Секта Безумного Мага (ПВ-5)

Глава 30

— Ты же простудишься, деточка. — громко крикнул я. — Придется в баньку тебя отвести и вениками отхлестать. Работа трудная, не каждый друг согласится.

— У меня нет друзей. — гордо ответила деточка. И даже не заплакала.

— Дружи с диваном. — посоветовал я. — На него всегда можно положиться.

Этот странный диалог проходил во внутреннем дворике, под окнами замка графа Сентенты, в свете луны и факелов на стенах. С его дочкой. Мы только прошли через ворота, после показательного расстрела несогласных с нашим визитом, как я засек в открытом окне тощую, бледную тень.

Замок предателя был расположен на холме. Небольшой, но аккуратный. С округлыми щечками больших башен, узкими бойницами. Внутрь замка вела дорога слева, заезжавшая в башню с аркой. У подножия замка рос красивый мощный дуб, декорированный плетеными качельками.

Очень похож на немецкий замок Берлепш, что в землях Гессена. Ворота в арке открыли не сразу, стражи суетились и, жалобно хныкая, спрашивали, где граф Эделин. Озлившись, принцесса поклялась развесить всех обитателей замка по стенам, а предъявленный мной, двум арбалетчикам в бойницах сын барона, дергаясь под разрядом света и заикаясь, велел всем сдаться на милость её высочества.

Но думаю, их больше напугала перетекшая на стену замка Леда. Она словила два болта от арбалетчиков без видимого эффекта, в ответку пристрелив обоих. В полной темноте. Больше никто не сопротивлялся.

— Примерно догадываюсь, кто учил её вести переговоры. — похвалил элементальку.

Так мы заехали в замок, где шан Ханилен начал производить смену караула, собирая и обезоруживая людей Арналда Эдилена. А я решил поговорить с тенью, при внимательном рассмотрении оказавшейся недокормленной девчушкой.

Кажись, в её сон недавно ворвался Горшок, спев «разбежавшись, спрыгну со скалы…» потому отворив ставни, лежа на подоконнике, Гроулз Сентента глазела вниз с восьмиметровой высоты, поджидая своего «женишка», с целью подпортить свадебную вечеринку, вымазав своими мозгами внутреннюю площадку.

— Гроулз Сентента! — грозно сказала Аиша, подходя ко мне и обращаясь к косплею на привидение. — В жизни не видела столь безрассудной девицы. Немедленно закройте ставни, вызовите прислугу и подготовьтесь к нашему визиту.

— Не могу, ваше высочество. — призналась Гроулз. — Окно слишком высоко для меня. У меня работает только одна рука и стремянка, по которой я залезала, свалилась вниз. А вы приехали, потому что папка мой нашелся? Надеюсь, он ничего не натворил?

— Здесь вопросы задаю я! — свирепо ответила принцесса.

— Барон Арналд Эделин то же самое говорил. — грустно сообщила дерзкая, бледная немощь.

В этот момент за её спиной мелькнула тень, ловкая рука схватила графиньку за плечо, подняла и исчезла. Спустя несколько секунд в окне появилась довольная мордашка Каи. Она призывно замахала рукой.

Мы с лисодевочкой, знаете ли, тоже умеем вести переговоры.

Вместе с сопровождающей меня принцессой, поднялись наверх до комнаты графини, проходя через парадный зал, суетливых напуганных слуг, следов погрома и снятых со стен портретов, пятен крови, поехавших нитками гобеленов от удара мечом. Баронишко успел повеселиться.

В покоях графини Кая болтала с девчулей, при ближайшем рассмотрении, горевшей лихорадочным румянцем на щеках. Худющей, лежавшей на кровати, одетой в розовое платье, с красивыми, слегка раскосыми карими глазами, высоким хвостиком коричневых волос, тонкой линией изящных губ и строгим правильным носиком. Два артефакта света прекрасно подчеркивали детали.

Я бы сказал: смертельно красивая.

Стремянка — изящная, раздвижная лесенка из бальсы, валялась возле кровати. Её конец был привязан к изголовью кровати. Гроулз не залезала по стремянке, да и не смогла бы. Она один конец её положила на изголовье, зафиксировала простыней, а второй конец перекинула на высокое окно. Проползла по стремянке к окну, открыла ставни и наслаждалась последними часами жизни. Всё это с помощью ума, зубов и одной руки.

— Ну-с, больная, на что жалуемся? — потер шутовски ладошки. — на власть, образ жизни или современных мужчин?

— А если на власть? — Гроулз начала с провокации.

И это при живой принцессе за моей спиной, нахмурившейся на такую предъяву.

— Её высочество еще позавчера, дважды были на волосок от смерти, встав на защиту простого народа от монстров. — сообщил я дочке предателя. — Вчера спасли целый город от природной катастрофы, схода снежной лавины.

Гроулз Сентента перевела взгляд на принцессу.

— Ваше высочество, прошу простить мою дерзость и скверный характер. По утрам меня тошнит, днем я плачу, к вечеру хочу самоубиться. Увидев вас, такую юную и красивую, величественную, мне захотелось пасть от вашей руки.

— Ой, да заведи себе котика уже. — грубовато сказал ей, кастуя рассеивание заклинаний.

— Насчет современных мужчин. — пожаловалась она. — Довольно бесцеремонные создания.

— Уху, — рассеяно ответил ей, затачивая своё заклинание на двенадцать. — котики точно лучше. А как красиво они летят, когда годам к сорока выходишь замуж и кидаешь пушистика вместо букета своим подругам.

Гроулз наконец улыбнулась. Скорее из-за несуразной цифры — сорок лет, да что это такое. В таком возрасте помирать пора, уж она точно не доживет. Эта мягкая улыбка юной девушки, за всю свою недолгую жизнь никогда не встречавшей настоящее счастье, меня подстегнула.

Я попыхтел, кастуя раз за разом обновленное заклинание. Точнул еще раз на четырнадцать. Принялся испытывать заново, пока Кая и Аиша развлекали дочку Сентенты болтовней о своих подвигах. Нахальная и одновременно вызывающая жалость девчуля, им явно зашла.

— Спасибо, что попытались. — поблагодарила меня Гроулз, оценив мои старания. — Кто только не пытался меня излечить рассеиванием. Был даже маг света двадцать пятого уровня из Ирвалии.

«Деточка, я вообще-то тридцать четвертого, с заточенным рассеиванием» — хотелось мне важно ответить, но пока я фейлюсь, подобное бахвальство пустой трёп.

— Со временем я потеряла надежду. — бухтела Гроулз. — Больше всего меня в подобных ситуациях привлекали разговоры о том, что происходит наружи. Мир, который я никогда не увижу, но могу узнать что-то новое в разговорах с интересными людьми. Пыльца терросвета которую каждый год приносил батюшка, позволяла мне дышать и чувствовать конечности. Руки или иногда ногу, действие было непредсказуемым, болезнь отступала частично, с какого-то участка тела.

Я точнул под её тихое, успокаивающее шелестение рассеивание заклинаний на шестнадцать. Но эффект никак не проявлялся, тогда озлившись, решительно прожал сразу на восемнадцать. Вроде смотришь расход на заточку: две с половиной тысячи очков кармы, не так много. Начинаешь считать общие затраты, с нуля за шесть тысяч выходит. Девятнадцать — это край, кармы больше не хватит. Придется откупоривать пыльцу терросвета, который я уже намылился продать на ярмарочном аукционе, само собой через подставное лицо.

Вот тогда она вскрикнула. Поглядела потрясенно на меня.

— Больно. — тихо сказала она и снова вскрикнула. — Ногу колет!

Я протянул руку к её ноге в целях наложения длани исцеления, но опомнился. Неестественная краснота покрыла щеки, спускаясь всё ниже, на открытые в платье плечи Гроулз. Аиша и Кая переглянулись.

— Ты же лекарь! — сказала мне Аиша.

— Он же лекарь! — продублировала для Гроулз Кая.

— Только с вашего разрешения. — начал я подкаблучничать. — Чур за волосья потом меня не таскать по дому!

До Гроулз дошло, что у меня какие-то очень странные, близкие отношения не только с лисодевочкой, но и с принцессой. От удивления ротик её исказился буквой «О», тонкие брови поползли наверх.

— Не похоти ради, но в целях лечебных! — решительно произнес я, двумя руками взяв лапку этого цыпленка, и начиная сеанс гемодинамики. Разгоняя кровь, нормализуя давление, укрепляя стенки сосудов.

— Намного лучше. — тихо прошептала она, не поднимая глаз.

Я опять накинул на неё рассеивание. Сначала колоть начало в руке, потом она отчаянно замотала головой и отказалась признаваться, где больно, вжимаясь в подушку лицом так, что была видна только покрасневшая шея.

— Да сделай уже что-нибудь, Джерк Хилл! — воззвала ко мне принцесса.

— Через спину попробуй. — предложила Кая.

«Когда такое было, чтобы медсестры доктора учили? — сокрушенно подумал я. — Никакой культуры на производстве.»

Коснулся напрягшейся спины. Запустил длань. Сердце её оглушительно билось в груди, да кажись только оно и осталось: кожа да кости жертвы анорексии, встретили мои руки.

— Сплошное анатомическое пособие, а не девчуля. — сказал сокрушенно. — Когда мы уже научим нашу молодежь питаться чем-то еще кроме ложных надежд и женских романов?

В комнате Гроулз было много книг. Четыре шкафа и три из них в рукописях.

— Это книги по лекарскому искусству и наукам! — приглушенно и гневно вскричала она.

Кая взяла наобум пару рукописных книг с полки.

— Второе путешествие на Север. Снежные волколаки и льдица царя Хладомона. — прочитала она первый заголовок. — За авторством Нарвала Ректенвальда по прозвищу «Неугомонный».

Вторая была по математике от Тощего Морелла. Причем Тощий — это не кличка. Чел был из простых сервов и всего добился сам. Мне начинала нравиться вторая Риса Саитана.

— А вы не кричите больная. — наставительно произнес. — Рано. Лекарь позже зубки посмотрит.

— Причем здесь зубы? — испуганно пискнула она.

Стоматолог — единственный врач, у которого девчуля молчат и боятся. Совсем обижать я её не стал, у Гроулз явный дефицит общения и нервное потрясение с истощением. В истерике не бьётся, в обморок не падает — респект дочке графа. Вот дерзить Аише большая глупость, хотя даже это ей вышло в плюс, такой оригинальный человек заинтересовал принцессу.

— Всё. — поставил я жирную точку в облапывании наглой девчонки. — Дальше сама. Встаешь на ножки и даешь от меня деру. Если догоню — смотрю зубки. Может даже какой вырву.

Это я врал, зубки у неё в порядке: белые, ровные, мелкие. Все лекари, что приходили и пытались вылечить от паралича мантикоры, хотя и ничего не добились, но функциональность органов тела поддерживали на высоком уровне. Но попугать её стоило, пусть не расслабляется.

Она нерешительно моргнула, прислушалась к себе, напряглась, потрясла неуверенно второй рукой, поджала ножку, присела, поднялась на ноги. Свалилась на пол и некрасиво заревела в полный голос.

— Я в столовую! — крикнул уже у двери. — Всем нам надо поесть и успокоиться.

Между прочим, женщины более выносливы, чем мужчины, живут дольше и деятельность префронтальной коры могут разгонять сильнее. Таковы факты и, когда я принимаюсь их интепретировать, кажется, это из-за особенностей работы женского мозга.

Допустим всё плохо, в мозг поступают противоречащие сигналы, работа организма сбоит. Женский мозг вызывает к себе нервную систему. Она приходит: женский мозг валяется на диване обессиленный, с сигарой во рту, на столе следы умственного пиршества. Обгрызенная ненависть, вялый кусок усталости, сушеные ломтики безразличия. Мозг хлопает рукой рядом с собой, приглашая нервную систему присесть.

— Нам конец. — доверительно говорит мозг. — На носу выскочил прыщик: добавлять горчицу в морковный смузи было ошибкой. Машка из универа, с соседней группы, купила такие же лабутены как у нас. Чимин вчера обнимал плюшевую акулу из ИКЕА, а ведь на её месте должна были быть мы. Я всё это вообше не вывожу!

— Ой, а что же делать? — теряется нервная система.

Мозг требовательно смотрит на нервную систему.

— Ты знаешь что. Бери биту.

Нервная система берет биту, мозг одевает кастет на руку. Они оба с пинка открывают дверь в лимбический отдел, набрасываются на цилиарный ганглий и мутузят последнего в сопли. Организм рыдает как последняя сучка и перерождается. Мозг и нервная система чекаются кулачками и расходятся. До следующего раза.

Даже жаль, что мужской мозг так не умеет.

Я пробрался в кухарскую, рядом с трапезной на первом этаже. Зашуганный дедок в большом котле мешал варево собственного производства. Ему помогали две женщины в передниках.

— Нормально всё, дед. — поднял успокаивающе руки. — Ужин, то есть завтрак, скоро будет? Вашу девчулю откармливать и откармливать еще.

Он начал жаловаться, что местные собаки бешеные, большинство замковых лакомств погрызли. Под эвфемизмом собаки он, очевидно, подразумевал людей Арналда Эделина. Пришлось поделиться с дедком своими припасами. В кухари берут только профессионалов, уж приготовить завтрак он сумеет.

А вот служанок я забрал с собой. В целях осуществления королевского правосудия. Только вышел с трапезной — прыг, прыг! — сверху по лестнице скачет Кая.

— Идем за мной. — жарко шепчет. — Я тебе такое покажу!

— А и покажи! — принял я вызов. И не пожалел, хотя результаты миссии временно были засекречены.

Вернулись мы из винного погреба через десять минут, Кая побежала за принцессой, я со служанками вышел во дворик, спустился ниже за арку ворот.

У шана Ханилена было четырнадцать, а сейчас шесть человек. Седьмой уже отправился на телеге за пятеркой, сторожащих сброшенное с телеги имущество. Двоих мертвецов уже погрузили на погребальный костер, обложили травами и смолой. Ждали принцессу. Кая с Гроулз высунулись в окно. Пленные стояли на коленях, включая злобно зыркающих эльфов.

Аиша толкнула короткую речь. На боевом посту, выполняя свою служебную деятельность, столкнулись с превосходящими силами, не дрогнули, не отступили. Закончила тем, что лично проследит за воспитанием и жизнью их семей.

— Тепло ваших душ согреет наших Создателей. — закончила она.

Мы запалили костёр, разложенный в стороне от дороги, посмотрели на пылающий столб. Гроулз собралась с духом и спустилась к костру с Каей, ловя шепотки и удивленные взгляды.

— Теплого посмертия. — сказал я, вытаскивая рельсотрон, и развеивая костер по ветру.

Такое допускалось, маги воздуха в церемониях для пущего эффекта запускали смерчи в костер. Стоило просто дорого, не все могли позволить. Не то, чтобы с целью особого уважения, покойных я не знал. Время подстегивало, бледная полоска окрашивала восток. Поедим, несколько часиков сна перехватим и снова в путь.

— Итак, — обратился я ко всем обитателям замка. — в целях осуществления королевского правосудия проводится предварительное дознание в замке графа Сентенты. Пострадавшие от разбоя и насилия подданные могут непосредственно высказать свои жалобы в отношении всех участников и субъектов бандитского захвата замка. Приговор в отношении рядовых участников будет вынесен немедленно. Сына барона и подданных другого государства будет судить королевский совет, с учетом характера, организации и объема преступных деяний. Ваши показания будут записаны и помогут определить меру наказания.

— Шан Ханилен?

Он исполнительно потряс листками бумаги, примостив деревянную доску для опоры на согнутых плечах одного из бандитов.

Убедившись, что все готовы, я вызвал свидетелей.

Первой вышла Гроулз Сентента и обвинила Арналда Эдилена в физическом насилии над своими служанками, ударе по графскому лицу, оскорблениях и принуждении к браку. Барон вскричал, что та лживая сучка, притворяющаяся больной. Получил от меня световой разряд, а принцесса пообещала, что при дальнейшем препятствованию правосудия Леда любому отрежет язык. Это его и остальных бандюков успокоило. Элементали вообще всех успокаивают: им что прикажут, то и сделают, тормозов у них нет. Граф ты или король, да хоть сам Создатель — есть такая миссия «отрезать язык», пусть вокруг хоть конец света или хамон по пять медяков стали продавать — отрежут.

После Гроулз возникла пауза: выйти под всеобщий обзор, жадные взгляды и мои земные современники часто очкуют. Тогда я взял первого попавшегося бандюка за шиворот.

— Этот че натворил? — спросил у всех. — Рассказывайте.

Побил конюха, справлял нужду в покоях замка, прачку снасильничал.

— Готова ли ты его простить за определённую компенсацию? — уточнил у здоровой розовощекой, с огромными руками бабы.

— Это как? — растерялась она.

Я потряс дурачка-насильника за шиворот.

— Сколько монет в наличии?

— Двенадцать серебряных.

Я продублировал его ответ прачке.

— Не, — помотала та головой, — пусть подавится.

— Повесить. — отдал я приказ страже.

Дурачок забился в руках стражи, но кричать, глядя на Леду не стал. Ему на шею приладили веревку. Подтащили к дубу, тогда он понял, что это взаправду.

— Три золотых всё что у меня есть! — захрипел он в объятиях стражей. — Смилуйся Грета, прошу тебя!

Прачка заржала.

— Да это же мои вчерашние слова, Илгар. — проговорила она. — Сморчок ты недоношенный. Видеть тебя не хочу, но твои дети будут до смерти у меня перед глазами стоять. Прощаю!

«Походу через кого-то знакомые. — подумал я. — 'Илгару повезло, что у него дети есть.»

Чувака отвязали, забрали золотые из тайника в сапоге, передали Грете.

— Эм, три дня на восстановительных работах в замке? — полувопросительно спросил у Гроулз. — В качестве искупления своих непотребств. А где конюх? Пусть подойдет и врежет ему по рылу столько раз, сколько он принял от него побоев.

Но конюха не было, отлеживался от побоев в деревне. Потому я попросил Джиро.

— Влепи ему царский фофан. Только не убей.

Хотя бандос всё равно рухнул оземь с сотрясением мозга. Разобравшись с первым, ко мне подтащили второго. Этот изнасиловал горничную Гроулз, одарив оплеухами и украл занавески с графского окна.

Горничная прощать его не стала. Она вообще была еще молоденькой девчушкой, лет пятнадцати.

— Повесить. — вынес приговор. Горничную подлечил, убрав опухоль с щеки.

Он закричал было, но Леда подскочила и вырвала язык. Разжала стиснутый рот трезубцом, в котором два острия превратила в щипцы, схватила за язык, дернула раз-другой. Зрелище было некрасивое, кровавое, меня чуть не стошнило, а горничная в обморок упала.

Глотнул из фляжки лайма с водой. Принцесса обмывала руки Леде водой и брезгливо советовала привнести элементальке в процесс механику.

— Лезвием отхватила, так быстрее и крови меньше. — ворчала принцесса. — Ну что за свинячество, Леда Варваровна!

— Имущество казненного обратить в пользу жертвы. — сказал, дождавшись, когда тело закачается на ветке.

Тело сняли, раздели, обшарили и сожгли. Нашли всего два золотых, но неплохую одежду, с броней и мечом, лежавших в телеге, шан Ханилен оценил примерно в пять золотых. Это резко подняло стоимость раскаяния для остальных бандитов, из которых я в целях экономии времени, сразу предложил выделить непрощенных.

Их оказалось трое. Они мерно закачались на ветвях дуба, затейливо оттеняя качели, а я предложил шану Ханилену самому определить меры дополнительного наказания для остальных, виновных кроме насилия в порче и краже замкового имущества. Сам потащил всех на завтрак.

— За хорошей едой можно простить кого угодно. — сказал девчулям. — Потому правосудие необходимо на голодный желудок. Но теперь-то мы можем себе позволить устрицы с крессом. Откормим речным львом нашего тощего цыпленка!