Путь княгини

Глава 24

Михаил? А этот моральный урод что здесь делает?!

Нахмурившись, я посмотрела на Алекса: на лице непроницаемая маска. Однако исходящий от него аромат лаванды и сандала сменился на резкий, чистый запах озона. Так пахнет…перед грозой.

Похоже, и для него явление «братца» – неприятный сюрприз.

Александр приобнял меня за плечи, завел в дом. Я осмотрелась. Отблески вечерней зари проникали сквозь два больших окна, освещали уютное помещение. В центре места для отдыха раскинулся мягкий, обитый кремовой тканью угловой диван. Рядом с ним стоял низкий стол из черного дерева. А паркетный пол украшал серо-бежевый ковер. Кухонная зона, плавно перетекая из гостиной, выполнена в минималистическом стиле. Деревянные фасады шкафчиков, столешница из серого камня, бытовая техника – ничего лишнего и режущего глаз.

Довольно симпатично.

Алекс усадил меня на диван. Положив руку на подлокотник, я мрачно наблюдала за тем, как он подошел к «брату».

– Мне казалось, сегодня утром мы с тобой все обсудили. Или тебе что-то непонятно во фразе: «не приближайся ко мне»? – сухо уточнил Александр.

– Сань, перестань, а? – Михаил поморщился. – Да, я накосячил. Ну что мне надо сделать, чтобы все было как прежде? Хочешь, сегодня же с Натахой поговорю?

– Предложишь ей финансовую помощь в убийстве ребенка? – бесстрастно предположил Алекс.

– Ты же знаешь, что у меня сейчас в кармане пусто, – с досадой бросил Михаил.

Он говорит о деньгах ?! А слова об убийстве ребенка мимо ушей пролетели?

Злость заклокотала в груди. Заложив ногу за ногу, я скрестила руки на груди. От Александра пахнуло раскаленным металлом. Однако внешне он сохранял невозмутимость.

– Фил, что тебе надо?

– Санек, зачем ты так? Мы же с тобой не чужие люди, – увильнув от ответа, тот примирительно улыбнулся. И неожиданно обратился ко мне: – Мария, ты умная женщина. Знаешь же, что в семьях всякое случается. У меня в этом мире, кроме этого упрямца никого больше нет. Помоги наладить отношения с братом. После нашей с ним размолвки, как кусок сердца вырвали из груди. Помоги. Очень прошу.

Он говорил так сердечно, что вполне можно было поверить, что искренне переживает из-за размолвки с Алексом. Да вот только слова расходились с эмоциями. От Михаила воняло страхом! Липким, противным до омерзения.

Что этот подонок еще натворил? Чего так сильно боится?

Я поскребла ногтями лоб. Александр качнул головой, чему-то усмехнулся.

– Завалил сегодняшний экзамен? – холодно спросил он у «брата».

Тот протяжно-обреченно вздохнул. Подойдя к дивану, сел на край. С силой помассировал лоб.

– Пересдача теории завтра. До практической части и не допустили. Если не поможешь, то все. Мне конец, – с тоской признался Михаил.

Из-за проваленного экзамена такая жуткая паника? Да ладно?!

Озадаченно посмотрела на Алекса. Поймав мой взгляд, он задумчиво прищурился. И неожиданно спросил:

– Рассказать, почему он так паникует?

– Да, – обронила я.

– Фил знает, что неминуемо завалит пересдачу. На обычных факультетах неуспевающих студентов просто отчисляют приказом ректора. Ничего ужасного в жизни юношей и девушек не происходит. У инквизиторов все сложнее. Существует унизительная процедура выбраковки. С первого по пятый курс всем неучам блокируют способности и выгоняют из вуза с позором. Семьи от таких бывших светлых магов молниеносно отказываются. Их будущее весьма и весьма незавидно. Те, кто с детства считал себя частью элиты, одномоментно становятся изгоями. Возможно, именно поэтому за все время существования факультета святой инквизиции отчисленных студентов можно сосчитать по пальцам одной руки.

Ничего себе… Почему со светлыми магами обходятся так жестоко? Впрочем, в каждой избушке свои погремушки. Наверняка в этом есть какой-то резон.

Алекс заложил большие пальцы за ремень брюк.

– Что касается выпускного курса. Если студент умудряется провалить итоговую аттестацию, его так же отправляют на выбраковку. Но так как юноша уже отучился шесть лет, то шанс, что дар не заблокируют – высок. Однако даже если его сочтут годным к службе в святой инквизиции, то отправят в тьмутаракань на копеечное жалование. О достойной должности можно и не мечтать. В общем случится ровно то, чего Фил так сильно боится. У него не будет ни безбедной жизни, ни власти.

От поникшего Михаила волной хлынула злость. Однако он сумел сдержаться и промолчать.

И о какой помощи этот великовозрастный дебил и сволочь просит Алекса?

– При таких жестких условиях разве как-то можно договориться с руководством вуза? – спросила я, не скрывая скепсиса.

– Нельзя, – подтвердил догадку Александр. – Студент либо сдает экзамен, либо нет. Иного варианта не существует.

– Санька, ну, помоги! Что тебе стоит?! У тебя же еще есть допуск к инфокапсуле! – не сдержавшись, воскликнул Михаил.

– Верно, допуск еще есть, – легко согласился Алекс и пояснил изумленной мне: – Те студенты, которые показывали отличные результаты за все время учебы, на последнем курсе учатся по спецпрограмме. Так как идет упор на практику, освобождают от лекций и зубрежки. Необходимые теоретические знания получаем в инфокапсуле. Вот к ней-то и просит у меня доступ Фил. Он отнюдь не глуп. При желании мог бы за этот год восполнить пробелы в знаниях. Но не посчитал нужным напрягаться. А списать сегодня, похоже, не вышло.

– Можешь радоваться, ты был прав! Я оказался в полной заднице! Мне, что теперь умолять тебя, стоя на коленях? Ты этого ждешь?! – заорал Михаил, вскакивая с места.

Господи, как же он источал зловоние! Откинувшись на спинку дивана, я словно невзначай прикрыла нос ладонью. Окончательно потеряв самообладание, Михаил с ненавистью смотрел на «брата».

Игнорируя и вонь, и явную агрессию, Александр невозмутимо объявил:

– Сегодня утром я предельно доходчиво объяснил, по какой причине помогать тебе впредь не намерен. С чего вдруг должен поменять мнение?

– Сука-а-а-а, – выдохнул Михаил. – Походу я понял, почему боги забрали мою сестру с твоим ребенком! Чтобы ты жил и мучился, ушлепок!

Как замахнулся Алекс, я даже не заметила. Заорав дурниной, Михаил прижал ладони к лицу, рухнул на колени. Словно в замедленной съемке, я следила за тем, как кровь просачивается сквозь его пальцы, ручейками стекает по кистям, алыми каплями падает на ковер.

– Здесь и сейчас, я глава княжеского рода Меньшиковых, отлучаю тебя Михаил Федорович Меньшиков от рода! Отныне у меня нет младшего брата! Да будет так!

Ослепительно яркий свет резанул по глазам. Инстинктивно сгруппировавшись, я напряженно следила за Александром. Тот смежил веки, сконцентрировался. Спустя пару ударов сердца, скукожившегося на полу Михаила накрыла молочно-белая сфера. Уплотнившись, та с едва слышимым хлопком пропала. Я оторопело таращилась на девственно-чистый ковер. Не только Михаил пропал, но и капли его крови куда-то испарились.

Круто развернувшись, Александр ушел в кухонную зону. Встав ко мне спиной, он нажал на кнопку электрического чайника. Небрежно оперся рукой о каменную столешницу. Внешне этот сильный мужчина казался невозмутимым, но я буквально всей кожей чувствовала, насколько ему… больно.

Не задумываясь, я слитно поднялась с дивана. Бесшумно подойдя, обняла инквизитора. Его сердце стучало часто-часто. А тело, как натянутая до предела пружина. Неистово желая помочь, я со всей силы потянула душевную боль Алекса на себя. Дыхание перехватило, внутри все сжалось в тугой узел.

Мужчины не плачут. Боже, но как же они носят такой ужас в себе?!

Слизнула с губ соленую до горечи влагу. И как-то вдруг поняла: прямо сейчас с моими слезами уходит то, что терзало его долгие-долгие годы. На мгновение Александр сжал меня крепко-крепко и сразу же отпустил.

– Не знал, что эмпаты так умеют, – сказал хрипловато.

«Понял, что у меня блокировка спала? Не страшно. Он не предаст», – промелькнула у меня вялая мысль.

– Теперь знаешь, – пробормотала я устало.

Силы почему-то разом кончились. Внезапно я резко взмыла вверх. Испуганно схватилась за мужскую шею. Бережно прижимая меня к себе, Алекс подошел к дивану. Сев вместе со мной, удобно усадил на коленях, потерся скулой о макушку.

– Спасибо, малышка, – шепнул он на грани слышимости.

Не шелохнувшись, я тихо ответила:

– Пожалуйста.

Секунды складывались в минуты. Инквизитор нежно поглаживал, перебирал мои волосы. Когда коса распустилась? Кто ж его знает.

Переместив щеку на сухой участок джемпера, я спросила:

– Эта сволочь живая?

– Из-за сломанного носа еще никто не помирал. Я отправил его в школьный лазарет. Скорее всего, уже вылечили, – Александр глубоко вздохнул. – Семнадцать лет с ним нянчился. Зачем, хрен его знает.

– А он всегда был таким, – я запнулась, подбирая подходящее определение

– Инфантилом, бабником и сволочью? – подкинул эпитеты Алекс.

– Ага.

Александр грустно усмехнулся.

– С Филом в прошлой жизни я общался постольку-поскольку. Он для меня был просто младшим братом моей супруги. А вот когда мы с ним здесь оказались, то я почему-то решил, что несу за него ответственность. – Александр помолчал и негромко начал рассказывать: – Глава княжеского рода Меньшиковых обанкротился. Все друзья-родственники отвернулись, последнее имущество было распродано. Не осталось ни-че-го. В счет долга забрали даже родовой особняк. Позор такой, что никогда не отмыться. В этот же день князь посадил жену и двух сыновей в машину. Разогнался на трассе и со всей дури вмазался в опору электромагистрали. Выжить кому-либо было просто нереально. Но высшие силы распорядились иначе. После того как меня и Фила вытащили из сгоревшей машины, мы с ним часа три проторчали в Московском отделении святой инквизиции. Оба не понимали вообще ничего. Если выражаться цензурно, то мы с ним были очень удивлены. А потом пришел верховный инквизитор, увел меня в отдельный кабинет и объяснил, что к чему. До сих пор не забуду, как я взрослый мужик, общался с ним в теле сопливого пацана. Зубодробительное ощущение. Ну а после того, как мы поговорили, Егор Дмитриевич лично взял над осиротевшими братьями Меньшиковыми опеку. Почему он так поступил до сих пор не знаю. Разумеется, спрашивал, но вразумительного ответа так и не получил.

Слушая, я сидела не шелохнувшись. Понимала, этот мужчина сейчас со мной предельно искренен. Возможно, впервые за все эти годы в чужом мире, Алекс не просто хотел, но мог рассказывать все без утайки. Ничуть не сомневаюсь, так же как я, он был абсолютно уверен: все сказанное сейчас, останется между нами. Эмпатия – в целом штука неприятная, но иногда очень даже нужная.

– Собственных средств у нас с Филом никогда не было. Этот дом и прилегающая территория, все что есть на сегодняшний день у когда-то уважаемого и могущественного княжеского рода Меньшиковых. Прикол в том, что его я купил совсем недавно, причем на собственные, сэкономленные «карманные» деньги, – я не увидела, но почувствовала, как Александр передернулся. – За семнадцать лет жизни в этом мире Фил привык к определенному уровню жизни. Допустим, он захотел бутерброд с черной икрой. В эту же секунду откроет холодильник и возьмет желаемое, не задумываясь, откуда бутерброд с икрой там появился. В нашем с тобой мире принято считать, что деньги губят людей. Но это не так. Они просто-напросто вытаскивают наружу, ту гниль, что уже есть в человеке. Все понимаю, но сейчас почему-то кажется, что именно я испортил Фила.

– Плетку дать? – я отстранилась от Алекса.

– Зачем? – он нахмурился.

Я обворожительно улыбнулась. Самым нахальным образом задрала его джемпер. Глядя на рельефный пресс, с искренним сожалением, сообщила:

– Жаль, конечно, что такое тренированное тело усохнет. Но раз уж решил пойти по пути самоистязания, то, умерщвляя душу, следует заняться и плотью. Голод и розги. Самое оно. Но мне казалось, что ты собирался меня накормить. Все? Еда окончательно отменяется? – я невинно похлопала ресницами.

Алекс замер. Однако через несколько секунд отмер и сжал меня так, что я тихонько пискнула.

– Чудовище, – его теплое дыхание коснулось уха.

– Быстро ты меня, однако, рассекретил. Респект и уважуха, – пробормотала я, упершись ладонями в его грудь.

Почувствовав эрекцию под ягодицами, я обворожительно улыбнулась мужчине, погладила пальцами сосок и резко сжала ногти. Алекс вздрогнул, распахнул голубые глазищи. Он молчал, но, казалось, материл взглядом.

– Ты кормить меня будешь или как? – поинтересовалась, я будничным тоном.

Несколько долгих мгновений Алекс сидел недвижимо. Затем рывком снял с себя джемпер. Встав с дивана вместе со мной, поднес меня к холодильнику. Поставив на пол, распахнул дверцу. Взяв с полки кусок охлажденного мяса, ровным тоном сообщил:

– Овощи в нижнем ящике. Пока я буду готовить жаркое, сможешь сделать салат?

– Без проблем.

Я присела возле громадного холодильника. Доставая из ящика помидоры, огурцы и лук, покусывала губы, сдерживая улыбку. Этот мужчина определенно не безнадежен. Конечно, у нас с ним в принципе ничего не может быть, но его реакция почему-то очень грела душу.