Сердце шторма

Глава 5. Невозможное. Часть 1

1990 год, май, Московская Академия

— Вера, пойдешь со мной на танцы?

— Не-а.

— Да ладно! Не говори, что меня опередили?

— Не-а.

Вера оторвала глаза от книги, которую рассматривала, стоя перед книжной полкой:

— Тут всего одна глава по теме, есть более глубокий анализ? — Она отдала том библиотечной химере. Енот утвердительно кивнул и скрылся между шкафов.

— Я вообще не собираюсь туда идти.

Паша закатил глаза:

— Ну Вер, это же последний вечер в этом году! И какой! Там даже эти будут, иностранцы. — Парень пафосно поднял руку, пытаясь хоть чем-то заинтересовать Веру, но она лишь хмыкнула. — Даже Алеша идет! Ты серьезно собираешься ошиваться одна в библиотеке, пока в Академии гости?

— Да.

Вера прошла вдоль стеллажей, Паша последовал за ней. Молодой колдун настойчиво добивался внимания и расположения, но был ей совершенно не интересен. Особенно сейчас, когда мысли Веры были заняты совсем другим. Видя, что кавалер не желает отставать, она вздохнула и пустила в ход последний приличный и весомый аргумент:

— Я жду ментора Педру. Хочу задать пару вопросов по теме моего исследования, мне сейчас вообще не до танцев. Так что оставь меня, пожалуйста, наедине с книгами и дай сосредоточиться, не хочу мямлить перед иностранцем. — Она взмахнула рукой, передразнивая пафосный Пашин жест.

Парень икнул.

— Педру?! Это который… — Он изобразил пальцами кусающие зубы и заметно побледнел. — Тебе своих что ли дивов мало?

Вера только усмехнулась. Это он еще Диогу в истинной форме не видел. Она вспомнила паука и вздрогнула. В свое время Миша и Педру приложили немало усилий, чтобы она перестала шарахаться от многолапого монстра. И это даже возымело какой-никакой эффект. Хотя человеческая форма Диогу была, безусловно, намного предпочтительнее. К чести помощника Педру, стоит заметить, что он старался не показывать звериной натуры в гостях, в отличие от своего шефа, который, прилетая, мог спокойно пройти по двору Академии в звериной форме, грозно рыча на студентов.

Прилетал он не так часто, чтобы студенты успели привыкнуть, поэтому каждый раз пользовался эффектом неожиданности, устраивая целые представления из своей недолгой командировки. Исследовательский корпус международной кафедры даже повесил на дверь табличку «Осторожно, бештаферы» с нарисованными львом и пауком. Веру забавляли эти мелочи. Они с Алешей и Мишей готовы были в обход правил пролезать в МИП, чтобы заранее узнать, когда менторы будут в Академии, и подготовить заковыристые вопросы или просто освободить вечер для приятной беседы.

В этот раз из Португалии приехали не только важные профессора, но и несколько колдунов-студентов со старших курсов. И им, просто фантастика, даже разрешили посетить вечер танцев, что мгновенно произвело фурор среди всего потока чародеек и колдуний. Только Вера, пожав плечами, гордо прошествовала мимо подбирающих наряды подруг и удалилась в библиотеку. Если ей светит интересный вечер, то точно не на танцах.

Паша за годы общения так и не понял, почему у друзей встречи с ментором в приоритете. А значит не было смысла объяснять снова. Но действительно, почему? Иногда Вера задумывалась об этом. С Алешей все понятно: он держался рядом с ней, а сама Вера слишком откровенно цеплялась за любую возможность учиться. Так проявлялся у нее оставшийся страх оказаться не у дел. Но почему Педру терпит их? Почему вообще обратил внимание, а не просто приложил лапой навязчивую девчонку, бегающую вокруг коридора, ведущего в Пустошь, с тысячей вопросов. Возможно потому, что изначально Веру планировали отправить в Коимбру. Она даже успела подать часть документов и пройти несколько тестов. Так, скорее всего, и попала в поле зрения ментора, который часто бывал в России в то время. Он увидел потенциал и стал учить и готовить к поступлению. А потом Вере сказочно повезло. Именно на год ее поступления пришелся период перемен в Московской Академии. Большой интерес иностранных Академий к сотрудничеству, зарождение первой международной кафедры по изучению Пустоши, проект образования колдуний, выдвинутый лично императрицей Софьей.

Да, пришлось резко поменять планы, перестроиться на другую программу подготовки и, откровенно говоря, рискнуть. Но семья ухватилась за эту возможность. И Педру поддержал такое решение.

— Даже если проект сорвется или вы по как-то причине передумаете, поступление возможно до четырнадцати лет, у вас еще есть год в запасе. Но если все получится… я настоятельно рекомендую не упускать возможность, — говорил ментор, задумчиво глядя на ученицу.

Все получилось. Но даже когда Вера официально стала студенткой Московской Академии, Педру не отстранился и продолжил учить. По-своему.

Вера гордилась дружбой с ментором. После всего, что он сделал для нее, называть их отношения просто формальным наставничеством было уже невозможно. И пусть об этом нельзя никому рассказать и похвастаться…

Что бы она сказала?

— Эй, а я дружу с черным львом Коимбры, перед которым вы все дрожите, и он классный?

И чтобы она услышала в ответ?

— Ну да, а еще ты королева Англии.

Плавали, знаем. Если первые годы Вера еще пыталась рассказывать и делиться знаниями, то после злосчастной ночи стала куда осторожнее в словах.

— Никогда не выдавай сто процентов своих знаний, — учил Педру. — Никому и никогда. Если их решат использовать против тебя, должно быть что-то, чем ты сможешь крыть. Козырь. Минимум двадцать процентов информации, которой владеешь только ты.

Что ж, это было частью их игры… И Вера послушно училась владеть партией, не показывая своих истинных намерений и чувств.

Педру же, появляясь в Академии с официальными визитами, держался с таким апломбом, что к нему не то что приблизиться, по соседнему коридору пройти было страшно: настолько сильно от ментора фонило формальностью, строгостью и желанием сожрать любого, кто посмотрит на него или его хозяина без должного уважения. Так что ни одна живая душа не подумала бы, что он в принципе может питать к кому-то дружеские чувства.

Веру, Алешу и Мишу он среди студентов никак не выделял, а они старались вести себя прилично. Однажды на общем собрании Академии Миша, увидев среди входящих гостей Педру, повернулся к Вере, подмигнул и негромко произнес: «О, а вот и наш ментор Киса», за что молниеносно получил подзатыльник от сестры и быстрый испепеляющий взгляд от ментора, от которого вздрогнули все студенты. Больше он не пытался привлекать внимание Педру на официальных мероприятиях.

Но вот после… Когда все тягомотные светские ритуалы заканчивались, Педру с очень большой долей вероятности можно было найти в одном из дальних закутков библиотеки с книгой в руках. И трое друзей находили. Даже не так. Они искали и находили. И Вере даже начало казаться, что ментор специально их ждет.

Когда они появлялись за его спиной, он вздыхал и улыбался хищной и самодовольной улыбкой. Или, не скрываясь, кривился от раздражения, все зависело от настроения и того, как прошла официальная часть. Но не прогонял. Можно было задать вопрос и попросить проверить недавно изученный навык, а потом спросить, как дела в Коимбре, или рассказать новости про дядю. Почему-то дядя интересовал всех. Вообще всех. И постепенно разговор крутился, становясь все более дружеским и интересным. Но Педру почти всегда умудрялся в итоге свести его к какой-нибудь лекции, закидать студентов кучей новых вопросов и исчезнуть. После чего им приходилось копаться в книгах в поисках ответов, а потом петлять между полок, надеясь снова найти ментора.

Лишь один раз он на них сорвался. Когда Миша позволил себе нелестно высказаться о монархии и процитировать Кузино «государство — это институт порабощения масс». После такого непотребства братец три часа сидел на одном из самых высоких стеллажей, не зная, как слезть, пока Вера пыталась найти и притащить на второй этаж библиотеки стремянку, а Алеша искал Петровича. В итоге Миша попытался спуститься сам, не дождавшись помощи, чуть не свалил стеллаж, сломал несколько полок и испортил кучу книг. И весь следующий месяц отрабатывал в библиотеке наказание, ругая Педру самыми последними португальскими словами, от него же и услышанными. Но об этом ментор, конечно, не знал, иначе при следующем его визите вылетел бы Миша из окна Академии, как пробка из бутылки.

И все-таки это была дружба, и они ждали встреч.

И навязчивый ухажер в привычный план вообще не вписывался!

— Наших дивов я уже спрашивала, — совершенно честно пояснила Вера. — Но чем больше мнений, тем лучше.

— Ладно, — Паша выдохнул. — Я готов подождать с тобой.

— Да ты даже от его имени бледнеешь, куда тебе разговаривать. Иди на танцы, Паш, ты же этого хочешь.

— Да я же с тобой хочу, — парень покраснел.

— Повеселись от души за нас обоих, — улыбнулась девушка и весьма недвусмысленно указала на лестницу.

Сама она осталась на втором этаже ждать бештаферу. Оперлась на перила и наблюдала, как нахохлившийся из-за отказа колдун топает к выходу.

И на что он обижен? Ведь столько лет уже общаются. Паша много знает и о Вере, и об Алеше, и о Педру. Достаточно, чтобы сделать выводы и понять. И при большом желании и любопытстве разделить рвение и желание учиться. Ведь это ценно. И Педру наверняка не прогнал бы его. Но нет. Все-таки между «знать» и «понимать» колоссальная разница.

Класс заливал белесый свет зимнего солнца, оставляя на столах и доске яркие, почти слепящие блики. Вера тихо стучала ручкой по столу. Интерес и предвкушение смешивались с волнением и тревогой. Первая лекция в новом семестре. Первая настоящая лекция в Академии.

Алеша быстрым движением накрыл ладонь Веры, заставляя прекратить бессмысленные движения.

— Не волнуйся. Ты все знаешь. — проговорил Том, сидящий на плече друга.

Знает. Последние полгода она жила в библиотеке. Но отвечать на вопросы фамильяра или личного репетитора не то же самое, что оказаться в аудитории полной колдунов.

Михаил Сергеевич вошел в аудиторию быстро и почти бесшумно, несмотря на наличие трости. Вера с любопытством уставилась на профессора, о котором часто рассказывал Алеша, и его дива. Дракончик сидел на плече и крутил головой, строго оглядывая студентов. Профессор, напротив, в первые минуты вообще не обратил внимание на притихших детей, достал из ящиков стола пару книжек, мел и кивнул на доску. Дракончик слетел с плеча, подхватил белый брусок и начал что-то писать. А Михаил Сергеевич встал за кафедру и наконец посмотрел на аудиторию внимательным и дружелюбным взглядом.

— Доброе утро.

Студенты стройно ответили на приветствие. Ни одного лишнего звука или движения. Дисциплину тут соблюдали очень строго.

— В нашем полку прибыло. — Взгляд профессора на миг впился в Веру, но почти сразу скользнул выше на последние ряды. Почти все новоприбывшие колдуньи скучковались там, смущаясь незнакомого коллектива, сплошь состоящего из мальчишек. На первых партах насчитывалось только две девушки: сама Вера, занявшая место рядом Алешей, и пришедшая вместе с братом улыбчивая колдунья, которая представилась Алисой и сразу попыталась завязать с Верой общение.

— Рад приветствовать всех в новом учебном семестре. Для тех, кто со мной еще не знаком, меня зовут Михаил Сергеевич. Курсы, которые я веду, призваны объяснить вам основы колдовства и научить с ним взаимодействовать. В прошлом семестре мы разобрали технику безопасности и начали изучать принципы работы заклятий и знаков. Давайте быстро повторим основные тезисы пройденных тем. И мне бы очень хотелось послушать наших дам, которые должны были изучить пройденный материал самостоятельно.

Слева от Веры Алиса зашуршала записями, ища ответы на еще не заданный вопрос. И почти сразу отдернула руки от тетради, на которую камнем упал профессорский дракончик. Див зашипел, раскрыв шипастый воротник.

— Эй, — возмутилась колдунья, обиженно глядя то на дива, то на профессора, с любопытством наблюдающего за сценой из-за кафедры. — Конспектом пользоваться не запрещалось…

— Не запрещалось, — согласился Михаил Сергеевич, — но он вряд ли вам поможет. Кто может объяснить госпоже Алисе и остальным новеньким, почему?

— Вы не засчитываете ответы по учебнику, — ответил кто-то, сидящий позади Веры.

— Разве? — искренне удивился профессор. — А как же вы тогда получили зачеты?

— С горем пополам, — хмыкнул тот же студент. — Я наизусть выучил семь параграфов, а все равно пересдавал.

— А я ничего не зубрил, а сдал с первого раза. Там же вообще учить нечего, все и так понятно, — возразил другой студент. — Нужно просто уметь думать и оценивать ситуацию. Жизнь спасают не термины и параграфы, а быстрая реакция.

— И все? — спросил Михаил Сергеевич

— Ну да.

— Видимо, я поспешил с вашим «отлично», — усмехнулся профессор и пошел к доске. — Хотя начали вы, конечно, за здравие… параграфы и перегруженные научными терминами тезисы помогают только в составлении научных работ. В жизни важнее понимание принципов. Что и почему происходит, а не то, как правильно назвать алатырь или силовое поле, создающие щит. Мне не нужно, чтобы вы повторяли заученные объяснения и теории, если при этом не понимаете сути вещей.

Михаил Сергеевич нарисовал на доске три алатыря. Один как с картинки учебника. Восьмиконечная звезда с колдовскими знаками между лучами, вписанная в круг, и еще одно внешнее кольцо, соединенное с внутренним несколькими линиями. Вера восхитилась тому, как быстро и ровно профессор изобразил алатырь. Сама она изрисовала целую тетрадь учась одним четким движением рисовать звезду. Пока безуспешно. Хотя лучей уже всегда получалось восемь, назвать изображенный знак звездой не мог даже Анонимус, старающийся хвалить Веру и Мишу даже за попытки научиться чему-то.

Второй появившийся на доске Алатырь был проще. С одним кругом и всего тремя знаками. А на последнем рисунке одна лишь «голая» очень неровная звезда и знаки.

— Представим. Вы находитесь в комнате, куда врывается демон. Ваш единственный шанс выжить — отослать его в Пустошь без боя. В разных сторонах вы видите три алатыря. На реакцию у вас не больше секунды. Какой будете активировать?

— Первый, — хором ответило большинство студентов.

— Почему?

— Он полный, сработает сразу. А другие нужно дорисовывать.

Профессор промолчал, и студенты заволновались, ища подвох.

— А если первый находится далеко? — начал рассуждать кто-то. — Нужно бежать к ближайшему и активировать его.

— А если у тебя под ногами второй, без знаков, будешь дописывать? Проще добежать до готового.

— Или до третьего, круг не долго начертить.

— Два круга.

— Внешний круг — это защитный барьер, чем он тебе поможет, если демон уже вне алатыря? Одного хватит.

— Там звезда неровная, не замкнется.

Студенты все яростнее начинали спорить. А Вера смотрела на рисунки и набиралась смелости для ответа. Они совсем недавно разбирали технику вызовов с Анонимусом, и, к удивлению Веры, все оказалось чуточку интереснее, чем можно было подумать на первый взгляд. Алатырь работал не потому, что он «волшебная картинка», а потому, что колдун направлял свою силу по расчерченным линиям, как по проторенной дороге, и, раскручивая звезду, буквально прорезал границу миров. А знаки помогали силу направлять и преобразовывать.

Вера подняла руку.

— Нужно активировать второй знак, другие не сработают.

Профессор протянул ей мел.

— Объясните.

Вера прошла к доске.

— Чтобы алатырь активировался и открыл коридор, нужны замкнутая линия звезды и внешняя ось, которая будет очерчивать границы коридора. На последнем знаке нет оси. Если раскрутить эту звезду, получим бесполезный расход сил. — Она посмотрел на профессора, пытаясь увидеть по взгляду, правильно ли поняла. Тот кивнул. — Еще нужны колдовские знаки. И тут есть подвох. Алатырь — сложная фигура. И, помимо открытия коридора, создает еще и защитный барьер из внешнего круга. Но если его убрать, часть знаков, линия, отвечающая за защиту, тоже будет не нужна. А для открытия коридора хватит этих трех. — Она обвела центральную звезду. — Для вызова такой алатырь небезопасен, но вы сказали, что демона нужно изгнать. А для этого его вполне хватит.

— Хорошо, но почему вы решили, что не сработает первый знак? Взят из учебника.

— Он бы сработал, если бы был замкнут. — Вера обвела почти не заметный разрыв внешнего круга. — Круг защиты — дополнительная часть, без него можно обойтись, но если вы его включили в узор, он должен быть завершен, иначе это нарушит течение энергии. А вы его рукавом задели, когда рисовали…

Профессор пригляделся к узору и засмеялся.

— Отлично. Вы очень внимательны. Хотя я и не планировал такой ошибки. Садитесь. — Профессор забрал у Веры кусочек мела.

— Так правильный ответ все-таки первый знак? Или первый и второй? — растерялся кто-то из студентов.

Михаил Сергеевич провел линию, завершая первый знак.

— Теперь первый и второй. Я хотел показать не то, что в учебнике что-то неправильно написано, нет. Все верно. Этот алатырь — самый стабильный и безопасный. Но в реальной ситуации, не заметь вы случайного разрыва, потеряли бы время и шанс на спасение. А ведь большинство действительно бросились бы активировать именно этот знак, даже если бы он был дальше всего. Или, — сказал профессор, постучав мелом по второму знаку, — начали бы завершать «незаконченную» звезду, хотя в этом не было необходимости. Потому что мы везде наблюдаем алатырь именно в таком виде. И вот тут проходит граница между знанием и пониманием. Чаще всего мы воспринимаем знание как обладание той или иной информацией. Например, все мы знаем, что для открытия коридора нужен определенный узор и как он выглядит. Знаем, как его активировать. — Профессор крутанул рукой, показывая, как раскручивают звезду. — Но только если вы будете понимать принцип действия, в сложной ситуации вы сможете отбросить все лишнее, не потеряв при этом сути. Именно понимание позволяет сосредотачиваться на важном, не зацикливаясь на внешних условностях. И только имея понимание, вы сможете комбинировать знания и находить наилучший вариант. Давайте попробуем еще раз, условия те же, но теперь у вас только один знак. Третий. Что будете делать?

— Чертить новый? — несмело отозвались студенты.

— Нет, проще завершить этот, — подсказал Михаил Сергеевич и обвел неровную звезду так, чтобы внешний круг не касался ни одного из лучей. — Кто может объяснить?

— Аккуратность тоже можно отбросить? — кто-то тихо засмеялся на задних партах, но почти сразу затих под взглядом профессора. Михаил Сергеевич махнул рукой, призывая студента встать.

— Ну-у, — задумчиво начал тот. — По идее, если нужна замкнутая траектория и ограничивающая ось, не так важно, чтобы они соприкасались друг с другом. Звезда в любом случае раскрутится, и круг наполнится энергией. И даже форма фигуры не важна. В Европе используют пятиконечную звезду, на востоке — звезду Соломона. Теоретически я даже могу начертить квадрат и раскрутить его. Получится?

— Да. Но нужно учитывать, что чем больше на фигуре точек концентрации, тем легче и быстрее откроется коридор и тем больше останется энергии на дополнительные заклятия. Четырех и даже пяти вершин вам не хватит на поднятие внешнего щита. Это, во-первых, а во-вторых, для каждой фигуры есть своя схема знаков, распределяющих колдовскую силу. И если вы решите чертить квадрат, вам нужно знать схему знаков для квадрата. Иначе вы не отправите дива в Пустошь, а взорвете вместе с собой. Садитесь. Надеюсь, этот наглядный пример напомнил всем присутствующим, что основы колдовской науки — это не про конспектирование учебника, а про умение превратить знание в понимание и применить так, чтобы выжить. — Профессор указал на стопку листов, и дракончик, подхватив ее, закружил над студентами. — Перед тем, как начать новую тему, проведем небольшой опрос. Вопросы на доске. Время до конца лекции. И, — Михаил Сергеевич посмотрел на Алису, — никаких тетрадей.

Паша еще шел к двери, а Вера уже мысленно переключилась на другие, более интересные вопросы. Чего ей не хватает сейчас? Знаний или понимания? И где найти и то и другое?

— Ну и зря, — раздался справа знакомый голос. От неожиданности Вера подпрыгнула на месте и резко повернулась. Педру стоял, опираясь на перила, так же как она секунду назад, и наблюдал за сидящими внизу немногочисленными студентами, которые предпочли танцам учебу. — Вы позволили застать себя врасплох… Считайте, вас уже сожрали.

— Да бросьте, если бы вы решили меня сожрать, я бы вас вообще не заметила.

— Но стоит ведь хотя бы пытаться.

Интересно, как? В Академии слишком сильный магический фон и куча дивов. Что, она должна, по его мнению, делать, постоянно держать вокруг себя барьер? Или как дикобраз швырять иглы на любой резкий звук за спиной? Вера покачала головой, нет, что бы она ни сказала — ответ будет неправильным.

Бештафера продолжал стоять, разглядывая студентов и не проявляя обычного интереса к книгам. Даже от подлетевшего с очевидным вопросом Руслана просто отмахнулся, отпуская кота-помощника на все четыре стороны.

— Что вы здесь делаете? — решилась спросить Вера.

Педру вскинул бровь.

— Прилетел с ректором.

— Я имею в виду здесь. В библиотеке.

— К вам пришел. Не так часто выпадает возможность просто увидеться, — он прищурился, — с друзьями. А где мальчики?

Вера не смогла сдержать улыбку. Все-таки не ошиблась.

— Алеша на танцах, у него, подружка, кажется, появилась, — усмехнулась девушка, — а у Миши сегодня первый вызов. Уверена, он примчит хвастаться, как только закончит.

— У брата вызов, а у вас танцы… — улыбнулся Педру. Совсем по-человечески, по-доброму. Как-то подозрительно не похоже на него.

— Я не хожу на танцы.

Вера отвернулась от перил и пошла в глубь зала.

— А почему? Хороший способ развлечься и найти пару. Этот юноша звал вас явно не из дружеского расположения. И он не самый слабый колдун. Пусть и весьма… осторожный.

Вера снова чуть не подскочила на месте.

— И как давно вы тут находитесь?!

— Достаточно, — улыбнулся ментор и указал на одного из студентов. — Ну а этот? Тоже довольно силен, и явно метит в ученые.

— Вы что, пытаетесь дать мне советы по части отношений? Вот в этом я точно не нуждаюсь!

— Ну да, ну да. Что бы я знал о любви? — он склонил голову к плечу и оскалился.

— Я не об этом. Я… я боевая колдунья. Замуж — последнее, что мне нужно в этой жизни. Тем более с этими… недоделанными колдунами.

— Вы все еще обижены, сеньора.

— Конечно! Как я должна им доверять… после того, что было? — Вера демонстративно всплеснула руками, словно отогнала назойливых мошек от лица. И сосредоточила взгляд на книжных корешках.

— Не считайте всех вокруг глупцами и злодеями из-за парочки идиотов. Очень вероятно просчитаетесь. Вот хотя бы Алексей Перов. Уж в нем-то сомневаться не приходится. И я не помню ни одного визита, когда не встретил бы вас вдвоем. Так почему на месте его подружки не вы?

— А должна быть я? По-моему, с Алисой у них куда больше общего, как минимум учеба. Наши программы все больше разнятся, а нагрузка такая, что нос от книжки не оторвешь. Мы стали редко видеться…

— Вы тоскуете о нем.

Вера перестала бесполезно сверлить взглядом книги и подняла глаза на ментора. Он не спросил, сказал, как факт. Показывает, как хорошо разбирается в людях? Или… Да нет. Див не может чувствовать эмоции человека без связи. Не может же?

Она вздохнула.

— Конечно, он же мой друг. Я и по вам тоскую, когда расставание затягивается надолго. Вы многому меня научили, ментор. И учите до сих пор. Жаль, что бываете у нас так редко…

Она прочертила в воздухе знак поиска.

— Видимо, учу плохо! — зарычал Педру. — Что за корявки вместо пальцев?

— Так проще.

— Но неправильно. Теряется связка тут и тут.

— Они не нужны, это же близкий поиск, необязательно выписывать все углы.

— Не спорьте, а исправляйте. Называете меня ментором — слушайте.

— Да, ментор, простите, — она склонила голову.

Педру скрестил руки на груди:

— Переигрываете с покорностью.

— Вам не угодишь.

Вера подхватила книгу, послушно подлетевшую к крутящемуся знаку, и пошла к столу. Вечернее солнце щедро освещало второй этаж библиотеки, и расположенные между стеллажей столы переливались теплым янтарным блеском.

— Так, о чем вы хотели спросить? — Педру незаметным движением переместился к окну, оказавшись в пятне света, и довольно закрыл глаза.

Вера усмехнулась. Кузя тоже любит сидеть под окнами в кошачьем обличье. А когда нельзя котом, греется под теплыми лучами человеком. И мурчит. Человеком. Вера подавила желание подойти к Педру поближе и проверить, мурчит ли ментор на солнечный свет. Все-таки какие-никакие зачатки инстинкта самосохранения к восемнадцати годам у нее появились.

— Я изучаю возможности связи между дивами и колдунами.

— Я не удивлен. Но этот юный сеньор прав, вас окружает достаточно и колдунов, и древних бештафер, которых можно опросить.

— И не один из них не даст ответа на интересующий меня вопрос.

Педру сел за стол и склонил голову к плечу, с легкой усмешкой наблюдая за тем, как Вера обходит секцию, заглядывая за стеллажи.

— Настолько секретное исследование?

— Судите сами. — Она наконец опустилась на стул напротив ментора и подняла глаза. — Я хочу знать, как вам удалось меня спасти… ну тогда… Помните?

— Конечно. Это просто. Несколько чародейских знаков. Я знаю одну очень полезную технику, она разгоняет собственную энергию колдуна по телу, запуская определенные внутренние процессы. Ничего общего со связью этот прием не имеет. Вам просто очень повезло, что в критический момент рядом оказался нужный бештафера.

— Очень повезло, — согласилась Вера. — Ну а если честнее, ментор?

— Что вы имеете в виду? — поднял брови Педру.

Вера выдержала паузу.

— «Я делаю то, что нужно», «протяните руку к моей голове, я помогу», «пил кровь, спасал жизнь». Вы не просто разогнали мою энергию. Вы делились своей.

— Передача силы от бештаферы к колдуну и наоборот невозможна без связи, — отчеканил правильный ответ ментор.

— Тогда посмотрите мне в глаза и скажите, что этого не было. Скажите, что меня спасло исключительно чародейство. И у вас нет ответов ни на один из моих вопросов.

Педру ответил долгим прямым взглядом, но промолчал.

— Я помню ту ночь, ментор. Поэтому я здесь. Расскажите мне о невозможном, — попросила Вера.

— Закройте секцию тишиной.