Сердце шторма

Глава 10. Третий лишний. Часть 3

Педру несколько секунд постоял на карнизе, прислушиваясь к ощущениям и убеждаясь, что все в порядке. Не только с молодой колдуньей, а в принципе. Коимбра спала в ожидании нового важного дня. Каждый с первыми лучами солнца был готов занять положенное место. Педру поднял лицо к небу, наслаждаясь хорошо сделанной работой и ощущением полного контроля над ситуацией.

Неожиданный визит Авериных оказался очень полезным. Они, сами того не понимая, дали Педру отличную возможность провести последние эксперименты и наблюдения, чтобы окончательно разобраться в происходящем и найти подтверждения теориям, которые он старательно выстраивал два года и которые тщательно перепроверял и дорабатывал последние несколько недель, учитывая новые детали.

Дети этой семьи не просто обладали необычайной силой. Они сами по себе были… уникальны. Особенно Вера. Она очень выделялась на фоне брата, сестры и племянника, и даже на фоне матери, хотя, казалось бы, именно Мария должна нести на себе самый яркий след. Почему Вера ощущается сильнее? Только лишь из-за связи? Или это какая-то мутация, проявившаяся именно у девочки? Это было пока неясно, но Педру не расстраивался, надеясь вскоре получить все ответы. Если он смог довольно быстро и четко разобраться в ситуации, даже находясь за тысячи километров от колдуньи, чего он сможет достичь, когда она окажется в Коимбре…

Нужно хорошенько продумать, как распорядиться полученной информацией, и выяснить, чего она будет ему стоить. Впрочем, вопрос цены его никогда не пугал, в любом случае партия обещает быть интересной. Педру выдохнул, заставляя предвкушение и азарт немного схлынуть.

Подумать только… связь. При том, что девочка еще совершенно не осознает своей природы, не понимает своей ценности и не умеет управлять силой. Ну ничего. Он ее научит. И изучит. Уже скоро.

А пока стоит еще раз проверить готовность Академии к Совету.

Он уже собирался уйти, когда за спиной раздался тихий голос:

— Как же приятно видеть, что кому-то эта семья нравится так же сильно, как и мне.

Педру не чувствовал силы говорившего, как если бы в тени стоял обычный человек, но сердце пропустило удар, а волосы на голове зашевелились, как вздыбленная шерсть. Приятное ощущение контроля схлынуло отступившей от берега пеной. Он позволил застать себя врасплох? КАК?! Коимбра была по самые крыши забита ловушками и охранными знаками, каждый колдун и бештафера имели четкую инструкцию, а список установленных сдерживающий заклятий не помещался на десяток листов… все было устроено так, чтобы не дать императору Пустоши сделать лишний шаг в сторону. Но завтра. А сегодня… Кто впустил его сегодня?

Бессмысленный и совершенно неважный сейчас вопрос. Демон Шестого Неба, Русское чудовище уже здесь, в Коимбре. И первым делом необходимо предупредить о вторжении дона Криштиану.

Педру медленно обернулся и позволил инстинктам взять верх над контролем разума. Панический ужас захлестнул его и вырвался наружу. Воздух ворвался в легкие с оглушающим свистом, крылья расправились за спиной, порвав рубашку. Волна силы заструилась по рукам, и деревья склонились под порывом ветра. Пусть пришелец думает, что ментор не справился с собой, ведь единственно верная инстинктивная реакция для бештаферы при неожиданном появлении противника такой силы — бежать как можно дальше и как можно быстрее.

Однако затягивать с паникой нельзя. В следующую секунду Педру усилием воли остановил вырвавшуюся из-под контроля силу и замер, всматриваясь в лицо неожиданного раннего гостя. Все стихло.

— Приятная выдалась прогулка, конселейру? — Александр мягко выплыл из тени и улыбнулся. — Расслабься, я не причиню вреда ни тебе, ни этому милому маленькому городку. А вот ты можешь, если не справишься со своими чувствами.

Хорошо. Император Пустоши в своей гордыне принял панику за чистую монету и ничего не заподозрил.

Зато на другом берегу Мондегу в Кинте слез уже проснулся повелитель. И у него не возникнет ни малейших сомнений в том, что за существо могло вызвать волну страха у главного ментора. Но боя не последовало, из чего дон Криштиану поймет, что Педру держит ситуацию под контролем. И незаметно приведет в действие все механизмы защиты.

— Вас ждали не раньше утра, светлейший сеньор, — совершенно искренне улыбнулся незваному гостю Педру. — Что вы тут делаете? Один? И… на вас амулет блокировки?

— Не хотел разбудить всех твоих подопечных своим присутствием, — Александр показал массивный перстень на правой руке. — Да, встреча планировалась утром, но ты ведь понимаешь, если я стучу, трудно не открыть. Как показывает практика, самое интересное можно увидеть, только если прийти на несколько часов раньше, — он многозначительно посмотрел на окно, за которым погасли последние отблески света. — Каждый раз работает как часы.

Педру вздохнул — не учесть дурную привычку гостя было грубейшей ошибкой…

Он почувствовал Демона задолго до приземления. Кружил над домом, не решаясь спуститься, обдумывая план действий. Воспоминания вспыхивали одно за другим. Запах. Сила. Уровень. Ошибки быть не может. Педру заставлял сердце не колотиться слишком быстро, раз за разом повторяя про себя последний диалог, состоявшийся между португальским конселейру и слугой Нобунаги. Он был вполне мирным. Нет, он точно был мирным, если Педру еще жив. При том, что тогда за ним не стояла целая Академия и такая ценная для Демона дипломатия.

Разум окончательно победил осторожность, оставив только возмущенное непонимание. Его не должно здесь быть. Педру специально прилетел на день раньше. Лев ухнул вниз, принял человеческий облик и постучал в дверь.

— Открыто! — знакомый голос графского недофамильяра прозвучал в голове. Что, даже не встретят? Что происходит? Из-за жуткого фона ничего нельзя разобрать. Кроме того, что Демон спокоен. Его сила чувствовалась, но Педру ясно понимал, что это лишь тень, отголосок того, что чудовище прячет в себе. Если он захочет продемонстрировать свою мощь или решит напасть, весь квартал просто сметет.

— Педру, заходи! — голос Кузи снова прозвучал в голове. — Я не могу открыть. У нас тут…

Педру осторожно открыл дверь и зашел в дом. И тут же услышал голоса:

— Александр! — судя по возгласу Кузя восхищался и возмущался одновременно.

— Ваше величество, думаю вам будет удобнее в гостиной, а не на кухне. Идемте. Оставьте готовку Кузе. — Это был приказ, даже Педру ощутил силу колдуна, которой были сдобрены эти слова.

— Я просто показывал мастер-класс по приготовлению сасими.

— Да, а мне теперь новый стол искать и кухню менять до прихода Маргариты! — возмущался Кузя.

— Не страшно.

Педру заглянул за дверь как раз вовремя чтобы увидеть «мастер-класс». Александр подкинул ингредиенты и нарезал их катаной прямо в воздухе, позволяя тончайшим ломтикам элегантно и красиво упасть на тарелку, которую он достал из холодильника мгновением раньше.

— Идеально. Жаль только, что в доме нет подходящей посуды для правильной подачи и приходится обходиться, чем есть, — посетовал Александр, поворачиваясь к графу и протягивая тарелку.

Меч же, описав изящную дугу, полетел в сторону фамильяра. Кузя поймал катану и бросил взгляд на очередную порцию заготовок.

— Кузя, нет. Убери катану!

— Но сасими!

— Нарежь ножом! Если в Управлении узнают, как я использую подарок, на который они скидывались чуть ли не всем миром… я даже не знаю, что будет громче, смех или возмущенный вой. Катане 300 лет! Верни на стену сейчас же. Александр, прошу.

Граф с тяжелым вздохом выпроводил из кухни императора.

— Пожалуйста, сядьте. Выпейте горячего чаю. Мы сами все приготовим. Позвольте поухаживать за вами, ваше величество.

— Но…

— Сюда, пожалуйста!

— Ладно…

Александр мгновенно материализовался на диване. Педру наконец рассмотрел его лицо и почувствовал, как волосы встают дыбом, а брови уползают вверх, куда-то в район затылка. Бывший российский император улыбался, не сводя глаз с графа Аверина.

— Мне кажется, — заметил колдун, — или вы специально вынуждаете меня приказывать?

— Я же говорил, что вы мне нравитесь, граф? — Демон Шестого Неба беспечно откинулся на спинку дивана и повернул голову к Педру: — Ну здравствуй, конселейру.

Немного отойдя от шока, Педру совладал с собой и слегка склонил голову в знак приветствия

— Мне приятно снова слышать этот старинный титул, который я носил, когда мы встретились впервые, но теперь меня следует называть «ментором»… светлейший сеньор, — незаметно улыбнулся он. Выбранное им нейтральное португальское обращение к титулованным особам как нельзя лучше подходило бештафере, которого в прежние времена Педру знал под именем «Светлячок».

— О да, старые добрые времена, иногда я люблю о них вспоминать, так что предпочту «конселейру». И «ваше величество». Хотя оценил твой сарказм, Педру.

— Никакого сарказма, только искреннее расположение и надежда на плодотворное сотрудничество. Быть может, в неформальной обстановке предпочтете обращение по имени, например, привычное «Светлячок» или дружеское «Александр»?

— Что у тебя за дело, лев Коимбры? — голос Демона изменился, как и сила, исходящая от него. На миг поплыл физический облик, черные волосы рассыпались по плечам, на лбу открылся третий глаз, а за спиной едва заметно засветились крылья. Педру почувствовал, как по спине бегут мурашки, и досадливо поморщился. Даже если разумом он не боялся Демона, инстинкты брали свое. И выдавали с головой.

— Эй! Перестань! Он же друг!

Кузя, принесший из кухни еще две тарелки с сасими, встал перед Педру.

— Кузя! — возмутился граф.

— Что Кузя? Он Педру пугает!

— Александр?

Демон невинно улыбнулся. Это была хитрая и довольно подлая шутка. Ни граф, ни его фамильяр не заметили мимолетного преображения своего гостя. Не увидели потенциальной атаки. Но тревогу Педру Кузя уловил. И теперь, он, Педру выглядел перед русскими трусом и параноиком. Что же, не хватало еще предстать перед ними невежей и грубияном. А Демон продолжал выжидающе смотреть. Поэтому бештафера вежливо кивнул и опустил взгляд.

— Садись, конселейру, — сразу разрешил Александр — чай, кофе?

— Сасими? — Кузя указал на тарелки. — Только они это… со стружкой… от стола… Это он готовил!

— Просто нарежь бутерброды. — Граф взял со стола чашку с чаем и задумчиво поглядел на маленькие вазочками с сахаром и медом. Выбрал сахар. — Педру, простите за эту… неразбериху, я не ждал сегодня гостей.

— Я вам звонил.

— Вы да, а он нет, — граф указал чайной ложкой на Александра и вздохнул, продолжив размешивать чай. — Почему вы никогда не приходите вовремя?

— О, вы ошибаетесь, Гермес Аркадьевич, я всегда прихожу вовремя. Просто оно не совпадает с заранее оговоренным временем. И я вовсе не возражаю немного подождать. Отпустите Педру, потом вернемся к нашим вопросам.

— Благодарю, светлейший сеньор, — сказал Педру, — меня сегодня ждут еще на кафедре МИП и в РИИИПе, так что я с удовольствием воспользуюсь вашей любезностью.

Он протянул графу принесенные документы, в которые тут же впился внимательный взгляд трех голубых глаз.

— …И кажется, у тебя есть, что мне рассказать. — Александр перестал рассматривать занавески в открытом окне и повернулся к Педру.

— И что же светлейший сеньор желает услышать? — осторожно спросил ментор. Сейчас не просто можно, но и нужно сохранять спокойствие. Хотя бы для того, чтобы дать время Коимбре подготовиться к раннему визиту. И попробовать узнать, что нужно императору Пустоши.

— Все. Как маленькая Верочка оказалась связана с черным львом Коимбры, Педру? Я хочу знать все, — дружелюбно попросил император. С его лица не сходила приветливая улыбка.

Проклятье. Что же, было глупо думать, что он не станет сразу заходить с козырей. У Коимбры много тайн. И ни одной из них Педру не хотел бы делиться с Александром, тем более этой.

Однако верить в то, что можно запросто заявить этому существу «Не твое дело» стало бы большой глупостью.

— Пожалуйста, — Педру облизал пересохшие губы и принял решение, — не здесь.

— Веди.

Одна из лабораторий Педру была относительно недалеко и, пожалуй, являлась самым подходящим местом для внезапного обсуждения вопросов связи.

Педру вошел в просторный древний зал, на ходу щелкая выключатели. Длинные лабораторные столы совсем не сочетались с утонченной архитектурой XVII века, зато естественная прохлада этого помещения была очень на руку ученым.

Александр с интересом осматривался. Педру поднял глаза и выдохнул. Водить за нос самого сильного бештаферу в истории сложно и опасно. Но нет ничего невозможного. По крайней мере Педру очень на это надеялся.

— Так что вы заметили? Или почувствовали? — спросил он небрежно. Для начала надо решить, что именно рассказать, а о чем получится умолчать. Впрямую врать императору — самоубийство, поэтому, как и с колдунами, придется создать иллюзию правды.

Александр бросил на ментора короткий, но суровый взгляд, в котором отчетливо читалось «Не играй со мной».

— Я не играю в игры, а занимаюсь важным исследованием. И если вы хотите что-то получить, то глупо было бы не попросить у вас что-то взамен. Пока что я лишь хочу понять, насколько другие бештаферы видят эту связь и как? Особенно такой, как вы. — Педру не стал опускать глаза. Начинается торг, и выгода Коимбры должна стоять в нем на первом месте.

Александр переместился ближе, так, что они оказались друг напротив друга, разделенные узким металлическим столом.

— Полагаю, никак. Просто мне положено видеть и знать больше других. Связь едва заметна, но она есть и работает. А ведь никто не дал бы девочке привязывать дива вроде тебя. Как? И какие возможности?

— Не могу сказать… — начал Педру и ощутил дрожь по коже, несмотря на защитный амулет на пальце собеседника. На лбу императора мертвенным светом вспыхнул глаз. Но второй раз демонстрировать страх смысла не было. Поэтому Педру усмехнулся, показав кончики клыков, и тихо проговорил:

— Зачем это представление, светлейший сеньор? Лаборатория защищена. И здесь отсутствуют трибуны и зрители. Вам нет никакой нужды ни пугать меня, ни пытаться опозорить. И вызнать тайны Коимбры…

— И в мыслях не было пугать тебя, — перебил Демон. — Просто хотел напомнить, что я тоже умею шутить. А еще…

Улыбка императора не изменилась, изменилось само лицо. Нечеловечески бледное, со светящимися в полумраке лаборатории тремя глазами, оно, казалось, отделилось от остального тела и застыло слегка мерцающим голубоватым пятном на фоне темного окна. И совершенно человеческая улыбка на нем теперь выглядела по-настоящему жуткой.

— …мы же говорим не о тайне Коимбры, а, конселейру? Это твой личный маленький секретик?

Педру посчитал, что самое время показать готовность к сотрудничеству, и примирительно поднял руку:

— Ваше чувство юмора я помню еще с времен службы японскому príncipe Ода. Но вы не ученый, а то бы знали, что мои слова означают не отказ, а то, что у меня попросту еще нет результатов. Это случайный эксперимент. Совсем недавний. Секунду… — Он переместился к охлаждающим шкафам и снял печати. — Это произошло пару лет назад.

— Не мало…

— Смотря для чего… — Педру достал из шкафа несколько образцов. — Для связи между хозяином и привязанным бештаферой не мало. А для нас…

— Кто был катализатором связи?

— Я. Так получилось, что мне пришлось спасать эту девочку. Выбор был между чудовищным риском и смертью. Я вспорол ей ключицу и шел на кровь, добровольно напитывая силой…

— Ты привязал к себе колдунью? Потрясающе, — покачал головой Александр. — Даже я не знал, что мы так можем…

«Не можем», — подумал Педру, выбирая пробирки.

— Дело не только во мне, — медленно проговорил он, стараясь, чтобы слова звучали не слишком уверенно, будто выдавал лишь догадки, — она начала колдовать, находясь в бреду. Сразу скажу, не знаю, что именно, в тот момент было не до практики в заклятиях. Я просто разорвал плетение, но, увидев состояние колдуньи, использовал оставшийся след, чтобы спасти. Я не собирался ее привязывать. Поддерживал силой всего пару часов, потом передал врачам, убедился, что риска для жизни нет, и оборвал все оставшиеся ниточки, как сбрасывают разорванные путы подчинения. Вера не должна была ничего понять. Она была в полуобморочном состоянии и в жутком стрессе. Ее неокрепший человеческий разум должен был начисто стереть ужасные воспоминания хотя бы из инстинкта самосохранения…

Александр молча поднял четыре пальца. Черт… не только видел, но и слышал. Все хуже, чем казалась изначально. Педру порадовался, что не стал говорить с девочкой откровенно, несмотря на все возмущения и претензии. Ее вопросы могут подождать пару месяцев, а предосторожность оказалась весьма полезной.

— Ну да, на что я рассчитывал? — усмехнулся Педру. — Но даже так, она, не наученная и ослабшая, не могла ничего почувствовать и понять. Но… похоже поняла. И сумела как-то сохранить.

— И поэтому тебе стало интересно…

— Смотрите.

Педру выставил на стол образцы — несколько пробирок с кровью. И пока император заинтересованно их разглядывал, достал несколько прямоугольных стеклышек и шприцев. Из каждой пробирки он капнул несколько капель на стеклышки.

— Это кровь колдуна. Смотрите на рисунок силы. — Педру не сомневался, что Александр видит эти тонкие нити, сплетающиеся в саму суть человека, наделенного силой. — А это кровь этого же колдуна, но спустя год плотной работы с бештаферой.

— Рисунок меняется.

— Да, почти незаметно, но меняется. А теперь сюда. Это молодой колдун, можно сказать, из нового предприимчивого поколения. Он был довольно близок со своим бештаферой, пока я не отослал последнего шпионом в одну из… не важно. Связь разорвали несколько лет назад, но кровь все помнит. По этим рисункам я даже могу сказать, какие отношения преобладали в паре и какие эмоции выстраивали связь.

— Эмоции, значит… Как ты настолько долго хранишь кровь? — спросил Александр, разглядывая узоры.

— Это же колдовская Академия, — гордо поднял голову Педру, — со своими секретами и заклятиями. Мы можем хранить человеческую кровь до десяти лет, при большой необходимости. А бештаферы сдают по запросу. Хотя вопрос сохранения их образцов первостепенный для этой лаборатории. Пока достигли десяти дней. Это очень много.

За пробирки, разработанные специально для бештаферской крови, Педру совсем недавно отчаянно торговался с русскими и отдал их лишь в обмен на важные образцы крови долго пробывших в Пустоши колдунов, и под условие, что МИП сохранит исследование в секрете и даст ему, Педру, полный доступ к проектам, в которых используют коимбрские технологии. Но сейчас он готов был говорить и говорить, и без сомнения пожертвовать массой тайн, чтобы отвести взгляд императора от одной единственной.

— Я хочу посмотреть на образцы Верочки.

Не получилось…

— Откуда они у меня? Девочка приедет в Коимбру в следующем семестре. И только тогда я смогу приступить к полноценным исследованиям, — честно ответил Педру.

— Но что-то ты можешь сказать уже сейчас? Что говорит ее кровь? Ты смог бы повлиять на нее через эту связь?

Педру прислонился к соседнему столу, принимая самую непринужденную позу.

— Я мог бы повлиять на нее и без связи, она же ребенок, просто влюбленный ребенок.

— Влюбленный?

— Конечно, эта участь не минует ни одну мою ученицу.

— Но не каждую ученицу ты кусаешь до крови… думаешь, влюбленность стала основой связи? — Александр задумчиво покрутил в пальцах одну из пробирок.

— Как знать… — уклончиво ответил Педру, — Говорю же, полноценных исследований еще нет. Но если говорить навскидку, влюбленность людей слепит, а сослепу связь не построить, особенно такую зыбкую. Она должна была идти еще за чем-то… доверие, привязанность, личный интерес, там целый букет, на самом деле. Но я не сомневаюсь, что так или иначе Вера вполне осознанно прошла по проторенной однажды дороге. Поэтому мне стало интересно, — добавил искренности Педру. — И я шагнул навстречу.

Александр медленно пошел вдоль длинного стола с хитроумными приборами.

— Расскажи, что еще об этом думаешь? Какие перспективы видишь, конселейру? Что считаешь самым важным?

— Самым важным, — зацепился Педру, — пожалуй, стоит назвать возможность свести к минимуму риск пожирания хозяина из-за жажды.

— Нет ошейника — нет жажды?

— Жажда происходит не из-за ошейника, вы же знаете. А из подчиняющего заклятия, основанного на нашей природе. Вопрос только в желании и возможности побороть ее. Дополнительная связь такого типа предполагает добровольность, а значит, наличие желания. А возможности дело наживное.

— А что насчет контроля?

Педру покачал головой.

— Однозначно сказать не могу. Пока его нет. Приказ усиливается через путы подчинения, без них выброс силы может быть просто приятным ощущением. Но между мной и девочкой еще слишком слабая связь, чтобы утверждать что-то конкретное. Что касается влияния бештаферы, — Педру улыбнулся, — нам обоим прекрасно известно, что ни вам, ни мне не нужны дополнительные танцы с бубном, чтобы влиять на людей. Я понимаю ваш интерес, но все это, — Педру обвел рукой лабораторию, — лишь ненужные вам игрушки.

Пока он говорил, Александр обошел стол и встал напротив Педру. И посмотрел в упор. Силы его не чувствовалось, но именно ее отсутствие вместе с осознанием природы Александра, память о чудовище и понимание собственной уязвимости будили желание немедленно встать на крыло и лететь за океан. Прятаться за единственным божеством, превосходящим Демона по силе. Океан способен укрыть за своими бескрайними солеными водами всех… кроме Педру. Не в этой ситуации. Даже если бы имелась возможность убежать, какое-то чудо, позволившее развить для этого достаточную скорость, он не двинулся бы с места. Потому что за ним Коимбра, повелитель, сеньор Афонсу и мирно спящие студенты. И маленькая девочка, которую он по глупости и безрассудству поставил перед взором чудовища.

— …И все-таки, конселейру? Что за поток бессмысленной болтовни? Ты или недооцениваешь себя, или держишь за идиота меня. И знаешь, что-то я не замечал у тебя проблем с самооценкой.

— Ни в коем случае, светлейший сеньор, — Педру низко склонил голову. — Но мне тоже нужна информация. Поэтому если вы видите для себя какую-то конкретную важность, расскажите, чтобы я мог помочь.

Опасно, очень опасно… Мотивы императора очевидны, хотя Педру и был совершенно искренним в своей уверенности, что Александр может справиться сам. И совершенно не понимал, почему, желая провернуть обычный для бештаферы трюк, император медлит, словно… словно действительно настроен на мир и сотрудничество.

Ох, сама мысль о сотрудничестве с Пустошью была очень заманчива, и Педру весьма льстило, что он оказался среди тех немногих, перед кем открыты волшебные двери, кому даровано доверие и возможности влиять. Он ценил свое «место у врат города», но совершенно не хотел стать тем, кто даст в руки императору Пустоши ключ к захвату человеческого мира.

Александр вздохнул и продолжил рассматривать стенды.

— Скажи, конселейру, сколько людей и дивов доверяют тебе безоговорочно?

— Много. Начиная с хозяина и заканчивая слугами Академии.

— Так, а сколько доверяет мне? — в его голосе отчетливо прозвучала досада.

— Ну…

— Даже мой «хозяин», несмотря на все мои старания, видит во мне в первую очередь хитрого и сильного врага.

— Аверины прозвали одну из ваших личин «Санек», — напомнил Педру.

— Видишь, до чего приходится опускаться, чтобы взрастить не только страх, но и расположение…

— Их дети плели нам косы и цепляли бантики на хвосты…

— Не знаю, как ты это выдержал, — император покачал головой.

Педру лишь слегка улыбнулся.

— Серьезно? — удивился Александр.

— Вполне. Никогда не был против, один бант до сих пор висит на дверце шкафа в моих личных покоях, — признался Педру и продолжил немного обиженно:

— Ну а юный граф? Он вырос у вас на коленях, вы для него наставник ближе меня. И это я еще не упомянул Алексея Перова.

— И это результат упорной работы с моей стороны. Но до времени, когда Миша войдет в силу и будет вершить судьбы, еще лет двадцать. За эти годы мир может несколько раз обратиться в пепелище, если я сделаю неправильный ход. Я окружен испуганными врагами с одной стороны алатыря и дикими идиотами, мыслящими не шире собственного желудка с другой. А юный барон Перов, несмотря на доверие и расположение, может оказаться первым, кто создаст мне проблемы. Российская империя тоже не оставляет без внимания новые веяния. Из мальчика давно делали лабораторную мышь. Его способности и связь с бывшим фамильяром — предмет детального изучения и основа для нескольких секретных разработок, о значении которых можно только догадываться. Я хочу знать все о новых возможностях связи. Особенно для нас. И главное, о влиянии подобного сплетения на человеческий разум.

— Нужно время. Только оно покажет. Но я бы в любом случае не советовал использовать это сплетение для контроля. Можно проморгать нить. И напрямую привязанный бештафера заметит вмешательство в разум.

— Похоже, ты и правда держишь меня за идиота.

— Отнюдь, я просто полагаю, что вы могли добиться цели намного проще и быстрее, если бы несколько лет назад прислушались к моим советам и просто позвали императрицу на свидание.

Педру считал, что нарушать правила нужно вовремя. Не сразу, как подвернется удобный случай, чтобы не подорвать доверие. Но и не тогда, когда все лазейки уже закроются бетонными стенами. Если потерять время, придется искать множество оправданий, придумывать себе благородные цели и пробивать новые щели в законах, в итоге получатся просто не соизмеримые с результатом траты сил.

Александр свое время упустил. Причем очевидно и намеренно. И Педру не мог понять, чего ради император совершил такую глупую ошибку.

— Мне нравится и эта страна, и эта девочка.

— И это видит весь мир.

— Вот и хорошо, — Александр не оскалился, не показал клыков, он лишь прошелестел эту фразу где-то в голове Педру и улыбнулся. Ментор опустил взгляд и ухватился покрепче за стол, всем видом изображая трепет и покорность. Разговор двигался в нужном русле.

— Она была добра ко мне, — продолжил император Пустоши. — Разве мог я отплатить за это подлостью, поставив под сомнение ее авторитет? Однако наше время щедро на перемены, как верно ты заметил. Займись Верой вплотную, я хочу результат.

— Она еще дитя.

— Весьма осознанное дитя, раз ты взялся играть с ней.

Педру фыркнул:

— Какие там игры. Ни азарта, ни умения, ни ставок.

— Хорошо, я помогу, — сказал Александр, и Педру отлетел к стене, император прижал его, сдавив пальцами шею. — Позволь мне немного повысить ставки.

Александр облизнулся и обнажил клыки, склоняясь над Педру. От близости чудовища и ударившего в нос запаха ментор едва действительно не потерял контроль. Крылья вновь появились за спиной, и бештафера лишь усилием воли не дал себе высвободить демонический облик. Он уже успел подумать, что Демон просто растворит его в силе, но массивный перстень все еще оставался на пальце и обжигал шею Педру металлическим холодом поглощенной силы.

На руках прорезались когти, ментор готов был броситься в бой, но заставил себя замереть. Нельзя из-за страха поддаться инстинктам и спровоцировать драку. Педру нутром ощутил знакомую силу: вокруг лаборатории стянулись и завибрировали нити паутины Диогу. Одно неверное движение, и сюда обрушится вся мощь Коимбры. Поэтому только дипломатия и самоконтроль.

Когти Демона сжались сильнее, и Педру показалось, что он сейчас просочится сквозь стену…

«Что вы делаете?»

«Экспериментирую…»

Император наклонился к самому лицу ментора.

«Я не колдун. Моя кровь вряд ли сработает, у нас разные хозяева…» — даже в таком положении Педру сохранял способность думать.

«О, так ты согласен, что кровь твоих королей была бы более полезна?»

Педру перестал сдерживаться, зашипел и выпустил клыки.

— Не смей! — прорычал он. — Не смей угрожать Брагансам, находясь на этой земле! Назвался императором — так веди себя соответственно! Я и так терпел твои выходки слишком долго!

— Ты такой же дерзкий и безрассудный, как и пятьсот лет назад, конселейру, — улыбнулся Александр, — приятно видеть, что какие-то вещи на этой земле остаются неизменными.

Острый коготь точным движением вспорол артерию. Александр схватил ментора за волосы и заставил наклонить голову в бок. И припал к его шее.

Педру оставалось только замереть на месте и бороться с яростью и дрожью в теле. И ждать, когда его отпустят.

Александр отступил резко. Педру сполз по стене на пол и зажал рану рукой.

— Я еще не раз загляну к тебе в гости и позову на разговор, и только попробуй не ответить, я почувствую, если найду твой разум. Результат, Педру.

«И почему, интересно, вам никто не доверяет?» — мысленно бросил Педру, потому что говорить он не мог. Зубы никак не хотели принимать нормальный вид, оставаясь заострившимися клыками, и что хуже, кажется, начинали стучать от сильного напряжения. И демонстрировать подобное состояние Педру счел ниже своего достоинства.

— Вот и я удивлен, — пожал плечами Александр. — Одни параноики вокруг. А я ведь искренне хочу мира. Даже тебе. — Он опустился на корточки и посмотрел на ментора: — Я предлагаю сотрудничество вполне дружелюбно и мирно. Не находишь? Играть по моим правилам не заставляю, фигурой не нарекаю.

«Сотрудничество предполагает взаимную выгоду».

— Конечно, разве мое расположение ты не примешь как выгоду?

«Приму, но тогда не называйте шантаж сотрудничеством».

Император рассмеялся и потрепал Педру по волосам.

— Прекрасно, ты нравишься мне, конселейру, очень нравишься. И чего же ты хочешь?

«Свой аванпост в Пустоши. Настоящий. Место, где мы сможем построить форт и не просить милости».

Лицо императора посерьезнело.

— Много просишь. По сути, даже ты желаешь земли в Пустоши. Я не собирался позволять кому-то подобного, и такая привилегия создаст мне очень невыгодный прецедент. Однако иметь возможность встретиться с тобой и не поставить на уши половину России — тоже очень заманчивая перспектива… Я подумаю, как это можно устроить. Но на Совете молчи. Монополия на исследовательские станции останется за Россией. Это последнее слово.

Он встал и отошел на несколько шагов.

— Что касается Верочки и ваших игр в кошки-мышки, я сохраню твои тайны, конселейру. Сделай так, чтобы я об этом не пожалел. Завтра в семь жду эскорт: раз уж выдалась возможность, хочу лично встретить Софью Андреевну. О размещении на ночь не волнуйся. Официально я прибуду завтра, тогда и сопроводишь в покои, а пока… я обещал юному графу партию в шахматы.

Педру удивленно поднял брови. Два часа ночи. Шахматы?

— Его задело фоном вызова и моим внезапным появлением, — вздохнул Александр. — Теперь бессонница. А тебе добрых снов, конселейру.

Александр вежливо кивнул и исчез. А Педру окончательно рухнул на пол, лишившись последних сил.

И почти сразу поднялся. Как мог быстро переместился в свои покои и сбросил окровавленную рубашку. Облачился в стандартный менторский костюм, расчесал волосы и едва закончил приводить себя в порядок, как в окно с предупредительным карканьем влетел ворон.

Фабиу покружил над Педру и сел на спинку кровати.

«Что у тебя случилось? Дон Криштиану объявил чрезвычайное положение, вся Академия поднята по тревоге. А у хозяина поднялось давление, да так, что пришлось давать капли».

— Если ему плохо, почему ты здесь?!

«Он отправил проверить, что с тобой. Диогу, менторы и колдуны во главе с доном Дуарте дежурили возле твоей защищенной лаборатории и видели, как ты покинул ее. Но не почувствовали чужого присутствия».

Ворон многозначительно покосился на брошенный на пол кровавый комок.

«Все нормально, встретил гостей… лети обратно, я позвоню повелителю и успокою его. Академия в безопасности, я тоже. Лети».

Фабиу без лишних слов выпорхнул в окно, а Педру поднял трубку телефона и набрал номер.

— Мой повелитель. — Дон Криштиану не мог его видеть, но бештафера все равно опустился на колено и склонил голову.

— Педру, что у тебя стряслось?! Меня чуть удар не хватил! Это был… он?

— Да, прибыл император Пустоши, ваше величество.

— Господи… почему сегодня?

— У него есть… некоторые вредные привычки… например, приходить немного раньше срока. Все уже хорошо, Академия в безопасности, император под надзором Авериных. Прошу простить меня за причиненное беспокойство. Больше я не допущу такого промаха.

Лиловые отблески на миг осветили стены покоев.

— Мальчик мой, — дон Криштиану немного помолчал. — Если ты уверен, что все хорошо, может, прилетишь в кинту на эту ночь?

Педру почувствовал, как слезы потекли по щекам.

— Повелитель, это великая милость для меня…

— Это спокойствие для меня, — выдохнул дон Криштиану. — Я отменяю чрезвычайное положение, передай это Дуарте. Заканчивай с делами и прилетай. Прикажу Фабиу подготовить комнату. Заодно расскажешь, что вы там учудили с императором на пару… И, пожалуй, нам обоим можно выпить немного вина.

Если бы дон Криштиану находился в достаточной близости, Педру бы, не раздумывая, положил трубку и бросился к нему, чтобы упасть в ноги и благодарить, благодарить и благодарить за ту благосклонность, любовь и заботу, которые король выказывает к своему несчастному слуге, но сперва нужно устранить последствия неожиданного визита, поэтому Педру лишь еще ниже склонил голову и тихо произнес:

— Благодарю, ваше величество. Я прибуду так скоро, как смогу.

— Жду тебя Педру, очень жду.