Самая младшая из принцесс

Глава 11

К моему удивлению, лорд Финч, которого я ожидала уже к обеду, не вернулся ни в этот день, ни на следующий. Все слуги в доме, а особенно дворецкий и вспомнившая о своих обязательствах миссис Хьюз, ходили за мной буквально по пятам, не оставляя одну ни на минуту, за исключением сна. Мы ни словом не обмолвились с компаньонкой о том, что произошло тогда ночью. Она молчала, молчала и я, поддерживая эту игру, в которой каждый из нас делал вид, будто ничего не случилось. Надо ли говорить о том, что я оставила все попытки пробраться в часовню, если меня всегда и везде сопровождала миссис Хьюз? А когда она отлучалась, ее место занимала или Мария — если я находилась в своей комнате или читала в библиотеке, или Отис — когда я гуляла по замку, что, в конце концов, к исходу третьего дня начало меня раздражать.

А затем вернулся сэр Генри.

Он появился за ужином через четыре дня после того, как уехал вместе с Бейли. Как ни в чем ни бывало, поинтересовался у меня проведенным днем и сел за свое место, пока я взирала на него через весь стол, думая о том, с чего начать разговор. Но на этот раз лорд Финч взял инициативу на себя.

— В вашей комнате платье, — сказал он, при этом не глядя на меня, а раскрывая привычно газету. Кажется, чтение за столом было его особенной привычкой, но в этот раз я не обратила на нее внимания.

— Платье? — спросила удивленно.

— Да. Я решил, что вам стоит примерить его перед балом. Мисс Ньютон, конечно, великолепная модистка, но мало ли... — он, наконец, соизволил одарить меня взглядом. — Это ваш первый бал и все должно быть идеально, — добавил спокойно, глядя мне в глаза.

— Благодарю, — ответила я, не разрывая контакта.

Признаюсь, мне не терпелось подняться в спальню и посмотреть на то чудо, которое, судя по эскизу, должна была сотворить Оливия Ньютон. И, кажется, лорд Финч понял это по моим глазам. А еще меня радовало, что платье доставили заранее. Во-первых, я действительно могла его примерить и попросить подкорректировать в случае чего, а во-вторых, намеревалась проверить платье на наличие всяких сюрпризов, которыми отвергнутая женщина, к тому же, судя по всему, оказавшаяся ведьмой, могла напичкать наряд. Нет, я не сомневалась в том, что опекун, скорее всего, уже лично проверил его, но лишние меры предосторожности еще никому не мешали. Вдруг да случится неприятный конфуз, я буду на балу, а платье чудесным образом пропадет и стану я посмешищем.

Даже представила себе, как стою в одном белье и толпа разодетых дам и кавалеров, среди которых, пока еще безликий, принц и королевская свита, смотрят на меня, тыча пальцами и смеясь.

— Бр-р-р… — не удержалась я и поежилась. Настолько яркой была картина перед глазами.

— Оно великолепно, — сказал Финч, видимо, решив, что я сомневаюсь в правильности выбора туалета для бала.

Я опустила глаза.

— А где вы так долго пропадали? — поинтересовалась. До конца завтрака надо было занять себя беседой.

— Готовил столичный дом к вашему приезду, — ответил мужчина, — я редко там бываю, а когда останавливаюсь, то мне хватает минимальных удобств. Теперь пришлось подсуетиться. Я оставил управляющего закончить приготовления и вернулся сюда, как только смог.

Слуга разложил по тарелкам жареные яйца и бекон. Я потянулась за поджаренным хлебом. Тот был еще горячий, хрустящий. Запах приятно будоражил аппетит.

— Отис сказал мне, что вы часто катаетесь на своем жеребце! — заметил опекун.

— Да, — согласилась я, — сэр Артур сделал мне великолепный подарок. Я сомневалась, принимать его или нет, а после решила, что вы вряд ли позволили бы ему дарить мне то, что могло повредить моей репутации. А мне так давно хотелось иметь свою лошадь, да еще такую великолепную!

— Да, — согласился лорд Финч, — Бейли предупредил меня о том, что собирается преподнести вам такой сюрприз, и я разрешил ему это сделать. Вам ведь понравилось?

— Более чем, — сказала я.

— Тогда может быть, вы составите мне сегодня компанию после обеда?

Я встрепенулась. Сэр Генри приглашает меня на верховую прогулку? Удивительно и подозрительно. Впрочем, почему бы нет? Заодно посмотрю, как он отреагирует на мою просьбу поехать к часовне.

— С удовольствием, — произнесла и потянулась за свежей выпечкой к чаю.

Платье было великолепным и не шло ни в какое сравнение с эскизом модистки. Она каким-то образом все же ухитрилась подобрать оттенок, идеально соответствующий цвету моих глаз. Пышное, с множеством нижних юбок и оборок, с глубоким декольте и расшитое по подолу мелкими изумрудами, это произведение искусства стоило кучу денег. Не то, чтобы я себе этого не могла позволить, просто после стольких лет ношения простых серых платьев в стенах пансиона, я настолько отвыкла от подобной красоты, что первое время просто стояла и смотрела на наряд, который Мария аккуратно разложила на моей постели. Горничная пристроилась рядом и, привычно заломив руки, без устали восхищалась нарядом.

— Какая красота! — сказала она и посмотрела на меня. — Леди Элиза, вы затмите всех на балу! Это платье для настоящей принцессы!

Я улыбнулась. Приятно было думать, что, наконец-то, я надену что-то соответствующее моему прежнему положению. А еще твердо решила для себя, что больше никогда не буду носить серое и черное. Теперь только яркие цвета и всегда самые лучшие одежды. Хватит с меня серости, пора меняться и взрослеть. За эти годы я почти забыла, что являюсь принцессой. Сперва этот пансион, где все девочки были равны перед учителями. Где отсутствовали титулы и почести, а потом мрачный замок, где из общества только угрюмый опекун.

Мне как никогда захотелось вырваться отсюда и убежать прочь. Забыть про волновавшие меня тайны Каслрока, послать к черту Финча и начать свою жизнь с чистого листа, так как хочу только я!

«Подожди немного и все будет!» — сказала я себе.

Голос Марии прервал мои мечты и размышления.

— Леди хочет примерить наряд? — спросила она. Я посмотрела на лицо горничной и увидела, что ей и самой не терпится поглядеть, как на мне будет сидеть это великолепие.

— Хочу, но сперва мне надо кое-что проверить, — сказала спокойно и добавила, — сходи, принеси мне чаю и чего-нибудь сладкого, а после займемся примеркой.

Я хотела остаться одна, и чай был только поводом тактично избавиться на какое-то время от горничной. Мария закивала и заторопилась на кухню. Я же подошла к платью, склонилась над ним, простерла ладони и начала водить руками над атласной поверхностью, чуть прикрыв глаза, чтобы полностью ощутить, если на ткань наряда было оказано хотя бы малейшее воздействие. И нашла кое-что, хотя и не то, что искала. А именно то, что кто-то более умелый, чем я, поработал уже над платьем и, видимо, снял магию, если таковая имела место быть наложенной на ткань. Повторив поиски, и снова ничего не обнаружив, я, наконец, распрямила спину. Как раз вовремя, поскольку в комнату вернулась Мария с подносом в руках. Как только она успела так быстро обернуться, понятия не имею. Возможно, для слуг здесь была какая-то другая лестница, черный ход, но расспрашивать не стала.

Мария налила мне чаю и протянула, предлагая, но я покачала головой.

— Сперва примерка, — сказала я с улыбкой, и горничная расцвела.

— Несомненно, леди Элиза! — она потянулась, чтобы помочь мне избавиться от того наряда, что сейчас был на мне.

Мы провозились битых пятнадцать минут, пока горничная застегнула многочисленные пуговки и крючочки, а затем расправила юбки и подвела меня к зеркалу.

— Идеально! — произнесла она.

Взглянув на свое отражение, увидела совсем иную Элизабет. Больше не было прежней простой девчонки в сером наряде. Передо мной предстала принцесса. Настоящая и прекрасная.

В этот миг я впервые понравилась себе и поняла, что на балу мне не будет стыдно за мой наряд. Я сама нравилась себе, а значит, и другие увидят не пансионерку, а юную принцессу именитого рода, пусть и бывшую.

Холодный ветер бил в лицо, порывался сорвать шапочку следом за уже слетевшим капюшоном, пока я, раскрасневшаяся, с ярким румянцем и горевшими глазами, мчалась по дороге. Из-под копыт моего жеребца комьями летел снег. Где-то за спиной остался опекун, когда я вырвалась вперед, чувствуя себе так, как, наверное, чувствует птица в небе. Элрод, словно поддерживая меня, набирал скорость. Мышцы его переливались черным золотом, длинная грива развевалась. Очередной порыв ветра и мою шапочку все же сорвало с головы. Волосы разметались по спине, теряя шпильки в глубоком снегу.

— Элиза! — кричал мне вослед лорд Финч, но во мне проснулся какой-то странный и необъяснимый протест.

Едва я села в седло своего коня, как сразу понеслась вперед, ударяя пятками в покатые бока. Сэр Генри крикнул что-то мне, но его слова унес поднявшийся после обеда ветер. Унес и развеял, словно и не бывало.

С неба, серого и пушистого из-за тяжелых, похожих на взбитые сливки, облаков, падали снежинки, путались в волосах, а я летела навстречу поднявшемуся горизонту, когда передо мной появился всадник. В порыве эйфории, охватившей меня, не сразу поняла, кто посмел преградить мне путь. А затем разглядела недовольное лицо и знакомый взгляд. Разглядела и узнала опомнившись. Это был опекун. Нагнав меня, он выхватил поводья из моих рук и, развернув моего жеребца, заставил его сбросить скорость и перейти с галопа на рысь, а с нее на шаг.

— Вы с ума сошли! — рявкнул мужчина.

— Что такого? — я, не скрывая своего возмущения, вырвала из рук лорда Финча поводья.

— Вы могли убиться! — прошипел он. — Под снегом лед. Оступись в галопе жеребец и синяками вы не отделались бы и коня могли погубить!

— Я не первый день в седле! — возмутилась как-то отчаянно, хотя внутренне признала, что в принципе, сэр Генри прав. Теперь, когда непонятная удаль с меня сошла, я поняла, что поступила опрометчиво и рисковала.

— Ваша шляпка, — мне в руки сунули подобранную на дороге шапку, которая все еще была перепачкана в снегу. Я отряхнула ее и водрузила обратно на голову, завязав под подбородком ленту.

— Я больше никогда не поеду с вами, — заявил мне опекун и добавил, — если вы будете так опрометчиво, не зная дороги, носиться, словно малолетняя глупышка. И в седле сидите, как мальчишка! Вас что, в пансионе не учили ездить на дамском седле?

Пожав плечами, я повернула своего жеребца в сторону замка. Вот и объясняй этому человеку, что мужской способ устойчивее. Попробовал бы сам усесться боком и при этом так быстро мчаться. Полагаю, не он бы, а я его сейчас собирала на обратном пути.

— Как хотите, — ответила просто. Опекун недовольно сверкнул глазами, но промолчал. Если он и хотел что-то добавить к уже сказанному, то явно передумал это делать.

Сперва конь Филча плелся за мной, а затем лорд подстегнул его и поехал рядом. Желание бешеной скачки и сильного ветра ушло вместе со словами опекуна. Мужчина понял это и просто молчал, глядя вперед на замок. А когда до арки осталось с полмили, я обратила внимание сэра Генри на шпиль часовни, что на таком расстоянии казался торчащим прямо из снега.

— Что это там, милорд? — спросила, кивнув на часовню.

— Наше родовое кладбище, — ответил опекун, при этом даже не посмотрел в сторону часовни.

— Это здание — часовня? — сказала я так, словно видела ее впервые. — Мы можем поехать туда, я бы хотела посмотреть...

— Не стоит молодой девушке любоваться на надгробия и могилы, — перебил меня опекун, всем своим видом давая понять, что никуда мы уже не поедем, кроме как во двор замка, и что настаивать не имеет смысла. Но я не стала отчаиваться.

— Я не боюсь кладбищ, — заявила я твердо.

— Вы странная девушка, леди Элиза, — опекун посмотрел на меня и сухо добавил. — Мы возвращаемся в замок. Близится время обеда, да и на кладбище нам с вами делать нечего!

— Может я тогда сама?

— Исключено, — отрезал лорд Финч и глаза его опасно сверкнули.

Я улыбнулась и не стала спорить. Теперь я не сомневалась, что тайна, о которой мне говорила миссис Хьюз — его тайна.

«Что же вы там скрываете ото всех?» — подумалось мне, и загадка стала еще более заманчивой. Теперь, как никогда раньше, захотелось ее разгадать, и я поняла, что сегодня ночью отправлюсь в часовню.

За ужином показалось, что лорд Финч как-то слишком пристально смотрит на меня. В последнее время он вообще стал казаться более чем странным, поскольку вместо игнорирования своей воспитанницы, то бишь меня, он стал словно присматриваться ко мне, и я опасалась, что сэр Генри что-то задумал.

На протяжении трапезы старательно не замечала его взгляды и, наспех поужинав, вся в предвкушении ночной вылазки, поспешила в свою комнату, чтобы немного поспать. Отпустила Марию раньше положенного срока и забралась в постельку, подтянув к себе грелку, которую горничная всегда оставляла под одеялом. Но буквально минут через десять в мою комнату кто-то постучал и, прежде чем я успела ответить короткое: «Войдите», — двери открылись и в проеме показалась голова миссис Хьюз в смешном белом кружевном чепчике. Я привстала. Одеяло сползло с груди, открыв взору компаньонки мою ночную рубашку.

— О, леди! — увидев меня в кровати, она спешно извинилась. — Я не думала, что вы уже спите. Ваша горничная сказала, что вы только должны были лечь, и я зашла поинтересоваться, не составите ли вы мне компанию завтра на утренней прогулке.

— Еще не знаю, миссис Хьюз, — сказала я нарочито раздраженно, только чтобы женщина поскорее оставила меня и дала поспать ту малость, что мне осталась до вылазки. А еще мне показалось странным, что миссис Хьюз решила проведать меня с подобным вопросом. Уж не следила ли теперь она за мной?

— Спокойной ночи! — намекнула я компаньонке, что не намерена продолжать разговор и миссис Хьюз, пожелав мне взаимно хорошего сна, удалилась.

Я снова завалилась на подушку, натянув одеяло до подбородка, и закрыла глаза, призывая всеми молитвами долгожданный сон. У меня получилось, поскольку почти сразу же стала чувствовать, как наливаются, будто бы свинцом, веки, а затем и вовсе провалилась в странный сон, в котором мне явился лорд Финч, надменно глядящий своим стальным взглядом и говорившим мне, что я никогда не покину его замок.

Проснулась и, резко открыв глаза, села в постели. Пред взором все еще стоял опекун, и я даже потрясла головой, прогоняя этот образ, который начал преследовать меня и во сне. Словно ему было мало яви, а затем решительно отбросила одеяло и, спрыгнув на пол, подошла к камину, чтобы посмотреть на часы. Они показывали далеко за полночь.

Я улыбнулась и начала одеваться. Старое серое платье, теплые чулки под низ, сапоги и шапка, да еще всю эту красоту, делавшую меня похожей на капусту, я закутала в теплый плащ.

— Пора! — сказала себе и взяла в руки свечу.

Двери едва слышно скрипнули, и я замерла, выглянув в темный коридор. «Странно, днем двери не скрипели», — подумала я, или просто я не обращала на этот легкий звук особого внимания. Днем звуки не так слышны, как в ночной тишине. Мне казалось, что даже свеча, сгорая, шипит слишком громко.

Переступила порог и осторожно прикрыла двери, а затем крадучись направилась по лабиринту коридоров к главной лестнице, радуясь тому, что в правом крыле, в отличие от левого, не загораются сами свечи, освещая путь. Это мне было на руку, потому что, когда я услышала впереди чьи-то шаги, то успела погасить свечу и нырнуть за угол, прежде чем в коридоре показалась высокая фигура Отиса.

«И что это ему не спится?» — мелькнула раздраженная мысль, и я присела надеясь, что дворецкий не станет проверять все темные углы и просто пройдет мимо. Так и вышло. Дождавшись, пока Отис скроется за поворотом, встала и поспешила вперед, при этом думая о том, куда это понесла нелегкая камердинера лорда Финча. Я очень сильно надеялась, что не по мою душу, с проверкой крепкого сна у любимой воспитанницы сэра Генри. А вообще, в этом доме все, кажется, любили передвигаться по ночам. Одна миссис Хьюз чего стоит с ее тайнами!

Когда шаги дворецкого окончательно растворились в тишине, решительно продолжила свой путь. До лестницы почти добежала, стараясь производить как можно меньше шума. Спускаясь вниз, заметила, что в холле очень темно. Ступени освещало странное свечение, падающее со свода. Машинально подняла голову и увидела, что это звезды, те самые, что украшали потолок, сейчас светили мне, освещая дорогу.

Двери во двор открылись со страшным скрипом, и я было вжала голову в плечи, ожидая, что вот-вот из темноты или из большого зала, что находился прямо за холлом, выскочит сам сэр Генри или его верный камердинер Отис, но ничего подобного не произошло. Тогда я перешагнула порог и, прикрыв тяжелую дверь, уже через несколько шагов оказалась на темном дворе.

Ветер швырнул мне в лицо сбитые в комья снежинки, сорвал капюшон, который я поспешно вернула назад, прикрыв шапку. Холодно было неимоверно. Меня так и подмывало воспользоваться магией и облегчить себе дорогу до часовни, но я сдержалась. Насколько я помнила, лорд Финч ограничил использование магии в самом замке. Видимо, исключение составлял он сам, и я не рискнула, а пошла самым простым и привычным способом, то есть на своих двоих.

За пределами замковых стен меня встретил сильный ветер. Ледяные порывы толкали то вбок, то в грудь, словно сама природа пыталась помешать непрошенной гостье добраться до кладбища. Но меня вело вперед упрямство и желание разгадать эту тайну. Я понимала, что любопытство, не самая моя лучшая черта. Да и, по правде говоря, именно здесь она раскрылась в полной мере. Но отступать было поздно. Я задалась этой целью — узнать тайну Каслрока и этого огонька, что светил из окошка часовни.

Так, в борьбе со стихией, наконец, добралась до первых надгробий, которые еще вчера были почти полностью занесены снегом, а теперь ветер снес с них снежные шапки, и они торчали из земли, жуткие и навевающие мысли о загробном мире мертвых. В какой-то миг внутри стало жутко. Захотелось развернуться и бежать назад, в тишину дома и в тепло постели. Но я не для того проделала такой путь и мерзла на ветру, чтобы сейчас отступить перед непонятным страхом. Стиснув зубы, решилась и почти заставила себя идти дальше. И вот она — часовня. Двери плотно закрыты, в окнах, ожидаемо, темно. Мне бы остановиться и повернуть назад, но вместо этого я только прибавила шагу, утопая по колено в снегу, понимая, что если не сделаю это сейчас, то вряд ли рискну снова.

К моему удивлению, двери поддались, едва я прикоснулась к ним замерзшей ладонью. Они тихо скрипнули, словно подпевая голосу ветра, и приоткрылись. Я протиснулась через образовавшийся проход и тут же увидела, как в паре шагов от меня вспыхнул и тут же погас яркий огонек. Кто его зажег, я так не успела заметить. Яркое пламя огонька ослепило меня, а затем я услышала странный низкий голос — словно это эхо говорило из огромного зала.

— Это ты, Эмилия? — нечто позвало миссис Хьюз по имени.

Голос такой жуткий, что я замерла на месте и не смогла произнести ни единого слова, а затем в спину мне ударил ветер и лютый холод сковал руки, на которые я так неосмотрительно позабыла надеть перчатки. Я старательно таращилась в темноту, надеясь разглядеть обладателя низкого голоса, но напрасно. Не видела ничего и никто больше не спешил заговорить со мной. Но здесь же кто-то есть! Я же не сошла с ума и это не мои фантазии и совершенно точно я не могла принять вой ветра за человеческую речь!

— Кто вы? — произнесла тихо. — Покажитесь!

Перед глазами вспыхнуло вновь, ослепив меня до невозможности. Я услышала шум шагов, где-то внутри часовни ударилась об пол какая-то дверь или перевернутый тяжелый ящик. С моих губ сорвался разочарованный вздох и почти одновременно с ним раздался знакомый голос, чуть хриплый от попыток сдержать гнев. И звучал он за моей спиной.

— Я так и знал, что ваш длинный нос приведет вас сюда, леди Каррингтон!

Сердце пропустило удар. О, как в тот миг я захотела оказаться в своей постели как можно дальше от этого места! Но, увы... Сбежать не представлялось возможности. Медленно повернувшись, предчувствуя недоброе, увидела лорда Финча, собственной персоной, застывшего на пороге часовни. Маг не обращал внимания на порывы ветра, грозившие затолкать его в здание, и просто смотрел на меня. Несмотря на то что было темно, я прекрасно видела, а точнее, представляла себе, как полыхают от праведного гнева его стального цвета глаза. Теперь этот мужчина был само пламя. Снежные комья, которые ветер не переставая швырял в спину опекуна, проливались дождем на теплый сюртук.

— Я надеялся, что слуги и миссис Хьюз скажут вам, что ходить в часовню категорически запрещено! — заявил лорд Финч.

— Если это так, то отчего же вы сами, хозяин замка, не сообщили мне об этом? — спросила я с вызовом. Пытается меня запугать — не выйдет. Понимаю, что виновата, но орать на меня ему никто не разрешал. Где его манеры, спрашивается?

— Я думал, вы не дура и поймете мои намеки, — зло выплюнул опекун. — Какого демона вас понесло сюда еще и ночью?

— Значит, дура! — не удержалась я и шагнула навстречу сэру Генри, твердо решив столкнуть его со своего пути и вернуться назад в замок. Все равно здесь мне больше нечего делать. Своим появлением лорд Финч все испортил… по крайней мере, для меня. Нет! В данном случае лучшая защита — это нападение. Если сейчас дам слабину, он меня подавит своим характером.

Лорд Финч продолжал стоять на пороге, видимо, решив не выпускать меня из часовни, пока не выскажет все, что думает по поводу моего непослушания. Да вот только я не собиралась все выслушивать. Наплевав на манеры — мы и так перешли черту, наговорив друг другу неприятных слов, да еще и сказанных в подобном тоне — я выставила вперед руки и со всей силы толкнула ладонями в грудь сэра Генри. Думала, он хотя бы покачнется и у меня будет шанс проскользнуть мимо. Если бы. Скорее у меня получилось бы сдвинуть один из вековых дубов, что растут во дворе Каслрока, чем этого мага.

— Мало того что вы невоспитанная особа, — сказал Финч, — так вы еще и деретесь! — он явно насмехался надо мной, поскольку я не нанесла ему и малейшего вреда.

— Кого вы прячете здесь? — спросила я откровенно, уставившись в ледяные глаза мужчины.

— Простите великодушно, — сказал он мягко и тут же зашипел прямо мне в лицо, — но это не ваше дело, дорогая леди, — и схватив меня за руку, почти швырнул в снег. Сам захлопнул дверь в часовню и шагнул ко мне.

— Не злите меня! — предупредил он, и я почувствовала, насколько горячей стала его ладонь, которой он схватил мою руку и буквально потащил следом за собой обратно в замок.

Его гнев был так велик, что сильные пальцы, что сжимали мою руку, почти обжигали меня. Гнев мага огня был опасен для окружающих. Он мог подпалить того, кто находился рядом или то, что было неподалеку. И признаюсь, от подобных мыслей стало не по себе. И я отчего-то подумала, что это замечательно, что вокруг снег. В случае чего сразу прыгну в сугроб!

«Лишь бы не подпалил волосы!» — думала я про себя, но, к счастью, все обошлось.

Мы вернулись в замок, встретивший нас гробовым молчанием. Едва за спиной лорда Финча закрылась дверь, как стих шум ветра, продолжавшего бушевать снаружи. Мы остались вдвоем в пустом огромном холле под сенью искусственных звезд, рассыпанных на потолке. А затем разом вспыхнули все свечи, что стояли в канделябрах, и стало светло, как днем. Сэр Генри едва посмотрел на меня, прежде чем заорал:

— Оти-и-ис! — эхо подхватило его крик и расшвыряло по углам, а мне стало неожиданно так страшно, что я едва сдержалась, чтобы не съежиться прямо тут, пряча от опекуна свои глаза, прикрыв их руками. Но выстояла. Сама не знаю, как.

Дворецкий появился спустя несколько минут, одетый при полном параде, только со смешным колпаком на голове и со свечой в руках. Впрочем, пройдя в ярко освещенный холл, он тут же задул свою свечу и, поглядев на нас с лордом Финчем, слегка поклонился.

— Отис, немедленно принесите в библиотеку чего-нибудь горячительного, — сэр Генри кивнул на меня, — наша юная леди продрогла.

С меня сняли плащ и отдали дворецкому, который тотчас перебросил его через руку. Затем одарили взглядом, в котором плескалось удивление. Но как приличный и вышколенный слуга, дворецкий не произнес ни слова по поводу моего внешнего вида.

— Слушаюсь, сэр! — снова поклон и Отис направился в сторону кухни, а лорд Финч повернулся ко мне, сверкая злым взглядом и, снова взяв за руку, повел за собой.

Прикосновение горячих пальцев к моим, заставило вздрогнуть. Хотя, стоило признаться, что утонувшей в захвате ладони опекуна руке стало очень тепло и даже уютно.

— Нам с вами надо поговорить, — сказал мужчина, а мне отчего-то очень захотелось оказаться в своей спаленке на втором этаже, с грелкой у ног, и чтобы опекун был как можно дальше от меня.

Но я не посмела спорить и, понимая, что виновата, шагала следом за мужчиной, чувствуя по-прежнему обжигающий жар его пальцев на своем запястье.

Едва мы вошли в библиотеку, как вспыхнули все свечи, а в камине проснулся огонь, тлевший в седых углях. Меня усадили в кресло напротив камина, сам же лорд Финч встал так, чтобы я могла видеть его во весь рост и, возвышаясь надо мной, молча стал смотреть на мое лицо. Видимо, он не торопился начинать разговор, дожидаясь прихода дворецкого, который появился спустя несколько минут с подносом в руках.

— Я решил не будить слуг, милорд, — объяснил он свои действия, при этом расставляя на столике две изящных рюмочки и бутылку с коричневатой жидкостью, в которой я угадала коньяк. Так же добавил к этому блюдо со сладостями и нарезанные фрукты, при этом так выразительно посмотрев на меня, что я поняла — это принесли специально для меня.

— Спасибо Отис, вы свободны, — резкий кивок головы в сторону двери и камердинер лорда Финча, он же дворецкий по совместительству, с поклоном удалился, осторожно прикрыв за собой тяжелую дверь. Мы с опекуном остались одни.

Лорд Финч разлил по емкостям коньяк и протянул одну из рюмок мне.

— Пейте, — резко сказал он, — вы дрожите. А мне еще здесь простуды не хватало!

Я действительно дрожала только, как мне казалось, не от холода. Рюмку взяла послушно и опрокинула обжигающую жидкость в рот, после чего поспешно скривилась.

— Какая… гадость! — выдавила я.

— Зато согреетесь, — он кивнул на блюдо с фруктами. — Съешьте что-нибудь, иначе опьянеете с непривычки. А нам предстоит короткий, но назидательный разговор.

Я кивнула и потянулась к клубнике, подумав о том, что будь в моей рюмке вместо противного коньяка шампанское, фрукты показались бы намного вкуснее. Но все же в одном опекун был прав — коньяк отлично согревал. Я уже чувствовала тепло, разливающееся по телу, а лицо от жара, пышущего из камина, начало тоже пылать.

Сэр Генри сел в кресло напротив меня и обновил наши рюмки.

— Пейте! — приказал он.

— Мне уже намного теплее, — запротестовала я.

— Пейте, иначе сляжете с простудой и не попадете на свой долгожданный бал, — сказал Финч.

Надо признать, этот аргумент на меня подействовал. Я послушно опустошила очередную порцию горечи и заела кусочком яблока. Скривилась, понимая, что горечь все еще осталась послевкусием и яблоко не спасло.

— Теплее? — поинтересовался сэр Генри.

Я кивнула.

— Тогда поговорим, — он налил себе еще рюмку, но пить не стал. Оставил ее стоять на столе, сам же посмотрел на меня. Серьезно и сурово.

— Вы обвинили меня в том, что я лично не предупредил вас о том, что в часовню ходить запрещается, — начал он. — Что ж, хорошо. Я закрою глаза на то, что произошло сегодня и, по вашей настоятельной просьбе лично скажу вам, — он чуть подвинулся вперед, его голос стал низким и зычным, видимо, чтобы до меня лучше доходило сказанное.

— В часовню ходить запрещено. Если еще раз увижу вас, даже на кладбище, даже прогуливающейся рядом с этим местом, я приму строгие меры и вам, моя дорогая Элизабет, они очень не понравятся. Я в своем праве, поскольку являюсь вашим опекуном. Живите и наслаждайтесь жизнью, готовьтесь к балу, покупайте наряды и украшения, носитесь на своем жеребце, словно ошалелая, но не приближайтесь к часовне! Более того, даже думать о ней забудьте, и я говорю это все для вашего же блага! — сказал и отстранился, облокотившись спиной на спинку кресла, приняв обманчиво расслабленный вид. — Теперь я объяснил понятно?

— Более чем, — ответила я и встала. — Мне можно идти? Я хочу спать!

Сэр Генри усмехнулся.

— Я так понимаю, к завтраку вас не ждать? — спросил он язвительно.

— Нет, что вы! — ответила я. — Ни за что не пропущу это действо, — и шутливо поклонилась. — Спокойной ночи, милорд!

— Уже скорее, доброго утра! — парировал он. Не ответив, резко развернувшись, направилась к выходу, по пути пошатнувшись. Алкоголь и усталость сделали мои ноги ватными.

— Вас проводить до вашей комнаты? — поинтересовался опекун мне в спину.

— Нет, спасибо, — я выровнялась и, гордо распрямив плечи, вышла в двери. И даже не подумала обернуться, когда услышала тихий смех лорда Финча. Только прибавила шагу, мечтая поскорее оказаться в тепле своей спальни.

Когда вошла в двери комнаты, огонь в камине пылал невероятно ярко, что почему-то сразу заинтересовало меня, ведь я совсем не видела дров, объятых пламенем, а лишь золу на дне очага. Нисколько не сомневаясь, что это магия Финча, быстро разделась и нырнула под одеяло. Перед глазами все странно плыло. Две рюмки коньяка слегка опьянили меня и полог, что развернулся над головой сияя звездами, внезапно словно опустился вниз. Мне показалось, что я плыву среди ярких созвездий по черному ночному покрывалу неба и, уже проваливаясь в темноту, пронизанную вспышками звездопада, вдруг почувствовала касание чужой руки к своим волосам. Хотела открыть глаза, чтобы посмотреть на того, кто посмел пройти в мою комнату, но не смогла. Они словно налились тяжестью, унося меня в далекий и яркий сон.