкую стойку, готовый к мгновенному отступлению. Он усвоил урок скорости.

Охотник взял такой же муляж. Держит его непринуждённо, почти небрежно.

Начало. Бартон не атакует. Он движется по кругу, сохраняя дистанцию, глаза прикованы к противнику. Охотник стоит на месте, лишь голова поворачивается, следя за ним.

Резкое сближение — но не от Клинта. Охотник сделал один шаг. Всего один. Но этого хватило, чтобы оказаться в мертвой зоне Бартона. Удар муляжом снизу вверх — точно в солнечное сплетение.

Клинт успел отскочить, но муляж всё же коснулся бронежилета. Он бледнеет. В реальном бою это был бы смертельный удар.

Охотник не преследует. Он снова замер.

Бартон меняет тактику. Серия финтов, попытка зайти сбоку. Охотник парирует каждый мнимый удар минимальным движением запястья. Его муляж всегда оказывается там, где должен быть клинок Клинта.

И снова — одно движение. На этот раз подсечка. Бартон падает, но тут же пытается нанести удар снизу. Его запястье перехвачено. Лезвие муляжа у его горла.

Спарринг окончен.

Клинт медленно поднимается. «Я даже не видел, как он это сделал», — тихо говорит он, обращаясь ко мне через ком.

Охотник возвращает муляж на стойку. Он не выглядел напряжённым ни на секунду. Словно всё это было для него лёгкой разминкой.

На мониторах замерли две фигуры: Бартон, всё ещё пытающийся перевести дух после стремительного нокдауна, и Охотник, неподвижный, как изваяние, его лицо скрыто в тени шляпы. Затем Охотник медленно, почти церемонно, склонил голову в сторону Клинта.

Его голос прозвучал низко и хрипло, будто доносясь из самой глубины склепа, но в нём впервые зазвучали ноты, отдалённо напоминающие уважение.

— Для человека… лишённого Крови… ты искусен. Реакция… почти что как у существа из кошмара.

Клинт, всё ещё оправляясь от шока, фыркнул, вытирая пот со лба. Почти… улыбка.

— «Почти»? После этого комплимента я буду спать спокойно, — парировал он, но в его глазах читалось неподдельное признание. Он был солдатом и умел ценить мастерство, даже направленное против него.

Я сделал пометку в планшете: «Объект "Охотник". Рукопашный бой, холодное оружие — уровень угрозы максимальный, сверхчеловеческий.

Внизу Наташа Романова, наблюдая за разбором полётов, мягко покачала головой.

— Кажется, тебя только что похвалили, как щенка, который почти догнал машину, Бартон.

— А ты сама попробуй, Романова, — откликнулся Клинт, отходя к стене. — Уверен, он найдёт для тебя ласковые слова вроде «проворна, как голодная крыса».

Йода, сидевший в стороне на ящике с оборудованием, тихо проскрипел, и в его глазах мелькнула искорка одобрения.

— Видеть истинную силу в другом… и уважать её… мудрого воина признак.

— Следующие, — раздался мой голос по динамикам, — Романова против Яманаки. Рукопашный бой. Полное равенство условий.

Наташа сбросила куртку, оставаясь в облегающей тактической форме. Её движения были плавными, кошачьими, но в глазах — сталь. Иноичи снял стандартный бронежилет Щ.И.Т. а, оставшись в лёгкой форме Анбу. Оба были готовы.

— Надеюсь, ты не будешь лезть в мою голову без спроса, ниндзя, — бросила Наташа, занимая стойку.

— Ментальные техники не входят в программу рукопашного спарринга, — ровно ответил Иноичи, принимая зеркальную стойку. — Только физическое мастерство.

По моему сигналу они сошлись. Стили были абсолютно разными. Наташа — квинтэссенция спецподготовки, капоэйры и уличных боёв. Каждое движение — на максимальный урон. Иноичи — плавность тени, использование инерции противника и точечные удары.

Первой атаковала Наташа — серия низких ударов ногами с резким заходом в клинч. Иноичи парировал предплечьями, отклоняя удары, но Наташа не давала ему ускользнуть. Она наращивала темп, заставляя его постоянно подстраиваться.

Она заметила крошечную привычку — перед сложным манёвром Иноичи на долю секунды переносил вес на правую ногу. Этого было достаточно.

Следующая её атака была обманной. Она имитировала высокий удар, заставив Иноичи сделать характерное движение для уклонения. Но вместо удара она резко сменила траекторию, опустилась и провдела мощную подсечку именно в опорную ногу.

Иноичи, пойманный на собственном предсказуемом движении, потерял равновесие. Он попытался сгруппироваться в падении, но Наташа уже была на нём. Молниеносный бросок с переходом на удержание. Она зафиксировала его руку в замке, прижав коленом к спине.

— Сдаёшься? — её голос прозвучал хрипло от напряжения.

Иноичи на секунду замер, оценивая бесперспективность положения. Любая попытка вырваться привела бы к вывиху.

— Сдаюсь, — тихо ответил он.

Наташа немедленно отпустила захват и откатилась, вставая в оборонительную стойку. Но Иноичи просто сел, потирая запястье, и кивнул ей с уважением.

— Вы научились читать меня быстрее, чем я ожидал. Импровизация… впечатляет.

В наблюдательной кабине Бартон одобрительно свистнул.

— Браво, Наташа!

Я сделал пометку в журнале.

— Теперь с муляжом оружия, — объявил я.

Наташа взяла свой привычный тактический нож. Иноичи — тренировочный кунай. Разница была очевидна: её клинок — идеален для ближнего боя, его — универсален, но менее удобен в хвате для прямого противостояния.

Схватка началась. Иноичи двинулся первым. Его атака была шквалом — кунай мелькал, как жало змеи, удары сыпались по рукам, ногам, корпусу. Это было абсолютное превосходство в технике. Каждый блок Наташи стоил ей невероятных усилий, её отбрасывало, она теряла равновесие. Дважды его кунай останавливался в сантиметре от её горла, трижды — у сердца.

Но она держалась. Её тактический нож, более длинный и отлично сбалансированный, позволял делать молниеносные контратаки из самых, казалось бы, безнадёжных положений. Она не пыталась переиграть его в технике — это было невозможно. Вместо этого она работала на выносливость и тактику, используя каждую возможность, чтобы сократить дистанцию и навязать свой, более грубый, но эффективный стиль ближнего боя.

Он был Виртуозом. Она — Бойцом.

Через семь минут непрерывного давления Иноичи начал постепенно замедляться. Потеря концентрации была микроскопической, но Наташа её уловила. Воспользовавшись моментом, когда он перешел в сложную, многосоставную атаку, она пошла на риск. Вместо того чтобы блокировать, она подставила под удар плечо, приняв его на мышечную массу. Атака задела её, но кунай прошел по касательной.

И в этот миг она оказалась внутри его защиты. Её тактический нож, идеально лежавший в руке, с короткого замаха уперся ему в живот.

Они замерли. Дыхание сбитое, мышцы горят.

— Кажется… твой инструмент… проигрывает моему, — выдохнула она, всё ещё тяжело дыша.

Иноичи медленно опустил кунай. На его лице впервые появилось выражение не просто уважения, а глубокого профессионального признания.

— Что же, должен признать, что ваше оружие более удобно для подобных противостояний. Но стоит отметить — я не специализируюсь на холодном оружии и ближнем бое. Моя истинная сила лежит в другой плоскости.

В его голосе не было оправдания — лишь констатация факта. Это прозвучало как предупреждение: сегодня он показал лишь часть своих возможностей.

Наташа кивнула, убирая тренировочный нож.

— Приму к сведению.

Я взглянул на пометку в планшете: «Объект "Яманака". Рукопашный бой, холодное оружие — уровень угрозы высокий. Стиль основан на точности и эффективности, но адаптивность уступает Романовой в длительном противостоянии.»

— Следующая пара, — объявил я, переводя взгляд на новых участников, — Цунаде против Бартона. Рукопашный бой.

Клинт с лёгкой усмешкой спустился на площадку. Цунаде лениво потянулась.

— Надеюсь, ты хоть чего-то стоишь— произнесла она, занимая стойку, которая выглядела непринуждённо.

— Обещаю показать тебе все возможности, что дала мне природа, — парировал Бартон с намёком на улыбку.

Сигнал. И буквально с первой секунды стало ясно — бой будет короткий.

Бартон — это квинтэссенция практичности. Никаких лишних движений, только точные удары в болевые точки, попытки захватов и быстрые перемещения. Он работал как хирург — холодно и эффективно.

Цунаде же… это была скала. Когда она блокировала атаку Бартона предплечьем, раздавался глухой хлопок, будто соударялись два дубовых бруса. Клинт отскакивал, встряхивая онемевшую руку.

— Чёрт… Ты что, из стали? — пробормотал он после очередного блока, едва увернувшись от её прямого удара, от которого засвистел воздух.

— Что-то вроде того, милашка, — усмехнулась она, продолжая наступать.

Она превосходила его в силе и прочности, лишь немного уступая в скорости. Её стиль был грубым, почти уличным, но невероятно эффективным. Она ломала его выверенную технику чистой мощью. Бартон пытался использовать свою скорость, уворачивался, проводил серии быстрых ударов, но большинство из них она просто игнорировала, принимая на корпус, будто это были укусы комаров.

Единственный раз, когда Клинту удалось взять верх, он провёл идеальный бросок, используя её же импульс. Но даже в полёте Цунаде успела схватиться за него, и они оба с грохотом рухнули на маты. Бартон оказался сверху, пытаясь зафиксировать её руку. Но улыбка не сходила с её лица.

— Мило, — прошипела она, и мускулы на её руке вздулись. Медленно, с непреодолимой силой, она начала поднимать его захват. Глаза Клинта расширились от неверия.

В последний момент он откатился, избегая прямого противостояния с этой стальной хваткой. Они встали друг напротив друга, оба дыша тяжело, но по разным причинам: Бартон — от потраченных усилий, Цунаде — из-за разогрева.

— Ничья? — предложил он, вытирая пот со лба.

— О, нет, — её глаза блеснули. — Мы только разогреваемся. Но, пожалуй, на сегодня хватит. Не хочу тебя ещё сильнее пугать.

Бартон облегчённо выдохнул, когда они разошлись.

— И почему именно мне всегда достаются в противники такие монстры? — пробормотал он

Бой с использованием муляжа оружия решили не проводить, по причине нерезультативности оного

— Следующая пара, — объявил я, — Романова против Лелуша. Рукопашный бой.

Лелуш медленно поднялся с ящика. На его лице застыло выражение холодной неприязни к предстоящему унижению. Он снял мундир, и под ним оказалось худощавое, почти хрупкое тело, не имевшее ничего общего с телосложением бойца.

Наташа заняла стойку, глядя на него с лёгким недоумением.

— Ты уверен, что хочешь это делать? — спросила она без насмешки, скорее с профессиональной concern.

— Приказ есть приказ, — отрезал Лелуш, принимая жалкую попытку боевой позы, которая лишь подчеркнула его полную некомпетентность.

Сигнал. Наташа, после секундной паузы, двинулась вперёд. Её первый удар — лёгкий, контролируемый толчок в грудь — отбросил Лелуша на несколько шагов назад. Он едва удержался на ногах, его лицо исказилось от боли и унижения.

— Баланс отсутствует, мышцы кора не развиты, — проговорила она вслух, как бы делая заметку для себя. — Реакция замедленная.

Она провела серию простейших атак, даже не пытаясь по-настоящему ударить его. Каждое её движение заставляло Лелуша беспомощно отступать, спотыкаться, поднимать руки для защиты с опозданием на секунду. Это было жалко. Он был как манекен, которого просто перемещают по площадке.

— Хватит, — резко сказал Лелуш, отступая к краю площадки, его лицо пылало. — Этот фарс бессмысленен. Я не обладаю физическими данными для этого… варварства.

Наташа остановилась, опустив руки.

— Согласна. Ты не боец. Ты даже не новичок. Ты — тактик. Тебе здесь не место.

В наблюдательной кабине Бартон хмыкнул.

— Ну, по крайней мере, он это понял быстро. Сберегли нам время.

Йода, наблюдавший за происходящим, мудро заметил:

— Силу своего ума имеет он. Силу кулака — нет. Мудро — знать, в чём слаб ты.

Я сделал краткую запись: «Лелуш ви Бриттания. Уровень угрозы в ближнем бою — нулевой. Физическая подготовка отсутствует.»

Смысла проводить спарринг с холодным оружием не было, так что мы перешли к следующей паре, Сенку против Наташи. Бартон попросил передышку после своего спарринга, всё же он не улучшенный сывороткой человек, как Наташа.

Бой прошёл примерно также, как и с Лелушем. Быстро и показательно. Сенку хоть и пытался сопротивляться, но его усилия были на уровне необученного гражданского — беспорядочные взмахи руками и полное отсутствие координации.

— Следующая пара, — объявил я, — Наташа против Виктора. Рукопашный бой.

Виктор Франкенштейн вышел на площадку с видом учёного, вынужденного участвовать в вульгарном эксперименте. Его движения были медленными и несколько механическими, поза — прямой, но не боевой.

— Мисс Романова, — произнёс он с лёгким поклоном, — я должен предупредить, что мои познания в физическом противостоянии ограничены теоретическими изысканиями. Но, по причине моей нынешней формы существования, моя физическая сила превосходит человеческую.

Наташа оценивающе кивнула, занимая стойку. Сигнал. Она начала с тестовой атаки — быстрый удар в корпус. Виктор попытался парировать, и на этот раз его движение было неестественно резким. Их предплечья столкнулись с глухим стуком, и Наташа отшатнулась, встряхивая онемевшую руку.

— И правда превосходит, — отметила она без удивления. — Но сила без умения ею распорядиться…

Она сменила тактику, отказавшись от силового противостояния. Её движения стали текучими, обманчивыми. Она использовала его собственную силу против него, перенаправляя атаки. Виктор, обладая мощью, был медлителен и предсказуем. Он полагался на грубую силу, пытаясь схватить её или провести мощный удар, но Наташа легко уворачивалась, используя его инерцию.

В один из моментов он всё же сумел поймать её запястье. Его хватка была стальной. Но вместо того, чтобы вырываться, Наташа позволила ему потянуть её на себя, и в последний момент, используя его же силу, провела бросок. Виктор тяжело рухнул на маты, но тут же поднялся, не получив видимых повреждений.

— Удивительная живучесть, — прокомментировала она. — Но тебя слишком легко читать.

Она провела ещё серию атак, каждая из которых заканчивалась тем, что Виктор оказывался на полу. Его сила и выносливость не помогали против её техники и скорости.

— Кажется, я вынужден признать поражение, — наконец сказал Виктор, поднимаясь после очередного броска.

Я сделал запись: «Виктор Франкенштейн. Обладает сверхчеловеческой силой и живучестью, но полностью отсутствует техника, скорость и тактическое мышление. Уровень угрозы в ближнем бою — низкий, несмотря на физические данные.»

Остался самый сложный противник. Йода.

— Следующий спарринг, Йода против Бартона. Рукопашный бой.

Клинт с некоторым облегчением вышел на площадку. Йода медленно подошёл к центру, оставив трость у края матов.

— Готов, агент Бартон? — раздался его скрипучий голос.

Клинт кивнул, занимая стойку. — В любой момент, магистр.

Сигнал. Бартон начал с разведки — быстрый джеб в сторону мастера. Йода не стал уворачиваться. Вместо этого он мягко отвёл руку Клинта в сторону, используя минимальное движение, и контратаковал точным тычком пальцами в предплечье. Бартон отшатнулся, ощущая онемение в руке.

Он попытался серией низких ударов вывести маленького противника из равновесия. Но Йода был неуловим. Его движения были экономны и точны — он не тратил лишней энергии, всегда оказываясь в нужном месте. Он парировал, блокировал и контратаковал с невероятной для его роста эффективностью. Казалось, он предвидел каждое движение Бартона.

В отличие от боя с Охотником, здесь не было сверхъестественной скорости. Была абсолютная техника. Йода использовал рычаги, болевые точки и инерцию Клинта против него самого. Когда Бартон попытался провести захват, Йода мягко выскользнул и провёл бросок, использовав его же массу.

Через несколько минут Бартон, запыхавшийся и покрытый потом, отступил.

Йода мягко улыбнулся.

— Многому учит многолетний опыт. Техника и предвидение грубой силы важнее.

Теперь спарринг с муляжом оружия.

Клинт взял тренировочный нож, в то время как Йода выбрал короткую тренировочную палку, напоминающую рукоять светового меча. Разница в вооружении была очевидной, но выражение лица мастера оставалось невозмутимым.

Сигнал. Бартон, наученный предыдущим опытом, не спешил с атакой. Он двигался по кругу, пытаясь найти слабое место в обороне мастера. Йода стоял неподвижно, его палка лежала поперек ладоней.

Первым атаковал Клинт — быстрый выпад, направленный в руку Йоды. Мастер не стал отступать. Легким движением палки он парировал удар, перенаправив силу атаки в сторону, и тут же контратаковал — точное касание палкой в запястье Бартона. Тот едва удержал нож.

Бартон попытался изменить тактику, перейдя к серии коротких, резких атак. Но Йода читал его как открытую книгу. Каждое движение палки мастера было идеально выверено — он не тратил силы на широкие размахи, довольствуясь минимальными, но невероятно точными парированиями и контратаками.

В один из моментов Клинт, казалось, поймал его в ловушку, заманив в угол. Но Йода использовал это против него. Присев, он проскользнул под рукой Бартона и легонько ударил палкой по колену, заставив того потерять равновесие.

Через несколько минут Бартон, полностью разгоряченный и не сумевший ни разу коснуться мастера, опустил нож.

— Сдаюсь. С вами бесполезно сражаться, даже с оружием.

Йода положил палку.

— Хорошо, что понимаешь это. Настоящий воин знает, отступить когда нужно.

— На этом спарринги завершены, — объявил я. — Сделаем перерыв в 10 минут и переходим к стрельбам.

…После перерыва…

— Первым выступает Бартон, — объявил я, наблюдая, как Клинт подходит к огневому рубежу с луком.

Он выбрал свой классический блочный лук, проверил тетиву и встал в стойку. По моей команде полигон ожил — мишени начали появляться на разных дистанциях, двигаться по сложным траекториям.

Бартон работал с хирургической точностью. Каждая выпущенная стрела находила свою цель. Движущиеся мишени, появляющиеся на доли секунды — все они немедленно получали меткое попадание. Он перезаряжался с отработанными до автоматизма движениями, меняя позиции между выстрелами. Особенно впечатляюще выглядели трюковые выстрелы — одна стрела поразила сразу три мишени, другая изменила траекторию после рикошета.

— Феноменальная техника, — прокомментировал я для протокола. — Попадания в цель — 100 %, все цели устранены. Типично для Бартона.

— Следующий — Охотник, — объявил я.

Охотник медленно подошёл к стойке с оружием. Он долго и молча изучал образцы, прежде чем выбрать арбалет. Его движения были медленными, почти церемонными. Он подошёл к огневому рубежу и занял позицию.

Когда появилась первая мишень, выстрела не последовало. Охотник стоял неподвижно, его глаза были прикованы к прицелу. Казалось, он даже не дышит.

Затем — выстрел. Один-единственный. И самая дальняя мишень была поражена в единственное уязвимое место.

Охотник не стрелял по всем мишеням подряд. Он ждал. Он выбирал самые сложные цели — движущиеся на максимальной скорости, появляющиеся всего на секунду. И каждый его выстрел был смертельным. Он не тратил болты. Каждый выстрел — одно попадание. Никаких лишних движений, никакой суеты.

Когда упражнение закончилось, на табло высветилось: 100 % попаданий, но всего 40 % от общего числа мишеней поражено. Он стрелял менее чем в половину целей, но ни разу не промахнулся. Неплохой результат.

— Неплохой результат, — констатировал я, глядя на табло. — Попробуем с огнестрельным оружием? — обратился я к Охотнику.

Он медленно кивнул, его взгляд скользнул по стойке с огнестрельным оружием. Подойдя, он с тем же методичным спокойствием выбрал тактическую винтовку — модель, сходную по эргономике со снайперской, но с возможностью вести автоматический огонь.

Заняв позицию, он снова замер. Но на этот раз его поведение изменилось. Когда появились первые мишени, он не стал ждать. Короткая, точная очередь — три выстрела, три цели поражены в голову. Он двигался от укрытия к укрытию, меняя позиции с неожиданной для его обычно плавной манеры резкостью. Огнестрельное оружие явно требовало от него иного подхода — более агрессивного, но не менее расчетливого.

Самое впечатляющее произошло, когда система запустила сценарий "штурм". Десять мишеней появились одновременно с разных сторон. Охотник не отступил. Он использовал рикошеты, стрелял через тонкие преграды, одним выстрелом поражая две цели. Его движения с огнестрельным оружием были так же смертоносны, но теперь в них появилась невиданная ранее динамика.

Когда упражнение завершилось, табло показало: 100 % попаданий, 85 % мишеней поражено.

— Интересно, — проговорил Бартон. — Со стрелковым оружием он действует эффективнее. Быстрее принимает решения.

Йода одобрительно кивнул:

— Приспосабливаться к новым инструментам — умение важное.

После Охотника действительно никто не показал выдающихся результатов с огнестрельным оружием, но Лелуш оказался приятным исключением. Когда его очередь подошла, он взял пистолет с уверенностью человека, знакомого с оружием. Его стойка была правильной, хват уверенным.

— Базовый курс стрелковой подготовки, — сухо прокомментировал он, прежде чем начать стрельбу.

Результаты были… стабильными. Он не демонстрировал выдающейся меткости как Бартон или смертоносной эффективности как Охотник, но все его выстрелы попадали в цель. 85 % попаданий в зону поражения, ни одного промаха. Это был уровень хорошо обученного офицера, а не снайпера, но явно выше среднего.

— Прилично, — отметил Бартон. — По крайней мере, не опозорился.

Остальные действительно не показали особых результатов. Иноичи и Цунаде продемонстрировали базовые навыки, достаточные для самообороны. Сенку с трудом справился с простейшими упражнениями. Виктор так и не смог привыкнуть к отдаче.

Йода вежливо, но твердо отказался от проверки:

— Оружие — не мой путь. Сила джедая — в ином.

— Понимаю, — кивнул я. — Переходим к командным учениям в симуляторе «Холодфьюжин». Команда А: Романова, Бартон, Охотник. Команда Б: Яманака, Цунаде. Сценарий — освобождение заложников.

Лелуш, наблюдавший со стороны, поднял бровь:

— Намеренно создаете дисбаланс? Команда А явно опытнее.

— В этом и есть смысл проверки, — парировал я. — Посмотрим, как команда Б компенсирует недостаток информации тактикой.

Йода одобрительно проскрипел:

— Мудрое решение. Истинную силу команды познают в неравном бою.

Сенку нервно повёл плечами:

— Надеюсь, симулятор достаточно точно моделирует физические параметры.

— Все проверено, — прервал я, запуская систему.

Стекла наблюдательной кабины потемнели, превратившись в гигантские экраны. Две команды занимали стартовые позиции в виртуальном небоскребе.

Первые минуты шли по предсказуемому сценарию. Команда А (Романова, Бартон, Охотник) действовала как отлаженный механизм: бесшумное проникновение, точечное устранение противников. Но затем Цунаде решила изменить правила игры.

Вместо тактических манёвров она пошла на прямую конфронтацию. Её тело на мгновение окуталось золотистым свечением — симулятор, учитывая её уникальные способности, смоделировал усиление чакрой. Следующее мгновение она буквально проломила стену, выйдя в коридор, где действовала Романова.

— Хватит прятаться! — крикнула она, блокируя удар Наташи предплечьем с громким хлопком.

Дальнейшее было впечатляющим и пугающим зрелищем. Цунаде, полагаясь на свою усиленную силу и регенерацию, приняла атаку всей команды А на себя. Она игнорировала попадания тренировочных патронов, с лёгкостью ломала виртуальные укрытия и создавала хаос в их построениях.

Это дало Иноичи возможность беспрепятственно эвакуировать заложников. Пока команда А была вынуждена иметь дело с "неуязвимым" противником, он методично выводил гражданских через запасные выходы.

Когда симуляция завершилась, на табло высветился результат: "Миссия выполнена. Команда Б победила".

— Неортодоксально, но эффективно, — прокомментировал Бартон, вытирая пот со лба. — С таким "отвлекающим манёвром" сложно спорить.

Йода одобрительно кивнул:

— Силу воли и готовность собой жертвовать уважать стоит. Но опасно тактикой такой злоупотреблять.

Я сделал запись в отчёте: "Цунаде продемонстрировала готовность идти на прямую конфронтацию, используя свои способности для создания тактических преимуществ. Командная работа с Яманака — на высоком уровне."

— На этом испытания завершены, — объявил я. — Все свободны. Напоминаю, что с завтрашнего дня начинается рабочая смена. Через 6 дней директор ждёт отчёт по вашим специальностям. Охотник и Магистр Йода, прошу вас задержаться ненадолго.

Большинство присутствующих стали расходиться.

В зале остались только я, Охотник, застывший в своей тени у стены, Магистр Йода, невозмутимо опиравшийся на свою трость, и Наташа с Бартоном.

— Господин Охотник, Магистр, — начал я, когда дверь закрылась за последним из ушедших. — Директор Фьюри поручил мне предупредить вас о назначении задания для каждого из вас. У вас будут сутки на подготовку. Также вашими напарниками станут Бартон и я. Бартон с Охотником, я с вами, магистр Йода.

Я протянул им папки с делами.

— Охотник, вам с Бартоном требуется разведать местность, подконтрольную клану оборотней Аканат. Цель: понять примерный уровень сил, найти главное логово. Если сможете уничтожить вдвоём — делайте. В таком варианте постарайтесь захватить несколько особей для исследований.

Охотник молча взял папку. Его пальцы в перчатках сомкнулись на обложке, и мне показалось, что тень под его шляпой стала гуще. Бартон, приняв свою копию, мрачно хмыкнул:

— Оборотни? Надеюсь, у них нет иммунитета к обычным стрелам.

— Необходимое снаряжение для эффективного противостояние будет предоставлено, все слабости данного клана оборотней есть в документе.

— Магистр Йода, нам с вами надо будет провести разведку и найти храмы организации под названием Камар-Тадж, — продолжил я, передавая вторую папку. — Только нахождение и недолгое наблюдение. В контакт не входим.

Йода внимательно посмотрел на папку, но не стал сразу открывать.

— Мудрая осторожность, — проскрипел он. — С силой неизвестной знакомиться нужно постепенно. Согласен.

— Вся известная информация по вашим заданиям находится в папках, — заключил я. — Вылет через 24 часа. Удачи.

Охотник бесшумно кивнул и растворился в тени, даже не шелохнувшись. Йода коротко поклонился и, постукивая тростью, направился к выходу.

От лица главного героя:

Так, с мангой пока закончим, а то я уже больше половины написал. Тем более, думаю, можно снова попытаться предложить Фьюри призвать Венти.

Дождавшись момента, когда Фьюри в одиночестве изучал отчёты в своём кабинете, я осторожно обратился к нему:

«Директор, прошу прощения за настойчивость, но я вернулся к вопросу энергообеспечения. После анализа текущей ситуации и предстоящих миссий, стабильный источник энергии становится критически важным.»

Я почувствовал, как его внимание обострилось, и продолжил:

«Кандидат Венти остаётся оптимальным решением. В обмен на комфортные условия проживания и творческую свободу, он может предоставить нам постоянный доступ к значительным объёмам энергии. Это бы могло полностью решить все мои нынешние потребности.»

Я сделал паузу, давая Фьюри обдумать предложение.

«Цена призыва остаётся прежней: бутылка качественного вина и обустройство жилого помещения. Это несоизмеримо меньше затрат на разработку альтернативных источников энергии.»

Фьюри отложил планшет. Его мысленный поток анализировал предложение с присущей ему прагматичностью.

— Ты уверен в контроле над этим… архонтом? — прозвучал его мысленный вопрос. — Последнее, что мне нужно, — это капризное божество, разгуливающее по моей базе.

«Контрактная магия, на которой основан призыв, обеспечивает полное соблюдение условий с его стороны. Кроме того, его мотивация — творческая самореализация, а не власть или разрушение. Он скорее будет сочинять баллады о ваших подвигах, чем планировать захват мира.»

Фьюри медленно кивнул. Я почувствовал, как в его сознании чаша весов склоняется в пользу предложения.

— Хорошо. Подготовь необходимые материалы. Призыв — через 24 часа, в том же зале. И, Архив… — его мысленный голос стал тверже, — это твоя рекомендация. Если что-то пойдёт не так, ответственность ляжет на тебя.

«Вполне справедливо, директор.»

Отлично. Теперь нужно было позаботиться о бутылке достойного вина и оформить одну из корпоративных квартир.