Сердце шторма

Глава 8. Третий лишний. Часть 1

1990 год, август, Коимбра

Педру уже несколько дней метался по Академии невидимой тенью, постоянно проверяя и перепроверяя готовность. Слуги-бештаферы замирали при его появлении и еще до вопроса начинали выдавать полный отчет о проделанной работе. Большинство студентов воспользовались каникулами, чтобы уехать подальше. Смылись даже те, кто родился в Коимбре, хотя Педру совершенно не понимал, почему юные колдуны готовы упустить такую прекрасную возможность поучаствовать в подготовке важных исторических событий.

— Спокойнее, — махнул рукой Педру, в очередной раз проходя мимо замерших у стены бештафер, — не нужно выставлять напоказ свое волнение, наши гости должны быть уверены, что все под контролем. И они имеют при себе бештафер, которые на раз раскусят ваши притворные улыбки.

Сам он не волновался. Просто все должно было пройти идеально, и поэтому требовало дополнительной проверки при подготовке.

Не все же России быть в центре внимания, пришла очередь Коимбры показать себя. И Педру позаботится о том, чтобы все делегации были восхищены его Академией и могуществом его короля. Первый в истории международный совет с участием Пустоши — поистине великое событие — пройдет на его земле. И пройдет идеально.

Педру удовлетворенно кивнул и медленно прошелся по украшенной флагами улице. Получилось не вычурно, но очень красиво. И главное, с уважением к каждой из стран-участниц. Даже к Пустоши.

Заглянул на площадь, где уже возводили сцену. Завтра в полдень над ней зазвучат приветственные гимны. Он также хотел устроить полноценный концерт, но повелитель совершенно справедливо заметил, что подобная демонстрация превосходства собственной культуры в первый же день неуместна. Поэтому фаду решили оставить на последний вечер собрания. И Педру согласился, что это будет замечательным завершением успешных переговоров. И даже обещал написать несколько новых песен, вдохновившись свежими впечатлениями.

Он направился в свой кабинет, чтобы внести последние корректировки в схемы размещения гостей. Корректировки были, в общем-то, не нужны, все документы и планы согласовали с доном Криштиану еще неделю назад, но лучшие идеи приходят порой в последний момент, и Педру был уверен, что менторы только обрадуются, когда он придет к ним с новой схемой и скажет все переделать для лучшего эффекта.

Над Педру закружил один из коршунов-наблюдателей, поднятых в воздух присматривать за городом. В сознание проникло несколько слов, и прежде чем Педру успел их осознать, за спиной раздалось громогласное:

— Ки-и-са-а!

Так. Пора серьезно поговорить с этим мальчишкой. Ментор вздохнул и обернулся.

Посреди узкой улочки стоял Миша и со смущенным и немного обиженным лицом показывал пальцем на Кузю. Кузя радостно помахал рукой с зажатой в ней желтой панамой и повторил:

— Olá, Киса!

А на площадь высыпало все семейство. Причем действительно ВСЕ семейство. Педру удивленно поднял брови, когда вслед за графом Авериным появились его брат с женой, его племянница с мужем, ребенком на руках и фамильяром за спиной. Замыкали шествие Вера с огромным фотоаппаратом на шее и подозрительно зыркающий по сторонам полицейский див.

— Улыбайтесь, ментор, каникулы же. — Девочка щелкнула затвором фотоаппарата, направляя его на Педру.

— Та-ак… — Педру расправил плечи и растянул губы в приветливой улыбке гостеприимного хозяина. — Рад вас всех видеть, но, признаться, удивлен. В моих списках вас немного… меньше.

— Ох, не волнуйтесь, — тут же поспешил уточнить Вазилис Аркадьевич. — Мы так… прицепом. В отпуск.

— Удачное же вы время выбрали…

— Удачнее не придумаешь. Если Гера тут, то и беспокоиться не о чем.

— Ничему его жизнь не учит, — прошептала Мария на ухо старшей дочери.

— Да еще и каникулы же, — продолжал улыбаться старший Аверин. — А нам очень уж хотелось подробнее познакомиться с вашей Академией, ну, перед тем, как детей сюда отправлять.

— Не доверяете? — прищурился Педру.

— Просто интересуюсь… — смутился Вазилис Аркадьевич.

— И правильно, — улыбнулся Педру. — Коимбра — одна из древнейших Академий и просто замечательный город с красивой архитектурой, тут есть, чем интересоваться и восхищаться. А возможность приобщиться к прекрасному с юных лет — это вообще песня! — Он посмотрел на малыша, которого Любава, видя впереди крутой подъем, передала Сергею.

— Новое поколение колдунов — это очень хорошо… — Педру присмотрелся к ребенку, который совершенно точно станет колдуном. Хорошая порода… сильная и очень… необычная. «Новое поколение» тем временем вытянуло руку и попыталось схватить ментора за волосы. Педру хмыкнул и переместился на другую сторону улицы, оставив детеныша растерянно хлопать глазками.

— А мы на пляж поедем? — спросил Миша, наконец отобрав у Кузи свою панаму.

— Сначала нужно разместиться, а потом, конечно, поедем, — ответил граф Гермес Аверин и передал Педру запечатанный конверт. — Тут капсулы с моей кровью, император будет ждать на той стороне, завтра утром вызов.

— Конечно, я знаю, — кивнул Педру.

Он знал все. Вплоть до минут, в которые приземлятся на территории Португалии самолеты с высокопоставленными особами. Но все это будет завтра. А сегодня еще обычный день. Его рабочий день. Почему этой семейке надо все сделать наперекосяк? Их он ждал меньшим числом и вместе с русской императрицей. Завтра!

Трое бештафер одновременно зацарапались в его разум — им, груженым чемоданами, уже не терпелось избавиться от своей ноши.

— Позвольте я вас провожу в гостевой дом. — Педру посторонился и сделал приглашающий жест рукой.

— Ох, да вы не беспокойтесь, мы бронировали. Вот… — Вазилис Аркадьевич протянул Педру бумажку с адресом. Ментор, едва взглянув на название улицы, написанное русскими буквами, поморщился, забрал и порвал бронь.

— Вы мои гости, я не позволю вам пользоваться гостиницами на отшибе.

— А не вы ли запретили всем центральным принимать гостей в эти дни? — спросила Вера, продолжая щелкать фотоаппаратом направо и налево.

— Именно я. Поэтому позвольте проводить вас в лучший гостевой дом.

— А разве лучшее не для монархов? — попытался в тон сестре поддеть Миша.

— Монархи, — снисходительно пояснил Педру, — остановятся во дворцах. Идемте.

Семейство двинулось вверх по улице. И так как все чемоданы тащили на себе бештаферы, Педру счел уместным сразу устроить гостям небольшую экскурсию и повернул на смотровую площадку, попутно отвечая на стандартные туристические вопросы и не менее стандартные вопросы обеспокоенного родителя, отдающего ребенка на обучение.

— Нет, никого тут не жрут, ну посмотрите на нас, — он на ходу обернулся и развел руками. — Ну кого мы можем сожрать?

— Всех, — без запинки ответили дети.

— Правильно, — сказал Педру, назидательно подняв палец, — и поэтому никто не станет жрать студентов. Иначе нарушителя сожру я. Или Диогу. Вы знаете, его боятся даже больше, чем меня. Это бывает немного обидно.

— Ух ты, какая красота! — восхитилась Вера, выбежав на площадку, к которой вел Педру, и с новой силой защелкала фотоаппаратом. Ментор прислушался к ощущениям, наблюдая за молодой колдуньей. Радость ее была очевидна, к ней добавлялся искренний восторг. И где-то на самом дне… тревога? Волнение? Что-то не так? Нужно будет с ней поговорить, но сначала понаблюдать. И не только за ней…

— И какая высота… — Отец семейства даже не стал подходить к парапету, отделявшему площадку от пропасти. — И что же, это не опасно? Не падают?

— Не падают, — заверил Педру. — Прыгают, но не падают.

— Господи…

— Да не переживайте вы, Вазилис Аркадьевич, — подбодрил тестя молодой колдун. Отдав сына фамильяру, он подошел к самому краю парапета и посмотрел вниз. — Что ж вы думаете, они за века никакой системы безопасности не придумали? Это же колдовская Академия.

— Вы удивительно проницательны! — гордо согласился Педру и поднял глаза к небу. — Коимбра — лучшая и самая безопасная Академия в мире. — Он широко махнул рукой и ударил Сергея по спине.

Тот потерял равновесие и с коротким «А!» полетел вниз. Закричала Любава. И серая тень мгновенно метнулась за колдуном.

— Ох, какой я неловкий, — притворно посетовал Педру, склоняясь над парапетом, — простите меня.

Он посмотрел вниз. Паутина Диогу уже сплеталась в два прочных кокона. Голубые глаза химеры блеснули в сторону Педру, и он наконец понял странное русское выражение «смотрит матом».

— Видите? — сказал он подбежавшему к парапету семейству. — Совершенно безопасно.

— Это что такое? — Мария прижала ко рту платок.

— Паутина, сеньора. Наша лучшая система безопасности.

Русские посмотрели на Педру скептически, но он лишь пожал плечами. Шутки шутками, но именно сети аджунту спасают жизни неосторожных детей уже несколько столетий. Паутина — часть тела Диогу и его оружие. Он чувствует по колебаниям воздуха, что кто-то падает. Паутина устремляется навстречу «жертве» и ловит ее. А не просто висит под стеной.

Педру снова глянул вниз на возмущенную спеленатую химеру, у которой несмотря на благородный порыв к спасению колдуна, не было ни единой возможности увернуться от оружия более сильного дива.

— Она везде? — тихо спросила Вера, высунувшись из-за плеча ментора. Ее брат тут же появился под другой рукой Педру.

— Нет, — сказал ментор едва слышно. — Но сверху ее почти не видно. Так что не вздумайте упасть со стены. Я лично вам за это отгрызу головы.

— Ой, смотрите! — крикнула Любава, и все снова склонились над парапетом.

По тонкой едва заметной паутинке быстро перебирал лапками огромный паук со страшной обезьяньей физиономией.

— Господи! — Мария отошла подальше от края площадки. Но остальные продолжили мужественно наблюдать за тем, как Диогу все ближе и ближе подбирается к добыче.

В паре метров от кокона он остановился и, судя по тому, что он на мгновение замер, Владимир предоставил ему полный отчет о произошедшем. Затем паук поднял голову и посмотрел вверх на Педру и компанию. И вздохнул. И даже в обезьяньем шипении отчетливо прозвучало его привычное «пойш»*.

Ментор принял человеческий облик и разбил коконы.

— Благодарю, ментор Диогу, — Сергей выдохнул и снял с рубашки серые остатки паутины.

— Больше не давайте застать себя врасплох, Сергей Дмитриевич, — улыбнулся Диогу и исчез.

Владимир подставил колдуну косматую шею.

Когда Сергей наконец оказался на площадке в объятиях испуганной жены, а Владимир вернул себе облик человека, над компанией ощутимо сгустилась сила.

— Ты что творишь? — Владимир говорил холодно, глядя Педру прямо в глаза.

— Ну что ты? Я ведь извинился. И вы оба были в совершенной безопасности.

— Педру!

— Осторожно, — предупредил ментор, — ты не потянешь бой.

— Никакого боя не будет, — граф Аверин вклинился между ними, разрывая визуальный контакт.

Но было уже поздно: Владимир расценил действия Педру как покушение на жизнь колдуна. И не просто колдуна, а бывшего хозяина и весьма дорогого человека, если бештафера вообще может считать человека дорогим. Педру с интересом наблюдал за этой парочкой. Между ними тоже была связь, тонкая, едва ощутимая. Почти не заметная даже внимательному бештафере, но определенно прочная и усердно поддерживаемая с двух сторон.

Отступать, не заявив свои права на этого человека, Владимир не захочет. Даже из соображений безопасности.

— Боя не будет, — поддержал хозяина Кузя. — А вот соревнования могут быть, да, Гермес Аркадьевич? Ну, чтобы, так сказать, помериться мастерством и не разрушить полгорода, — он растянул губы в наигранно веселой улыбке, хотя было заметно, что молодого бештаферу немного трясет. Разница в силе была колоссальной — даже вдвоем Кузя с Владимиром Педру на один зуб.

— Соревнования? — ментор с интересом склонил голову на бок.

— Ага. Ты же пойдешь с нами на пляж? Я Мише уже все уши прожужжал про твой этот спорт. С досками. Покажешь класс? Только не на тех огромных волнах, а на маленьких. Тогда, может, и мы попробуем? И Владимир тоже, а?

Педру приосанился — предложение казалось заманчивым. Несколько часов отдыха он вполне заслужил и может позволить себе отлучится из города. Да и конфликт в любом случае стоит погасить на корню.

Ментор посмотрел на Владимира, от которого продолжало фонить силой и злостью, потом на Кузю, в глазах которого читалась почти мольба, и задумчиво покачал головой. План парнишки мог быть хорош. Очень хорош, если бы сцена разыгралась где-нибудь в России, на территории этого не очень сильного бештаферы. И соревнование проводилось бы по знакомым ему правилам. Но на воде и против Педру у него нет шансов. Однако, если Владимир решится, разве можно отказать ему в таком замечательном уроке?

— А хорошая мысль, — кивнул ментор. — Драться ты со мной не можешь, как бы ни был зол и обижен. Хорошо, продемонстрируй силу иначе. Скольжением по волнам.

Сила Владимира ухнула куда-то вглубь него так резко, что Педру не смог не оскалиться. Видимо, Кузя действительно всем «прожужжал уши» про любимый Коимбрский спорт.

— Если я это сделаю, ты признаешь поражение, извинишься перед Сергеем Дмитриевичем и будешь вести себя нормально?

— И даже позволю тебе выбрать награду для себя, — кивнул Педру, — из того, что я могу предоставить, конечно.

— Я согласен, — ответил Владимир, отвернулся и стал собирать упавшие чемоданы.

— Владимир. Он утопил нескольких коллег, — воззвал к разуму дива Аверин.

— Ничего. Я справлюсь.

— Да! — Кузя вскинул руки. — Ух, что будет за зрелище! Ну пойдемте же скорее, время теряем!

Пляж встретил теплым ласковым ветром, горячим песком и лазурной водой. Бескрайней-бескрайней и удивительно непохожей на страшные воспоминания. Вера прошла вдоль кромки берега, позволяя накатывающим волнам ласкать босые ноги. Она поправила широкополую шляпу и юбочку купальника, вытянула вперед руки, подставляя их под яркое солнце.

— Пошли плавать? — позвал Миша и побежал в сторону далеких волн, высоко поднимая ноги и разбрызгивая вокруг холодную воду.

— Я лучше на солнышке погреюсь, — ответила Вера. Лето в этом году не очень радовало. Постоянно шли дожди, и солнцем действительно хотелось напитаться на год вперед. Даже мысль о том, что этот год она проведет здесь, в Коимбре, не успокаивала, и холодная Россия страшила своей почти бесконечной зимой.

Вера пошла вдоль берега, издалека наблюдая за семьей. Любава с Сергеем мило сидели в тени под тентом с запотевшими стаканами, из которых торчали маленькие озорные зонтики. Родители наслаждались теплой погодой, дрейфуя недалеко от берега на большом надувном матрасе и не желая слезать с него в холодные воды Атлантики. Себастьян тетешкался с мелким, собирая из золотистого песка куличики. Только дядя с тревожным видом сидел на шезлонге, установленным Кузей, и нервно постукивал босой пяткой по песку. Владимира не было видно. А Кузя шустрой черной стрелой носился над бескрайними водами, наслаждаясь видом океана и опускаясь почти к самым волнам, в которых играл Миша. Брат смеялся и пытался забрызгать галку, но Кузя ловко уворачивался от его нападок.

— Готовы учится плавать? — ментор появился как всегда внезапно и за спиной. Вера обернулась и тут же зажала рот рукой, чтобы скрыть улыбку.

На Педру были яркие шорты, огромные солнцезащитные очки, на плече висел резиновый комбинезон, а длинные волосы собраны в пучок на макушке. Рядом с ним стояла воткнутая в песок длинная плоская доска, не менее цветастая, чем ее хозяин.

— Это серф?

— Да. Ган позволяет преодолеть даже самые строптивые волны, но удержаться на нем не просто, — похвастался ментор и легко поднял доску. — Идемте.

Он взял Веру за плечо и повел в воду. Девушка попыталась вывернуться, но прежде, чем она закричала, ментор повернулся, снял очки и посмотрел в глаза.

— Если начнете орать и на меня кинутся все три бештаферы вашей семьи, это будет последний урок, который я пытаюсь преподать.

— Прошу, — прошептала она. — Я умею плавать. Но теперь до ужаса боюсь волн. Из-за вас, между прочим.

— Неправда. От меня вы бы переняли совершенно иное отношение к этим могучим созданиям. — Педру обошел Веру и, встав за спиной, прошептал над самым ухом: — Посмотрите на них, разве это волны? Это так, тихая заводь. То ли дело Назаре… или гроты у мыса Рока… Разве вы по ним не скучаете? Разве хотите променять на давно забытый страх?

Вера не ответила, впиваясь взглядом в изумрудную лазурь, простирающуюся до самого горизонта.

— А что касается ужаса, — продолжил Педру менторским тоном и подтолкнул Веру вперед, — вы и Диогу когда-то боялись. И многого еще будете пугаться. Вся жизнь колдуна, тем более боевого, — это преодоление страха. — Он бросил серф на воду и сделал еще пару шагов по воде, мгновенно облачившись в защитный костюм. — Помните, что я говорил? Не шторм. Полнота. Я могу показать. — Он легко похлопал по доске.

— Обещайте, что не позволите мне утонуть? — Вера подошла к серфу и схватилась за скользкие края до боли в пальцах.

— Обещаю, — хитро улыбнулся Педру и расправил крылья.

Над ним тут же закружила галка.

— Да не собираюсь я ее топить! — немного обиженно бросил ментор. — Лучше лети на соседний пляж. Там обычно много народа, зато есть прокат. Принеси еще несколько досок. Софты себе и Мише, а Владимиру возьми лонгборд, ему нужна хорошая доска, чтобы устоять на волне, — он оглядел пляж, — если эта хвостатая горгулья вообще соизволит тут появиться.

Галка умчалась в небо. Педру встал на серф и подставил крылья под ветер, направляя доску к бескрайней синеве океана.

Ган мягко плыл по волнам. Вверх-вниз. Иногда Педру взмахом крыла заставлял его менять направление или крутиться. Но ничего не говорил, только его пристальный взгляд Вера ощущала затылком. И совершенно не представляла, чему должна сейчас учиться. Ну, кроме того, как не упасть со скользкой доски в воду. И все-таки зрелище было таким мирным и прекрасным, что страх начал отступать. Вера перестала цепляться за края доски, будто это была единственная опора в мире, и даже стала понемногу привыкать к ритму качки. Вверх-вниз. Захотелось опустить разгоряченные солнцем руки в прохладную воду. Педру заметил, что она наклоняется вперед и повернул серф.

— Ложитесь на доску и гребите к берегу.

— А? — не поняла Вера, и повернулась чтобы спросить «зачем», но ментор уже исчез. — А!

Она снова вцепилась в доску. И действительно почти сразу распласталась по ней, чтобы крепче держаться. И вокруг осталась только вода. Теперь каждое «вниз» оставляло ее наедине с океаном и поднимающимися волнами. А каждое «вверх» открывало далекий берег, на котором стоял Педру, о чем-то разговаривая с Кузей и Мишей.

Вера зажмурилась. Нет, он ее не бросил. Он же обещал. Да? Глядя в глаза, обещал. Он быстрый. Он успеет ее вытащить… но разве ее нужно вытаскивать? Волна снова качнулась вниз, зовя девушку в глубину, а ган под грудью показался совершенно неуклюжим и неудобным. Добраться вплавь быстрее, проще и приятнее. Вера уже почти скользнула в воду, но услышала за спиной спокойный голос.

— Нужно обогнать волну. И подняться. Обычно вставать следует уже на волне, но здесь они слишком мелкие, так что… поднимайтесь, когда я скажу.

— Пониматься? Да я так-то еле держусь!

Вера вдруг почувствовала, как доска набирает скорость.

— Вставайте!

Она собрала все свое мужество и силу, чтобы оторваться от доски и встать хотя бы на колени. И поняла, что не успеет. Волна подхватила доску и стала поднимать вертикально. Вера почувствовала, как съезжает вниз по гану, прямо в пенящуюся волну.

— Держитесь!

Доска выровнялась и быстро заскользила вбок. И Вера даже допустила мысль, что сейчас они скатятся на тихую воду, и все закончится. Но вместо лазурной глади под ними внезапно оказался пенный гребень, а ган крутанулся, подлетая над волной и переворачиваясь. Вера закричала. И, как когда-то давно, попыталась зажмурится и залезть на шею ментору.

— Крылья, Педру!

— Крылья, да.

Она открыла глаза. Ментор держал ее над водой и ждал пока волны отпустят несчастную доску и отнесут на спокойное место. Как только серф показался из-под воды, Педру опустился и поставил Веру на мокрую поверхность.

— Это не так страшно, правда? Не расстраивайтесь, что не вышло сразу, у вас будет целый год, чтобы научиться. Я ведь говорил, что в Коимбре есть зачет по этой дисциплине?

— Что? — Вера опрометчиво отступила от ментора и сразу потеряла равновесие. Доска предательски ушла из-под ног, и девушка свалилась в воду.

И снова нахлынул страх, выскользнул из дальнего уголка сознания, попытался захватить собой разум, вцепился в руки и ноги, пронзая кожу холодными солеными иглами, сдавил грудь тяжестью волн, заливаясь в самое сердце… Снова, как и каждый раз в большой воде на протяжении последних двух лет. Почему? Снова перед глазами возникла несчастная дикая химера — единственное объяснение внезапной перемены восприятия. Это чужой ужас, чужой страх… Вера поняла это, но не смогла побороть панику. Она судорожно забила руками, пытаясь выбраться, прилагая отчаянные усилия, чтобы сделать еще один вдох, пока вода не накрыла ее с головой.

— Не дергайтесь. Расслабьтесь.

Вера сжалась в комочек, почувствовав опору, и приоткрыла один глаз. Педру сидел на доске и держал ее над водой за плечо. Вера попыталась вцепиться ему в руку, но он только покачал головой.

— Нельзя. Расслабьтесь, почувствуйте океан. Он не даст вам утонуть. Вдох-выдох.

Вера послушно сделала глубокий вдох и постаралась отбросить мысль о трагической гибели в волнах.

Через несколько долгих секунд, а может, и минут, она почувствовала, как волны поднимают к поверхности ее руки.

— Вода вас удержит, если вы позволите ей, — сказал ментор, заметив, что она перестала трепыхаться. — Если доверитесь.

— Доверюсь? Это океан! Огромная, бескрайняя, яростная вода, едва меня не убившая, как ей можно довериться?

— А как можно довериться бештафере? — Педру едва заметно улыбнулся и медленно разжал пальцы.

Вера резким движением схватила его за руку и потянулась к доске.

— Нельзя, — повторил Педру.

Вера хотела возмутиться, но взгляд ментора был настолько строгим и серьезным, что стало ясно: настоящий урок начался только сейчас. И ментор либо добьется его усвоения, либо действительно утопит.

— Вся жизнь колдуна проходит в постоянном столкновении с яростной силой, которая готова вас убить. Вы научились ее обуздывать. Но иногда этого мало. Иногда мы сталкиваемся с чем-то, что больше нас. Что невозможно победить одной лишь силой. Чем больше ты борешься, тем быстрее пойдешь ко дну. И еще быстрее погибнешь, если позволишь себе выказать страх.

— Звучит трагично и безысходно, — сказала Вера, крепче сжав ладонь бештаферы.

— Нет. Вовсе нет. Просто нужно изменить подход. Закройте глаза и попытайтесь просто лечь на воду. Расслабьтесь и почувствуйте под собой океан. Увидите, что будет.

— Но руку все равно не отпущу.

— Как скажете, — Педру легко откинулся на спину, лег на доску и скрестил ноги. — Времени у нас вволю… плавай себе и плавай.

Вера честно попыталась выполнить указания ментора. Но лежать на воде не получалось. Она постоянно проваливалась в глубину, поднимающиеся над головой волны пугали. А стоило перестать напрягать шею, как вода заливалась в уши с неприятным шумом. Урок казался донельзя глупым и бесполезным, особенно от того, что она, всю жизнь проведшая около воды и в воде, не могла с ним справиться! Устав бороться с собой, Вера обессиленно уронила голову и перестала загребать воду рукой. И почти сразу начала тонуть.

Интересно, как долго ей нужно пробыть под водой, чтобы ментор понял, что допустил ошибку, и бросился ее спасать. Глубина-то тут приличная, фигурки на берегу едва различимы. То ли из чувства протеста, то ли из любопытства, но Вера не стала пытаться выбраться, просто позволила холодному потоку крепче ухватить тело и потащить… вверх?!

Она вдохнула так резко и шумно, что Педру усмехнулся, но руку не убрал, Вера все еще цеплялась за его пальцы, хотя уже и не чувствовала в них опоры, спокойно дрейфуя по волнам. Это было удивительно и… приятно. Океан по-прежнему казался огромным, бескрайним и опасным. Но почему-то он щадил в этот раз. Позволял играть могучими волнами, чувствовать движение ветра и непостижимую глубину под ногами. Вера помнила океан мрачным тюремщиком, черные воды — оковами, не дающими вздохнуть. Почему теперь в его мирном движении она чувствует свободу?..

Почему хочется забыться и отпустить все, что может удержать или утянуть к земле, выбросить все, что может помешать этому единению и движению в ритме воды.

— Я же говорил, это не так страшно. — Педру закинул руки за голову.

Вера даже не заметила, как разжала пальцы. Она просто продолжала дрейфовать, глядя на небо и иногда поднимающиеся в поле зрения волны.

С души будто свалился тяжелый камень, дав волю давно закрытому потоку детских воспоминаний и чувств. Последние два года она почти не плавала, только по озеру, но оно ощущалось по-другому. Нужно было постоянно двигаться, перебирать ногами или подгребать воду рукой, чтобы оставаться на поверхности. Океан держал ее сам, и Вере начинало казаться, что она растворяется в нем подобно бештафере, растекаясь едва ощутимыми течениями до самого горизонта.

— Объясните?

— Когда сталкиваешься с чем-то, что по-настоящему больше тебя, полнота не в том, чтобы побороть и подмять эту силу под себя. Никто не может покорить океан, никто и никогда не будет так силен, даже сам император Пустоши проиграет этот бой, если решит биться насмерть…

— Вода ведь растворяет вашу силу. Почему вы здесь?

— Потому что мне это нравится. Мне нравится и невозможность победить, и вечная готовность сражаться. Когда перед тобой настолько великая и непостижимая сила, пусть и способная убить, она все равно будет влечь к себе. И единственный способ постичь ее — это погрузиться и попытаться понять, прежде признав мощь и искренне…

— Владимир ждет! — Галка спикировала прицельно в голову Педру, и бештафера перехватил птицу в нескольких сантиметрах над своим лицом.

— Тебя не учили не перебивать?

— Но Владимир ждет. Веру ищут.

— Хорошо, — Педру сел на серфе, скрестив ноги по-турецки. — Сейчас будем. Оба.

Он зашвырнул галку подальше, и та, быстро выровняв полет, помчалась к берегу.

— Вода или воздух? — спросил Педру, хитро прищурившись, и протягивая руку.

— Вода?

— Хороший выбор, — одобрил ментор и затащил Веру на доску. — Гребите к берегу, и постарайтесь не свалиться.

Ментор демонстративно раскрыл крылья и поднялся в воздух, почти сразу скрывшись из виду.

— Отлично… Хороший учитель… и уроки интересные… — тихо ворча, Вера погребла к берегу.

__________________

"Пойш" — Что ж (порт.)