Сердце шторма

Глава 3. Романтики. Часть 2

Мир постепенно переставал шататься и пытаться выворачивать Веру наизнанку. Кровь тише пульсировала в голове, пространство снова становилось осязаемым. Девушка открыла глаза и попыталась пошевелиться.

— Не делайте резких движений, — посоветовал ментор. — Перемещение на такой скорости и тренированному колдуну дается трудно.

— Это было… это было нечто… — выдохнула Вера, искренне надеясь, что сжавшиеся внутренности все-таки останутся на своих местах, а не предпримут попытку выбраться из тела через горло.

— Да. Нечто… — усмехнулся Педру.

Он уже облачился в привычный менторский костюм и что-то искал в книжном шкафу, занимавшем целую стену в просторной комнате. Вера огляделась. Она сидела в глубоком, обитом бархатом кресле, рядом с письменным столом, с другой стороны которого виднелась резная спинка стула, по виду довольно старинного. Рельефные двустворчатые двери, массивный шкаф. Вся обстановка была изысканно устаревшей, но очень элегантной.

— Где мы?

— В менторском доме. Это мои покои, — бросил Педру, не отрываясь от поисков.

Вера с трудом сосредоточила на нем взгляд. Бештафера явно был перевозбужден. Движения резкие, иногда даже не видимые человеку. Едва видневшиеся когти и клыки. Последние Вера заметила, когда, потянувшись за очередной книгой, ментор облизнулся, что уже само по себе не было для него привычно. Кудрявые волосы топорщились, будто наэлектризованные, несмотря на попытки Педру их пригладить.

Небо и земля по сравнению с тем, что было на стадионе. Увидев ментора на ограде, Вера не на шутку испугалась, не потому что проверка была неожиданной, наоборот, она рассматривала небо именно в ожидании того, что оттуда свалится нечто черное и мохнатое, с криком: «Где ваша боевая готовность?!» Испугало его состояние, раздраженное и какое-то почти болезненное.

Теперь же Педру метался по комнате с выражением чуть ли не счастья на лице. Ему так понравилось летать? Или он уже успел что-то придумать?

Ментор схватился за очередную папку и стал ее быстро пролистывать, несколько листов скользнули с подложки и разлетелись по полу. Педру проследил взглядом полет, потом вытряхнул всю папку и сел среди бумаг, скрестив ноги и высунув кончик языка. Принялся что-то перекладывать и менять местами. Взгляд полыхнул лиловыми отблесками, ментор улыбнулся и окончательно стал похож на раскайфованную чайку.

Вера обмякла в кресле и, подперев голову рукой, продолжила с интересом наблюдать за ним.

В руках Педру блеснул знакомый тонкий нож с изящной рукоятью. Он принялся точными движениями разрезать записи и собирать из них какой-то новый пазл. Вера, не скрываясь, улыбалась, было в этом всем что-то правильное, что-то мирное и родное. А может, она просто слишком устала и буря эмоций постепенно сменялась штилем, уводящим разум и сердце в пучины покоя и сладкой дремы…

— Не спать!

Смятый бумажный комок неприятно ударил по лбу. Вера вздрогнула и открыла глаза.

— Не спать! — погрозил пальцем Педру и растянул губы в хищноватой азартной улыбке. — Самое интересное только начинается.

— Вы что-то нашли?

— Так, по мелочи.

Он уже не терзал старые записи, а, возвышаясь посреди них с планшетом в руках, быстро записывал новые формулы.

— Вы натолкнули меня на некоторые мысли. Это одно из исследовательских заклятий, — он указал на разбросанные бумаги. — Никак не получалось его завершить. Не то чтобы я в принципе недооценивал влияние эмоций и взаимного доверия, нет, просто иногда полезно посмотреть под другим углом.

— Вы разрабатываете заклятия?!

Педру состроил невинную физиономию:

— А что такого? Как я уже говорил, за тысячу лет можно многому научиться. Хотя моя часть в этом исключительно теоретическая. Все эксперименты и проверки проводят колдуны в лабораториях.

Он подошел к столу, положил планшет, сверху — собранную стопку листов и нож. И повернулся к Вере.

— Может, прекратите на меня так пялиться?

— Как?

— Не знаю, как будто у меня вместо крыльев рога выросли, и вас это забавляет. Что за масляная улыбочка?

— Да просто непривычно видеть вас таким, живым и счастливым, — ответила Вера, не меняя выражения лица.

— Словно настоящим? — усмехнулся Педру.

О-о… о настоящности ментора ходили легенды. Те, кому довелось увидеть его в человеческих образах, непрестанно гадали, за какой из масок Педру прячет свое истинное лицо.

— Не знаю, — Вера пожала плечами и села ровно, подвигаясь ближе к столу. — Я никогда не сомневалась в вашей настоящности, в любых ролях, которые видела. Может, вы осознанно выбираете быть одним во многих лицах? И во всех по-настоящему? Ведь за столетия дивы становятся весьма многогранными личностями. А может, все они лишь маски. Даже ментор… Я не знаю.

— А что вы вообще обо мне знаете? — неожиданно спросил Педру.

— Ну… — Вера подняла руку, готовясь загибать пальцы.

— Не думаете, а знаете?

Она опустила руку и озадаченно посмотрела на ментора.

— Ничего. Правильный ответ — ничего. И не питайте иллюзий, что можете разгадать какую-то великую тайну моего бытия.

— Не буду, — покорно согласилась Вера. — В конце концов, вы древний мудрый бештафера. Вы старше меня на целую вечность, и вряд ли мне хватит жизни, чтобы понять в вас хоть что-то. И я не уверена, что стану пытаться, особенно после соприкосновения с вашим восприятием. Вы слишком невозможны. Так что мне вполне достаточно простого знания, что вы меня любите.

— Что?

Бумаги под рукой Педру едва заметно шелохнулись. Ее слова настолько удивили? Вера похлопала ресницами: еще не балл, но уже галочка в ее пользу. Педру прищурился.

— Интересно, а можно с этого момента поподробней?

— А нужно? Вы же сами сказали, что благодарные ученики — одна из наибольших радостей в вашей жизни. Какие еще подробности нужны? — А это уже балл. Один-ноль. Вера невинно улыбнулась.

Педру засмеялся. А потом с явным облегчением приложил руку к груди:

— Ну конечно! Простите, что не понял вас сразу. На миг я допустил, что вы можете усмотреть в моих действиях некую романтику.

Он исподлобья посмотрел на Веру. Что ж, она и не надеялась, что он промолчит.

— О, а я могу? — она отбила шпильку, продолжая наивно пялиться на ментора.

Он нахмурился, всем видом выражая искреннее сожаление.

— Моя дорогая сеньора, неужели в вашей жизни было так мало светлого и прекрасного, что вы не отличаете романтику от простой вежливости? Это очень опасно, — он покачал головой. — Подобные вещи нужно уметь понимать безошибочно, особенно когда речь идет о бештаферах, иначе вы рискуете сильно обмануться. Уверяю, это не так сложно. Разница между этими проявлениями очевидна и колоссальна.

— Что ж, если это так важно, как ментор вы просто обязаны мне все объяснить, — Вера с усмешкой откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди.

— Резонно, — согласился Педру, в руке его появилась красивая темно-алая роза на длинном стебле. Чуть ниже едва начавшего распускаться бутона, формируя изящными изгибами еще один цветок, лишь отдаленно похожий на бантик, была навязана красивая переливающаяся лента.

Ментор протянул розу Вере и, когда она, выждав пару мгновений, все же подалась вперед и вытянула руки, чтобы принять подарок, поймал ее ладони, опустился на колени и поцеловал кончики пальцев.

В гробовой тишине Вере показалось, что она слышит треск собственной силы, сгустившейся под потолком, не говоря уже о колотящемся в груди сердце. А Педру, вложив розу в одну ее ладонь, вторую прижал к своей щеке.

— Храм мой, тело твое белое… — промурлыкал он, прикасаясь губами к ее коже:

— Вольно трактуя строчку писания,

Господи, что я с собою делаю,

В явном соблазне непонимания?..

Дрожь прошла по всему телу, Вера подавила желание запустить пальцы в его волосы, опуститься на пол и упасть в объятия бештаферы. Осторожно высвободила ладонь и тяжело вздохнула, когда Педру проводил ускользающие пальцы печально-удивленным взглядом.

— Вы правы, ментор, колоссальная разница… — с трудом проговорила она, признавая свое поражение. — Спасибо за науку и… не делайте так больше никогда, если все еще не хотите видеть меня в своем саду.

— Боюсь, вам там совершенно не место, сеньора, — улыбнулся Педру и поднялся с колен, медленно меняясь в лице. — Всегда рад развеять заблуждения. — Он склонил голову в вежливом менторском поклоне.

Ментор выглядел совершенно спокойным и серьезным, но Вера четко ощущала его внутреннее торжество от этой маленькой победы. Словно подтверждая эту мысль, Педру слегка приподнял уголки губ.

— Почему мы раньше не летали? — Вера посмотрела за окно, говорить было трудно, но тему хотелось сменить побыстрее.

Педру выдвинул стул, развернул его боком к столу и сел, легко откинувшись на спинку.

— Потому что это очень сильное и эмоциональное взаимодействие, вы же сами видели. Даже после обучения у Диогу вам было не просто держать и контролировать все потоки. Для наблюдения пока хватает стандартных тренировок, и в подобном, хм… сближении нет необходимости.

— Вы так уже год говорите. Но связь ведь все равно усиливается.

— Да, но медленно. И это позволяет ее изучать. Еще раз… Вы куда-то торопитесь?

— Не я позвала вас в небо.

— Мне стало любопытно.

— И что скажете?

— Что удивлен. Не ожидал от вас подобного изящества во взаимодействии.

— Но ведь было хорошо.

— Очень.

Они немного посидели в тишине. Вера сложила руки на столе и опустила на них голову.

— А что за заклятие вы пытались сделать?

— Всему свое время, — ментор накрыл записи рукой и отодвинул в сторону.

Вера хотела возмутиться, но ее опередил хриплый голос за окном:

— Вер-ра! Вер-ра!

— Кажется, ваша подруга потеряла вас, — заметил Педру.

— Скорее всего. Можно ручку?

Педру указал на стол, разрешая взять необходимое. Вера быстро набросала записку и пошла к окну.

— Вы вернулись раньше срока из-за нее? Я ждал вас не раньше чем через неделю. Вместе с сеньором Перовым.

— Так мы и прилетели вместе. Я проводила Алешу до студенческого дома, а сама пошла в республику. Не хотела заставлять Риверу ждать…

— Прошу прощения, что сорвал планы, — Педру невинно улыбнулся. — Надеюсь, сеньора Ривера не обидится на меня за это.

«Вряд ли она может обидеться на вас еще сильнее», — подумала Вера, но вслух произнесла:

— Ривера затеяла несколько опытов, я согласилась помочь. — Вера сунула листок ворону, и тот пулей взлетел, скрываясь среди крыш.

— Она делает успехи, раньше побороть страх не получалось, — Педру оказался за спиной Веры и посмотрел вслед ворону. — Животные боятся бештафер настолько, что инстинкт самосохранения перебивает все приказы.

Вера удивленно посмотрела на Педру.

— Она же искренне уверена, что никто не в курсе ее экспериментов.

Педру пожал плечами:

— Я не против этой уверенности. — Он прошел вглубь комнаты и снова опустился на стул, в этот раз сев как положено и придвинув к себе записи.

— Можно вопрос?

— Личный? — ментор едва заметно усмехнулся.

— Почти. Что вы сделали с Риверой, что она вас так ненавидит? И зачем? Неужели вы действительно до сих пор уверены, что люди делятся на сорта качества в зависимости от происхождения?

После разговора с Риверой Вера стала внимательнее наблюдать за поведением ментора в присутствии подруги и действительно заметила некоторые странности. Более холодный взгляд, отстраненная и почти жестокая ухмылка. Мельком, незаметно. Ментор словно показывал пренебрежительное отношение, но исключительно таким образом, чтобы замечала его только раздраженная и обиженная девушка.

— А вы как думаете? Верите, что я могу так относиться к студентам?

— Верила бы, не спрашивала бы. Так что вы сделали?

— Как это часто бывает с людьми, — снисходительно вздохнул Педру, — я ей помог.

Вера удивленно подняла брови и подошла ближе к столу. Педру опустил подбородок на сплетенные пальцы и посмотрел на нее.

— Каролина Ривера очень необычный экземпляр. Она колдунья, но, как вы верно заметили, без происхождения. Она из простой семьи, в которой как минимум в предыдущих четырех поколениях не было ни колдунов, ни чародеев. Я бы проверил дальше, но в деревнях люди редко следят за своей родословной веками. В Наварре я бываю не часто. О виноградниках заботятся проверенные и профессиональные люди. Чаще всего чародеи. И работают в том числе и на полях. У нас довольно сильный сельскохозяйственный факультет, вы знали? Ведь содержание плантаций — это не только сбор урожая и полив деревьев. Это большая работа селекционеров и специалистов по выведению сортов и улучшению свойств. В общем, чародеи там не редкость, в отличие от колдунов. Однажды, когда я был в Наварре, заметил, что за чародеями таскается девочка-колдунья, я принял ее за дочь одного из своих специалистов, но оказалось, что она из деревенских, которые работают по найму. Никто в семье даже не подозревал, что у нее есть сила. Я намекнул родителям, что стоило бы заняться обучением, и даже позаботился о материалах. Ну что вы так на меня смотрите? Вы же не думали, что являетесь единственным ребенком, на которого я обратил внимание за пределами Академии?

— Вы обратили внимание? А кто пытался исчезнуть каждый раз, когда я вас видела?

— А кто орал «Киса!» на всю округу?

— Никогда не забудете?

— Как и вы.

— Но если вы инициировали обучение, почему завалили на экзамене?

— Я не валил. Это же государственная комиссия Испании, что я мог сделать? Дона Криштиану и меня пригласили присутствовать на открытии нового факультета, и мы оказались почетными гостями на вступительных испытаниях. Касательно Риверы я просто высказал свое мнение во время светской беседы с главным ментором Саламанки. Девочку начали учить поздно. Показатели силы оказались невысокими. А навыков для государственного гранта не хватило. Конечно, ее не взяли, но из всех комментариев она услышала и запомнила именно мои слова. Возможно, потому что уже видела меня в Наваре и узнала. И, соответственно, обвинила в провале меня. Однако, как вы, наверное, заметили, у Риверы очень нестандартное мышление. Она больше понимает в чародействе, чем в работе с дивами. Дрессирует птиц и, полагаю, не только. Последнее время крысы стали вести себя подозрительно, и это я еще не водил ее к местному зверинцу. При этом очень четко и умело смешивает разные техники и смело проверяет возможности своей силы. Такой подход — следствие окружения, в котором она росла, и, конечно, ее собственной фантазии и пробивного характера. Мне не хотелось терять подобный кадр, и через несколько недель после провального экзамена в дом семьи Ривера постучал некто сеньор Милагре. Профессор из чародейского НИИ Лиссабона. И предложил целевое обучение в Академии Коимбры, после которого Каролина Ривера станет научным сотрудником в одном из исследовательских центров этого института. Конечно, сдать вступительные экзамены в Коимбру тоже не так просто, поэтому Ривера потратила еще целый год на подготовку. Она старше вас, но учитесь вы вместе именно потому, что она потеряла время после провала с грантом.

— А этот НИИ…

— Филиал нашей Академии. Это не особо афишируется, у них уже есть собственное имя и репутация, но по факту все финансирование идет через меня.

— Почему вы не сказали ей, сеньор Милагре?

— А зачем?

— Ну как минимум, чтобы она не видела в вас врага, вы же только подкрепляете ее мнение, я сама видела.

— Сеньора Вера, это вам нужен друг и защитник, вы очень добры и доверчивы. Нет, не нужно со мной спорить, — он поднял руку, призывая помолчать. — Я основываю свои выводы не на пустых предположениях. Именно видя в наставнике друга и доверяясь, вы можете полностью раскрыть свой потенциал. А ей нужен враг. Вы же сами все видите и понимаете. В отличие от Риверы, у вас больше возможностей, вас учил делать правильные выводы и различать эмоции не только я, но и Диогу. Что вы можете сказать о Ривере на основе ваших знаний?

— Она одинока, недоверчива и напугана. Считает, что весь мир против нее. А вы это подпитываете.

— Да. И я буду это подпитывать, потому что все средоточие «мира, который против нее» сводится ко мне. И желание доказать, что она нечто больше, чем просто крестьянская девочка с полей, толкает ее вперед лучше всякой похвалы. Вы не так давно заметили, что не у всех есть силы постоянно вступать в заведомо проигрышный бой. И вы правы. Но есть так же и те, кому жизненно важно иметь такого вот непримиримого соперника, чтобы не потерять смысл в сражении.

— Но она же в состоянии постоянной вражды и раздражения будет терять в контроле.

— Конечно, провалов в этой сфере у нее пока что больше, чем у вас год назад.

— Тогда почему вы не отправите ее к Диогу, так же как меня, если он может научить действовать от мира, а не от войны?

— А если бы ваши уроки вел я, сеньора. Вы бы научились действовать от мира? Или все-таки свернули в какую-то другую сторону? — Педру посмотрел на Веру из-под ресниц, взгляд его снова стал немного печальным.

Вера опешила:

— Я просила вас не делать так.

— Простите, не удержался, слишком хороший пример. — Педру вернул взгляду менторское равнодушие. — Поэтому у вас больше возможностей. У вас есть ментор, который может хладнокровно учить, легко обращаясь к вашему разуму, и ментор, которого вы считаете другом. И ваше обучение в такой системе дает замечательные результаты. То, как вы теперь контролируете силу. То, как разговариваете и держите себя, в том числе со мной, или даже особенно со мной. Это хорошо.

— Разве? — Вера удивленно покосилась на ментора. Тот смотрел ей в глаза.

— Да. Да, сеньора. Вы умница. И Ривера тоже. Только ситуация у нее труднее. У нее, в отличие от вас, есть ментор, которого она считает врагом, второй ментор, которого она любит, и все остальные, кому она ни в жизнь не доверит свои мысли и тайны. С кем из них вы предпочтете оставить ее наедине?

— Со вторым.

— Очевидное решение, которое едва ли будет иметь больше пользы, чем любое другое, но хотя бы учебный корпус не взорвется, — Педру улыбнулся. — Иногда правильных ответов нет.

Вера прислонилась к столу и покрутила в пальцах ручку, перебирая в голове последние разговоры с Риверой. И поняла, что ментор прав. Опять.

— Я пыталась сама объяснить ей. Хотя бы основы, самое начало. Но она словно не поняла меня.

— Она не просто не поняла, она даже не пыталась вас слушать. Возможно, это неплохая идея, я буду рад, если вы сумеете передать ей полученные знания. Но учить тоже нужно уметь. И знать, куда смотреть, чтобы правильно оценивать результат. Просто накачать человека правильными и умными словами — не выход, если от вас не готовы принимать советы, если не видят в вас учителя и, самое главное, если не хотят учиться. Когда вы пытались поговорить с Риверой, ее волновало вовсе не отсутствие контроля и не проблемы восприятия, а только тот обидный факт, что вы сблизились с тем, с кем она не смогла. И все. Но если вас так волнует ее душевное состояние, могу сказать, что Диогу с ней все-таки поработал и, на мой взгляд, справился достаточно хорошо.

— Ого. Я не знала этого.

Педру развел руками:

— У Риверы есть будущее и хорошие перспективы, но прежде ей нужно очень и очень многому научиться, как и вам. И чтобы вас научить, я буду и другом, и врагом, и последним поддоном, если нужно.

— Подонком?

— И им тоже. — В глазах ментора заплясали веселые искорки.

— Как вы еще не сожрали эту птицу, если все знаете?

— Жрать голубей по части Диогу. Пусть летает. Умный же ворон. Нашел вас даже в моих покоях. Я ответил на ваш вопрос?

— Вполне. И полагаю, вы не хотите, чтобы я «испортила вам репутацию» в глазах Риверы.

— Не хочу.

— Но она же все равно узнает.

— Конечно узнает, но будет к тому времени уже совсем взрослой, обученной и вполне способной проявить благодарность. Зачем мне сейчас вываливать эту информацию на девочку, которую и так шатает из края в край? Сделайте и вы для нее доброе дело, промолчите.

— Хорошо.

— Отлично, тогда у меня тоже есть вопросы. Вы привезли кровь брата?

Вера дотянулась до сумки и выложила на стол коробочку с капсулами.

— Надеюсь, вы объясните?

— Конечно, как только…

Из коридора донеслись визг, грохот и топот. Педру мгновенно оказался около двери и открыл ее как раз вовремя, чтобы увидеть пролетающую мимо толпу испуганных девушек…

Штош…

Диогу подождал, пока коридор опустеет, принял человеческий облик, снял с двери табличку с именем и пошел к покоям главного ментора. Педру уже высунулся в коридор и тоже провожал взглядом улепетывающих студенток.

— Это что сейчас было? — раздался за плечом Педру голос Веры.

Диогу вопросительно посмотрел на главного ментора и протянул табличку:

— У меня тот же вопрос.

Вера бросила на надпись быстрый взгляд и закрыла рот рукой, сдерживая смех.

— Ну что вы на меня так смотрите? — Педру забрал табличку со своим именем. — Ты живешь у дона Дуарте или обретаешься в укрытии, комната пустует, вот я и отправил особо настырных девиц царапаться в закрытую дверь. Но, видимо, сегодня ты им все-таки открыл. И полагаю, не в этом виде, — он указал рукой на Диогу.

— Естественно. Я сплю в звероформе и пришел из сада в ней же, через окно, и не видел таблички. Открыл дверь и повис на паутине перед входом. Я был уверен, что тот, кто пришел среди ночи, знает, кого будит. Понаделают талисманов, потом угадывай, кто за дверью, — сказал он, подняв с пола потерянный какой-то студенткой кулон. — Ну да ладно. А что происходит у вас? — Он вопросительно посмотрел на девушку, которой посреди ночи полагалось быть где угодно, но не в менторском доме.

— Исследовательская работа, — ответил Педру.

— А-а… ну да, как всегда. Однако, думаю, тебе пора отпустить сеньору спать, главный ментор. У нее уже глаза слипаются.

— Что верно то верно, — показательно зевнула Вера и вынырнула в коридор. — Я, пожалуй, пойду, да?

— Да, действительно, вам стоит отдохнуть, — согласился Педру, и в руке его появилась роза. — Ваш урок — моя куртка. — Он легонько стукнул девушку цветком по плечу, и та окончательно смутилась.

Диогу, не мигая, следил за тем, как цветок перекочевывает в ладонь Веры, а куртка возвращается хозяину. Забирая свою вещь, Педру на миг коснулся пальцами руки колдуньи, и движение это не было случайным.

— Доброй ночи, — попрощалась Вера и поспешила уйти.

Они подождали, пока за ней закроется дверь.

— Главный ментор, может стоит отослать Аверину обратно в Россию?

— Зачем? — Педру резко повернулся и посмотрел удивленно и возмущенно. — У нее прекрасные оценки, и с дополнительным занятиями она тоже справилась на отлично, и…

— И к ней у меня нет никаких претензий. Ты забываешься.

— Ничего подобного, и вообще следи за словами, аджунту.

— Я застал вас в твоей комнате посреди ночи.

— Мы работали.

— Ты хоть понимаешь, как это выглядит?

— Визжащие девушки только что выбежали из твоей спальни. Диогу, ты серьезно сомневаешься в моих намерениях? Девочка умная и сильная, и я уже вложил в нее много… я просто хочу вырастить достойную…

— Протеже.

— Да.

— Еще раз, главный ментор, я помню, где заканчивали все твои протеже.

— И в чем ты винишь меня? Я никого в свою постель не затаскивал, там скорее было наоборот…

— Это не меняет сути.

— Не вини меня в людском идиотизме. И не суди, пока сам не попробуешь, — попытался поддеть Педру. — Ну серьезно, Диогу, праведные монашки распутнее тебя.

— Отношения между бештаферами и людьми невозможны.

— Ага. Повторяй это себе почаще, пока единственный человек, которого не выворачивает наизнанку при виде твоей истинной формы, не овладел в совершенстве контролем. А потом очень советую пересмотреть некоторые устои, уверяю, откроешь для себя много нового, — уязвленный Педру не собирался оставлять выпад без отмщения.

Диогу улыбнулся:

— Сеньора Вера твоими усилиями тоже не боится моей истинной формы и считает милым.

Главный ментор, уже собиравшийся уйти в свою комнату, когтями вцепился в дверной косяк. От сгустившейся силы проснулся весь дом, в ментале послышались взволнованные вопросы бештафер. Диогу не пытался бежать исключительно потому, что Педру все равно был быстрее. И просто продолжил холодно смотреть на взбешенного шефа.

Педру выдохнул, убрал когти и непринужденно улыбнулся.

— Ты хорошо обучил ее, Диогу. Спасибо. Свободен, — дружелюбно сказал он, закинул на плечо куртку, тряхнул волосами и ласково добавил:

— Подойдешь — откушу голову. — И захлопнул дверь.

— Что и требовалось доказать, протеже он воспитывает… — вздохнул Диогу. — Пижон.

На брошенное в закрытую дверь слово Педру решил не реагировать. Не было в голосе Диогу ничего вызывающего, да и трусливый паук сразу поспешил ретироваться и спрятать силу. Ну и пусть бежит. Не до него сейчас.

Педру немного постоял у открытого окна, наблюдая за идущей по улице фигуркой и кружащей над ней птицей. Покрутил в пальцах маленький розовый бантик, предусмотрительно спрятанный от глаз любопытной девочки. Потом достал из шкафа гитару, блаженно упал на кровать и ударил по струнам. Ему наконец-то хотелось петь.