Секта Безумного Мага (ПВ-5)

Глава 26

— Как же хорошо, когда они вместе, да? — подмигнул я усталому блондейшеству.

— Кто они? — не поняла Аиша.

— Твои коленки. — я протянул руку, но всего лишь скромно заправил прядку выбившихся волос принцессы за ушко. — А то дерешься весь день, прыгаешь, скачешь в уворотах от монстров и злодеев. Набегались бедненькие. Устали.

Мы сидели всей тимой в нашем роскошном патио. И на этом месте все удивятся: какое-такое патио? Откуда новая незадекларированная недвижимость у королевского наместника, уж не устал ли он корчить из себя правдоборца, принявшись мздоимничать пуще прежнего главы округа?

Отвечаю — это подарок. Да, подарок может быть формой взятки, но поскольку он от родного человечка, на этом ваши расследовательские полномочия всё.

Короче, когда мы все собирались только в лес по монстрам, Кая втихую сходила к Зигли Белдеру и Гирку Фрейну. Первый — глава гильдии плотников, второй — каменщиков. Заказала хороший сруб под беседку. Чтобы пол был мрамором выложен красивым, отобрала в тайной комнате ратуши несколько образцов на показ Фрейну, посовещалась. Заказала артефактный шар света у Нетфиса Рилвира, ну и по мелочи: печь открытую, три софы, подушки, тряпки разные в общем. В итоге на простую беседку, тот уголок отдыха, который нам собрали у источника, ни разу не был похож. Просто патер патио. В переводе с гордого языка римлян — батя всех патио.

Думаю, она сама удивилась, когда они все ввалились в особняк, и лисодевочка лихими прыжками прискакала к месту сюрприза. Там стояла светлая, просторная зона отдыха: ореховая беседка с основанием из плит зелёноватого мрамора с белыми прожилками. Патио со всех сторон открытое, кроме места для печи. На балке, внутри полувальмовой крыши, разместили чучело ВарОрка. Не сразу заметное, но если внутри беседки присесть на диванчик и поднять глаза вверх, то вначале вы рассмотрите шар света, свисающий на цепи. Потом обнаружите, что цепи держат руки. Неприятные такие зеленые, мускулистые руки. Шар света детали мешает рассмотреть, но когда глаза привыкнут к освещению, то за шаром света обнаружится мерзкая харя убийцы.

Ну как мерзкая, мы авантюристы народ ко всему привычный, психологически устойчивый. Да и в целом, средневековый народец по пустякам орать и ходить под себя не станет. Хотя всё же обычных детей, я бы в беседку пускать не стал. Нафига мне слухи, что Самур — город заик.

Чучело ВарОрка, когда я вернулся в родной дом, еще устанавливали. Это, кстати, был тот самый экземпляр, который в меня топориком кинул. Пока я в прострации сидел на поляне, прогоняя длань исцеления над Гурой, Кая пошепталась с Аишей, принцесса зеленого убийца осушила, оставив целым только череп. Лисодевочка споро из него кости и внутренности, превратившиеся в труху, вытрясла, шкурку скатала. В доме, уже принимая сдачу беседки от глав обеих гильдий, вытащила шкурку под удивленные охи и ахи и попросила песочком набить. Сама направилась осуществлять тайные функции моего телохранителя.

Потому вернувшись в дом (Глорию мы забрали с собой, потому что разговор за помощь и разделение полномочий в шпионаже против гродальцев будет долгим) лисодевочка потащила нас сразу во внутренний дворик хозяйства. Гирк Фрейн со своим помощником, подняв чучело и вставив ему в рот воронку, держали ВарОрка, а Зигли Белдер засыпал песок, черпая его шпателем из мешка.

— Чего, — пошутил я, удивившись красивенькому патио и благодарно чмокнув лисодевочку, — пациент объявил голодовку? Требует соблюдения Женёкской конвенции: тёмного эля под сушеные кусочки человеческой печени, возвращения ритуального холодного оружия и юных дев?

Шкурка орка естественно была голой, но предусмотрительно обвязана мешковиной вокруг бедер. С вливанием песка, шкура набухала, превращаясь в натурального ВарОрка и зрелище было прикольное. Прямо как рептилию земную готовили: раньше в зоологических музеях так тушки набивали.

«Мы таких в Мраме с Джерком две пачки ушатали.» — услышал я хвастливый шепот Рисы. Мелкие столпились вокруг, найдя себе развлечение. Верлита даже подергала его за волосатое, треугольное ухо. Я бы на её месте, вспоминая от кого их подружка такой здоровый фингал получила, вообще бы вырвал в сердцах. Вот Камия Тайлид, стоявшая рядом с мелкими, побледнела от ужаса, взирая снизу-верх на тушку орка.

— Пипец здоровая тварь. — восторженно высказалась Глория и быстро присела в реверансе. — Простите ваше высочество. Её королевское величество повелели передать вам свой искренний материнский поцелуй и наилучшие…

— Да забей, — прервала её принцесса, — дом Джерка место свободное от этикета. Ты здесь вовремя, поможешь с готовкой.

И, найдя себе жертву, принцесса моментально припахала Глорию в работах по ужиноустройству. Команда большая, никто не сачкует обычно, кроме неё. Просто вы понимаете: много Аиша не умеет. Заставлять её брать веник в руки или лук нарезать — очень некрасиво по отношению к королевской фамилии, а равно к родной стране. Практически государственная измена.

Солидаризировавшись с принцессой, Кая тоже всю команду быстренько разогнала по делам, обещая несогласным уменьшенную порцию шашлыка от Джерка. Я считаю правильно. Бедолаги-гильдейщики, итак, на грани были: где и когда бы они увидели принцессу так близко, даму приближённую к королеве и страхолюдину, жрущую людей вместо котлет. Пикантное обстоятельство окормления человекоубийственной машины песком, тоже адреналинчика подбрасывало. Домой вернутся к родным, залпом литровый крухан пива и «Мы сейчас чучело ВарОрка заландшафтили у наместника. Вот такие у него клыки из пасти свисали! У меня руки тряслись, когда ему челюсти ножом разжимал! А её высочество меня подбадривает, мол, не робей Гирк Фрейн, наловчишься. Вторую гильдию откроешь, таксидермическую».

Мы с Джиро приняли таинство омовения и по глиняной бутыли красногрязевского «Хугардена», того самого из слюны молодой феи. Прямо при главах гильдий, суетящихся над чучелом. Гирк Фрейн осмелел настолько, что спросил, как оно там было.

— Да, как всегда. — лениво сказал я, развалившись в углу бассика. — Ткнули пальцем на монстров, наябедничали её высочеству, она всех порешила. Только успевали банки с маной подносить. Ничего особо мы не делали.

— Но вот эта сволота вас топориком угостила, когда вы в передовой дозор вышли. — возразил Гирк. — Её высочество самолично, гневно морща носик, об этом нам поведали. А Кая главного монстра почти в одиночку порешила. Ваша милость странные вещи говорит.

— Ну а как по-другому? — честно признался ему. — Работа грязная. Кровавая и опасная. Меньше всего хочется снова её переживать, возвращаясь домой. Убил и забыл — лучший выбор стратегии для сохранения работоспособности и функциональности организма. Третьему нашему корешу сейчас родные пять пальцев обратно пришивают у Лорадана. Ты бы обрадовался, заявись я к тебе домой с вопросами про синегномий гранит?

Вопрос с намеком попал в цель. Дальнейшее плескание в бассике проходило под тихий шурх песка через пасть чучела. Закончив с песком, гильдейщики просунули в пасть орку акулий пузырь с горячим строительным раствором, зафиксировали, преградив возможность высыпания песка, залепили пластилином глазницы и принялись засыпать уже голову. Потом осторожно акулий пузырь вытащили, потому как раствор остыл и стал в размерах меньше. Взяв чучело за руки, пыхтя, явили перед нашим взором. Голова у него по-пьянчужски бессильно свесилась вниз, но Гирк взял её за волосы и вздернул.

— Прямо как живой. — оценил я. — Кажись сейчас загорланит «Лок Тар Огар! За Орду!»

Затем я милостиво разрешил Джиро помочь гильдейщикам поднять орка на балку. Там его в лежачем положении, сверху балки, ремнями закрепили. Голову, руки свесили вниз, скобу артефакта света к пальцам зафиксировали. Получилось забавно: пробравшийся в жилище враг, прислуживает хозяевам. Хотя неподготовленного зрителя, отвратительная косматая харя с гривой зеленых волос и клыками, до уличного сортира доведет.

Оставалось на пластилин основу из лака наложить и глаза нарисовать. Или просто вставить минералы и на них что-то нарисовать. Это уже пусть Адри Соред решает завтра.

— Всем спасибо, молодцы, смету занижать не сметь. — попрощался с обоими главами гильдий.

Зашли в дом, передав эстафету источникоплескания женской команде. Накидались салатиками, сходили проведать Дахама, но помощница Лорадана, женщина в годах со строгим взглядом, сказала, что пациент уже спит. Выпишут только завтра. Я так и подозревал: мою челюсть сутки склеивали, восстановление пальцев работа лекаря-ювелира.

Вернулись мы вовремя. Мне выдали противень и шампуры, Джиро три чаши с маринадом. Вообще Кая утверждала, дескать, богатство вкуса в разнообразии. Маринада было три вида: тимьян и базилик в вине, мята с кале в томате, самурские луговые в минеральное воде — в народе эту смесь называли самурано. Мне казалось, лисодевочка просто хвастается: любой из перечисленных видов будет хорош. Даже притязательный гурман сожрет, не выделяя конкретный состав, обрызгав жиром обе щеки. Разница невелика, но если девчуля что себе в голову вбила, лучше не спорить. Животик ей потом помять с видом «а я говорил, не смешивать», и ты уже победитель. Главное вслух не проговориться.

Рустикальный стиль, мясо от пуза, чучело твоего врага, красивые девчули и золото. Жизнь-то налаживается. Хотя принцесса ко всему привыкла, но для неё я нашел повод для радости про коленки.

— Ты думаешь о моих коленках больше меня. — оживилась принцесса.

Наивная, я много думаю о разных местах у девчуль. Пять секунд назад это был животик лисодевочки.

— Крепкие, округлые коленки у девчуль, лучшее место для жизни. — поддержал я вслух.

— Тогда разрешаю на них прилечь. — милостиво дозволила принцесса.

— А вот это нельзя. — с сожалением сказал я. — Женёк смотрит.

— Кто такой Женёк? — опять не поняла Аиша.

Я принцессу не виню: юмор и фантазия у меня слишком быстрые для средневековья. Перегружаюсь очень быстро. Она небось еще сцены из битвы со снежной лавиной проигрывает, а у меня в планах завоевание второго континента. Ну как завоевание: гражданская война и распад Гродала. Пока империя там аморфная и не склеена веками традиций, общей культуры и крови.

Вместо ответа я осторожно склонил её красивую головушку к себе затылком на плечо и показал вверх. На орка.

— Ааа, поэтому и конвенция Женёкская. — доперло до принцессы. — Это что, особенный орк какой-то?

— Пока самый крупный из всех, кого я встречал, двадцать восьмой. — поделился с принцессой. — Но дело скорее в том, что благодаря Кае, он теперь живет с нами. Надо же как то его звать.

На этом месте событийная виновница локального фольклора появилась перед нами. Лисодевочка отходила в дом за пополнением винной коллекции. Вернулась она с кувшином белого вина и кувшином свежеотжатого апельсинового сока. Прямо сказала, что хочет попробовать рецепт от профессора папы Карло. Но налила почему-то не себе, а мне.

Прищурившись на её невинную и шальную мордашку, я сделал далеко идущие выводы.

— Признавайся, деточка, давно ты в Пойцовском клубе?

Каечка сделала большие глазки.

— В четыре года вступила, как дед Хофин за ручку на полигон гильдейский привел к тренировочному манекену. Вручил игрушечный меч и велел колотить чучело. А босоногий чумазый мальчуган во время этой важной миссии мне подножку подставил. Обидно было!

Босоногий чумазый мальчуган само собой был Джерком Хиллом.

— Только потому, что та наглая рыжуха мальчугана мечом задела. — проворчал я, забирая бокал. — Быстро же она до ранга стаканиста доросла. Я вам, девчули, не профессор Карло: когда я пьян меня легко потерять, трудно найти и невозможно разбудить.

Упоминание об алкогольных свойствах невидимости помогло принцессе вспомнить о нашем потеряшке.

— Как там шан Дахам?

— Когда мы уходили, он кричал от боли. — вспомнила Глория.

Камия тихо ойкнула. У неё большое сердце: за всех нас переживает. Верлитина мамка появилась у нашего дома, когда девчули уже заходили в особняк. Ни про сход снежной лавины, ни про моё двойное ранение, ни про секту и массовые захоронения её жертв, ни про отрубленные пальцы нашего нового мембера — ничего Камия Тайлид не знала.

Градус её беспокойства, вместе с частями раскрывающегося познания, расцветал в букет тревожности. По крайней мере узнав о ранении, на мою ногу она кидала такие взгляды, от которых та краснела под штаниной.

— От боли, что пропустил такую роскошную вечеринку. — уточнил успокаивающе. — Даже изменив время визита он не смог бы сегодня держать в руках стакан жаждоутоляющего. Сами посудите, куда было деваться мужественному шану? Сейчас он мирно спит под одеялом и видит сны, в которых шанья Глория подменяет некоторые хватательные функции его, пока не совсем рабочих, пальцев.

Шутка была двусмысленной: девчули захихикали. Глория поджала губки и надулась. Сура солидарно нахмурилась. Джиро прикусил губу, чтобы не заржать. Камия машинально посмотрела на свои руки и что-то такое вспомнила, отчего зарделась, склонив голову. Мелкие ничего не слышали, потому что, уже навалившись на Камию с обеих сторон, мирно дрыхли. Вечеринка вообще спокойной выдалась. Неделя сплошных боёв в лесах конкретно умотали отряд.

— Наша освобожденная в таверне «Голова ВарОрка». За ней установлено наблюдение. Пока подозрительных личностей рядом не выявлено. Уезжать, даже с охраной, она боится, ждет нас, доверяет только её высочеству. Трудно её винить, натерпелась бедняжка.

Это само собой я рассказывал про Нолу Месби. Глория ушки навострила, хотела что-то спросить, но принцесса только поглядела на неё, как королевская шпионка отказалась. Не её зона ответственности.

— Вин Гезин и Следок нашли друг друга. Мы встретили их на обратном пути от мэтра Лорадана. Вин начал потихоньку возвращать свой двойной подбородок. Наш кинологический дружбан возглавляет отряд авантюристов, устроивших засаду на живца. Аналогично: никакой суеты или телодвижений вокруг узника не обнаружено.

Секта была настолько тайной, а Дрэвен Орин таким затворником, что мы никогда не найдем следов пособников. Просто потому, что пособники на другом уровне — это демоны. Но, кто его взрастил, прикрывал, холил и лелеял, тот его и предаст. Чисто бизнес — ничего личного. Маржа решает.

— Лес зачищен, трофеи ждут победителей, все предатели будут наказаны. Миссия суперуспешна, мы перешли на другой уровень силы и покоренная снежная лавина тому доказательство. Мир восхитителен, хотя завернут в упаковку чудовищ, но КОМ тот штопор, что вскроет и высвободит его красоту. Кампай, друзья!

Все дружно подняли свои бокалы. Ничего, еще пара кувшинов и КОМ устроит здесь фигурное шатание с половецкими плясками. Будет весело, будет в нашем дворике свой Кьянтифест. Так я думал, потягивая свежее слабоалкогольное и даже не уловил момента, когда белое полусладкое сменило черное кружевное. Только глаза открываю: справа Кая сопит в мое плечо, слева — Аиша.

Совсем как на пляже, давным-давно хочется сказать, но прошел всего месяц с небольшим. Перемены зависят от того какая ты переменная. Мне сейчас теплее, хотя одежды на мне меньше. Не помню, как добрался до своей спальни, но судя по компании мне помогли. Выводы: терморегуляция у меня стала лучше, а память хуже.

Тут перед глазами промелькнул момент: пьяная Кая, принявшая свою дозу алкашки, кричит: «я лизну твою ранку на ноге, чтобы лучше заживало». «Такое надо кактусом мазать», — скромно замечаю я, придерживая штаны от лисодевочки. «Теперь я твой кактус!», — рычит она.

И мне даже не стыдно, очень приятно и волнующе. Прижав своих девчуль покрепче к себе, я проговорил в мутный потолок над нами, но скорее проманифестировал для всего мира.

Стезя лежит средь зла и слёз,

Дальнейший путь не ясен, пусть,

Но всё же трудностей и бед

Я, как и прежде, не боюсь.

Не важно, что врата узки,

Через опасность — напролом!

Я — властелин своей судьбы,

Я — командир отряда КОМ.