Шанс для Фьюри том 1

Глава 11

От лица главного героя:

Так как в этот раз призываться будет разом группа существ, да и ещё при заключении Пакта Душ, следовало подготовить место призыва, да ещё так, чтобы как можно меньшее количество разумных знало об этом.

Ради этого был выбран один из старых законсервированных бункеров Щ.И.Т. а, он был настолько засекречен и стар, что о нём напрочь забыли абсолютно все. Я еле смог найти всего лишь упоминания о нём в электронной базе.

Пришлось лезть в бумажную библиотеку, дабы найти его координаты. Это было идеальным местом для ритуала. Изолированное, защищённое свинцовыми плитами, с запасами пищи, медикаментов и вооружения, с образцами технологий того времени. Было принято решение не только провести в этом месте призыв, но и сделать его базой новой фракции ГИДРЫ.

В центре выбранного зала, на полу, испещрённом сложнейшими магическими кругами, которые я вырезал в полу с помощью магии, лежали все компоненты для призыва.

Все эти ухищрения нужны были в первую очередь для Пакта Душ. Дабы уменьшить вероятность нахождения лазейки, я даже не дам им его прочитать. Договор будет заключён напрямую с их душами, а потом стёрт из памяти, оставив лишь знание о том, что такой договор был заключён и его суть.

Фьюри стоял у стены, его тёмный плащ сливался с тенями. Он наблюдал, неподвижный и молчаливый, его единственный глаз был прикован к центру круга. Рядом с ним, закованный в наручники, сидел агент Кайл — наша первая и ключевая жертва для Пакта Душ. Его глаза были остекленевшими от транквилизаторов и ментального воздействия Иноичи, но в них всё ещё читался животный ужас. Кроме него внутри магического круга лежали туши ещё живых крупных животных.

«Все готово, директор», — мысленно доложил я.

— Начинай, — прозвучал лаконичный мысленный приказ.

Я сосредоточился. Энергия хлынула из меня, питая руны на полу. Они вспыхнули багровым светом, и воздух в помещении сгустился, наполнившись запахом озона, старой крови и чего-то металлического. Я начал начитывать слова призыва на языке, забытом ещё до Вавилонской башни, по крайней мере так мне говорят знания о переданной мне магии.

Первым делом я активировал компоненты, разложенные по точкам круга. Клык Альфы-оборотня почернел и рассыпался в пыль. Образцы вампирской крови в колбах закипели. Протезы, предназначенные для Майора, затрещали, покрываясь инеем.

— Приди, воин, чья душа жаждет вечной битвы! — мои слова, облечённые в энергию, вонзились в ткань реальности.

В центре круга пространство исказилось, и из него шагнула фигура в мундире вермахта. Но это был не хрупкий человек. Его тело, от шеи до таза, было заключено в сложную систему хромированных протезов и жизнеобеспечивающих механизмов, тихо шипящих и потрескивающих. Это был Майор. Его глаза, единственная полностью органическая часть, горели холодным, бездушным огнём. Он окинул взглядом комнату, и его губы растянулись в широкой, неестественной улыбке.

— Приди, учёный, бросивший вызов самому естеству жизни!

Рядом с Майором материализовался Доктор в заляпанном кровью халате. Он тут же достал увеличительное стекло и с восторженным хихиканьем начал рассматривать узоры на полу.

— Приди, верный пёс, чья преданность сильнее стали!

Воздух с грохотом разорвался, и в зале появился Капитан. Его массивная фигура в форме СС казалась воплощением первобытной мощи. Он тут же встал позади Майора, его волчьи глаза сканировали помещение в поисках угрозы.

Один за другим в круге появлялись остальные: Рип Ван Винкль с мушкетоном наготове, Зорин Блиц с безумной усмешкой и косой на плече, Тубалкаин Альгамбра, ловко перебирающий карты, и братья Валентайн.

Все они были здесь.

— Пакт! — мысленно крикнул я Фьюри.

Он шагнул вперёд, к краю круга. Его воля, железная и неоспоримая, слилась с моей магией.

— Ваша война — это ГИДРА, — голос Фьюри гремел в наэлектризованном воздухе, хотя физически он не произнёс ни слова. — Ваша цель — проникнуть в неё, подчинить и уничтожить. Ваша воля — это моя воля. Ваши жизни принадлежат мне.

Я направил поток энергии на агента Кайла. Его тело затряслось в немом крике, а затем испарилось в облако багровой энергии, которая вплелась в магический круг и туши животных. От последних в сторону призванных вес решили цепи связав каждую из призванных душ с Фьюри.

Майор смотрел на Фьюри, и в его глазах читалось не подчинение, а признание. Признание равного, достойного командовать.

— Hail Hydra? — тихо произнёс Майор, и его голос был похож на скрежет металла. — Нет. Отныне… Hail Fury.

Ритуал был завершён. Правда, я умолчал об одном очень интересном моменте в договоре. Призванные фашисты подчиняются не только Фьюри, но и мне, причём мои команды имеют больший приоритет. Это была моя маленькая страховка на случай, если его прагматизм когда-нибудь перевесит мою полезность.

Директор достал папку со всей необходимой информацией по ГИДРЕ и бросил её на пол, после чего молча развернулся и пошёл к выходу. Я чувствовал, как он еле сдерживает себя от желания выхватить пистолет и перестрелять всех находящихся в комнате. Запах его отвращения и холодной ярости был почти осязаем.

Дверь за ним закрылась с глухим стуком.

В бункере воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением протезов Майора и тихим бормотанием Доктора, который уже копошился у одного из старых серверов.

Майор медленно наклонился, поднял папку и открыл её. Его глаза пробежали по первым страницам.

— ГИДРА… — прошептал он, и его улыбка стала ещё шире, почти болезненной. — Интересно, очень интересно. — Просмотрев всю папку, он передал её Капитану, а потом и Доктору.

— Доктор, позвольте спросить, мы сможем воссоздать Шрёдингера? —

— Нет, Майор. Как я уже говорил, я без понятия, как повторить тот полученный результат. Сколько я не пробовал, ничего не получалось. —

— Жаль, очень жаль. — Затем он повернулся к Капитану. — Осмотри базу. Определи её обороноспособность. Остальные — на первоначальные позиции. У нас есть работа.

Капитан молча кивнул и исчез в темноте коридоров, его тяжёлые шаги отдавались эхом в металлических переходах. Остальные также разошлись по объекту, изучая его.

Тем временем мы с Фьюри достигли взлётной площадки. Сев в Квинджет, он завел его и полетел прочь от скрытой базы.

От лица Охотника:

Мне поставили задачу: отобрать оперативников, которые станут моими учениками.

Я стоял в тренировочном зале. Передо мной выстроились двадцать кандидатов. Все — опытные бойцы. Все — с холодными глазами. Но глаза — обманывают. Нужно видеть душу, видеть охотника.

Я прошёл вдоль шеренги. Молча. Смотрел в каждого. Одного отсеял сразу — дрожь в руках. Следующий — слишком прямой взгляд. Глуп. Третий — пахнет страхом. Слаб.

Остановился перед четвёртым. Молодой. Шрамы на лице. Взгляд пустой. Смотрит сквозь меня. Видит что-то другое. Хорошо.

— Ты, —

Он не дрогнул. Кивнул.

Выбрал ещё троих. Одну женщину. Быстрые глаза, чувствует опасность до того, как она придёт. Хорошо.

Остальных отправил прочь.

Четверо остались, смотрят на меня, ждут.

Достаю четыре ножа. Кладу на пол.

— Возьмите.

Они смотрят на ножи. Не двигаются. Ждут подвоха.

— Возьмите, — повторяю.

Женщина первая наклоняется. Быстро. Остальные — за ней.

В ту же секунду я атакую.

Движение — тень. Лёгкий дар в горло тому, кто был слева. Он падает, хрипит.

Остальные вскакивают. Ножи в руках. Стоят в стойках. Неправильно.

— Слишком медленно, — говорю. — Охотник должен чувствовать. Всегда.

Указываю на того, кто упал.

— Поднимите его. Ещё один раз, уйдёте.

Смотрю на оставшихся троих. В их глазах — шок. Но нет паники. Хорошо.

— Ученики, — объявляю. — Первый урок: охота началась.

Поворачиваюсь спиной. Иду к выходу. Чувствую их взгляды. Сомнение. Страх. Злость.

Хорошо. Из этого можно сделать охотников.

Или трупы.

Останавливаюсь у двери, не оборачиваясь.

— Завтра. Четыре утра. Зал три. Опоздание — отчисление.

Выхожу в коридор. До меня доносится их тихий разговор.

— Чёрт… Он чуть не убил Эванса…

— Молчи. Он всё слышит.

Верно, слышу. Завтра они это поймут. Поймут, что охота — это не задание. Это дышать, это жить.

Иду по базе. Агенты уступают дорогу. Уже слышали про бой с оборотнями. Страха нет. Уважают. Неплохо.

Захожу в арсенал. Беру три тренировочных меча. Для первых уроков хватит. Потом — железные с затупленными клинками, следом настоящее оружие. Когда будут готовы. Если будут готовы.

Возвращаюсь в свою комнату. Сажусь на пол. Кладу мечи перед собой. Закрываю глаза.

Вспоминаю свою первую охоту. Ярнам. Кровь. Крики. Безумие.

Эти… не знают, что такое настоящая охота. Их враги — из плоти и крови, пока. Их мир — проще и одновременно сложнее.

Научу. Научу видеть тени между мирами. Чуять страх за углом. Слышать шепот крови.

Или они сломаются.

Неважно. Охота продолжается. С учениками или без.

Не хватает знакомых материалов, сложно будет сделать превращённое оружие. Варианты? Спрошу у Виктора либо найду альтернативу.

Встаю. Иду к лаборатории Франкенштейна. Стучу костяшками пальцев по металлической двери.

Дверь открывается. Доктор смотрит на меня пустым взглядом.

— Охотник. Чем обязан?

— Материалы, — говорю. — Прочные. С памятью. Для оружия.

Он изучает меня. Видит не человека, а биологический образец.

— Заходи.

Внутри комната, похожая на мою. Завалена разными записями, на столе мерцает планшет. У стены стоит что-то, сделанное из множества стеклянных трубок и колб. Там что-то переливается, кипит, испаряется.

— Опиши, что именно тебе нужно, — говорит он, беря чистый лист для записи.

Смотрю на его приборы. На кипящую жидкость в колбах. Пахнет химикатами и гнилью.

— Оружие, — начинаю. — Должно быть способным менять форму. Резать сталь. Гнуться, но не ломаться.

Доктор смотрит на меня. В его глазах — интерес. Как к подопытному.

— Сколько форм?

— Сколько сможешь?

Доктор замирает. Его глаза загораются странным огнём. Он откладывает лист и подходит к одному из своих аппаратов.

— Теоретически… — он проводит рукой над колбой с пульсирующей жидкостью, — ограничений нет. Оружие, которое я могу создать, может принять любой облик, но лучше, чтобы был якорь. Вы должны предоставить мне образцы необходимого оружия. Если вам понадобиться новая форма, то просто придете ко мне и я модифицирую его. Только такое оружие придётся кормить.

— Чем?

— Любой органикой. Также надо будет выбрать форму, в которой оружие будет прибыть большую часть времени.

Кормить оружие. Как зверя. Хорошо.

— Понимаю.

— Тогда приходите через неделю с образцом основной формы. Будет вам оружие.

Поворачиваюсь и ухожу, не сказав больше ни слова.

…утро…

Четверо стоят. Хорошо.

Кладу на пол перед ними четыре пары утяжелителей для ног и мечи.

— Наденьте. — Мой голос не терпит возражений.

Они выполняют. Движения сразу становятся медленнее, тяжелее.

— Охотник — это движение, — говорю, начинаю медленно обходить их. — Удар, который ты блокируешь, уже достиг цели. Защита — это отсутствие там, где бьют.

Делаю резкий выпад. Деревянный клинок разрезает воздух, останавливаясь в сантиметре от горла одного из учеников. Он замирает, не успев даже среагировать.

— Слишком поздно. Мёртв. — Перевожу взгляд на другого. — Ты. Атакуй меня.

Он колеблется, затем делает неуверенный выпад. Легко уклоняюсь, касаясь его ребер рукоятью.

— Предсказуемо. Следующий.

Женщина атакует — быстрее, хитрее. Её удар скользит по моему плащу, пока я отшатываюсь назад.

— Лучше. Но ты смотришь на клинок, а не на меня. — Поворачиваюсь к последнему. — Все вместе.

Они окружают меня. Деревянные мечи свистели в полутьме. Я скольжу между ударами, как дым. Ни один не касается меня.

— Стоп — Они тяжело дышат, пот стекает по лицам. — Вы сражаетесь. Охотник — танцует. Запомните это.

— Теперь ваша очередь.

И так по кругу. Трое атакуют, пока один старается не попадать под удары.

— До завтра. — Убедившись, что они правильно поняли тренировку, поворачиваюсь к выходу. — Тот, кто будет завтра задет хоть раз, отчислен.

Оставляю их в зале. Пусть учатся чувствовать ритм боя.

От лица Венти:

Сегодня был уже четвёртый день моего пребывания в этом мире. Встав пораньше и воспользовавшись такой удивительной вещью, как душ, я с наслаждением ощутил, как струи воды смывают остатки сна. Подойдя к предоставленной мне коллекции инструментов, я устроил небольшой концерт для самого себя, перебирая струны лютни и сравнивая её звучание с мандолиной из родного мира.

Внезапно мои пальцы замерли на гриффе старой акустической гитары. Этот инструмент… он был полон противоречий. Деревянный корпус хранил тепло, но металлические струны холодно жались под пальцами. Я наиграл несколько аккордов — звук получился глубже, чем у лютни, но менее воздушным.

«Интересно… — прошептал я, поворачия гитару в руках. — А что если…»

Мгновение концентрации — и лёгкий ветерок закружился по комнате, мягко коснувшись струн. Звук преобразился — к привычному тембру добавилась едва уловимая переливчатость, словно эхо далёких горных долин.

Улыбнувшись, я набросил гитару на плечо. Сегодняшний день явно обещал быть интересным. Новый инструмент, новый звук — что может быть лучше для утра? Разве что яблочный сидёр к вечеру, но над этим ещё предстояло поработать.

Выйдя, я направился к уже присмотренному мной месту — небольшой площади с хорошей акустикой между небоскрёбами. Пока я решил не особо путешествовать по городу, перед этим требовалось опробовать все инструменты на практике.

Каждый день я старался приходить в одно и то же время, и у меня уже сформировалась постоянная публика: пожилой мужчина в потрёпанной кепке, всегда подпевавший знакомым мелодиям; молодая мать с коляской, чей малыш затихал при первых звуках музыки; и пара студентов, делавших вид, что готовятся к занятиям, но украдкой подтанцовывавших под ритм.

Увидев меня, они оживились. Мужчина в кепке одобрительно кивнул, заметив гитару.

— Гитара сегодня? — крикнул он.

— Ага! — подтвердил я, усаживаясь на привычное место у фонтана.

Пальцы сами нашли первые аккорды, выдавая одну из прослушанных вчера композиций. А потом я добавил к ней немного себя — лёгкое дуновение ветра, вплетённое в музыку.

Струны зазвучали иначе — словно к ним присоединился невидимый оркестр из шелеста листьев и горного эха. Музыка обрела объём, стала осязаемой. Люди замерли, переставая жевать свои сэндвичи или листать телефоны. Даже шум города куда-то отступил, приглушённый волшебством мелодии.

Я закрыл глаза, полностью отдавшись музыке. Ветерок играл моими косами, солнце грело лицо, а гитара в руках ощущалась живой. В такие моменты я почти не скучал по дому.

Потому что дом — это не место. Это ощущение. И сейчас я делился им со всеми желающими.

Мой распорядок дня был таков: С утра до 3 часов дня я играю на инструментах, потом иду поесть в какое-нибудь случайное заведение, после чего возвращаюсь в квартиру и занимаюсь прослушиванием/просматриванием музыкальных композиций за бутылкой лёгкого вина.

Закончив с музыкой, я попрощался со всеми слушателями и отправился перекусить. Сегодня мне захотелось чего-то нового, и я зашёл в небольшое кафе с зелёными растениями на подоконниках и приглушённым светом.

Заказав салат и стакан местного вина, я устроился у окна, наблюдая за прохожими. Ветерок, всегда сопровождавший меня, лениво кружил по заведению, шевеля листья растений.

Внезапно я почувствовал чьё-то внимание и попытку проникнуть мне в голову. Оно было… тёплым, но настойчивым. Я поднял глаза и встретил взгляд рыжеволосой женщины, сидевшей за соседним столиком. В её зелёных глазах читался не просто интерес, а глубокое, изучающее любопытство.

— Извините, — сказала она, и её голос был удивительно мелодичным. — Я не могла не заметить… ваша музыка сегодня была необыкновенной. Вы профессиональный музыкант?

Я улыбнулся, делая глоток вина. Направив доступную энергию в голову, я создал простой ментальный блок, но это лишь ширма. За ней оставалась бездна ветра и времени — ничего, что мог бы прочитать смертный разум.

— Просто странствующий бард, мадемуазель. Музыка — моя жизнь, но не работа.

Её брови чуть приподнялись. Она почувствовала барьер. Но вместо того чтобы отступить, её присутствие стало мягче, вежливее — как гость, постучавший в дверь вместо попытки войти без спроса.

— Бард? — она склонила голову набок. — Редкая профессия в наше время. Меня зовут Джин. Джин Грей.

— Венти, — ответил я, чувствуя, как ветерок вокруг меня слегка оживился, любопытствуя о новой знакомой. — Очень приятно. Вы тоже музыкант?

— Нет, — она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то загадочное. — Я… преподаватель. Работаю с особенными детьми. На самом деле, я искала вас. Ваша музыка обладает… уникальным эффектом. Она приносит покой.

Я почувствовал лёгкое напряжение. Этот разговор был не просто случайной беседой.

— Музыка должна приносить радость и умиротворение, — осторожно ответил я. — Это её главная цель.

— Согласна, — кивнула Джин. — Но ваша музыка… она делает это особым образом. Мой наставник очень заинтересовался вашим даром. Он руководит школой для… одарённых молодых людей. Мы хотели бы предложить вам посетить нас. Возможно, вы могли бы поделиться своим талантом с нашими учениками.

В её словах не было угрозы, только искреннее предложение. Но я почувствовал нечто большее. За этим стоял кто-то, кто чувствовал мою природу. Кто-то, кто понимал, что моя музыка — это не просто мастерство, а нечто большее.

— Я польщён, — сказал я, сохраняя беззаботное выражение лица. — Но я всего лишь странник. Вряд ли я могу быть полезен в качестве преподавателя.

— Иногда именно странники приносят с собой самые ценные уроки, — мягко парировала Джин. — Подумайте над нашим предложением.

Она оставила на столе визитку и, улыбнувшись ещё раз, вышла из кафе.

Я взял визитку. На ней было лишь название — «Институт Ксавьера для одарённой молодёжи» и адрес.

Ветерок вокруг меня закрутился чуть быстрее. Похоже, моё пребывание в этом мире обещало стать ещё интереснее.

Следует связаться и сообщить об ситуации моему благодетелю и уточнить об этой школе и её директоре. Не став долго тянуть, я сформировал ментальный пакет о произошедшей встрече и отправил его по нашей связи «Архиву». Что же, подождём ответа.

От лица главного героя:

Ментальное сообщение Венти пришло ко мне, когда я наблюдал за тренировкой Охотника. Люди Икс, значит. Я думал дождаться начала основных событий и уже потом пытаться как-то с ними взаимодействовать. Впрочем, почему бы и нет.

Только сначала сообщу об этом Фьюри, посмотрю на его реакцию и уже буду решать.

Разговор прошёл нормально и Фьюри дал своё согласие на проникновение Венти внутрь школы.

Отослав всю необходимую информацию, я вернулся к своим делам. Кроме наблюдения за тренировками Охотника, с здания приложений и подготовки всего к выходу манги, я раздумывал над возможными ближайшими угрозами.

ГИДРОЙ сейчас занимается Майор и, хоть его методы не слишком приятный, я уверен, что он справится.

Следующей угрозой шли вампиры и оборотни. Первые, по сути, правили большей частью этого мира, вторые являлись их непримиримыми противниками, да и уничтожение почти всего клана Аканатов бесследно пройти не могло.

Ну и на последнем месте шли мутанты с их угрозами и проблемами.

Для решения вопроса с последними было ещё достаточно времени, а вот вампиры были проблемой прямо сейчас. Лелушу дали часть данных и приказали проанализировать их. Конечно, интересно, к чему он придёт. Но я почти со 100 % скажу, что Фьюри захочет призвать кого-то, заточенного под убийство именно вампиров. Так что надо заранее прикинуть возможные варианты.

Первым в голову, раз уж мы призвали Миллениум, приходит Алукард вместе с Интегрой и Серас, можно и дворецкого вместе с ними призвать, Цунаде вполне способна восстановить его тело если не до пика, то близко, к тому же в мире Марвел множество вариантов продлить жизнь, даже я знаю парочку. Проблема тут в цене. Даже без своих миллионов душ потенциал у Алукарда очень велик, так что и цена соответствующая. Требуется тело одного из Древнейших вампиров, то есть глав кланов. Это… сложно. Единственный вариант, который я могу увидеть, это глава клана Носферату, отступников, изгоев и отбросов даже следи вампиров, всё дело в их мутации, изуродовавшей их тела.

И как вы думаете, где обитает этот клан? Конечно же в канализации Нью-Йорка.

Ладно, сначала переберём всё, что знаю я о канализации Нью-Йорка, дополнив это данными из Щ.И.Т.а.

Первым наперво идут Морлоки — по большей части мутанты-уроды, живущие в канализации. Угроза средняя. Щ.И.Т. внимательно за ними следит, но они не особо активны.

Дальше идёт искомый клан Носферату — вампиры-изгои. Насколько я могу вспомнить, у них было два лидера: один из комиксов по имени Некрофагос, другого звали Абсолют.

Первый — очень древний вампир, находящийся если не на уровне Дракулы, то лишь немного слабее, а это внушительный список способностей, куда кроме очень сильно усиленной физиологии и стандартных вампирских сил добавляются некромантия и ритуалистика.

Со вторым полегче — Абсолют обладал способностями вампиров на уровне старейшины, и, благодаря гену Х, мог манипулировать тьмой и тенями. Правда это не делает его простым противником.

Проблема в том, что последний, к сожалению, является персонажем мультсериала, тогда как Некрофагос — персонаж комиксов, и я уверен, что именно он глава. Хотя я могу ошибаться и они оба присутствуют в этом мире.

А что ЩИТ вообще знает об вампирах и их иерархии? М-да, почти ничего, хотя бы про кланы знают и из дислокацию, а вот про Носферату под Нью-Йорком они, конечно, в курсе, но слабо представляют, какая эта угроза и сила.

Хм, а сможет ли Охотник осилить Некрофагоса? В теории да. Охотник сражался и с угрозами во много раз превосходящие древнего вампиром, но проблема в том, что Некрофагос — мастер некромантии. Даже смертельно раненый, он может успеть призвать армию мертвецов или наслать проклятие на весь город.

Отлично. Значит, решено. Сейчас буду уговаривать Фьюри на отправку Охотника для охоты на главу клана Носферату. Я же через Венти подстрахую от такого развития событий. Анемо энергия спокойно справиться с тем, чтобы развеять любое массовое заклинание.

А ведь ещё есть Кроны, классические рептилоиды-инопланетяне, живущие глубоко в канализации Нью-Йорка и потихоньку готовящие армию для захвата мира. М-да… Ладно, пока Земля «принадлежит» Асгарду, они не выйдут из подполья. К тому же никто не мешает вовремя на них указать тому же Фьюри. Но сначала вампиры и призыв Алукарда.

«Директор, — мысленно инициирую контакт, — У меня есть предложение по поводу вампиров. Я уверен, что рано или поздно вы попросите у меня призыв агента, специализирующегося на уничтожении вампиров и являющимся лучшим в этой области. Однако его призыв потребует уникального и крайне опасного компонента — тела одного из Древнейших вампиров. Так как на данном этапе противостояние против вампиров на ненужно ни огласки, ни чтобы войну против них связали с нами, я предлагаю послать Охотника за главой клана Носферату, расположенных в канализации Нью-Йорка.»

Я чувствую, как внимание Фьюри обостряется. Он взвешивает риски и преимущества.

— Насколько хорош предлагаемый тобой охотник на вампиров?

Как бы ёмко описать Алукарда?

«Он буквально один из лучших. Выпусти его в любой мир, населённый вампирами, и с 90 % вероятностью они будут истреблены. 10 % — на случай если эти вампиры будут достаточно дружелюбны к людям и не представляют собой в большинстве зверей, охочих до человеческой плоти. Цена же, скажем так, соответствует — потому что это будет один из сильнейших ваших агентов на данный момент.»

Я позволил Фьюри ощутить масштаб. Не просто «сильный боец», а почти буквально сила природы, направленная исключительно на уничтожение нежити, да и, будем честны, очень эффективное против всего живого оружие.

«К тому же, — решил я чуть подсластить пилюлю, — именно Алукард убил призванного вами недавно Майора, да и весь «Миллениум».

Это подействовало. Я почувствовал, как в сознании Фьюри вспыхивает холодное удовлетворение. Он ведь видел подготовленный мной отчёт и знал, насколько опасной и мерзкой была эта организация. Тот, кто уничтожил их, автоматически поднимался в его глазах почти на высочайший уровень доверия и эффективности.

— И как мы будем его контролировать?

«А вот с этим может возникнуть проблемы. Алукард подчиняется лишь одному человеку. Девушке по имени Интегра Хеллсинг, главе Фонда Хеллсинг, организации по борьбе с вампирами и прочей нежитью. А также она аристократка и член рыцарей круглого стола (если я ничего не путаю), так что придётся призывать их вместе и уже договариваться с ними.»

— Почему не заключить Пакт Душ?

«С Алукардом это может не сработать, а злить его я бы не советовал. Его природа… сложнее, чем у Майора. Он не фанатик и не наёмник. У него свой кодекс чести, и попытка насильно подчинить его может привести к катастрофе. Но Интегра Хеллсинг… с ней можно вести переговоры. Она прагматик, стратег и её главная цель — уничтожение угроз человечеству. Наши цели совпадают. Мы можем предложить ей ресурсы, информацию, поддержку в обмен на сотрудничество Алукарда в ключевых операциях.»

Я почувствовал, как Фьюри обдумывает этот новый поворот. Призыв целой организации, а не одного агента. Но в данном случае это был единственный вариант.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Готовьте досье на Хеллсинг. Если она так же эффективна, как и её оружие, возможно, мы найдём общий язык.

Отлично, просто умолчим тот момент, что часть обычных поглощённых Алукардом душ идут лично мне, а это, кроме ещё одного источника энергии, позволит мне проводить некоторые призывы самостоятельно. А там набрать себе последователь и основать культ, через который я буду действовать и отлично. Главное, чтобы Йода ничего не заподозрил.