Самая младшая из принцесс

Глава 18

Карета качалась. Дворец удалялся, медленно, но верно. И вместе с ним исчезала тяжесть на моем сердце. Дворцовые огни уже почти погасли, и все гости разъехались. Иногда мы обгоняли чужие экипажи, иногда обгоняли нас. В салоне было пусто, а кучер объяснил, что отвез мисс Брадшо в особняк сразу же, как только мы с милордом вошли во дворец. Я была рада этому, поскольку присутствие подруги сейчас могло помешать моим планам.

После бала чувствовала себя невероятно уставшей. И от этого праздника, где все же ухитрилась потанцевать вволю, и от обилия информации, что навалилась на меня из разных источников. Теперь я многого не понимала, а что-то просто боялась принять. А моя надежда услышать правду пока молчала.

Я думала о том, что вряд ли захочу еще когда-нибудь вернуться во дворец, понимая, что это уже не для меня. Моя жизнь прошла мимо дворцовых интриг. Сейчас я даже была благодарна лорду Финчу, что дал мне возможность повзрослеть в стороне от этого. Сейчас пансион, с его строгим аскетизмом, казался мне почти идеальным. Вырасти я во дворце, возможно, превратилась бы в подобие Маргарет. Возможности и деньги развращают душу. Свою я смогла сохранить.

Сэр Генри сидел напротив меня и пристально смотрел в мое лицо. В салоне царила полутьма и я не могла разглядеть выражения глаз своего опекуна, как, впрочем, и он не мог рассмотреть моего. Я кусала губы, не решаясь начать столь интересующий и волнующий меня разговор, лорд Финч тоже молчал. Казалось, между нами пропасть и никто не спешил первым преодолеть ее. Впрочем, молчали мы недолго. Едва карета покинула пределы дворцового парка и выехала через кованые ворота, лорд Финч заговорил, причем, мне даже не надо было просить его об этом.

— Леди Элиза, — начал он уверенно. Голос спокойный, твердый, без малейшей дрожи, что могла бы выдать волнение. Или он хорошо владел собой, или просто не нашел достойной причины для волнения. — Прежде чем я выполню свое обещание и расскажу вам то, что вы так стремитесь узнать, я хочу сделать признание!

Я смотрела на опекуна, не отрываясь. Полосы света от горящих вдоль дороги фонарей, мелькая, расчерчивали наши лица, придавая им странное выражение. Я сильно нервничала и переплела пальцы рук, чтобы они не дрожали так откровенно. Но кажется, это мало помогло.

«Ты сама этого хотела, — сказала я себе мысленно, — теперь слушай!».

— Говорите! — произнесла я и сама удивилась, как мне удалось произнести это слово — спокойно и без предательской дрожи.

— Сначала я должен извиниться перед вами за свое поведение, — продолжил Финч. — Все эти годы я игнорировал ваше присутствие в моей жизни, не позволяя признаться самому себе, что вы важны для меня. Я отправил вас в пансион, чтобы отдалить от себя, потому что должен был после просто использовать в своих целях. Я боялся привыкнуть к вам. Я боялся полюбить сперва чужого ребенка, а затем молодую девушку, которой вы стали и пытался в какой-то мере защитить от этого мира, в котором вращался сам.

На языке у меня вертелось множество вопросов, но я прикусила его, позволив опекуну говорить дальше и мысленно призывая себя к терпению и пониманию. Этот мужчина, который сейчас сидел напротив меня, был мне дорог. Даже теперь, когда начал говорить о таких неприятных вещах. Но мне нравилась его честность, а потому я должна была дослушать до конца то признание, которое он собирался сделать.

— Прежде чем я расскажу вам все, я хочу признаться, что вы стали мне небезразличны, — тут он замер и сделал паузу, словно набираясь смелости говорить дальше. — Я не хочу сказать, что люблю вас, Элизабет, но вы мне очень сильно нравитесь. Сегодня, увидев вас рядом с Артуром, я неожиданно понял, что могу потерять вас. Что в вашей жизни может появиться другой мужчина, более удачливый, более романтичный и добрый, чем я.

Мое сердце начало стучать все сильнее. Я совсем не ожидала, что наш разговор начнется с этого.

— Наверно, я даже приревновал, — сказал опекун и откинулся на сиденье. Вздохнул тяжело: — Это оказалось очень неприятно и даже больно... ревновать.

Мне это было очень даже знакомо. Леди Гарвуд и ее поползновения в сторону Финча. Я ведь почувствовала то же самое! Я ведь тоже приревновала его сегодня! Неужели мое чувство взаимно?

Какая-то капелька радости в большом озере сомнений, недоверия и тревоги. Но могла ли я верить этим словам? Хотела, это правда, но могла ли, после всего, что узнала сегодня на балу!

— Вы молчите, Элиза? — он посмотрел на меня. — Вам неприятно мое признание?

— А в чем вы признались? — спросила я тихо. — В том, что я вам нравлюсь, но это не любовь? Мне приятно, поверьте, и я могла бы поверить вашим словам, но пока не могу себе этого позволить! — я понимала, что сейчас груба, но не могла иначе.

Внутри меня сжалось сердце. Оно твердило мне, что я должна была тоже признаться в ответном интересе, что стоило показать этому мужчине, что он дорог мне. Но его слова о простой симпатии меня остановили, хотя даже не знаю, поверила бы я опекуну, скажи он мне, что любит. Скорее всего, нет. Стоило уважать его за честность.

— Этого следовало ожидать, — кивнул Финч, и карета погрузилась во тьму.

Неожиданно вдоль дороги погасли все огни, и у меня мелькнула мысль, что это опекун сделал так, чтобы я не смогла разглядеть выражения его лица. А возможно, я просто сама себе надумываю и это лишь совпадение?

— Тогда поговорим о том, что интересует вас! — сказал он нарочито холодно и тут же добавил. — Но уже в особняке. Мне надо подумать.

Я не сдержала разочарованного вздоха, а затем поняла, что подобный разговор действительно стоило провести в спокойном месте... желательно у горящего очага, который навевал на меня умиротворение.

— Хорошо, — кивнула, соглашаясь. — Я подожду!

Финч промолчал и остаток дороги до особняка мы провели в полном молчании и тишине. Я ехала, слушая цокот копыт и поскрипывание колес. Легкое покачивание стало убаюкивать меня. Усталость дала о себе знать, и я едва не задремала, откинувшись на сидение.

— Элиза? — моей щеки коснулись пальцы опекуна. Я вздрогнула и поняла, что все-таки задремала.

— Мы приехали? — спросила.

— Да, — Финч выбрался из экипажа и подал мне руку.

Я приняла ее, вышла наружу в ночь. Два огромных фонаря освещали дорожку перед домом. К нам навстречу спешил дворецкий, молчаливо поклонился и заторопился распахнуть двери в дом.

Порог переступила, чувствуя себе сонной и какой-то разбитой. «Наверное, это нервы, — подумала я, — да еще и сказалась усталость после танцев на балу».

— Элиза? — Финч повернулся ко мне, когда я отдавала дворецкому накидку. — Вы себя плохо чувствуете?

Я действительно чувствовала себя неважно, но решила, что не скажу об этом опекуну, иначе наш разговор снова не состоится и теперь уже по моей вине.

— Нет, — покачала головой, — просто немного устала, — и подняла на него взгляд. — Мы поговорим?

— Я обещал, — по виду сэра Генри было заметно, что этот разговор ему крайне нежелателен, но он был из тех людей, что держат данное слово даже себе во вред.

— Пойдемте в мой кабинет, там всегда горит огонь. Я попрошу принести туда вам чай, а мне виски.

Я коротко кивнула и подождала, пока Финч отдаст распоряжения дворецкому, а затем последовала за ним, держась на расстоянии пары шагов.

В кабинете милорда был разожжен камин, и было тепло и уютно. Я опустилась в одно из кресел, которое Финч пододвинул к огню, и почувствовала, как усталость навалилась на меня своей тяжестью. Веки отчего-то стали наливаться свинцом, и я откинулась на спинку кресла, пытаясь расслабиться.

Мы дождались, пока слуга принесет поднос с чаем для меня и виски для лорда и лишь, когда за ним закрылась дверь, сэр Генри заговорил.

— Итак, сперва я отвечу на ваши вопросы, на которые обещал ответить.

Я кивнула и потянулась за чаем. Собственная рука показалась мне неожиданно слабой. В ручку чашки вцепилась, словно из последних сил. Поднесла к губам и вдохнула густой аромат.

— Итак, первый вопрос и первый ответ — зачем я ездил в Каслрок, — начал Финч.

Я снова кивнула, как заводная кукла. Чай немного взбодрил меня, но сонливость набросилась с прежней силой, едва я расслабилась у огня.

— Во время посещения дорогих дам, леди Аштон и ее подруг мне пришло письмо... очень срочное послание от Отиса из Каслрока, в котором он сообщил мне, что мой брат. — Финч сделал паузу и покосился на меня, — я знаю, что вы видели его, —затем продолжил, — так вот, что мой брат каким-то чудесным образом смог сделать то, что у него не получалось на протяжении более чем десятка лет.

Я чуть оживилась. Теперь уверенная в том, что Отис рассказал о моем печальном приключении в часовне, откуда они выносили меня вместе с миссис Хьюз. Это было неприятно, поскольку я доверяла дворецкому и его слову. Он обещал мне, что не скажет опекуну, а сам.

— И что же он сделал? — спросила я немного вяло.

— Он покинул часовню! — ответил Финч. — И замок, который до этого удерживал Эдварда, не смог его в этот раз удержать. Мне не трудно было сопоставить некоторые факты, одним из которых оказалось ваше неуемное любопытство. Но именно оно помогло мне узнать то, что вы так сильно и старательно скрывали от меня, милая леди.

Я вздрогнула.

— Я узнал про ваш дар!

— Но как? — сказать, что я была удивлена, означало ничего не сказать.

На какой-то миг из тела ушли и сонливость, и усталость, сменившись страхом от разоблачения. То, что я так упорно скрывала, было раскрыто. Хотя я до сих пор не знала, как Финч это сделал, поскольку о моем даре не знал никто… кроме моей матери. Матери, которой, увы, давно не было в живых. Да и она, если говорить честно, не была уверена в том, что он у меня проснулся в полную силу.

— Вы молчите, Элиза? — Финч подошел к креслу и склонился надо мной. — Я был очень зол, узнав это. Я ведь спрашивал вас, Элизабет, о вашем даре и вы продемонстрировали мне лишь жалкий уровень маги огня.

— Почему это так важно для вас? — спросила я и напомнила. — А ваш брат! Вы сказали, он сбежал!

— Это еще одна большая неприятность, с которой мне предстоит разобраться, — Финч распрямился. — Но об Эдварде позже и к тому же, он не ваша забота, хотя именно по вашей милости смог уйти из часовни.

— Но я ничего не сделала для его побега! — возразила я и поставила чашку на стол.

— Если вы думаете, что я каким-то образом ему помогла, то смею вас уверить, вы ошибаетесь!

— Но вы помогли! — он отошел к камину и протянул руки к огню. Пламя, в свою очередь, потянулось к магу, словно младенец к матери.

— Но я отвлекся. Продолжу! — он так и не повернулся ко мне, вглядываясь в огонь.

Я же продолжала следить за ним. Мужчина у камина казался мне обманчиво спокойным, и я не понимала, как притом что он, по его словам, будучи злым на меня, подарил этот невероятно дорогой подарок, что сейчас грузом лежал на груди. К чему был этот танец, что вскружил мне голову и позднее — признание в карете о своем интересе и симпатии? Я совершенно ничего не понимала и меня удивили слова опекуна о том, что я, якобы помогла убежать его брату.

— Мой брат не всегда был таким, — заговорил Финч. — В детстве он был спокойным ребенком, хотя всегда сторонился веселых игр и других детей. Уже в юном возрасте Эдвард стал проявлять интерес к черной магии, а в частности, к призыву мертвых, и тогда отец понял, что в нашей семье появился потенциальный некромант. В то время как я осваивал азы огненной магии в академии, младший брат учился на кошках и собаках, которым не посчастливилось иногда забрести во двор замка. Он убивал их, а после возвращал к жизни. Но все оживленные существа были неуправляемыми, дикими и злобными и отцу порой приходилось уничтожать творения своего отпрыска. Эдварда пытались заинтересовать учебой, но он ни к чему не стремился, все его интересы сводились к одному — трупы и все способы их оживления. Когда Эдвард стал подрастать, он перестал удовлетворять свои уроки только животными и из ближайших к Каслроку деревушек начали пропадать люди, в основном старики и нищие. Отец сперва пытался остановить его уговорами, но когда это не помогло, а убийства продолжались, отцу пришлось применить силу. Убить собственного сына он попросту не мог, но и справиться с ним оказалось невозможным. Не с силой отца. А потому он был вынужден обратиться за помощью к одной очень сильной волшебнице, и она сделала так, что Каслрок стал темницей для Эдварда. Но эта волшебница что-то напутала в своем заклинании, и из-за нее весь наш род превратился в заложников для собственного дома. Но и это не самая большая ее вина... Сейчас я думаю, что она сделала это неслучайно, — мужчина осекся, — но я не о том веду речь.

Я охнула.

— Теперь вы понимаете, кого выпустили? — Финч повернулся ко мне. — Замок сдерживал его, отнимая все силы, но потом появились вы, с вашим даром, и по своей глупости позволили ему выпить вашу силу и выбраться из часовни.

— Я не знала, — проговорила я, — он заманил меня. Я попала в часовню через какой-то подземный ход, что вел из заброшенного зала Каслрока.

— Я знаю, — кивнул Финч, — Отис признался во всем, когда я немного надавил на его совесть.

— Он обещал меня не выдавать, — прошептала я.

— А он и не выдал, — Финч сел напротив меня и обновил свой стакан, — вы сами выдали себя, потому что только вы могли дать такую силу моему брату.

Я опустила глаза.

— Эдвард напал на миссис Хьюз, когда она пыталась остановить его. Она не могла даже предположить, что он на это способен, хотя, мне кажется, Эдвард и сам некоторое время не мог понять, что в нем что-то изменилось.

— Как она? — спросила я. — Как миссис Хьюз.

— Жива! — ответил милорд. — Но он едва не убил ее.

Вздрогнула всем телом. «Сама того не зная, я помогла сбежать чудовищу», — пронеслось в моей голове. Невольно вспомнился темный коридор, ведущий в часовню, запахи сырости и ледяное дыхание зимы, что ощущалось даже там, под толщей земли. Затем голос тени, позвавшей меня по имени. Помнила и то, как едва не зашла в подвал и то, как упала на земляной пол, почувствовав странную слабость. Теперь все стало понятно, что и как со мной тогда произошло. Младший Финч выкачал мою силу. Она восстановилась, но ему, видимо, хватило того, что он успел забрать, чтобы справиться с замком. А все мой дар, будь он неладен. Иногда я думала, почему не родилась такой, как мои родители, такой, как брат и сестра? Почему я не стала магом огня? Почему моя мать родила меня такой?

— Элиза! — позвал Финч.

— М-м-м? — слабость по-прежнему не проходила. Я снова глотнула чай, подняла глаза на опекуна.

— Что с вами? — он нахмурил брови.

— Я сегодня узнала, что моя мать якобы родила меня для вас, милорд, — произнесла я то, что вертелось на языке.

— Что? — он качнул головой, при этом продолжая всматриваться в мое лицо, словно искал там что-то. Его взгляд мрачнел, а у меня перед глазами стало все плыть.

— Элиза! — он шагнул ко мне, опустился рядом на одно колено, взял мою руку в свою.

— Мне жаль, что я скрывала от вас свой дар, — произнесла тихо. — И... Простите, я что-то чувствую себя крайне неважно. Видимо, переволновалась из-за бала и всего того, что мне наговорили. — я посмотрела в глаза мужчине, который грел мою руку своим дыханием и с тревогой вглядывался в лицо. — Моя мать твердила мне, чтобы я никому не открывала свой дар, она сказала, что меня захотят использовать и вот теперь... ваш брат это сделал.

Я перестала понимать, что говорю. Перед глазами стали появляться неясные образы, воспоминания из детства, смешавшиеся с картинками настоящего.

Мой дар.

Мама называла меня безстихийница, но по правде говоря, я обладала магией. Я была подобна некроманту, но и таковым не являлась. Моя сила позволяла мне дать шанс на жизнь умирающему и могла забрать ту же жизнь из здорового человека. Я была черным магом, магом смерти, магом, который не должен пользоваться своим даром, поскольку тот может погубить его самого. А где-то в самой глубине таился дар магии огня, который так и не успел развиться во мне, подавленный другим, темным и более сильным. Некромантов не любят. Их бояться, но и уважают. Только вот женщины, обладающие подобными возможностями, явление столь редкое, что я не помню, когда в последний раз сталкивалась с ними, даже на страницах книг, описывавших темную половину нашей истории. Они рождались раз в пятьдесят лет. Порой и того реже.

Я могла отнять жизнь и могла ее возродить. В отличие от некроманта, у меня не было силы вернуть уже умершего, но если в человеке или любом живом существе теплилась хотя бы капелька жизни, если он находился на самой грани, я могла вернуть его назад, вырвать из объятий смерти, потому что я была и магом жизни. Вот такой непонятный и редкий дар.

— Элизабет! — крик Финча я услышала уже, когда сползла с кресла прямо ему в руки. Мне стало холодно и горячие объятия моего опекуна больше не согревали меня.

— Элиза, Элиза! — раздавалось откуда-то уже словно издалека. Я проваливалась в темноту. Липкие объятия вырывали меня из рук сэра Генри. Что происходило, я не понимала. А затем все исчезло и время для меня остановилось.

— Что это могло быть? — спросил чей-то голос. Часы на камине тикали, горел, потрескивая, огонь, кто-то шагал за приоткрытой дверью, а я лежала, чувствуя необыкновенную слабость. Рядом сидела, склонив надо мной свое лицо Люси и, увидев, что я очнулась, она широко улыбнулась, и открыла было рот, намереваясь что-то сказать, но я покачала головой, призывая ее к молчанию, и кивнула на двери. Я хотела услышать разговор, который происходил в коридоре. Один из голосов принадлежал сэру Генри, второй мне был незнаком.

— Я не могу объяснить точной причины, — последовал ответ чужака, — но кто-то явно пытался избавиться от вашей подопечной.

— Яд? — холодно поинтересовался Финч.

— Да.

Затем раздался какой-то шелест и звуки удаляющихся шагов. И все что я расслышала было:

— Давайте пойдем в мой кабинет. Поговорим там, — сказал опекун, и мужчины удалились.

— Что произошло? — едва стихли звуки шагов, я обратилась к подруге.

— Лучше скажи, как себя чувствуешь? — она протянула руку и прикоснулась к моему лбу.

— Сносно! — ответила тихо и не покривила душой. Слабость присутствовала, но совсем иного рода, будто я переболела и теперь медленно, но верно, шла на поправку. — Ты лучше расскажи, как долго я была без сознания?

Люси уселась поудобнее на кровати, чуть наклонив ко мне голову.

— Ты пролежала так почти сутки!

— Что? — мне казалось, что я проспала как обычно и сейчас за окном утро.

Окна... Мой взгляд метнулся к зашторенным окнам.

— Я спала, и было уже далеко за полночь, скорее даже ближе к утру, часа три ночи, когда в мою комнату постучали, — начала Люси. — Я проснулась, еще толком не понимая, что происходит, а затем решила, что это ты вернулась с бала и захотела мне что-то рассказать, но потом подумала, что ты не стала бы меня будить и подождала до утра.

Я вслушивалась в ее рассказ, лежа на подушках. Люси говорила как-то торопливо, словно боялась, что нас сейчас прервут.

— Когда я спросила, кто стучит, то с удивлением услышала голос лорда Финча, который просил меня срочно выйти к нему.

Мои брови поползли вверх, а Люси рассказывала дальше.

— Я накинула халат и открыла двери. Твой опекун стоял в коридоре, двери в твою комнату были распахнуты, а вид у лорда Финча был. — она запнулась, словно стараясь подобрать слова, — взъерошенный, что ли, и… мне показалось, он взволнован и напуган!

— Напуган? — удивилась я. Как-то слово «страх» у меня не ассоциировалось с сэром Генри, но не верить Люси я не могла.

«Идите сюда, мисс Брадшо!» — сказал мне Финч, продолжила подруга. — Его голос был страшен. И тогда я поняла, что что-то случилось с тобой. Когда я вошла в твою комнату, ты лежала на покрывале, белая, словно снег, ни единой кровинки на лице. Глаза закрыты, а грудь едва поднимается в слабом вдохе.

«Что с Лиззи?» — спросила я у Финча, продолжала подруга.

— Я еще сам не знаю, — ответил он мне, — будьте с ней, пока я не вернусь. Я приведу лекаря, — вот что он сказал мне, а потом убежал.

— Убежал? — я снова удивилась. Сэр Генри всегда двигался медленно и величественно, а тут… побежал!

Люси поправила выбившийся золотой локон за ухо и продолжила свой рассказ:

— Я просидела рядом с тобой и все время держала тебя за руку. Она была холодна, словно лед, и ты… Ты все время что-то говорила, бормотала что-то непонятное. А затем вернулся милорд в сопровождении какого-то почтенного вида мужчины с чемоданом в руках. Позже я узнала, что это королевский лекарь. После я ничего не знаю, меня попросили выйти, и я находилась в коридоре битый час, пока Финч и лекарь были здесь с тобой, — подруга чуть покосилась на меня подозрительно. — Ты помнишь, что произошло? — спросила она. — Отчего тебе стало дурно?

Недоуменно пожала плечами. История, рассказанная мне подругой, была какой-то странной. Я все это время думала, что просто сильно устала, и ко всему прочему сыграло роль шампанское, которое я прилично выпила на балу. Но, видимо, дело было совсем не в этом.

— Финч, кажется, очень переживал! — заметила подруга.

Я посмотрела в ее лицо. Люси прятала странную улыбку.

— Почему ты так решила? — спросила я осторожно.

— Показалось, наверное, — ответила Люси и тут же добавила, — но мне все равно, кажется, даже если ты сейчас посчитаешь мои слова глупыми.

— Говори!

— Мне кажется, ты нравишься своему опекуну как... Как женщина, — закончила она решительно.

— Глупости! — ответила я, хотя прекрасно помнила все то, что сэр Генри сказал мне в карете, когда мы ехали, возвращаясь из замка в особняк.

Но почему-то упрямо не хотела, чтобы Люси знала о наших обоюдных симпатиях друг к другу. Я сама ни в чем не была уверена, да и Финч сказал лишь то, что я ему нравлюсь. О каких-то там ни было глубоких и искренних чувствах не было и речи, по крайней мере, с его стороны.

— Может и глупости, — согласилась подруга, но как-то неохотно.

Она было хотела что-то добавить, но не успела, так как в двери тихо постучали. За разговором мы с мисс Брадшо не заметили, как кто-то пришел и теперь терпеливо ждал за дверью. Еще больше я удивилась, когда увидела опекуна.

Он замер на пороге в спальню глядя на меня.

— Как вы себя чувствуете, леди Элизабет? — спросил он.

— Что со мной произошло? — обратилась я с ответным вопросом.

Финч повернулся к Люси.

— Мисс Брадшо, не могли бы вы оставить нас с леди Каррингтон наедине?

Люси покосилась на меня. Правил приличия мы не нарушали. пока, но вот если Люси сейчас выйдет! Хотя все же, он мой опекун! И никто не узнает. Ведь Люси никому ничего не расскажет.

— Лиззи? — спросила меня Люси.

— Выйди, пожалуйста! — решилась я.

Подруга кивнула и быстро прошла к двери. Лорд Финч пропустил ее, посторонившись, а затем прикрыл двери и подошел к моей кровати, остановившись в паре шагов.

— Вы выглядите намного лучше, — заявил он и улыбнулся.

— Чем вчера? — уточнила я и добавила: — Меня хотели отравить? Во дворце? Артур?

Сэр Генри поднял вверх руки.

— Не торопитесь с выводами, — произнес он. — Королевской семье меньше всего выгодна ваша смерть.

— Тогда кто? Ваша любовница, леди Гарвуд? — кажется, моя откровенность немного озадачила и даже разозлила Финча.

— Это не она.

— Откуда вы знаете?

— К ней я отправился в первую очередь, когда понял, что вам больше ничего не угрожает. Оставил с вами лекаря, надежного человека и мисс Брадшо в роли компаньонки и поехал к Френсис.

— И вы полагаете, она взяла и так сразу вам во всем призналась! — заметила я язвительно.

— Вы сомневаетесь в моем таланте задавать правильные вопросы?

— Ах да! — невольно выдавила улыбку. — Вы же бывший лорд Дознаватель! У вас в делах подобного рода есть большой опыт!

— Я вижу, вам действительно стало лучше! — кажется, моя живость и неприкрытый сарказм, лорда Финча только порадовали.

— Так что со мной было? — продолжала настаивать я.

— Яд, — коротко ответил Финч.

Откинувшись на подушки, уставилась на полог над головой, отметив, что кровать здесь была идентична моей в Каслроке, только без звезд.

— Кто? — также коротко поинтересовалась я.

— Предполагаю, ваша старая знакомая, леди Элеонора, но я не уверен.

«Как я могла забыть о ней!» — подумалось мне. Конечно же, кто еще. Она же предупреждала меня, глупая злобная девчонка! А я пропустила ее слова мимо ушей! Стоило сказать Норе, что я не претендую на принца, хотя, зная характер леди Элеоноры, это бы вряд ли помогло. Она мне просто бы не поверила!

— Я узнаю, кто приложил к этому руку, — заявил Финч, — и этот человек, кто бы он ни был, сильно пожалеет о том, что сделал.

Опустив взгляд, посмотрела на лицо своего опекуна. Он был серьезен как никогда, и я верила, что скоро узнаю имя того, кто меня отравил. А еще почему-то подумала, что случилось бы со мной, вздумай я остаться во дворце? И невольно вспомнилось то, как уговаривали меня переночевать у них принц и принцесса.

— Вы, наверное, голодны! — продолжил сэр Генри.

— Есть немного, — призналась я. В животе и правда ощущалась пустота и какое-то жжение.

— Я велю принести вам бульон, — Финч шагнул к двери, распахнул ее и, подозвав ожидающую в коридоре Люси, велел ей спуститься на кухню и отдать соответствующие распоряжения, что мисс Брадшо и поспешила сделать. Затем опекун вернулся в мою комнату.

— Вас не смущает мое присутствие? — поинтересовался он.

— Вовсе нет! — ответила я и поспешно добавила. — Мы так и не закончили наш разговор!

— О чем вы только думаете, Элизабет! — удивился Финч.

— Пока нет Люси, я хочу воспользоваться случаем и попросить вас закончить то, что мы начали, — я даже приподнялась на подушках, предварительно натянув на грудь одеяло.

Сэр Генри шагнул ко мне и подложил под спину подушку, позволив устроиться удобнее. Я взглянула на мужчину с благодарностью и встретила его изучающий взгляд, от которого вновь предательски вспыхнуло лицо.

— Вы так забавно краснеете!

— Не меняйте тему, — ответила я.

— Как вы так можете, Элиза, быть такой настойчивой и при этом краснеть? — усмехнулся Финч.

— Талант! — ответила я и улыбнулась в ответ.

— Хорошо. Что вы хотите знать?

— Расскажите мне о той бумаге, которую вы дали прочитать Артуру вчера... — я осеклась, — позавчера на балу, — надо было учитывать то, сколько времени я пролежала без сознания.

— Может быть, лучше будет, если я просто дам ее вам прочитать? — спросил сэр Генри, и я поспешно кивнула, обрадованная подобными словами.

Опекун подошел к камину и зачем-то присел в опасной близости от огня. Я склонилась набок, чтобы видеть все то, что он делает, и была немного удивлена. Я, конечно, знала, что маги огня могут проделывать подобные фокусы, но видела такое впервые. Мои родители при мне никогда не производили подобных манипуляций. Но, возможно, они просто не умели делать так. Все зависит от уровня силы мага. Чем он больше, тем шире обхват возможностей.

Лорд Финч засунул руку в огонь. По логике пламя должно было охватить его одежду и пальцы, но ничего подобного не произошло, хотя мое сердце тревожно сжалось. А когда он вытащил из пламени руку и встал, распрямившись, с удивлением увидела длинный цилиндр из какого-то металла.

Финч повернулся ко мне, подошел к кровати и, отвинтив круглую крышку, вытащил на свет божий лист, скрученный в трубочку.

— Удивительно! — пробормотала я.

— Теперь вы знаете о моем тайнике! — улыбнулся милорд.

— Вы настолько покорили свою силу? — спросила я.

— Даже больше, — признался сэр Генри, — намного больше.

Я промолчала, глядя на документ, который протянул мне опекун. Заметила печать с гербом своего рода. Подобную печать подделать крайне непросто, но при желании возможно, хотя я сильно сомневалась, что лорд Финч будет заниматься подобными вещами.

— Читайте быстрее, пока не вернулась ваша камеристка, — сказал сэр Генри, и я развернула свиток.

Пробежала глазами по тексту, вчитываясь в мамин почерк. Текст был небольшой, но основательный, и я сначала не совсем поверила в то, что было там написано. Внизу, широким росчерком стояли две подписи — одна принадлежала моей матери, другая была мне совершенно незнакома. Но, по крайней мере, теперь, ознакомившись с бумагой, я поняла удивление и злость принца Артура тогда на балу, когда он прочел то, с чем сейчас ознакомилась я.

— Теперь все понятно, — проговорила я тихо и протянула бумагу назад. Финч вернул ее в цилиндр, который, в свою очередь, положил обратно в огонь.

— Хотите мне что-нибудь сказать по этому поводу? — поинтересовался он, а я просто смотрела перед собой, думая о том, что прочитала минуту назад. В голове пока еще не совсем укладывалось понимание того, что узнала.

— Вторая подпись на документе принадлежит вам? — спросила я.

— М-да, — хмыкнул он, — подпись моя, но это и правда все, что вы мне можете сказать?

Я качнула головой.

— Теперь я понимаю смысл вашего признания в карете, — тихо ответила я.

— Я так и знал, — мужчина тяжело вздохнул. — Догадывался, что вы именно об этом подумаете, когда все узнаете!

— А что я еще могла подумать? — не выдержала я и сорвалась на крик. Впервые за все время, впервые, когда разговаривала с опекуном, не сдержала негодования, который вылился в этот крик души. — Вы признаетесь мне в своей симпатии, хотя до прошлой ночи ничем ее не выказывали, и тут я узнаю, что мои мечты, все мои планы на личную жизнь, на счастье, планы, которые я строила, рассыпались прахом!

— Элизабет! — он шагнул было ко мне, но передумал и остался на месте.

— Как могла мама, которая меня так любила, не оставить мне шанса сделать собственный выбор! — горечь в моих слова выплеснулась полностью.

Я больше не сдерживалась и на какое-то время смогла позабыть даже про пресловутую слабость. Гнев придал сил. Нет, умом я понимала, что все не так плохо, но злилась из-за того, что за меня все и все решают. Хотелось быть самостоятельной, и чтобы меня любили, именно меня, а не средство для чьего-то там спасения!

— Уходите! — попросила я опекуна.

— Элиза! — произнес он.

— Уходите, я должна подумать! — моя просьба скорее походила на приказ, и этот суровый мужчина послушался.

Для него подобное было тоже непривычным. Он, тот, кто всегда отдавал приказы, теперь послушался какую-то девчонку, пусть даже и принцессу. Бывшую принцессу.

— Я надеюсь, вы не станете делать скоропалительных выводов и примите все, как должное, — произнес опекун, прежде чем покинуть мою спальню.

В дверях столкнулся с Люси, которая решила собственноручно принести мне поднос с едой. Финч посторонился, впуская мисс Брадшо, а затем поспешно вышел. Я проводила его взглядом, пока Люси ставила поднос на столик.

— Ты что-то бледна? — произнесла она, присев рядом со мной на кровать. — Лорд Финч тебя чем-то обидел?

— Почему именно обидел? — спросила я.

— Мне показалось, что я увидела именно обиду в твоих глазах, когда ты сейчас смотрела на него, — Люси была наблюдательна.

Этого у нее не отнять. Но я решила просто промолчать, игнорируя вопрос, заданный ею, только неугомонная подруга никак не хотела успокаиваться.

— Что происходит между вами двоими? — допытывалась она.

— Ничего особенного, — ответила я.

Люси поставила передо мной чашку куриного бульона с зеленью и сухариками. Я взяла ее в руки, согревая ладони от тепла, исходящего от глины.

— Ничего особенного? — проговорила Люси и улыбнулась. — Мне так не кажется!

Я подняла на нее глаза.

— Люси, давай поговорим позже. Я устала и все еще неважно себя чувствую.

Подруга нахмурилась.

— А как же бал?

— Что бал?

— Ты мне расскажешь, как все прошло? — она наседала, видимо, решив услышать мой рассказ, но я совсем не горела желанием обсуждать тот вечер. По крайней мере, не сейчас… не сегодня.

— Прости, но я хотела бы еще поспать! — сказала я.

Люси встала с кровати. Посмотрела на меня сверху вниз.

— Хорошо, — согласилась она. — Но только если ты пообещаешь рассказать мне обо всем завтра.

— Обещаю! — слова вырвались у меня слишком поспешно, и подруга заметила это, правильно сообразив, что сегодня я просто пытаюсь избавиться от нее, чтобы побыть одной.

— Не грусти, Лиззи! — она остановилась уже у дверей. — Все будет хорошо! Я знаю!

Немного рассеянно, кивнула в ответ. Люси покинула мою комнату, плотно прикрыв за собой двери, а я допила бульон и поставила глиняную кружку — где только Люси взяла ее среди всего этого серебра и фарфора — на поднос, а затем легла, натянув одеяло до самого носа. Перед глазами все еще стоял документ, который дал мне прочесть лорд Финч. Мне кажется, я запомнила каждое слово, написанное на белом листе рукой моей матери. В том, что это ее почерк, не сомневалась ни мгновения, ни одного удара сердца.

Это было даже не завещание, просто договор, подписанный двумя сторонами, по которому меня — самую младшую принцессу рода Каррингтон, отдавали лорду Финчу.

...«Я, Кэролайн Каррингтон, урожденная леди Милтон, клянусь честью своего рода, что моя дочь, урожденная Каррингтон, принцесса Элизабет, после достижения своего совершеннолетия и по желанию второй подписавшейся стороны — лорда Генри Финча — будет отдана ему в жены, чтобы исполнить свое предназначение. А именно, вернуть былую силу и могущество роду Финч посредством своего дара. Если же по какой-то причине она откажется это сделать, лорд Финч имеет право заставить ее, опираясь на закон и ссылаясь на данный документ, выйти за себя».

Никакого выхода! Я еще глубже зарылась в одеяло.

«Принцесса Элизабет Каррингтон не имеет права расторгнуть помолвку без согласия на это своего жениха — лорда Финча, который, в свою очередь, может отказаться от невесты только при определенных условиях»

Далее следовали условия для расторжения помолвки, в которые входило, я даже поежилась, физическое уродство невесты, умственная отсталость... и прочее, прочее. И, лишь в самом конце списка — отсутствие необходимого дара!

Тут мне тоже все было понятно… Как и стало понятно поведение Финча в первые недели моего пребывания в Каслроке. Теперь я знала, почему он позволил Артуру ухаживать за мной. Он узнал, что у меня нет нужного ему дара, а значит, имел право разорвать нашу помолвку, потому и позволил другому занять свое место. Сэр Генри заинтересовался мной, только когда узнал то, что я скрываю свою силу!

«Глупости! — возмутилось что-то внутри меня. — Это глупости. Ты обманываешь сама себя. Финч уже по приезде в столицу изменился, а про дар он узнал спустя два дня. И уже начал проявлять к тебе интерес, какой проявляет мужчина по отношению к понравившейся женщине!».

«Если вторая сторона разорвет помолвку, то принцесса Элизабет Каррингтон имеет право выйти замуж по своему выбору и велению сердца!» вспомнила. И следом две подписи — матери и опекуна, а сверху — печать с гербом рода и, скорее всего, здесь была и клятва на словах... та самая клятва крови, которая связала Финча и этот договор. Мне показалось странным, что отсутствовала подпись отца, но, видимо, мать решила не просвещать короля на этот счет и сделала все за его спиной. Я многого, оказывается, не знала о ней. Любимая мама, чей образ я бережно хранила глубоко в своем сердце, открывалась для меня, уже взрослой дочери, с иной стороны. Ее загадки пугали, и я боялась, что могу узнать что-то такое, отчего мое мировоззрение перевернется.

Жалко застонав, уткнулась лицом в подушку, не замечая, как разгорается в камине пламя. Языки огня принимали невероятные очертания, но я в тот самый миг лежала, закрыв глаза и мечтая только об одном — уснуть и проснувшись забыть все то, что уже узнала.

Я полагала, что долго не смогу призвать сон, учитывая то, что проспала почти сутки, но неожиданно для себя стала проваливаться куда-то в темноту. Она звала меня и манила странно знакомым голосом.

В ту ночь мне приснился опекун.

Мы находились в его кабинете в Каслроке, и я сидела на коленях мужчины, обнимая его за шею руками и при этом улыбалась. Сэр Генри в ответ обнимал меня одной рукой, а второй пытался открыть какую-то книгу. Странно, но себя я видела словно со стороны. И эта новая я потянулась к волосам мужчины и взъерошила светлые кудри, судя по всему, мешая лорду Финчу работать.

— Элизабет! — с шутливой строгостью произнес он, а затем оставил книгу и потянулся ко мне.

— Генри! — прошептала я в ответ, но, прежде чем его губы прикоснулись к моим, сон сменился темным провалом, в который я упала прямо из рук своего опекуна.

Я видела, как он отчаянно пытается меня схватить, но подо мной разверзлась темная бездна, куда я падала и падала, не сдерживая рвущийся из горла крик.

Очнувшись, поняла, что плачу. Но самое удивительное заключалось в том, что я плакала, уткнувшись лицом в чье-то крепкое плечо, и меня обнимали сильные горячие руки. Несколько секунд наслаждалась этими объятиями, затем вздрогнула, осознав, что уже давно проснулась и руки, что сейчас осторожно гладили мои волосы, мне совсем не снятся, как и их обладатель. В ту же секунду, как я подняла голову, в двери настойчиво постучали.

— Какой конфуз, — шепнул мне Финч, а за дверью раздался голос Люси.

— Лиззи, ты кричала? С тобой все в порядке?

Я бросила на опекуна полный негодования взгляд. Как он оказался в моей спальне?

— Можно мне войти? — не унималась Люси.

— Нет! — закричала я поспешно и отодвинулась от мужчины, которому позволяла обнимать себя каких-то пару минут назад.

— Нет, Люси, я хочу спать. Все уже хорошо! Не волнуйся, это все лишь дурной сон, — а сама во все глаза смотрела на мужчину, посмевшего проникнуть в мою спальню, да еще и так вести себя со мной. Не ожидала подобного от лорда Финча.

Опекун спокойно смотрел на меня. Я заметила, что он был одет так же, как и во время встречи со мной, а это означало, что лорд Финч еще не ложился спать и, видимо, находился в своем кабинете. Но тогда, как он оказался здесь, как узнал, что я плачу? Не караулил же он под моей дверью право слово!

Люси продолжала настойчиво стучать в двери, а затем я увидела, как поворачивается дверная ручка и замерла в ужасе.

— Ш-ш-ш! — Финч приложил к губам палец.

— Боже! — всхлипнула я, понимая, что вот сейчас сюда войдет подруга и застанет в моей спальне мужчину, пусть и моего опекуна.

Это же какой скандал! Даже если она никому не скажет, то что будет думать обо мне, особенно в свете ее недавних подозрений о наших отношениях. Но к моему удивлению, двери не поддались и остались закрытыми. Я метнула злой взгляд на опекуна. Финч усмехнулся и только пожал плечами.

— Ты точно в порядке? — Люси подергала дверную ручку, но я, конечно же, не спешила ей открывать, сидя на кровати с натянутым до носа одеялом.

— Да, спасибо! — ответила я. — Ложись спать, поговорим утром!

— Как скажешь! — мне показалось, или в голосе подруги промелькнуло разочарование?

Когда за дверью стихли ее шаги, я повернулась к сэру Генри и смерила его надменным взглядом.

— Что вы здесь делаете? — спросила я спокойно. — И, главное, как вошли сюда! — голос все же дрогнул, и опекун улыбнулся. — Это вы закрыли двери?

— Я, — он кивнул.

— Я жду! — повторила я.

— Вы кричали, Элиза и я испугался, что с вами что-то произошло!

— А где вы находились, когда услышали мой крик? — уточнила я.

— В своей комнате! — ответил мужчина.

— Но это невозможно! — я покачала головой. — Вы насмехаетесь? Вы просто не могли услышать меня! Наши комнаты слишком далеко друг от друга!

Финч отошел от кровати и кивнул на камин. Я перевела взгляд на пламя и не сдержала разочарованного вздоха.

— Нет! — протянула я. А затем во мне вспыхнула злость. Непривычное для меня чувство.

— И как давно вы таким образом следите за мной? — спросила я.

— Всегда, — ответил он.

Мои брови поднялись вверх.

— Что? — я не поверила услышанному.

— С первого вашего дня пребывания в Каслроке я иногда позволял себе подобное. Я хотел понять, что вы из себя представляете! — он поспешно добавил, глядя, как мои щеки заливает краска. — Не подумайте ничего дурного, дорогая леди. Я не позволял себе подсматривать за вами, когда вы переодевались, так что можете не краснеть.

— Так вот для чего в вашем замке повсюду камины! — догадалась я.

— Именно! — подтвердил он.

— А по ночам вы также смотрели на меня? — спросила неожиданно я. — Через пламя...Вы умеете перемещаться через пламя... Это как с тем свитком!

— Если вы хотите откровенности, то я вам не лгал, когда говорил, о своем интересе к вам, Элизабет. Я понимаю, сегодня вы узнали про этот документ и вам неприятно знать, что вас продала, родная мать, — он отошел привычно к камину, посмотрел на меня пронзительным серым взглядом. — Давайте начистоту, — сказал он, — когда мы заключали этот договор с вашей матушкой, мне едва исполнилось восемнадцать лет, и я плохо представлял себе союз с ребенком, девочкой, которой было всего несколько месяцев от роду. Как-то образ младенца не вязался с образом юной девушки, которой предстояло впоследствии стать моей женой, — Финч вздохнул. — Я понимаю, что, возможно, был неправ и не подумал о вас. Но я действительно тогда заботился только о спасении своего рода. Мой отец уже был болен, мать год как умерла. Замок питается нами, нашей силой. Я хотел помочь своей семье. А когда ваша мать пообещала, что с вашим рождением есть возможность все исправить, я согласился даже глазом не моргнув. Сейчас я тоже не сожалею о том, что сделал. Судьба оказалась благосклонна ко мне и преподнесла такой подарок.

— Я понимаю, — вырвалось у меня, хотя я пока мало что понимала. Это лорд Финч таким образом извиняется?

— Мне тогда было без разницы на ком впоследствии жениться. И договорным союзом в нашем обществе никого не удивишь. В восемнадцать о браке еще не задумываешься. К сожалению, я был лишен той толики вашего здравомыслия в подобном юном возрасте. Сейчас же я думаю, что наш брак — это то, чего я в действительности хочу.

Мои глаза расширились.

— Когда я впервые увидел вас там, в вашем замке, вам было едва двенадцать лет. Что скрывать, вашу мать я ненавидел, а вы оказались так похожи на нее, что первым делом во мне проснулась ненависть и мне теперь стыдно за это. Я понимал, что не хочу видеть вас рядом каждый день, и чтобы не совершить ошибки, отправил учиться к Кавердиш, где директрисой и по сей день работает бывшая няня моего брата Эдварда, мисс Парсон. Она была очень привязана к нашей семье и знала о тех бедах, что свалились на нас в последние годы. Мисс Парсон должна была присмотреть за вами и узнать, проснулся ли у вас дар, который мне обещала ваша мать. Но шли годы, а вы все так же и оставались посредственностью, умело скрывая от нас свои истинные возможности. А мое время потихоньку сходило на нет. Таяло, как лед в бокале...

— Я так вам нужна? — спросила я.

— Нужна, очень нужна! — он посмотрел мне в глаза, и от этого взгляда тепло разлилось по всему моему телу. Я надеялась, что не покраснела, но, кажется, напрасно.

— Почему вы раньше мне ничего не говорили? — спросила я. — И как именно я могу вам помочь? В чем заключается эта помощь?

— Пока я не скажу вам об этом, Элиза, — он определенно что-то скрывал.

— Почему? — я не скрывала разочарования. — Я бы не хотела, чтобы между нами были какие-то тайны! Неужели так тяжело взять и просто довериться мне.

— Еще не время вам это знать, — Финч вздохнул, — я и так рассказал много лишнего.

— Вы что-то сказали про время. — намекнула я, не оставляя попыток разузнать подробности. — У вас его осталось мало для чего?

— Простите, Элиза, — он приблизился и остановился в шаге от моей постели, а я почувствовала, как жар снова поднимается по телу, разливается в груди. Да что же со мной происходит?

— Я рад, что у вас оказался этот дар. Но мне не хотелось бы, что вы думали, что я только из-за этого. — он осекся.

— Я именно это и думаю, — ответила честно.

— Жаль, — сказал сэр Генри, — хотя я сам виноват. Мне стоило проявлять свои чувства более открыто, но я не умею их выказывать.

— Какие чувства? Вашей… — я хмыкнула, — симпатии?

— Вы шутите? — чуть резко произнес мужчина. — Это не простая симпатия!

— Так что же? — Мое сердце затрепетало. «Скажи, скажи!» — попросило оно, но Финч не внял глухим мольбам, а унижаться вслух до подобной просьбы я не стала.

— Я, наверное, вас утомил! — произнес спокойно сэр Генри.

Я не сдержала разочарованного вздоха, и это не ускользнуло от внимания опекуна. Он колебался недолго. Секунда и мужчина уже стоит на коленях перед моей постелью, а моя рука захвачена в плен его сильными пальцами. Серые глаза смотрят внимательно, словно ожидая моего отказа или испуга, но я молчу и только смотрю в ответ, ожидая того, что произойдет дальше.

— Я был во многом неправ, — произнес Финч.

Тон его голоса резко изменился. Казалось, до этих пор он сдерживал эмоции. Эти слова дались ему с трудом, и я оценила усилие и искренность, с которой он сейчас говорил. И то, как держал меня за руку! — Я должен был уделять вам больше времени, а не зацикливаться на собственных обидах и на своем прошлом. Ведь, когда вы приехали сюда, я сразу понял, что вы другая, не такая, как ваша мать.

«Что не так с моей матерью?» — хотела было спросить я, но в этот момент горячие губы Финча прижались к моей руке. Я забыла обо всем и перед глазами осталась только картинка из сна, где я сижу на его коленях и обнимаю его в ожидании поцелуя. И вот он так близко, мое сердце волнуется, бьется в бешеном ритме, рука предательски дрожит в его ладони, и я с ужасом понимаю, что хочу большего! Я действительно хочу, чтобы он поцеловал меня. Прямо сейчас и совсем не братским поцелуем. И совсем не руку!

— Генри! — прошептала я, как во сне.

Кажется, ему понравилось, что я назвала его по имени. Финч поднял взгляд. Его глаза улыбались.

— Я хочу попросить вас дать мне шанс исправить свои ошибки и начать все сначала. Я прошу позволения ухаживать за вами по всем правилам. Я хочу, чтобы мы узнали друг друга за то время, что осталось вам до совершеннолетия, — он вздохнул. — И я обещаю, что не стану принуждать вас выходить за меня, если вы не захотите, но… — его глаза сверкнули, — я сделаю все, чтобы вы решили остаться со мной и исполнить волю вашей матушки.

Мою руку выпустили, и сэр Генри встал с колен.

— Спокойной ночи, Элизабет! — произнес он. — Я надеюсь, кошмары вам больше не приснятся.

Я проводила его взглядом. Финч вышел через двери, предварительно послушав, не затаился ли кто в коридоре, что вызвало у меня невольную улыбку — переживает по поводу моей репутации. Видимо, демонстрировать перемещение через камин не счел нужным. Или пожалел мои нервы.

Двери закрылись, а я упала на кровать, улыбаясь широко и глупо. Я была счастлива, в этот момент, как никогда в своей жизни. Теперь я радовалась этому кошмарному сну, который привел в мою спальню сэра Генри. Так мы во многом разобрались, и я понимала, что, конечно же, дам шанс этому удивительному мужчине, которому удалось покорить мое сердце.

Стоит ли говорить о том, что этой ночью кошмары мне больше не снились?