Сердце шторма

Глава 4. Резонанс. Часть 2

1988 год, октябрь, Московская Академия

Алеша в очередной раз переместил трость. Ее основание с тихим всплеском угодило в лужу и едва не скользнуло в сторону, но он успел перенести центр тяжести, чтобы совсем не свалиться, и постарался вернуть себе равновесие.

Несмотря на промозглые сумерки, Алеша не спешил уходить с тренировочной площадки. Несколько таких же упертых студентов работали на основных тренажерах за высокой оградой стадиона, там, куда Алеше путь был заказан. Ему оставалось в одиночестве ходить по простецким спортивным снарядам, тратя все силы на поддержание тела в вертикальном положении.

— Одноглазый Роджер!

— Ничего, тремя ногами компенсирует!

Смех заглушил тихое приветствие. Алеша стоял перед лекционными партами, как на цирковой арене. Этот кабинет не станет его любимым. Мало того, что к столам ведет лестница — либо садись на первый ряд, либо стучи по ступеням, так еще и дверь прямо за учительской кафедрой, нужно проходить через весь зал, чтобы занять место. И делать это на глазах у группы было неловко. Особенно под насмешливый гомон.

— Как ты экзамены сдал? — спросил кто-то из мальчишек.

«Хорошо. Я сразу шел на научное направление…»

Ответ молодых колдунов не интересовал. И стоило сидящему на плече Тому открыть клюв, зал грохнул от нового приступа смеха.

И затих. А на плечо Алеши опустилась рука.

— Я рад, что у вас сегодня хорошее настроение, именно так и следует начинать учебный год.

Студенты попрятали глаза слишком очевидно и пристыженно для тех, кто просто подшучивал над однокашником. Алеша обернулся и посмотрел на профессора. Мужчина лет сорока, довольно молодой по меркам Академии, с бледным лицом и располагающей улыбкой. И сидящим на плече маленьким дракончиком. Див профессора посмотрел на Тома и зашипел, раскрыв кожистый воротник. Для него помощник Алеши был неучтенным чужаком.

«Спокойно, — поспешил объяснить Алеша, — это мой переводчик».

Дракончик закрыл пасть и с интересом посмотрел на юного колдуна. Потом легко скользнул с плеча профессора на руку Алеше. Профессор передвижение дива проигнорировал.

— Садитесь, — сказал он Алеше и указал на место в первом ряду. Тростью.

Алеша постарался дойди до парты по стеночке, оставаясь незаметным, но в этом не было необходимости: все внимание теперь было приковано к профессору, который медленно прошел по аудитории, отстукивая тростью каждый второй шаг. Выглядел он при этом не больным человеком, а франтом, идущим на прием.

— Меня зовут Михаил Сергеевич Шанков, я буду вести у вас курс «Введение в колдовскую науку», здесь вы будете мериться не остроумием и силой, а логикой и внимательностью. И нет, те, у кого уже проявилось оружие, не смогут тихо отсидеться на «ненужном уроке». Именно курсы введения и основ колдовской науки включают в себя модули «Основы безопасности жизнедеятельности» и «Безопасное взаимодействие с колдовством», и без зачетов по ним вы вылетите отсюда быстрее, чем скажете «ОБЖ» и «БВСК». Все ясно?

— Да, господин профессор, — нестройно ответили первокурсники.

— Тогда записываем тему первой лекции, — Михаил Сергеевич указал тростью на доску, где внезапно появились слова.

Алеша поглядел на дракончика, сидевшего перед ним на парте, тот облизывал белые лапки.

— Техника безопасности на территории Академии. Колдовские лаборатории и залы вызовов.

Профессор встал за кафедру, прислонив к ней трость, и открыл свои записи. За полтора часа лекции он не сдвинулся с места, ничем не выказал своей слабости, и студенты даже начали шептаться, что он использует трость просто для виду.

Это было не так. Да, незнающий человек мог не понять, но Алеша видел, как Михаил Сергеевич держал навершие, как опирался на него при поворотах, как держался руками за кафедру. Видел и восхищался.

«А что с твоим хозяином?» — рискнул спросить мальчик у дракончика, когда закончилась лекция.

«С моим хозяином все в порядке», — ответил див и полетел к профессору.

Только когда студенты стали расходиться, Михаил Сергеевич позволил себе присесть на край стола и выдохнуть. Алеша задержался в аудитории. Не специально, он просто не мог уйти так быстро, как другие. Профессор достал из кармана маленькую шоколадку и, отломив кусочек, протянул диву. Потом с интересом посмотрел на Алешу и отломил еще один. Том вопросительно посмотрел на хозяина.

«Лети», — с усмешкой разрешил Алеша, и в следующий миг попугай уже выхватил угощение из рук профессора.

— На моих лекциях вам придется отвечать самостоятельно, — строго сказал Михаил Сергеевич. — Это важно, чтобы вы сами знали и понимали ответы, а не просто повторяли их попугаем, — он улыбнулся.

— Я бы никогда… не использовал… Тома… нечестно, — обиделся Алеша.

— Я верю. И все же. Вы будете отвечать сами. Это полезно.

Алеша поджал губы и посмотрел на пустые столы.

— Боитесь насмешек? — понял профессор.

— Нет… не хочу… задерживать. Я медленно… говорю.

— О, это благородно, — покачал головой Михаил Сергеевич. — Тогда тем более вам нужна практика, она поможет быстрее восстановить речь. Но если честно, не думаю, что однокашники слишком обидятся, если вы будете отвечать медленно, — он подмигнул. — Вы просто еще не знаете, насколько сурово я спрашиваю. А что касается насмешек…

— Скажете… не обращать… внимания?

— Скажу, что жизнь покажет, кто чего стоит. Чего вы стоите. Несмотря на точку старта. Помните, важно не начало пути, а его конец. Идите вперед, Алексей, не останавливайтесь.

Профессор показался Алеше очень интересным. И вызвал много вопросов.

Михаил Сергеевич действительно очень строго спрашивал, но только то, что считал жизненно важным, он не заставлял зазубривать учебники наизусть. Не использовал только хрестоматийные примеры, но учил действовать в разных обстоятельствах и реагировать на неожиданные события. Учил выживать рядом с колдовством и постоянной опасностью. Но сам почти никогда не применял даже самых простых знаков.

Первокурсники смеялись над ним. Слишком молод, слишком скрытен. Слишком слаб. Но зачастую получали трепку от старших студентов, если те слышали их насмешки над профессором. Только к середине года Алеше удалось понять, почему. Почему профессор не использует колдовство, почему не расстается с тростью, почему рядом с ним всегда дивы, причем разные.

Алеша не мог не проникнуться к Михаилу Сергеевичу симпатией и уважением. Очень уж они были похожи. Мальчик неосознанно стал копировать его походку, осанку. Хотелось выглядеть франтом, а не калекой. Профессор, несмотря на явную физическую слабость, держался легко и уверенно. Как? Михаил Сергеевич заметил вопросительные взгляды студента и попытки подражать ему. И стал заниматься с Алешей. Показал несколько упражнений для равновесия, научил правильно и вовремя переносить вес тела, чтобы трость не казалась неподъемной и неуклюжей палкой. Да и просто стал незаменимым примером волевого характера. Алеша и не заметил, как начал спрашивать у профессора советы, рассказывать о своих мыслях, как стал искать общения и незаметно подружился с его племянником…

Первый приступ случился в декабре. Алеша пришел на лекцию заранее, надеясь обсудить с профессором новый интересный вопрос, но на пороге его едва не сбил дракончик. Маленький див ментально выл сиреной и летел так быстро, что Алеша бы и не заметил его, если бы не столкновение.

Михаил Сергеевич лежал на полу, схватившись правой рукой за левое плечо, и дрожал. Трость была зажата в зубах, глаза закрыты. И прежде чем Алеша успел осознать происходящее, над колдуном возник Кадуцей.

«Кажется, сегодня у вас не будет лекции, — предупредил див, обвиваясь вокруг профессора. — Не пугайтесь, господин Алексей. Это просто приступ эпилепсии, все будет хорошо».

Кадуцей вылетел в окно, а Алеша сел на свое место и оглядел пустой кабинет.

Взволнованный дракончик писал на доске объявление, что лекция переносится.

— Он не хозяин тебе. Ты соглядатай, — понял Алеша.

Дракончик обернулся и кивнул.

Вот почему профессор не работает с дивами и даже не колдует. Вот почему такой молодой, а уже преподает. Выбора нет. И все же ничего в нем не говорит о болезни или несчастье. Он делает то, что может. Учит понимать и выживать.

Алеша встал, поднял забытую Кадуцеем профессорскую трость и пошел в лазарет.

Последние полчаса Алеша тренировал равновесие и шаг, стараясь уверенно двигаться по невысокому бревну, не используя трость. Получалось скверно, он то и дело терял ориентацию в пространстве и начинал заваливаться то в одну, то в другую сторону, и только и успевал перекидывать трость из одной руки в другую. Начинала болеть спина.

«Ищите баланс, Алексей», — звучал в голове знакомый голос.

Участившиеся приступы не позволили Михаилу Сергеевичу преподавать даже теорию, и, закончив учебный год, профессор покинул Академию. Но навсегда остался для ученика примером. Вот и сейчас его образ заставлял упорно повторять до автоматизма заученные упражнения. Иногда Алеша жалел, что так и не нашел среди профессоров кого-то подобного Михаилу Сергеевичу. Кому можно было бы довериться. Кто также хотел бы учить, а не просто выполнял регламенты. Программа реабилитации в Академии была сильная и насыщенная, с Алешей постоянно кто-то занимался. А потом еще и РИИИП подключился. И МИП с его иностранными представителями. Но чем больше вокруг становилось специалистов, тем сильнее молодой колдун уходил в себя. Делал то, что велят, но сам не проявлял инициативы. Просто уходил и тренировался на пустой площадке, пытаясь выжать из себя максимум и прийти на следующий урок более сильным, чем был на прошлом.

Алеша не позволял себе думать о слабости. Нужно просто продолжать движение. Тренировки дают результат. Пусть другие этого пока не видят, но он это знает и чувствует. И сделает все, чтобы достичь максимума. Да, одно наличие оружия не сделает его боевым колдуном, и менять специальность поздно, но чем сильнее тело, тем больше возможностей и мощнее оружие. Даже ментальное.

Мир в очередной раз поплыл, голова взорвалась вспышкой боли, глаз начинал слезится от напряженных попыток разглядеть бревно в полутьме. Алеша перехватил трость, чтобы создать опору, и не успел. Как в замедленной съемке она пролетела мимо пальцев, отказавшихся слушаться, и скрылась в темноте, а в следующий миг Алеша полетел следом.

Он даже не стал выставлять щит. Просто сгруппировался и мягко упал в слегка подмороженную грязь. Противно хлюпнуло под ногами. Алеша перевернулся на спину, раздраженно ударил кроссовком по луже и почувствовал, что силы на этом закончились. Как и желание придумывать себе мотивацию и примеры. Остались только мрачное небо над головой и желтые полоски фонарного света по периметру площадки. И тяжелое дыхание.

— Поднимайтесь, сеньор Перов, — прозвучал рядом насмешливый голос.

Алеша резко дернулся, но вместо подъема получилась слабая конвульсия. Пришлось смириться с положением и бессильно скосить взгляд на внезапного гостя. Ментор с самым аристократичным видом сидел на краю бревна.

— Поднимайтесь, барон, — повторил он, — вам не пристало валяться в грязи.

— Что… вы…

«Что вы здесь делаете?»

«Поддаюсь любопытству. До меня дошли интересные слухи о ваших подвигах, хочу услышать историю из первых уст».

Ментор переместился ближе и навис над Алешей.

— Предпочтете вести разговор в таком положении?

«Хотите говорить, хотя бы подайте руку…»

Алеша попытался перевернуться.

— Нет.

Ментор исчез из поля зрения.

— Вы давно в этом не нуждаетесь.

Перед Алешей появилось серебряное навершие трости. Он схватился за него и, неловко поставив опору, стал подниматься.

«Вера рассказала вам про дуэль, да?»

— Да. Вам следует говорить вслух. Практика — это хорошо, но ваши вездесущие подручные наверняка донесут кому следует, если заметят, как вы молча беседуете с дивом чужой Академии. Вам ни к чему лишние вопросы и подозрения.

Алеша наконец встал на ноги и устало посмотрел на ментора, который сиял позитивом и жизненной энергией. И раздражал слишком откровенным высокомерием. Алеша доковылял до бревна и сел на него, сложив руки на трости. Педру остался стоять напротив.

Рядом с высоким и сильным дивом Алеша до сих пор чувствовал себя ребенком. Даже теперь, когда разница в росте была не настолько существенна, что-то в менторе заставляло втягивать голову в плечи и прятаться за своим ускользающим детством, как за последним правом на ошибку и отступление.

Алеша всегда помнил его таким. Чудовищно сильным и опасным. Немного противоречивым, с редкими безумными искрами в глазах. Однако стоило потянутся к разуму дива, как сила и давление сменялись внезапным умиротворяющим спокойствием. Ментальное общение с ним напоминало мягкий шепот, и это порой настолько не совпадало с общением реальным, что ставило Алешу в тупик.

Педру мог быть довольно резким, никогда не упускал возможности продемонстрировать силу и напомнить ученикам, кто он такой. И, может, они действительно нуждались в таком напоминании?

Алеша всегда держался с ним настороже, а Вера и Миша… Порой казалось, что они воспринимают сурового ментора как домашнего кота. Любовно чешут за ушком и просят покатать на спине. Они никогда не выказывали страха или излишней осторожности. Однажды Алеша спросил у Веры, почему, и получил очень странный ответ.

— Ну… он же друг. Чего его бояться?

— Он див… и очень сильный, — пытался возразить Алеша. — Разве ты… не чувствуешь… когда он пугает… одним присутствием? Когда давит… своим штормом. Так, что голова… болеть начинает?

— Чувствую. Но это ведь не страшно, это просто его природа. И никогда не замечала головной боли, может, это из-за твоей силы?

— Может…

Сейчас голова болела от банальной усталости, и Алеша был благодарен за то, что ментор воздерживается от привычных проверок боеготовности.

— Тоже будете… распекать… за дуэль?

— Зависит от того, как вы действовали, — улыбнулся Педру, — но, учитывая, что вы победили, это маловероятно. Хотя как ментор, конечно, я настоятельно рекомендую впредь отстаивать честь подруги более дипломатичными способами. Или вы хотели максимально впечатлить сеньору Аверину?

— Впечатлить? — Алеша поморщился. — Конечно. Ей же только впечатлений… тогда… не хватало!

Педру склонил голову на бок и нахмурился.

— простите… я не пытался… никого впечатлить… и не искал ее внимания. Просто Кирилл поступил… как подонок. Нельзя было оставить… его безнаказанным. — Алеша сильнее сжал навершие своей трости. — Понимаете? Нельзя. Она чуть… не погибла. И в такие… проблемы вляпалась. А он смеялся. Это мерзко и подло.

— И вы решили наказать это вселенское зло местного разлива. Похвальное стремление к справедливости. И хитрость. Вы ведь прежде не показывали полную мощь своей силы… Как вы убедили бештаферу прийти на поединок, да еще и не выдать вас ментору Диане? Ведь удерживать контроль долгое время вряд ли получится.

— Я не убеждал. Я вообще не знал… что могу… их контролировать.

— То есть как не знали?!

— Вот так. Это произошло… спонтанно. Я разозлился. Собирался призвать путы. Но увидел… насмешливый взгляд… Кирилла. И почувствовал вдалеке… Трехметробуса. И подумал… Вот бы ты мог мне помочь. Вот бы ты его сшиб. Всеми своими лапами. Это был просто… порыв злости. Как ментальный крик…

— Который вдруг превратился в приказ.

— Да. Трехметробус сказал… что услышал четкий приказ. И не смог ослушаться. Он сшиб ограду стадиона… когда летел к нам. Прошелся по Кириллу. Это решило исход дуэли. Пока он пытался подняться… пришла Диана. Никто не выдал ей… что это дуэль. Ссора. И внезапное проявление оружия. Но меня все-равно… наказали.

— Я правильно понял, сеньор Перов? — Ментор подошел ближе, опустился на корточки и посмотрел на студента снизу вверх. — Вы полезли в дуэль, потому что не смогли оставить подлеца без наказания, при том что в вашем арсенале только трость и умение шептаться с дивами? И лишь волей небесного провидения выяснили, что способны на большее?

Алеша, подумав пару секунд, пожал плечами.

— Восхитительное безрассудство, — Педру покачал головой и несколько раз хлопнул в ладоши. — И как вы сейчас? Сила поддается контролю?

— Слабо, — честно ответил Алеша. — Я не чувствую… где и когда диалог… переходит в приказ. Но эту способность признали оружием. И посоветовали усилить физические тренировки. Как будто это может… что-то исправить!

Алеша встал, опираясь на трость, почувствовал, что все еще шатается, и обида накрыла его окончательно.

— Я слаб. Я не буду боевым. А если и мог бы. Все видят во мне… будущего кабинетного ученого. И все. Переводчика для исследователей.

— И это уже не кабинет, — возразил Педру. — Это Пустошь. Не специализация вас определяет, сеньор Перов. А ваши навыки. Хотите научиться биться, так учитесь. Вы же колдун. То, что ваша дорога легла в сторону науки, не избавит вас от необходимости защищать себя и тех, кто окажется рядом. И разве не этого вы хотели, когда стремились в Академию?

— Моя сила не боевая… биться… у меня нет ничего кроме… желания…

— А трость?

Алеша удивленно посмотрел на трость, серебряное навершие в форме льва поблескивало в свете фонарей.

— Лишнее напоминание о слабости.

— Ох, перестаньте себя жалеть и начните мыслить творчески.

Педру выхватил трость, подождал пока Алешка встанет ровно без поддержки, и, отойдя на пару шагов, ловко закрутил ее в пальцах.

— Я видел, как вы держитесь. Еще пара лет, и дополнительная опора вам не понадобится. Останется только привычка и видимый образ. Мой вам совет, превратите эту привычку в полезную. — С этими словами ментор переместился к одному из боксерских манекенов и с силой ударил тростью. Манекен согнуло пополам. — Ваше оружие не только в голове, оно у вас в руках.

Педру снова оказался поблизости, и серебряное навершие ударило по солнечному сплетению. Алеша пошатнулся и схватился за бревно. И выставил щит.

— Хорошо. Вставайте.

— Отдайте трость.

— Вставайте, я еще не закончил.

Подавив раздраженное мычание, Алеша встал на ноги и сделал пару шагов навстречу ментору, который успел снять с трости навершие.

— Я рад, что мой подарок пришелся вам по душе. Но скажите честно, вы хотя бы пытались понять, что это и для чего?

— Ну… навершие, в форме льва. Серебряное. Можно использовать… для проверки дива.

— А еще?

«А еще вы явно нарцисс», — подумал Алеша, но промолчал. Педру усмехнулся.

— Смотрите! — Он перевернул навершие и указал на часть, которая крепилась к трости. Она была не литой, как на обычных навершиях, а с довольно широкой и глубокой прорезью посередине. Ментор постучал пальцем по-маленькому, почти незаметному рычажку у основания. Потом нажал на него. Что-то щелкнуло. Основание с прорезью сдвинулось вместе с частью фигурки, меняя облик льва, и теперь оказалось между клыками оскаленной пасти. — Так понятнее?

Ментор бросил навершие Алеше.

— Это рукоять…

— Да. Для колдовского кинжала. Вы же знаете, что это?

— Конечно.

— Тогда почему не носите при себе? При правильном колдовстве его можно использовать как силовой накопитель в том числе. Вы последний в древнем роду, наверняка должен был сохраниться клинок ваших предков. С целой сеткой заклятий. Можно, конечно, сделать новый, но, если взять реликвию рода, эффект будет сильнее. Для ментального оружия это все равно, что дополнительная батарейка.

— Наверное… я как-то не подумал. Их ведь все равно… не разрешают носить при себе. Тут. В Академии.

Педру улыбнулся и снова покрутил оставшееся в руке основание.

— Но трость вам носить можно. — Ментор протянул ее Алеше.

Алеша удивленно посмотрел на трость, потом на ментора.

— Почему вы здесь? — снова спросил он. — Я благодарен. Но почему?

Педру закатил глаза:

— Почему никто не верит в мою доброту и бескорыстность?

— Потому, что успели… слишком близко… с вами познакомиться.

Педру оскалился:

— Когда приедете в Коимбру, я назначу вам недельную отработку за эту дерзость. А пока я хочу посмотреть, как работает ваше оружие. Попробуйте приказать.

Алеша вздохнул и огляделся, выискивая взглядом кого-то из бесят. Ментор верно заметил: они всегда крутились поблизости, прикормленные дружеским отношением, вкусностями и, возможно, приказом Дианы.

— О нет, — покачал головой Педру, — прикажите мне.

Сила дива начала давить, пробуждая в уставшем колдуне тревогу.

— Я, может, и безрассуден. Но не глуп.

— Хороший ответ, — ментор улыбнулся и положил руку на плечо Алеши.

И тот даже успел понадеяться, что на этом они распрощаются, но мир резко поплыл, а земля исчезла из-под ног. Следующей четкой картинкой стали черные крылья, расправленные за спиной бештаферы, который держал Алешу на воротник. Педру взлетел на высокое ограждение стадиона, и, если сам он стоял ровно, крепко сжимая мокрую перекладину босыми пальцами и легко балансируя, то Алеша не летел вниз только потому, что когти ментора вцепились в его кофту. Педру повел рукой в сторону, и перекладина предательски заскользила под кроссовками.

— Что вы делаете?!

— Учу.

Алеша почувствовал, как слабеет хватка ментора.

— Не отпускайте!

— А что мне помешает?

Ощущение падения пробрало до костей, Алеша нелепо замахал руками, цепляясь за воздух. Поймал взгляд бештаферы и увидел такой пугающий и знакомый безумный блеск.

«НЕ ОТПУСКАЙ!»

Пальцы ментора сомкнулись на плече. Педру быстро и мягко опустил Алешу на землю. И помог дойти до скамьи.

Алеша сел и провел рукой по лицу. Сердце испуганно колотилось под самым горлом, и от этого было стыдно. Зря он строил из себя смельчака… Ведь мог же выставить щит. Не расшибся бы с пяти метров… но страх захлестнул слишком быстро и резко. И все-таки…

— По… лу…чи… лось?

— О, нет конечно. Я не Трехметробус, чтобы слепо подчиняться приказам. Я лишь хотел почувствовать вашу силу и понять потенциал.

— Вы. Меня чуть не скинули! У меня… сердце чуть… не остановилось.

— Я заметил. У сеньоры Веры куда больше доверия…

— Может, было. Но не после того, что вы сделали с ней!

Он не хотел упрекать ментора. В конце концов, Педру все же спас Веру от куда большей глупости. Но, черт возьми, этот див просто безумец!

— И что я сделал?

— Вы бросили ее посреди океана!

— Прямо таки и бросил? Это она так сказала?

Алеша промолчал, продолжая сверлить ментора взглядом.

— Я так и думал.

— Она чуть не утонула!

— Она не утонула, сеньор Перов. Это главное. А шторм иногда полезен. Учитесь видеть суть. Вы ведь сознательно использовали сейчас приказ. Не из страха или вспышки эмоций. Это был осознанный порыв воли.

Педру поднял руку, не давая возразить:

— Думайте. Хотите управлять оружием, поймите, как оно работает. Ваш приказ отличается от действия пут подчинения, не подавляет волю… а скорее… будто пытается изменить. Попросите разрешение на практику с дивами, пусть ментор Диана подберет для вас подходящих помощников из числа слуг, одного привяжите заклятием, второго нет. И приказывайте. Приказывайте, приказывайте. И наблюдайте. Физика вам действительно поможет, но скорее потому, что вместе с телом вы тренируете и волю. И учитесь работать с тростью. Я все сказал.

Ментор заложил руки за спину и выжидательно посмотрел на Алешу.

Оставалось только вздохнуть. Педру был прав. Как и всегда. Как бы Алеша ни относился к нему, как бы ни злился на взбалмошный характер и постоянные придирки, ментор был прав. И глупо было его не послушать, глупо было не учиться у того, кто готов учить.

— Хорошо, — ответил Алеша. И Педру, удовлетворенный разговором, повернулся, чтобы уйти. — Ментор. Может, у вас есть… еще немного времени?

Бештафера обернулся.

— Для чего?

— Для практики.

— О…

Алеша встал и попытался крутануть в руке трость, но она неловко слетела с пальцев и сразу оказалась в руке ментора. Педру уже успел снять пиджак и закатать рукава выше локтей. Трость описала изящный полукруг, ментор развел руками и слегка поклонился.

— Всегда.