Путь княгини

Глава 13

Я открыла глаза. Темно, но тьма не кромешная. Похоже, я лежу в собственной постели: подушка пахнет очень знакомо. И, кажется, без одежды. Скользнула рукой по телу. Так и есть, я в нижнем белье: трусы да майка.

Кто меня раздел? Наташа?

Посмотрела налево. Окно наглухо закрывали портьерные шторы, а на соседней кровати под одеялом угадывались очертания спящего человека.

С темнотой разобралась: свет с улицы просто-напросто не пробивается через плотную ткань. Но почему Наташка спит не на своем месте? C чего вдруг передислоцировалась? Опять из-за меня перенервничала?

Вопросы кружились в голове, жужжали пчелиным роем. Попыталась вспомнить, как очутилась в общаге. Увы, не вышло. Последнее воспоминание – мучения на полу в белоснежной комнате. А потом все, провал.

Прислушалась к ощущениям. Нигде ничего не болело, что не могло не радовать. Хотя ожидала я иного эффекта, как минимум – дискомфорта. Крючило-то знатно. Неужели блокировка аж двух ветвей дара совсем не сказывается на самочувствии? Может, потому, что мне их «закрывал» сам верховный инквизитор?

И все же до сих пор не верится, что меня взяли и отпустили. По логике, раз я первая женщина-подселенка, то просто обязана была заинтересовать главу святой инквизиции. Но нет, он сделал широкий жест: лично провел блокировку способностей и отправил на все четыре стороны.

Что-то не сходится.

Характерный позыв в туалет прервал думы. Стараясь не разбудить Наташу, встала с кровати и на цыпочках прошла в санузел. Облегчившись, умылась, вытерла лицо полотенцем и глянула на себя в зеркало. Волосы всклокочены, взгляд какой-то шальной.

Красотка.

Обнаружив свою расческу на полочке, присела на край ванны и начала расчесывать спутанные локоны.

Как же мне жить дальше? Маши Ивановой не существует. Есть ли у Матрены-Ефросиньи липовое удостоверение личности на «дочь»? Вряд ли. Зачем оно физически и психически нездоровой девочке? Вероятно, и у самой Ефросиньи нет паспорта. Она упоминала, что часто называлась другими именами. Да и кому он нужен в деревне? Как же она сейчас живет в Ростове?!

Впрочем, пока не до этого. «Матрена» скрывалась восемнадцать лет, выкрутится. А вот как долго я смогу притворяться простолюдинкой Машей Ивановой? Возможно, уже завтра нам с Наташей предложат подписать документы об обучении. Раз мы будем учиться на деньги империи, то бухгалтерии надо как-то отчитываться. Опять же, потребуется внести данные в личное дело студента. С моих слов напишут, что я Мария Иванова? Да ну нафиг!

В этом мире развиты технологии. Процедура регистрации граждан, без сомнений, отлажена. Следовательно, есть общая база данных. У ректора в наличии две студентки-простолюдинки, и обе без документов. Как бы я поступила на его месте? Направила в уполномоченный орган запрос на восстановление удостоверения личности Натальи Лукьяненко и Марии Ивановой. И вот тут-то руководителя учебного заведения ждет сюрприз! Наташа Лукьяненко очень даже существует, а вот Маша Иванова – фантом. Человек фактически есть, но по бумагам его нет.

Попробовать сыграть на том, что матушка просто не стала регистрировать больную дочь? Но это так себе вариант. Рано или поздно правда всплывет, и что тогда? При желании наследницу княжеского рода Алайских с легкостью обвинят в мошенничестве. Аристократка? Да. Училась за счет казны как простолюдинка? Да. В кандалы и на каторгу!

Со вздохом отложила расческу и начала заплетать косу.

Местных законов я не знаю, но раз у Алайских, то бишь у меня, есть враг в лице влиятельного князя Ростова, то он эту тему вполне способен развить до глобальных масштабов.

М-да уж, ситуевина.

Идеальное решение – немедленно уйти из школы, как говорится, своя шкура ближе к телу. Но… Бросить хуторянку я не могу. Я ведь не только из-за собственного «не хочу» не приняла предложение инквизитора. Прекрасно понимаю, что для меня было бы оптимальным обучиться магическому искусству под крылом святой инквизиции, заиметь связи, узнать этот мир, а уж потом отказываться от службы. Это прагматично. Однако я банально не смогла оставить Наташу одну на целых пять месяцев. Без меня, взрослой опытной бабы, эта восемнадцатилетняя девочка-простолюдинка не сможет противостоять толпе агрессивно настроенных аристократов. Она и недели не продержится.

Да, Наталья Лукьяненко – чужой мне человек. Мы с ней знакомы всего-то несколько дней, по сути, я ничем ей не обязана. Согласна, мой поступок выглядит глупо, недальновидно. Да и вообще проблем вагон, и как их разруливать – идей пока нет. Но внутри я твердо уверена, что отказавшись от участия святой инквизиции в своей жизни и не бросив Наташу, поступила правильно.

Встав, подошла к зеркалу. Посмотрела на свое отражение.

– Что-нибудь обязательно придумаю, – пообещала себе и вышла из санузла.

Кухня-гостиная встретила темнотой. Покосившись на полуоткрытую дверь в спальню, решила, что не разбужу Наташу, если включу свет. Щелкнула выключателем. В наряде, состоящим лишь из трусов и майки, было некомфортно, щеголять в нижнем белье терпеть не могу. Но если идти одеваться, то Наташка неминуемо проснется.

Ладно. Не голая же, в конце-то концов!

Подойдя к электрическому чайнику, нажала на единственную кнопку. На крышке загорелась красная лампочка, демонстрируя, что я все сделала правильно.

В ожидании, когда вода закипит, бесцельно скользнула взглядом по помещению. И заметила на обеденном столе ноутбук.

Опять?! Сначала мобильный телефон, теперь ноут! Ну вот какого беса Наташа их берет?! Мужчины просто так никогда не дарят дорогие подарки красивым девушкам! Разве она сама этого не понимает?!

Красная лампочка на чайнике погасла. Налив в кружку кипятка, я порыскала глазами по полкам. Обнаружила пакетированный чай и заварила себе напиток. Осторожно отхлебнула горячего чая, поставила кружку на столешницу и мрачно посмотрела на иномирный ноутбук, внешне особо не отличающийся от привычных.

И тут обратила внимание на розоватый кончик какой-то бумажки, выглядывающий из-под ноута. Осторожно поддела ее ногтями и вытащила.

Бумажка оказалась совсем не бумажкой, а пластиковым прямоугольником, наподобие наших водительских прав. Но не это главное. Я держала в руках удостоверение личности на имя княгини Марии Георгиевны Алайской. И фотография там тоже имелась – моя.

Писец. Сто пудов это не липа. И даже догадываюсь, откуда взялся паспорт: инквизиция поспособствовала. Зачем, почему – дело десятое. Сейчас важнее другое. К бабке не ходи, князю Ростову в ближайшие дни донесут, что объявилась наследница рода Алайских. Что делать, если он пожелает физически устранить дочь врага?

Школа под охраной, на ее территории меня вряд ли станут убивать. Но елки-палки, я пока не придумала, на каких основаниях здесь остаться! Учеба для аристократов платная. Денег нет. Или… или все-таки есть? Вдруг хоть какое-то наследство осталось?

– Доброе утро, – выдернул из размышлений мужской голос.

Не веря собственным ушам, вскинула голову и остолбенела. В дверях спальни стоял полуобнаженный сонный Алекс.

Где Наташа?! Какого рожна тут делает инквизитор?

– Погоди, – пробормотал он и удалился обратно в комнату.

Ввернулся Алекс уже в футболке и с пледом. Подойдя, накинул мне его на плечи.

Дежавю. Но в тот раз, на террасе, я была нормально одета. Сейчас же как-то неловко. А впрочем… Откуда эта чрезмерная стыдливость? Ну его, хватит загоняться.

Молча посмотрела на мужчину. Вопросов было много. Но пусть вначале он сам расскажет то, что посчитает нужным.

Александр сцедил зевоту в кулак.

– Не возражаешь, если сделаю себе кофе? Где что лежит за ночь уже изучил.

Оба-на. Выходит, он здесь давно?

– Без проблем. Хозяйничай.

Мужчина направился в кухонную зону. Уверенно открыл шкафчик, достал электрическую кофемолку, турку, кофейные зерна.

Я нервно наблюдала за его неторопливыми действиями. Очень хотелось получить ответы, но я продолжала молчать как партизан.

Сколько он отдыхал? Час? Полтора? И что делал? За мной наблюдал? Сомнительно. Чем же он занимался?

Наконец Алекс налил ароматный, бодрящий напиток в маленькую чашечку. Продегустировал, довольно улыбнулся.

Но поймав мой взгляд, мгновенно стал серьезным.

– Что тебя интересует в первую очередь?

Беззвучно постукивая по столешнице пластиковым уголком паспорта, спросила:

– Где Наташа?

– С Филом, – лаконично ответил инквизитор, садясь за стол напротив меня и делая глоток кофе.

– Есть шанс, что у Михаила это серьезно?

– Один процент из ста. Мне жаль, что она не устояла. Но это ее жизнь и ее опыт, – пожал плечами Александр и поставил чашку на столешницу.

– Согласна, – выдохнула я с сожалением, бездумно вертя между пальцами удостоверение личности.

Эх, Наташка, Наташка. Поплыла девочка. А я так надеялась, что она не наступит на «бабьи» грабли. Хочется верить, что внезапной беременности не случится.

– Маш, – позвал Алекс, отвлекая от мыслей. – Ты не удивилась, когда Егор Дмитриевич сообщил, что ты княгиня Алайская. От Матрены узнала?

Не поняла… Старик утверждал, что я никому не смогу передать содержание нашей с ним беседы. А сам, выходит, все студенту рассказал? Еще и в деталях. Зачем? Или Александр слышал и видел все сам? Маловероятно, конечно, но вдруг стоял где-то вне зоны видимости?

– Ты присутствовал при нашем диалоге с верховным инквизитором? – подозрительно прищурилась я.

– Да, – не стал отпираться Алекс. Его лицо окаменело. – Что ты видела после того, как мы с тобой зашли в портал?

Это еще что за новости? Он что, не знает, куда меня привел?

– Море и пустыню. Почему спрашиваешь? Не помнишь, где меня оставил?

– Я привел тебя в кабинет Егора Дмитриевича. И пока ваша встреча не закончилась, никуда не уходил.

– Погоди, – я с силой потерла лоб. – Мы с тобой вышли на берег моря, а потом ты попросил не бояться и ушел порталом. От нечего делать я грелась на солнышке, слушала шум прибоя. Да там даже пахло водорослями и можжевельником!

– Верховный инквизитор – сильнейший менталист в этом мире. Ты видела то, что он хотел. Учти на будущее.

В горле пересохло. Промочив его чаем, я хрипловато уточнила:

– Выходит, у меня и кровь сама по себе из вены не вытекала? Но как он тогда узнал, что я Алайская? В памяти рылся?!

– Отвечаю по порядку. Кровь из вены у тебя взял лекарь. Он же принес результаты анализа. Именно из них Егор Дмитриевич и узнал о твоей родословной. Теперь что касается несанкционированного проникновения в твой мозг. Одаренный с ветвью разума способен без физического контакта внушить человеку, что тот находится в каком-то определенном месте. Температура воздуха, запахи, звуки, осязание – это высший пилотаж, и верховный в этом мастер. Но даже ему для считывания воспоминаний понадобилось бы возложить ладони на твою голову и истратить прорву сил и времени. Из своего кресла он не вставал, – Алекс усмехнулся. – Могу поклясться.

– Хочешь сказать, что не поддаешься внушению этого суперменталиста? – уточнила я, не скрывая скепсиса.

– За семнадцать лет я научился ставить на свой разум защиту, которую не под силу сломать и Егору Дмитриевичу.

Я поплотнее закуталась в так и норовящий уползти плед, обдумывая услышанное. На языке вертелся вопрос, но могу ли его задать? Свалиться замертво из-за разглашения конфиденциальной информации не хотелось.

– Ты все слышал, что верховный инквизитор мне говорил? – спросила я, осторожничая.

– Не беспокойся. Со мной можешь обсуждать все что хочешь.

– Моя кровь изменилась?

– Да. В этом плане ты стала такой же, как и все причастные к тайнам святой инквизиции. За попытку задушевной беседы с непосвященным – смерть. Хочешь узнать, кто это сделал?

– Какой-нибудь маг крови расстарался? – предположила я неуверенно.

– Умница, – похвалил Александр искренне и внезапно сменил тему: – Ты говорила, что не знаешь, чего хочешь. Почему же отказалась от предложения войти в орден? В твоем положении это… – Алекс запнулся, подыскивая корректное слово.

– Дурость?

– Можно и так сказать, – кивнул мужчина. – И все же – почему?

Как же ему объяснить-то?

Я встала с жесткого стула, пересела на диван. Поджав ноги, спрятала босые ступни под пледом.

– Многие люди живут, не зная, чего хотят для себя. Я не исключение. Но из опыта прошлой жизни четко понимаю, чего не хочу. Ни при каких условиях. Знать то, чего хочешь, и то, чего не хочешь – это два разных пути к одной цели.

Алекс взъерошил волосы, откинулся на спинку стула. Он смотрел внимательно и, казалось, действительно старался меня понять.

– Наверное, надо привести пример. Предположим, две женщины пришли в магазин за платьями. Одна знает, какое хочет купить: черное, короткое. А вторая знает, какое не хочет: длинное и яркое. У кого больше шансов в этом магазине приобрести вещь по душе?

– У второй, – пришел к выводу инквизитор.

– Не хочу иметь отношение к каким-либо силовым структурам. Не хочу подчиняться приказам. Не хочу отказываться от возможности создать семью. Наташка отлично справляется с ролью сестры. Как сложатся наши отношения дальше, посмотрим. А вот названная мама у меня уже есть, – я улыбнулась. Воспоминание о Ефросинье прошлось теплой волной по телу. – Желания жить с мужчиной пока нет, и неизвестно, появится ли. Однако я не хочу лишаться шанса испытать радость материнства. Дети ведь могут быть не только своими, но и приемными. На самом деле этих «не хочу» много. Исходя из них я и сделала выбор.

– Хорошо. С этим разобрались. Но ты ведь могла потянуть время, решить все свои проблемы и только потом разорвать отношения с инквизицией. Отчего сделала это сейчас? – продолжил допытываться Алекс.

– Очередное «не хочу». Ну и интуиция.

– Интуиция?

– Угу. Другого определения у меня нет. – Я взяла диванную подушечку, подложила под локоть. Тяжело вздохнув, заметила: – Ты мужчина. Думаю, для тебя это звучит слишком бредово.

– Бредово? Отнюдь. В той, прошлой жизни у меня был однокашник. Ему одномоментно поступило два предложения: крайне заманчивое по оплате и основанное на голом энтузиазме. Он выбрал второе. В итоге сорвал джекпот. На вопросы изумленных друзей, как он умудрился увидеть перспективу в безнадежном проекте, на полном серьезе отвечал: чистая интуиция. Если уж в нашем родном мире подобное имело место, то в этом и подавно. – Инквизитор залпом допил остывший кофе. – У меня для тебя кое-что есть, княгиня Алайская.

О как. И что же?

Подтянув к себе ноутбук, Алекс открыл крышку. Пощелкал по клавиатуре.

– После насильственной смерти княжеской четы Алайских император наложил вето на переход права собственности к наследникам второй линии. Скорее всего, в целях профилактики родовых войн. Кратко об ограничении: если в течение двадцати лет не объявится родная дочь или сын князя и княгини Алайских, тогда на наследство могут претендовать их братья, сестры и так далее. В наследную массу входят особняк в пригороде Ростова, сельскохозяйственные земли. На замороженных счетах, – инквизитор мельком глянул на экран, – двести семьдесят тысяч пятьсот шестьдесят два рубля. Удостоверение личности у тебя уже есть, оно настоящее. – Александр сдержанно улыбнулся. – Если хочешь, завтра сходим в государственную нотариальную контору. Вступишь в законные права и сразу же сможешь распоряжаться как имуществом, так и деньгами. Но, к сожалению, хотя восемнадцать лет назад сумма считалась внушительной, сейчас ее не хватит даже на два года обучения в нашей школе. Но на безрыбье и рак – рыба. Откуда у меня закрытая банковская информация, лучше не спрашивай.

Вот и ответ, почему Алекс сонный. Он за ночь взломал базу данных банка, заодно нотариусов не обошел вниманием. Только вот… Зачем ему, будущему инквизитору, рисковать ради меня? Гештальт после гибели жены однозначно закрыт.

– Почему ты продолжаешь мне помогать?

Этот вопрос крайне меня волновал, и я чуть подалась вперед.

Алекс захлопнул ноутбук. Встав из-за стола, небрежно зажал компьютер под мышкой.

– Тебе будет проще, если не стану этого делать? – спросил он серьезно.

– Нет, но…

Александр прервал мою речь властным жестом.

– Помогаю, потому что считаю нужным. Тема закрыта. Зайду за вами с Натальей в восемь утра, провожу в столовую. До встречи.

Он открыл портал в какую-то комнату и ушел, не оглядываясь.

Взяв со столешницы паспорт, я направилась в спальню. Плед волочился по полу, мешал. Пришлось собрать его в охапку.

Раздался деликатный стук в дверь.

Наташа ночует у Михаила. Наверняка придет позже и порталом. Кого принесло в пять утра?! Если опять та белобрысая аристократка приперлась с претензиями, то нивелировать конфликт не стану. Оскорблять простолюдинку – одно дело, а вот княгиню – совсем другое.

Придерживая кокон из ткани, я открыла задвижку и распахнула дверь.

В коридоре стояла какая-то потерянная и грязная Наташа.