Проект: "Возмездие" Книга 3.

Глава 5

— Значит, вот как здесь всё устроено.

Седьмая улыбнулась, сделала глоток фруктового напитка из разведённого клубничного порошка и наклонилась. В этот момент я заметил, что под волосами на затылке девушки находилась чёрная пластина, по виду больше напоминающую резиновую. А я всё думал, есть у неё импланты или нет.

Пускай ВР-2 и не был похож на своего младшего брата, на деле правила не сильно отличались. Единственная разница заключалась в исполнителях. На какую бы тему ни начинали разговор, всегда всё сводилось к таинственным торговым кланам. Правда, слово “таинственный” не совсем подходит, думаю, лучше сказать “загадочным”.

Они каким-то образом умудрялись сочетать политику открытых дверей с абсолютно теневыми сделками, о которых знали лишь немногие. К примеру, любой собаке на ВР-2 было известно, что каждый сантиметр земли принадлежал одному из кланов, включая добычу ресурсов и производство. Однако стоило лишь шагнуть за эту черту и сунуть свой любопытный нос глубже, открывались такие подробности, о которых лучше не знать.

Седьмая откинулась на дешёвом пластиковом стуле и, заметив мой задумчивый взгляд, спросила:

— Всё хорошо? Ты выглядишь как-то странно, будто впервые об этом услышал.

Перевёл всё в шутку и ответил:

— Думаю, это усталость. После очистительной камеры и обеда, видимо, начинает клонить в сон.

Девушка прожевала кусок булочки и, высосав немного пасты из тюбика, предложила:

— Ну, пошли ляжем, здесь недалеко есть неплохая капсульная, если накинуть кибы, можно на часик добавить кислорода. Вещь! Помогает сократить срок восстановления.

Я улыбнулся и, несмотря на заманчивое предложение, произнёс:

— Успеем ещё, работать надо. У меня ежедневка висит. Надо в Санктуум наведаться, как раз проверить, как дела у Азалии.

— У твоей девушки? Выглядела она не очень.

— Она не… так, Седьмая, не будем отходить от темы. У меня пока не особо складывается общая картина. Ты говоришь, что за всем следят кланы, даже похлеще системы, а что с насилием? Не скажу, что летающие оторванные конечности и привязанные к мотоциклу люди — это эталон права.

Седьмая рассмеялась, причём на мгновение заметил, как в уголках её глаз сверкнула редкая искра.

— С насилием-то всё в порядке, фронтирщик, кланы — ставленники системы, земные чтецы её воли, они контролируют всё, в том числе и насилие. Не дай себя обмануть внешнему виду и слову «торговля». Люди ежедневно убивают друг друга на завтрак, обед и ужин. Правда, часы зависят от кланов. Раз в несколько дней они выкатывают так называемый «Час Насилия». Название идиотское, как минимум по той причине, что они могут продлиться от десяти минут до двух часов. Никогда не предугадаешь, когда они начнутся и когда закончатся. Если хочешь кого-нибудь убить, можешь заранее записаться через интерфейс и поучаствовать в массовой резне. Только не забывай, если твоё имя окажется в общем списке, то тебя волен убить любой, кто в нём находится.

— Хм, контролируемое насилие, теперь понимаю, что ты имела в виду. Вместо того, чтобы подчищать за уже совершенным убийством, почему бы не регулировать? Жестоко, но практично и, главное, в духе системы.

— Угу, — согласно кивнула она. — Никто не заставляет записываться, большинство так и делает. Живёт себе, выполняет ежедневки, торгует, плюёт в потолок или батрачит на шахтах. Только вот рано или поздно тебя кто-нибудь так достанет, что задумаешься, а не попытать ли счастье в счастливые часы? Ещё, конечно, в рейдах можно наткнуться на особенно озлобленных наёмников или сам можешь таким стать. Во время них валить можно вообще кого угодно и как угодно. Кланы сделали из них шоу, на которое сходится посмотреть весь ВР. Бывают даже турниры, и если выиграешь и станешь чемпионом, твоя ватага сможет высоко подняться и привлечь внимание кланов. Но в целом всё зависит от тебя.

Устало потёр переносицу, стараясь впитать как можно больше информации и ничего не пропустить, а затем выдохнул:

— Ладно, с кланами более или менее всё понятно. Я отдельно потом изучу, кто чем занимается, ты лучше скажи, какие здесь самые популярные способы заработка.

— Помимо ежедневок? — сделав ещё один глоток напитка, переспросила та. — Говорю же, рейды. За стенами есть жирная поляна, там постоянно водятся нанитовые черви, кланы собирают ватаги по личному выбору и ходят за ними охотится. Двадцать пять процентов всегда идёт в банк клана в качестве налога, а остальное можешь оставить себе. Можно спуститься вниз и пофармить охотников на фронтире. За каждого убитого вроде неплохо платят, но я не в курсе нынешних цен. Есть ещё шахты, но там плотно засели клановские, никого не пускают, да и смысла туда лезть нет, если только не хочешь весь день с киркой стоять. Кстати, вместо того, чтобы меня допрашивать, всю эту информацию можно совершенно бесплатно получить у любого глашатая. Они каждый день выходят на площадь, и у них, кстати, и можно записаться, если через интерфейс скучно.

— У меня для этого есть ты, — Ехидно подшутил я, а затем добавил. — Ладно, теперь рассказывай про семьи.

Седьмая устало выдохнула.

— Ты меня весь день будешь допрашивать? Отпусти уже, а? Булочки, конечно, вкусные, но я уже порядком наелась.

— Не-а, уговор есть уговор, поэтому рассказывай.

Девушка разочарованно выдохнула и начала:

— Ну семьи, да, семьи. Печатают не по одному, как кажется, а полноценными ячейками общества. Только вот дети сразу взрослые, лет по восемнадцать-двадцать.

— Хм, интересно, зачем?

— А мне откуда знать?! — она пожала плечами. — Вот так система решила, а Принтер что? Принтер подчинился и начать штамповать.

— Значит, получается, у тебя есть родители? Может, ещё и братья с сёстрами?

Лицо девушки внезапно изменилось, и показалось, что она сейчас выплеснет свой порошковый напиток мне в лицо. Ясно, поставим галочку, что тема семьи для неё больная, а вообще интересно. На ВР-3 печатали сразу взрослыми, поодиночке и максимальной стервозности. Принтер и там штамповал как бешеный, выпуская слепых людей, которых превращали в рабов.

Здесь, с другой стороны, штамповали сразу семьями. Мама, папа, дочка или сын. И что? Они потом действительно жили вместе или просто отыгрывали роль? Если, в теории, в человека можно подселить ложные воспоминания, то существует ли способ искусственно создать привязанность. Может, даже любовь?

— Если ты собираешься здесь обосноваться со своей ватагой, Смертник, то советую в первую очередь пойти и записаться на рейд. Если места не окажется или посчитают вас слишком слабыми, всегда можно попробовать поискать халтурку у доски объявлений. В целом, не отсвечивай, ходи в Санктуум, качайся и живи себе спокойно. Пока не попал в поле зрения кланов — считай, всё идёт своим чередом. А теперь, — она допила напиток, поставила пустой пластиковый стакан и, выдохнув, добавила. — Мне пора. Спасибо за еду, питьё, за кибу и за компанию, но пора откланяться. Береги себя, Смертник, смотри не сдохни.

— И тебе того же, Седьмая. Кстати, почему Седьмая?

Девушка улыбнулась и подмигнула:

— Вы исчерпали лимит вопросов, для дополнительной информации пополните счёт.

— Смертник! Смертник! — раздался знакомый голос, и, повернувшись, я увидел бегущего навстречу Приблуду. — Наконец-то я тебя нашёл! Там Трев! Он… он…

— Успокойся и расскажи, в чём дело.

— Трев… Мне кажется, он слишком сильно вдохновился твоими словами, и у него буквально сорвало крышу. Мы отвели Азалию, выполнили ежедневку, а он всю дорогу говорил о безграничном море возможностей и… слушай, дай попить, сил нет, — он выхватил мой напиток и, осушив до дна, продолжил. — Гадость! Так вот, всё говорил о возможностях и о том, как мы здесь создадим свою ватагу и откусим свой угол.

— Ну, вообще-то, он прав, — улыбнулся я. — Пока что план именно в этом, так что случилось?

— Он услышал, что разыгрывается какой-то блок. Да, блок, вроде так его назвали. Кусок земли, в общем, и не раздумывая, не спрашивая, что надо делать, взял и записал всю ватагу.

Улыбка сползла с моего лица.

— Вот это он зря, не спросив. Я так понимаю, теперь ты знаешь об условиях.

Приблуда кивнул:

— Клетка.

— У-у-у-у, — медленно протянула Седьмая. — Вот это вы, товарищи, конечно, попали. Блок — приз довольно неплохой, но, кажется, я знаю, где он находится и что за него захотят.

Я обернулся.

— Поможешь?

Девушка подпрыгнула на месте, надела наушники и, покачав головой, ответила:

— Не-не, туда я точно не полезу. Так что выбирайтесь сами, и добро пожаловать на ВР-2, фронтирщики.

С этими словами она, вальяжно виляя бёдрами, отправилась прочь, оставив меня наедине с Приблудой.

— Смертник, надо что-то делать. Трев в таком состоянии и мокрую туалетную бумагу не одолеет. Я слышал, что его всё равно кинут, а Мышь заберут за несдержанное слово.

— Сука, а как всё хорошо начиналось... Ладно, Приблуда, накачивайся пастой, она должна дать достаточно энергии для боя, и веди, будем разгребать за этим чёртовым риелтором.

***

Добрались до места мы ровно за пятнадцать минут, когда питательная паста рассосалась в желудке, и тело наполнилось энергией. На одной из площадей города собралось человек триста, не меньше. Они, организовав плотную стену вокруг центра, гневно размахивали и руками и требовали продолжения. Интересно, продолжения чего?

Пришлось протискиваться сквозь толпу и даже отвесить крепкий удар в челюсть парочке зевак, которые отказывались нас пропускать. Не время для манер. Ещё на подходе, даже сквозь хаотичный ор толпы, я расслышал, как некоторые требовали сгноить в рудниках какого-то ежа. Дело плохо.

Наконец пробился и увидел своего рода бойцовский ринг. Рыхлая земля пропитана кровью, местами можно заметить куски плоти и рваные лоскуты человеческой кожи. Запах немытых тел, алкоголя и гнилых зубов перебивал даже витающий в воздухе смрад смерти.

— Вы чего напали? По одному, гады, по одному!

Знакомый голос исходил откуда-то слева. Схватив выскочившего перед глазами человека, я развернул его к себе, саданул в челюсть и отбросил как рванную тряпку.

Трев затерялся в толпе и беспомощно отмахиваясь кулаками, летал из стороны в сторону, будто тряпичная кукла. Толпа швыряла, отвешивала оплеухи и не забывала ущипнуть или оставить синяки. Стая голодных гиен, мать их. Заметил, что за Тревом спрятался Мышь, размахивая длинными конечностями и гремя острыми иглами.

— А ну, суки, заткнулись все, пока не поубивал тварей! — прокричал я во весь голос и сам себе удивился, как хорошо у меня получилось.

Толпа обычных лавочников резко замерла и с интересом посмотрела на меня. Для пущего эффекта выгнал клинок и злобно оскалился.

— Смертник! — радостно воскликнул Трев, и, отпихиваясь от жадных рук, выбрался из толпы, утягивая за собой Мышь. — Да отпусти ты! Чего привязался? Мышь, не отставай.

— Смертн-и-и-и-к.

— Ты ещё кто такой? — прозвучал писклявый голосок из толпы.

— Ишь какой важный нарисовался, командовать тут начал. А чего это мы должны затыкаться? По какому праву?

— Да он, наверное, думает, что, мол, железкой обзавёлся, так сразу в господа записался. Может, ты ещё и клан какой представляешь, а?

— Да посмотрите на него, какой же он клановский? На лице написано, что фронтирщик. Ублюдок закордонный. Припёрся тут и начал командовать. Бей его мужики! Колоти этого пустослова!

Твою же мать, с цивилизацией я, кажется, поспешил. Если тупоголовые техноварвары на ВР-3 напоминали собой обычных уголовников с определёнными изъянами, то сейчас передо мной стояли, сука, крестьяне! Мужичьё и бабьё с одним классом образования. И даже непонятно, кто из них лучше.

— Смертник, слушай, брат, — спешно затараторил Трев, будто подумал, что я его собрался убивать. — Я хотел как лучше, появилась возможность, и я её схватил. Но не учёл, что после записи участие начинается сразу.

— Что? Какое участие? Ты вообще о чём?

Не успел он ответить на мой вопрос, как толпа вновь заткнулась, и с дальнего конца ристалища вышел человек. Молодой, лет восемнадцать-двадцать, чистая одежда, высоко задранный подбородок, узкие скулы и синие, как морская волна, волосы до плеч. На фоне остального сброда он выделялся не только внешним видом, но и статусом.

При его появлении остальные втянули шеи в плечи, словно над ними навис невидимый груз. Рядом с человеком покорно шагали четыре ежа. Массивные, крепкие. Мускулистые руки оплетали толстые вены и широкие провода, уходящие под кожу. Вместо игл на спине плотные металлические пластины, напоминающие черепашьи панцири, а на груди вырезан знак раскрытого лотоса.

— Значит, об этом человеке ты говорил, пустослов?

Треву явно не понравилось это выражение, которым его обзывали уже во второй раз. Он, почувствовав уверенность, сжал кулаки и выступил вперёд. Я остановил его раскрытой ладонью, и посмотрев в голубые глаза соперника, многозначительно промолчал.

— Твой наёмник оказался обычным лжецом, а я уже подумал, что у вас, фронтирщиков, есть чувство гордости и некое подобие совести. В качестве возмещения за нанесённый урон моей репутации, он должен мне ежа.

Повисла тишина. Недовольные торгаши с прищуром ожидали моего ответа, а сам человек ядовито улыбнулся, видимо, ожидая, что сейчас я упаду на колени и начну молить его о прощении.

— Это всё?

По толпе прошлась волна шёпота, а парень прикусил губу и ответил:

— Нет, ещё ты, как лидер ватаги, при всех упадёшь на колени и извинишься за то, что не умеешь держать своих людей в узде. Необязательно в этом порядке, выбирай сам.

Бледная кожа, ни капли морщин. Чистые глаза, полные высокомерия и самолюбования. Нежные мягкие ручки, не знавшие ни дня тяжёлой работы и не чувствовавшие крови врага. Передо мной стоял обычный избалованный ребёнок, отпрыск местной знати. Убить его на глазах у всех — значит, подписать смертный приговор не только себе, но и всей ватаге. В следующий «Час» на мою голову повесят награду, и придётся воевать со всем ВР-2. Однако оставить всё так, упасть на колени и отдать Мышь? Пф, выродок явно не понимал, с кем говорит.

— Какой именно договор не выполнил Трев? — спросил я и вновь услышал, как по толпе прошлась волна шёпота.

— Твой наёмник записал всю ватагу на соревнование, фронтирщик. Клан «Рассветного Лотоса», с благословения великой госпожи, устраивает игрища! Любой, кто сможет одолеть боевых ежей клана и победить меня, получит блок со сроком пользования в один год. Естественно, с вычетом налогов.

Боевые ежи выглядели внушительно. Длинные мускулистые конечности заканчивались острыми железными когтями. Спины надёжно защищены, мощная грудь и крепкие бёдра позволят им наносить сокрушительные удары. Опасный противник.

Вместо того, чтобы продолжать оценку и тщательно подбирать слова, я задумался. Возможно ли превратить в такую же безумную машину убийства Мышь? В теории, он вообще не ёж. Ну точнее, наполовину. Процесс не был завершён до конца, и пускай внешне он напоминал бездумное существо, официально в глазах системы он им не являлся. Неужели где-то в глубине сидит человек со статусом раба?

— Ну и что не так? — спросил, выведя себя из небольшой задумчивости.

Молодой парень поморщился, звучно выдохнул, словно устал объяснять, и, махнув рукой, подозвал вестника. Сгорбившийся старик спешно подбежал на зов хозяина и, кивнув, продолжил.

— По правилам соревнования, после заявки на участие испытуемый сразу приступает к бою. У моего хозяина нет времени, чтобы ожидать, пока каждый приготовится. Участвующий Трев не смог выполнить это правило, и мой господин, в полном праве члена клана «Рассветного Лотоса», взыскал с него штраф.

— Смертник, — зашептал Трев. — Пока тебя не было, я узнал, что всё это подстава. Никто ещё блок не выигрывал. Этот больной ублюдок устраивает каждую неделю эти соревнования, и до битв всегда допускаются только хилые наёмники. Поэтому меня и записали, а я и не подумал. Извини, друг, но надо уходить.

Уходить и упустить такой шанс? Я вышел вперёд, снял с себя поношенную куртку, оставшись в одной футболке, и с улыбкой произнёс:

— Ну и чего ты разорался? Ещё и хохлишься как петух. Пришла моя ватага. Все в сборе. Ты будешь сиськи мять, или начнём уже убивать друг друга?

Толпа негодующе зашепталась, а самодовольная улыбка на лице голубоволосого ублюдка исчезла. Он внимательно осмотрел меня с ног до головы и остановился на руках. Да, прекрасно понимаю. Руки человека могут рассказать даже больше, чем глаза, а мои руки сбиты и пропитаны кровью врагов.

Трев спешно заозирался, а Приблуда, закатав рукава коричневой рубахи, хлопнул в ладоши и активировал свой любимый имплант.

Я внимательно осмотрел ежей, прикидывая, с чем придётся иметь дело, и заметил, как клановый отпрыск сделал два шага назад. Он или его вестник рассчитывал, что ватага Трева состоит из таких же наёмников. Одного он не знал: что внешний вид человека легко объяснялся месячным заключением в механическом гробу, а мы, напротив, всегда были готовы к бою.

— Ах, сука, — прошипел Приблуда, хватаясь за правый бок.

Я краем глаза посмотрел на напарника, но для себя уже всё решил. Он старался не подавать виду, но шагнув вперёд, я увидел, как тот от боли заметно хромал на правую ногу. В смелости парня я не сомневался, но рана его только замедлит, а медлительность всегда равняется смерти.

— Если местные напрыгнут, хватай всех и двигай обратно к лифту.

— Чего? — непонимающе протянул Приблуда. — Ты совсем с ума сошёл? Я тебя одного против четырёх ежей не выпущу. Не, Смертник, сказал, что с тобой, значит, с тобой. Мы одна ватага.

— Одна, — согласно кивнул. — Поэтому одной и должны остаться. Трев ещё получит за свой косяк, но для этого надо выжить, — затем молча вышел в квадрат ристалища и заявил: — Я готов.

Толпа сначала замолчала, а потом разлилась массовым хохотом. В меня тыкали пальцами, придумывали различные прозвища и, видимо, уже готовились созерцать, как четыре ежа разорвут наглеца на части.

На лице ублюдка вновь появилась улыбка, и он, заметно осмелев, вышел вперёд и пафосно заявил:

— Раз мне было нанесено личное оскорбление, существует всего один способ его смыть. Смыть кровью, и я лично буду участвовать в сражении.

Тут толпа сошла с ума. Они принялись кричать, восхвалять ублюдка и рукоплескать, словно сама система сошла с небес и поцеловала каждого в темечко. Толпа жополизов и лизоблюдов. Недовольно сплюнув, я выпустил клинок и шагнул навстречу, как вдруг на поле выбежала Седьмая и, встав рядом, заявила:

— Не вся ватага. Я буду драться вместе с ним.

Краем глаза посмотрел на девушку и заметил, как в её взгляде горела откровенная ненависть и презрение. Последний раз такое видел, пожалуй, в предсмертные секунды Мышьяка. Это чистые и ничем не замутнённые эмоции. Никакого сожаления, никакой пощады — лишь первобытная животная ярость.

Синеволосый резко перестал улыбаться и, сделав несколько шагов назад, подозвал вестника и что-то прошептал ему на ухо.

— Ты не обязана, я тебе за это не заплачу.

Седьмая фыркнула и, сорвав с пояса короткий меч с округлой рукоятью, оплетённой хлопчатобумажной тесьмой, от лезвия которого исходил адский жар, произнесла:

— Я это делаю не для тебя. Ублюдок давно занимает высокую позицию в моём личном списке. Не путайся под ногами, Смертник, и помни, никакой пощады. Эти бои всегда идут насмерть. Так что добро пожаловать на ВР-2, фронтирщик.