Сердце шторма

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Глава 1. Исследователи

1991 год, июнь, Московская Академия

После долгой и утомительной прогулки по парку Алиса и Алеша сидели в библиотеке. Сегодня они прошли два полных круга по территории, несмотря на беспокойство девушки, выражавшееся в постоянных попытках усадить Алешу отдохнуть на скамейку. Ее забота умиляла, но больше радовало то, что фразу «я не устал» Алеша произносил все честнее и увереннее. Как и заверял Батарейка, восстановление шло чем дальше, тем быстрее, и если в первые месяцы после операции Алеша с трудом отвоевывал каждый навык, то за последнюю пару недель чувствовал все больший прилив сил перед каждой тренировкой. Он бы уделял физическим упражнениям еще больше времени, но учебу никто не отменял. И если практику разрешили сдать осенью, то теоретические экзамены спросят по всей строгости.

— Ты, наверное, очень волнуешься? — спросил Паша накануне вечером, с трудом выкопав соседа из книжных гор, громоздившихся на столе.

— Нет, не волнуюсь. Просто это все нужно повторить свежим взглядом. Я не сидел в палате без дела. А ты чего такой бледный?

— Я вчера практику завалил у Дианы. Так она со своей милой улыбочкой пообещала припомнить мне это на экзамене. И теперь как-то не по себе.

— Зря волнуешься. Наставница тебе дала хорошую подсказку: отработай, в чем ошибся, туда она и будет бить.

— А? А-а-а…

Теперь Паша тренировался на стадионе, пока Алеша с Алисой зубрили теорию. Впрочем, девушку учеба явно интересовала в последнюю очередь. Сначала она щурилась на солнце, падающее на стол пыльными золотистыми лучами. Потом немного порисовала в тетради, мурлыкая под нос веселую мелодию, и наконец зашелестела шоколадкой, чем сразу привлекла внимание Руслана и Людмилы.

Две кошачьи морды появились над столом по обе стороны от девушки.

— Кис-кис-кис, — поманила она Руслана, и тот потянулся за угощением, встав на задние лапы.

Алиса заставила его потанцевать, потом усадила на колени и стала чесать так и эдак, пока под руку не подлезла Людмила, требующая внимания и к своей пушистой персоне.

Алеша только покачал головой. Может поэтому колдуний не хотели принимать в Академию? У них инстинкт самосохранения отсутствует напрочь. Следующее «кис-кис» прозвучало в его голове голосом Веры.

— Киса, киса, длинный хвост, — мурлыкала девочка, начесывая гриву растянувшегося под елкой льва. Миша уже сопел рядом в обнимку со своей новой книгой, и ментор укрыл его крылом от раздражающего света новогодних огней.

Алеша сидел поодаль, мирно дожевывая португальское печенье, и не сразу заметил, что Педру не сводит с него глаз.

«Не желаете присоединиться к играм?» — спросил ментор, вытягивая лапы и показывая когти.

«Нет, спасибо, можете считать меня трусом, но я не стану добровольно лезть вам в пасть», — ответил Алеша.

«Трусом? Отнюдь. Я никогда не назову благоразумие трусостью. Это весьма ценное качество, которое не стыдно проявлять, даже рискуя показаться… не смелым». — Педру опустил морду на лапы и закрыл глаза.

А Вера, отложив в сторону расческу, несколько секунд любовалась результатом своей работы, а затем с задорной улыбкой зарылась руками в пушистую гриву, заново взлохмачивая льва. Алеша схватился за трость, ожидая, что ментор взбрыкнет, как он делал обычно, когда дети переходили черту, но Педру только махнул хвостом.

«Расслабьтесь, сеньор Перов, я не кусаю спящих… по праздникам».

Действительно, Вера привалилась к Педру с другого бока и замерла, поддавшись сонливости.

«Почему вы это терпите?»

«А почему нет? Сейчас сюда придут ваши опекуны и родители и скажут: «Смотрите как это мило…»

«Никто так про вас не скажет».

«Вы весьма проницательны, сеньор Перов, вы мне нравитесь, и все же по юности своей вы многое не видите и не можете предугадать».

«Чего например?»

«Например того, что говорить будут не про меня», — в голове Алеши прошелестел тихий смех, а в следующий миг мягкие лапы опустились на плечи и холодный нос коснулся шеи.

Сара! Алеша протянул лисе печенье и позволил устроиться рядом с собой. Сара вытянула мордочку и, немного покрутившись, свернулась на коленях колдуна.

«Еще печенье!» — ее голос звучал громче и резче менторского, будто она даже по-человечески пыталась тявкать, а не говорить. Алеша протянул ей всю пачку, и лиса, облизнувшись, засунула в нее голову по самые уши.

«Как людям важен вопрос доверия, да? — снова замурлыкал Педру. — Она ведь тоже вас съест и не подавится, а вы подпускаете ее к своей шее. А меня обходите стороной. Почему так?»

«Сара мой друг».

«Это трогательный ответ, сеньор Перов, но неправильный, — Лев лениво приоткрыл один глаз и посмотрел на ученика. — Правильный ответ будет звучать так: Сара див второго класса, довольно низкого уровня, она еще не может трактовать приказы в свою пользу, обходить их и хитростью использовать колдунов для своей выгоды. А я могу». — Глаз лукаво сверкнул лиловым светом и закрылся.

Какое-то время Алеша понаблюдал за львом, а потом обратился к Саре. Лиса подняла на колдуна любопытные черные глазки.

«Присматривай за Верой и Мишей, хорошо?»

Лиса согласно уткнулась носом ему в ладонь.

«Дежавю…» — подумал Алеша, глядя на кошачью морду, торчащую между девичьих пальцев.

— Алиса, ты же помнишь, что тискаешь дива, а не домашнего кота?

— Конечно, — сказала Алиса и выпустила из рук Руслана. Кот бросил на Алешу недовольный взгляд, запрыгнул на стол и попытался стащить у Людмилы кусок шоколада, но получил от нее по уху.

«А ты почему это терпишь?» — спросил колдун Руслана из праздного любопытства. Тот лизнул грудь.

«Как почему? Они же меня кормят. И гладят. И умиляются, и сила приятно ощущается на шерсти. Думаешь, если я див, мне эмоции чужды?»

«Если бы я так думал, не спрашивал бы».

«Вот и не думай», — вступила в разговор Людмила, растекаясь в объятиях колдуньи.

«Коты и есть коты, — усмехнулся Алеша, — а ведь двенадцатый уровень. Вы хотели бы перейти в первый класс?»

Руслан пошевелил ушами.

«Ну… все хотят стать сильнее. И я ведь тогда бы мог с людьми разговаривать…»

«И что бы ты сказал, — засмеялась Людмила, — принесите еще конфет?»

«Ты меня недооцениваешь, вот, например, этой молодой колдунье, — кот прошел по столу, размахивая длинным хвостом и потянул носом воздух, — я бы сказал «Не следуй за белым кроликом…» — голос дива зазвучал таинственно и трагично, — а потом превратился бы в кролика и ждал в саду. Она бы весь день потом за мной бегала».

«А я говорила Петровичу, что тебе нельзя книги давать, а он все отмахивался, мол не колдовские же…»

«А сама-то, — обиделся Руслан, — только дай волю над студентами посмеяться, стихи с полок зачитывая. — Он сел на задние лапы и поднял передние: «Ах, надо мною, кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа…»

Людмила зашипела и спрыгнула с рук Алисы.

— Ой, чего это она?

— На Руслана обиделась, дай еще одну конфету, успокоится.

«Я, между прочим, утонченная натура, я за конфеты не продамся. А с начинкой есть?»

— С начинкой дай.

Алиса протянула обиженной кошке конфету, а Руслан, склонившись к скамейке, лизнул Людмилу по уху.

— Я тебе так завидую, интересно, наверное, все понимать?

— Когда как. Но очень полезно, конечно. В Коимбре пригодится этот навык.

— Ты все-таки решил ехать?

— Надо.

Алеша вытащил из книги несколько писем. Вера писала часто, много спрашивала про Академию и дивов, про здоровье и планы Алеши, очень обрадовалась его желанию приехать и обещала заранее похлопотать о комнате, чтобы не нужно было в первый день бегать и решать насущные вопросы. Но кое-что Алешу смущало. Странная незримая перемена в слоге, в эмоциях, в рассказах о солнечной Португалии. Все больше Вера писала об океане, о своих растущих силах и о менторе. И хотя ее восхищение было направлено скорее на сам факт обучения и красоту атлантических побережий, что-то не давало покоя, как выпавший из картины кусочек пазла.

Возможно, дело действительно в океане и в том, как Вера им восхищается. Она всегда любила воду, русалка, что сказать. Аверины не держали особенности семьи в строгой тайне, но и не распространялись о русалочьих генах, что вполне логично, учитывая их статус и положение. Алеше Вера рассказала сама, еще в детстве, когда только узнала и пыталась проверить свои силы. Но к поступлению научилась молчать о себе или просто переключилась на более интересные вещи, и Паша с Алисой уже не были посвящены в ее тайны. В Академии о русалке знали только ректор с Инессой, в Португалии — никто. По крайней мере в это очень хотелось верить.

Заметив, что колдун притих, Руслан заглянул в его записи.

«О, это ведь от Веры? Как она там? Хорошая колдунья, добрая. Ментор ее еще не сожрал?»

«А должен был?» — задавая мысленно вопрос, Алеша поднял брови.

«Не знаю, Петрович сказал, что «он ее как пить дать сожрет». Хотя я бы не стал, она так серебром пахнет, что силы почти не чувствуется, вообще интереса жрать нет, только травиться».

«Это ты отравишься, а Педру серебро голыми руками держит и при себе носит. Я видела, у него колдовской клинок на поясе висит, так что, может, ему только в удовольствие?» — тут же начала спорить Людмила.

«Так держать, это не жрать!»

«Погодите. Никто никого жрать не будет, — остановил перепалку Алеша. — И когда Петрович такое говорил?»

«А когда она за ментором на танцы бежала. Чуть хвост мне не отдавила!» — Руслан притянул к себе хвостище и обвил вокруг лап, словно боялся потерять.

«Не смоют любовь ни ссоры, ни версты…» — замурлыкала Людмила.

Пазл сложился.

— Вот черт…

«Да ладно, просто под ноги смотреть надо», — Руслан слизнул последнюю конфету и исчез со стола.

— Что у тебя там? — Алиса забрала из-под руки Алеши письма, пробежала глазами и подняла на колдуна удивленный взгляд. — Мне стоит начать ревновать?

— Ты слишком умна для этого. — Алеша встал из-за стола и подошел к окну.

— Это не значит, что я не нуждаюсь в объяснениях. Ты же из-за Веры согласился на поездку, да?

— Не только. Это очень хороший опыт, и Софья Андреевна просила серьезно отнестись к программе обмена. Но за Веру я действительно волнуюсь.

— Что так?

— А ты прочти, если интересно.

Дважды подстегивать Алискино любопытство было не нужно, колдунья зашелестела бумагами. Алеша молча наблюдал, искреннее залюбовавшись блестящими на солнце кудряшками, и думал, что даже в самые мрачные и дождевые вечера Алиса согревала не хуже португальского солнца, поднимала настроение улыбкой и смехом.

Не хотелось оставлять ее одну на целый год. Расставаться не хотелось. Но в очередной раз чужое «надо» перевешивало собственное «хочу». Радовало лишь то, что Алиса понимала, на что идет, вступая в отношение с приемным сыном императрицы.

— Пожалуй, я все-таки начну ревновать.

Алеша состроил удивленную гримасу:

— И чем же я дал повод?

— Своей реакцией. В письмах нет ничего предосудительного, если не считать легкой романтики, и ту нельзя разглядеть, если не знать, как обычно Вера относится к проявлению внимания. У тебя нет причины беспокоиться.

— Не было бы, таскайся она к океану с каким-нибудь португальским сеньором, а не с бештаферой, который прямым текстом заявляет, что не побрезгует использовать зазевавшегося колдуна для своих целей.

Алиса скептически посмотрела на Алешу. Он развел руками:

— А если бы твой брат влюбился в Диану, а та внезапно решила, что им нужно больше индивидуальных занятий, ты бы тоже сказала, что нет повода для беспокойства?

Алиса засмеялась:

— О, нет, я бы очень забеспокоилась, если бы первое же дополнительное занятие с Дианой не вышибло из Паши всю любовь и к ней, и к Академии, и к жизни в целом. Возможно, посоветовала бы ему всерьез задуматься о психическом здоровье, колдун-мазохист весьма… опасен для общества.

Алеша указал на письма.

— Ну, судя по словам Веры, Педру проводит занятия не так сурово, — пожала плечами девушка. — Он ведь ментор. Студенты — его приоритет, ты сам сбегал с пар, чтобы лишний раз с ним повидаться и поучиться, а теперь ставишь в вину, что он учит Веру?

— Я не обвиняю. Пока что. Просто волнуюсь… — Алеша покрутил в руке трость, вглядываясь в серебряные глаза льва. — Вдруг она забудется.

— Забудется в чем? — в голосе Алисы появилось напряжение.

— В том, что он не человек. В том, что все его слова — лишь интриги и хитрость…

— А если нет. — Девушка взяла одно из писем и снова просмотрела аккуратные строчки. — Ты не думаешь, что он может быть искренним, что это может быть чем-то настоящим?.. По-моему, мило…

Алеша беззвучно открывал рот. Алиса продолжила пялиться в письма.

— Он див! — наконец совладал с собой колдун.

— И что?! — неожиданно вскинулась девушка. — Тебе ли не знать, что дивы могут любить. Твоя мать…

— Не смей приплетать сюда мою мать, — как можно спокойнее осадил колдунью Алеша. — Не сравнивай. Это совершенно разные ситуации.

— Да что ты?

— Алиса, моя мать — фамильяр. Она веками была связана с нашей семьей. Я с рождения имею с ней связь. Да, я знаю, что дивы умеют любить, но я и знаю, как они любят. РИИИП за последние годы со всех сторон рассмотрел наши отношения: и колдовские, и личностные, — в поисках объяснения природы связи. И поверь, любовь — это не ответ на все вопросы. Эмоции дивов не берутся из вакуума, они цепляются за связь и силу. И Педру это прекрасно подтверждает, когда со слезами восхищения на глазах рассказывает о своих великих королях.

Алиса заметно сгорбилась и отвела взгляд.

— Что с тобой? Ты как будто не училась в Академии последние семь лет. Или ты слушаешь лекции исключительно чтобы сдать зачет?

— Нет, конечно, просто я слышу главное. Что мы еще ничего о дивах не знаем. И это нам предстоит их узнавать и менять систему. — Она встала и подошла к Алеше. — Но ты прав. Конечно прав, наличие связи играет огромную роль. И все-таки, когда окажешься в Коимбре, не делай преждевременных выводов, ладно? Если ты в первый же день бросишься на ментора, размахивая тростью, я не смогу найти этому оправдания, — сказала она трагичным голосом.

— Ревновать меня к Вере — все равно что тебя к Паше, — покачал головой Алеша. — И с Верой вы дружите с первого курса. Думаешь напугать меня спектаклем?

Алиса закатила глаза, расстроенная неудавшееся шуткой:

— А Паша вот расстроится, он часто про Веру спрашивает. И что мне ему теперь сказать? Прости, тебя обошел див?

— Не надо ничего говорить, ты им в сводницы не нанималась, сами разберутся.

Колдунья лукаво улыбнулась:

— Ты дал мне в руки такую историю, и хочешь, чтобы я молчала?

— Конечно. И ты будешь молчать.

— Вера не писала, что ее резонанс и занятия — тайна. Ну хотя бы Сонечке…

— Никому. — Алеша положил руку на плечо девушки и посмотрел в глаза. — Это вопрос репутации, а не вечерних сплетен. Ты никому не скажешь.

— Я не див, чтобы мне приказывать.

— Именно, что ты не див. Ты сама делаешь моральный выбор. И ответственность за свои ошибки будешь нести сама. В письмах нет ничего предосудительного, значит нет ничего интересного, и, рассказывая историю, ты придумаешь какие-нибудь «романтические подробности», я же тебя знаю.

Алиса легко ударила Алешу по груди:

— Обидеться бы на тебя, да стыдно обижаться на правду.

Алеша засмеялся и обнял девушку.

— Ну там ведь наверняка есть эти подробности… — попыталась отстоять она свое право на сказки.

— Никому.

Збуратор приземлился перед исследовательским корпусом и низко опустил голову, позволяя всаднице безопасно спуститься. Софья легко скользнула с шеи дракона и одним движением разомкнула крепления седла. В следующий миг перед лестницей стояли две женщины.

Алеша ждал у входа в корпус. Он улыбнулся матери и вежливо поклонился императрице. Софья махнула ему рукой и стала быстро подниматься по лестнице, на ходу стягивая перчатки. Несмотря на летнее время, форма для полетов была очень теплой и закрытой. Императрица, конечно, не летала на драконе через всю страну, но из Петербурга до Колтуш вполне могла. И ей практика, и Анастасии удовольствие крылья размять. И демонстрация силы при необходимости. Несколько раз она даже иностранные делегации приветствовала, спрыгнув со спины збуратора. Сами по себе полеты на диве, может, и не впечатляли бы колдунов, но не в случае коронованной особы женского пола.

Анастасия возникла рядом с Алешей и обняла его:

— Как ты, дорогой?

Вопрос был излишним, она прекрасно чувствовала, как он. Тем не менее Алеша улыбнулся:

— Замечательно. Батарейка сказал, что к сентябрю программа реабилитации будет закончена.

— Значит, нам нужно ускориться. Хотелось бы закончить серию экспериментов до твоего отъезда.

— Я весь ваш, — Алеша развел руками.

Лаборатории РИИИПа не менялись с годами. Все те же белые стены и светлые коридоры, те же застекленные арены, которые за последние восемь лет стали для Алеши второй тренировочной площадкой. Он ориентировался на территории института так же хорошо, как и в Академии, вслепую мог бы добраться до отведенных под исследования кабинетов.

Он открыл дверь и посторонился, пропуская вперед женщин. Внутри сразу раздались приветствия.

— О, Алексей… Рад видеть, — низенький колдун с седой бородой протянул руку, как только студент перешагнул порог. — Как ваше здоровье?

Алеша поздоровался и дал краткий отчет о своем состоянии. Вопросы ученых обычно не были дежурными. «Сбить данные» могла даже банальная головная боль, поэтому учитывать здесь привыкли все до мелочей.

Юноша быстро прошел небольшую площадку, заставленную мониторами и компьютерами, и спустился на арену. Сидеть за столом, пока все обсуждают программу дня, не хотелось, так что лучше размяться. Над головой привычно вспыхнуло дополнительное освещение, а чародеи, ответственные за лабораторию, засуетились, доставая провода и приборы.

Алеша помнил, как оказался тут в первый раз и ковылял между ящиками и столами, громко стуча тростью и пытаясь исследовать каждый уголок нового таинственного пространства. Как менялось отношение: от восхищения и радости до ощущения себя запертой в лабиринте лабораторной крысой и стойкого принятия необходимости постоянного мониторинга связи.

Сначала Софья хотела убедиться, что связь действительно есть и достаточно крепка, чтобы дать женщине, напрямую привязавшей дива, хоть какое-то ощущение безопасности. Потом пыталась выяснить, как далеко простирается власть второй нити, может ли Алеша отдать приказ, позвать или почувствовать диву. Потом к исследованиям подключилась кафедра Международного изучения Пустоши, и все началось заново. И после обряда усыновления тоже. Каждая изменяющаяся переменная вынуждала рассматривать вопрос сначала. Исследования быстро перестали казаться увлекательной игрой, а угрюмость и замкнутость Алеши становились все заметнее для окружения. Даже император Пустоши, довольно редко пересекавшийся с мальчиком, обратил внимание. А может, потому и обратил, что на расстоянии подобные перемены более заметны, а в силу схожести ситуаций — понятны. Император и сам был для РИИИПа в первую очередь подопытным, с той лишь разницей, что поставил себя в такое положение сам.

Александр Владимирович долго беседовал с Алешей, когда восторг ребенка сменился строптивостью подростка. И он же научил расставлять приоритеты и оценивать важность своих действий на несколько ходов вперед. И если быть до конца честным, императора Пустоши Алеша считал таким же наставником, как и ментора Педру. А может, даже немного большим.

— Ма-ам! — Алеша вошел в гостиную. — Смотри как… — начал он и осекся.

Из-за его спины тут же высунулся Миша.

— Алеша без трости может ходить!

— Тихо, — Алеша поймал младшего товарища и забрал у него свою трость. — Мы не вовремя.

В гостиной, помимо хозяев поместья и Анастасии, были еще гости. Старая дива из Академии. И император!

Алеша понимал, что стоит или поклониться как взрослый, или скрыться за дверью как неосторожный ребенок, но вместо этого просто замер, уставившись круглыми глазами на Александра Пятого. На погибшего Александра Пятого.

— Ничего страшного, — мило улыбнулся император, — Алеша, я рад тебя видеть. Миша.

— Здравствуйте! — звонко поздоровался мальчик.

— Идем, дорогой, — Анастасия взяла Алешу под руку. — Ты большой молодец. Миша, идем.

Ему нужно было просто уйти вслед за матерью. Просто сказать «здравствуйте» и уйти, но мысленный вопрос вырвался сам собой.

«Это личина?» — спросил он, продолжая в упор глядеть на императора. И не услышал ответа. Только глаза дива на миг блеснули голубыми искрами.

Анастасия вывела детей в парк, понаблюдала, как Алеша прошел без трости от одной скамейке до другой, еще раз похвалила, попросила быть осторожнее и вернулась в дом. Миша нашел в кустах Кузю и теперь катался по парку верхом на коте. Вера сидела в тени деревьев и читала. Алеша устроился на скамейке и стал перебирать в памяти прошлогодние события.

Мимо пробежал Кузя-человек с Мишей на шее.

— Анонимус зовет обедать, ну-ка, быстро, быстро, а то все без нас съедят!

Алеша оперся на трость, чтобы встать, и услышал тихий голос.

«Не торопись».

Слева от него на скамейке возник император. Алеша посмотрел на него.

«Испугался?»

«Нет. Я знал, что вы будете в поместье и ожидал увидеть чудище».

«Миша рассказал?»

«Да, но он не говорил, что вы… не сожрали императора».

«Правильно говорит Гермес Аркадьевич, талантливые дети — это всегда проблемы, — мягко засмеялся император. — Это вообще-то тайна».

«Тогда почему кто-то продолжает называть вас Александром? Гермес Аркадьевич и мама, и дивы».

«Я, конечно, предпочел бы «ваше величество», но кое-кто осмеливается называть меня по имени, вложив в обращение достаточно уважения, да и официоз не всегда… к месту, так что я могу разрешить такую вольность».

Глаза дива блестели, на губах играла улыбка, а голос в голове звучал так же дружелюбно и ласково, как и при прошлой их встрече. Тогда император показался Алеше вполне добрым человеком. И экскурсия во дворец была такая интересная. Но даже тринадцатилетний мальчик понимает: знать государственные тайны вредно для здоровья.

«Я никому не расскажу», — пообещал Алеша, не дожидаясь шантажа.

«И почему же?»

«Зачем? Это ведь ничего уже не изменит. У нас есть Софья, у вас своя империя. А слухи могут напугать людей».

«Хороший ответ».

«Вы ведь поэтому пришли сюда, потому что я узнал вашу тайну?»

«Не только, я ведь тоже кое-что узнал, и мне стало интересно. Анастасия не рассказывала, что ты такой… талантливый. Умение говорить с дивами по ментальной связи очень редкое. И полезное. Особенно теперь».

«Да. Я смогу работать в полиции, когда закончу Академию».

«О, я думаю ты сможешь много больше этого, Алеша».

Алеша растерялся. Похвала была приятной, но как реагировать на нее, он не знал.

На дорожке появилась Анастасия.

— Алеша?

— Иду. Мам.

Император поднялся и даже протянул руку, чтобы помочь Алеше, мальчик только покачал головой. Не хотелось выглядеть слабым перед этим… дивом.

«Не говорите маме, что я знаю про вас», — попросил он, вставая.

«И почему же?» — снова поинтересовался император.

«Она будет волноваться. Она сильная, но за меня постоянно волнуется. Я чувствую, даже сейчас»

«Хорошо, не скажу, я тоже не хочу, чтобы она волновалась», — ответил император заговорщическим тоном.

— Ты не говорила, что твой сын, умеет говорить с дивами, — заметил он, поравнявшись с Анастасией.

— Да как-то не было ни повода, ни возможности.

— Понимаю, ну ничего, рад, что получилось поближе с тобой познакомиться, Алеша, думаю мы еще не раз с тобой увидимся, и даже подружимся, правда? — сказал император, протягивая руку.

Алеша посмотрел на него и протянул руку в ответ.

— Конечно, — заговорил он вслух, стараясь произносить слова ровно и четко. — Я тоже очень. Рад, Александр…

Глаза дива блеснули.

«…Владимирович», — мысленно закончил фразу Алеша.

— Мы ведь уже пробовали этот комплекс, — голос императрицы звучал удивленно.

Включившийся микрофон вырвал Алешу из воспоминаний. Колдун посмотрел на спрятанную за толстенным зачарованным стеклом площадку с мониторами.

— Да, — отвечал Софье ученый, — но у нас новые датчики, так что стоит перепроверить.

— А на других испытуемых вы уже пробовали?

— На каких, ваше величество? Ни один из наших добровольцев не смог сохранить связь с дивом в Пустоши. Да и без Пустоши в общем-то тоже.

— Владимир, Сергей, Гермес Аркадьевич?

— Да, у Владимира есть некоторые остатки связи с его предыдущим хозяином, но датчики их еле улавливают, в рамках погрешности, и то самые новые. Скорее всего, это просто последствия эксперимента, дважды проведенного на Владимире. И у нас получилось надеть внутренний ошейник на двух дивов Управления, из тех, у кого в наше время есть возможность годами выстраивать связь с колдуном. Данные получились идентичные, есть отголоски, но не полноценная связь.

— Не удивительно, — пожала плечами Анастасия. — И Владимира, и последующих добровольцев приходилось перепривязывать. Значит, их связь разрушалась как минимум со стороны колдуна, знаками и заклятием. У нас немного другая ситуация.

— Увы, повторить вашу «ситуацию» возможностей пока нет, никто не хочет отправлять в Пустошь фамильяра. Это все-таки не дочку на стажировку послать в другую страну. Ломка ударит по всей семье, а гарантий никто не дает.

— Да, я понимаю, — сказала Софья, — а скиты?

— Пробовали, их фамильяры теряют связь. Мы что-то упускаем.

— Возможности… — усмехнулась Софья. — Александр бы сказал, что мы упускаем возможности, пытаясь соблюсти этику.

— Именно поэтому я прошу вас не слушать его, Ваше величество, — напомнила Анастасия.

— Ну почему же, иногда он бывает весьма интересным собеседником. — Софья села за один из мониторов. — Можете начинать.

Анастасия мгновенно возникла на арене, и чародеи с приборами и проводами пошли к ней. Алеша тоже покорно позволил обвесить себя датчиками. И выслушал задание и инструктаж. Снова. В тысячный, наверное, раз.

И все же что-то они упускали.

«Готов?» — спросила Анастасия.

Алеша сосредоточился на силе и положил руку на навершие, чувствуя, как по коже расходится холодок от заклятий, окутывающих старинный кинжал, спрятанный в основании трости.

«Готов».