Проект: "Возмездие" Книга 3.

Глава 15

***

Высокий широкоплечий мужчина с аккуратно уложенными назад лазурными волосами вошёл в комнату, оставив за спиной возбуждённых и жаждущих его ласк женщин. Он подошёл к небольшому столику, на котором, как обычно, его ждал бокал крепкого вина и запечённые в сахаре яблоки. К фруктам он не притронулся, а вот свой любимый напиток пропустить не смог. Несколько глубоких глотков, и содержимое бокала исчезло в его глотке, а мужчина довольно выдохнул и закрыл глаза.

За спиной раздались шаги. Слишком мягкие, чтобы принадлежать мужчине, слишком уверенные для покорной рабыни. Они медленно приближались, раздаваясь босым шлёпаньем по холодному полу его имения. Мужчина недовольно выдохнул, ощущая, что сил для ещё одного захода в нём больше не осталось, да и в последнее время его тело находилось не в лучшем состоянии, так как всю энергию он отдавал размышлениям.

— Всё ещё обдумываешь? — спросил мягкий женский голос, а бархатные руки прошлись по его плечам, разминая уставшие мышцы.

Он поставил бокал, ощутил, как девушка прижимается к спине мягкими грудями, и холодно ответил:

— Мои мысли тебя не касаются.

Она остановилась, обошла его со стороны, и, будучи обнажённой, села на край стола и игриво улыбнулась. Прекрасное тело, длинные и стройные ноги, заброшенные друг на друга, скрывающие женское лоно. Аккуратные груди, пухлые губы и гладковыбритая голова. Она смотрела на него вызывающим взглядом, игриво двигая бёдрами, и специально молчала. Через некоторое время мужчина не выдержал и грозно поинтересовался.

— Зачем ты пришла? У меня нет ни сил, ни желания тебя трахать.

— Твой отец уже утолил мою жажду, — произнесла она так, словно это должно прозвучать как оскорбление.

Человек же напротив слегка приподнял брови и спросил уже не таким холодным голосом:

— Да?

Она улыбнулась ещё шире, и, наклонившись, убедилась, что рабыни на кровати в соседней комнате их не подслушивают, продолжила:

— Он ничего не знает и, кажется, даже не догадывается.

Мужчина подошёл ближе, одной рукой схватил её за лицо и, крепко сжав пальцы, ядовито прошипел:

— Что такая, как ты, может знать о том, что творится в голове у лидера торгового клана?

Девушка даже не шелохнулась. Она покорно продолжала смотреть на человека и, не изменяя интонации, произнесла:

— Ты даже представить не можешь, на что способен обнажённый и беззащитный мужчина в объятьях любящей женщины. В момент, когда вся напыщенная и выстроенная против врагов защита рушится, и он превращается в обычного наивного мальчика.

Тот разжал хватку и, нахмурившись, поинтересовался:

— И что он тебе сказал?

— Он хочет, чтобы ты чаще проводил время на публике. Народу нужно больше тебя видеть, привыкать, особенно когда ты станешь главой торгового клана.

Человек фыркнул:

— Бесполезные игрища. Кровавые бойни ежей на потеху челяди! Они всё ещё пытаются купить любовь народа, словно мы в этом нуждаемся!

— Ритуалы важны, даже когда ты не видишь в них никакого смысла, — произнесла она, чувствуя, что нащупала больную точку человека.

Он схватил алюминиевый графин, налил себе вина и залпом выпил.

— Вся эта добыча! Всё это производство! Ради чего? Чтобы потом отправить синтов на третий рубеж? А взамен мы что получаем? Я что-то не припомню, чтобы с третьего рубежа нам приходило хоть что-нибудь! Сколько усилий уходит почём зря, которые мы могли бы направить на развитие и улучшение собственного производства! А то мы как отщепенцы, застрявшие между двумя рубежами, не можем определиться, к какому принадлежим! Ещё и этот чёртов фронтир! Отец и другие главы кланов не понимают, что вместо ссылки неугодных и созданию целой сети паразитов под ногами лучше было бы их пустить под нож или сделать целью ритуалов.

Она молча наблюдала, как человек ходил из стороны в сторону, извергая словесные потоки, при этом не стесняясь жадных ушей рабов. Он не боялся, что его слова дойдут до главы клана, что о его замысле узнают. Ему надоело притворяться любящим сыном, выполнявшим все приказы отца.

— И как ты планируешь поступить? — спросила обнажённая девушка.

Он остановился, подошёл и, пристально посмотрев ей в глаза, ответил:

— Всё тебе хочется знать, моя маленькая похотливая сука.

Девушка улыбнулась, медленно двигая бёдрами, и, раздвинув ноги, оплела его словно паучиха. Мужчина некоторое время смотрел в её глубокие, бесстыдные и полные жестокости глаза, а затем смёл рукой поднос с засахаренными яблоками, положил её на стол и наслаждался собственным величием, прокручивая в голове кадр за кадром. Влажная фантазия, от которой Вицерон вновь ощутил, как вновь возвращаются силы, а тело наливается былой энергией.

***

//Считывание информации завершено. Повторная попытка соединения импланта Курьера.

//Ошибка. Соединение не удалось. Закрытие канала с Городом-Коконом. Идёт процесс пробуждения Курьера.

Довольно странный сон, в я котором выступал в качестве наблюдателя, закончился на самом интересном месте. Отчётливо помню, что видел всё, словно сам находился в помещении. Запахи, скрип мебели и довольные стоны рабынь — всё как наяву. Не сразу, но всё же понял, что переживал очередное воспоминание, в которое меня погрузил этот чёртов височный имплант.

Настала пора открывать глаза и возвращаться в тёплый и прекрасный мир ВР-2. Причём по ощущениям, уж слишком тёплый.

Резкий удар сердца заставил прийти в себя и, очнувшись, я обнаружил, что оказался в запертой клетушке, которая стремительно нагревалось. Маленькая железная коробочка, сильно напоминающая гроб, внезапно вспыхнула множеством огоньков со всех сторон. То, что на первый взгляд показалось мне капсулой для сна, на самом деле являлось самой настоящей печью.

Вот это скачок с нуля до сотни!

Резко дёрнулся вправо, коснувшись огненного языка, оставившего на плече лёгкий ожог, и попытался выбить стенку. Ничего. Печь с каждой секундой поднимала температуру ровно в два раза, и одно могу сказать наверняка: оказаться в таком духовом шкафу, будучи в сознании, пытка ещё та.

Успокоил мысли, привёл рассудок в порядок и задумался. Если мой гроб — это всего одна из ячеек общей печи, значит, выход должен быть сзади. Нет смысла пытаться сломать стены или пробить потолок. Я досчитал до трёх, приготовился ощутить непередаваемую боль, и, задержав дыхание, оттолкнулся ногами.

Дверь не поддалась, но послышался лёгкий хруст, и это уже нелпохо. В голове загремел колокол, и вместо того, чтобы ждать, пока боль пройдёт, оттолкнулся ещё раз. Последовавший звук порадовал куда больше, и мне даже на мгновение показалось, будто потянуло прохладой. Языки пламени постепенно разгорались, и тут я осознал, что через мгновение вспыхнет настоящее пламя.

Удар, за ним ещё один, и мне наконец удалось выбраться и бессильно упасть на холодный пол! Инстинкты оказались правы. Как только вылетел, печь полыхнула яростным пламенем, и если я остался бы внутри, то прожарился бы до корочки. Быстро отполз назад, прижался спиной к стене и некоторое время смотрел на огонь.

В голове потоком неслись мысли. Что, если бы я проснулся секундой позже или не проснулся вообще? Резкое пробуждение от ожогов четвёртой степени и последующая смерть от прожарки — это не то, как мне представлялись выходные. Не знаю, кого стоит благодарить за своевременный удар сердца, но в тот момент решил впервые за всё время поблагодарить имплант.

Если бы не это сообщение о насильном пробуждении Курьера, то… Нет, даже думать не хочу.

Главное выбрался, теперь надо выяснить, где я оказался, и главное, какая скотина меня засунула в крематорий! Последнее, что помню, как схватил Седьмую и побежал со всех ног. Помню, как споткнулся, как закрыл её своим телом и укрылся сверху трупом наёмника. Помню грохот взрыва и толчок, а затем тьма и тишина.

Ощупал тело — вроде всё на месте. Ноги работают, руки в порядке, видимых повреждение нет. Голова только болит, но это объяснимо. На затылке нащупал порванную кожу, но вроде череп не повредил. Уже неплохо, приступим к следующему шагу. Осмотрелся по сторонам и обнаружил, что оказался в стандартной небольшой комнатке с двойными дверьми. Спереди огромная чугунная печь на несколько полок, справа небольшой металлический стол и обычный стул со спинкой.

Ватага! Где моя ватага? Они же не сгинули в печи или не лежат на соседних полках? Я быстро поднялся на ноги, ощутив лёгкое головокружение, и принялся открывать дверь за дверью. Везде пусто, значит, их здесь нет. Вовремя сообразил и, призвав интерфейс, зашёл в раздел ватаги. Облегчённо выдохнул и рухнул на металлический стул, который под моим весом издал противный скрежет.

Показатели в норме. Значит, Трев и Приблуда живы? А Мышь? Вот его-то как раз не видел, но думаю, если эти двое в порядке, то, значит, и с ежом всё хорошо. Помню, что оставил его недалеко от поля сражения вместе с такими же, как он.

Ладно, с этим разобрались, теперь пора сваливать отсюда и разбираться, как я здесь оказался.

Вдруг двери открылись, и в помещение зашёл человек. Пухлый, редеющие жидкие волосы, в руке булочка, аккуратно завёрнутая в пластиковый пакет. Он, не ожидавший увидеть здесь живых людей, видимо, был занят тем, что копался в интерфейсе. Мужчина подошёл к первой полке, посмотрел внутрь, сам себе кивнул и продолжил до тех пор, пока не добрался до моей. Сначала он мельком глянул, а затем резко остановился и присмотрелся уже получше.

— Потерял кого? — произнёс я максимально холодным и жестоким голосом.

Мужчина взвизгнул, обернулся и, указав на меня пальцем, побежал в сторону двери. Я вскочил со стула, перехватил его и резким ударом приложил виском о стену, на которой остался небольшой кровавый след. Тот что-то буркнул и, потеряв сознание, рухнул на холодный пол. Я наклонился и проверил пульс. Вроде не убил, а жаль — свидетелей оставлять нельзя. Но только выпустил клинок, как в помещение ворвалась Седьмая.

Она тяжело дышала, держалась за правый бок, и не сразу меня заметила. Девушка обернулась на звук возвращающегося в имплант клинка и широко улыбнулась:

— Живой! Фух, как я рада!

Я временно забыл о человеке в белом халате и, выпрямившись, осмотрел Седьмую. Всё та же одежда, потрёпанная и вымазанная в застывшей крови, но девушка выглядела невредимой. Если не брать в расчёт уставшие глаза, засаленные волосы и испачканное лицо. На шее она всё ещё носила свои любимые наушники, которые надевала лишь в момент битвы.

— И ты, смотрю, в порядке. Ты знаешь где мы?

— Угу, — кивнула Седьмая. — Была здесь пару раз, когда занималась Вицероном. Мы на одном из заводов, здесь избавляются от трупов.

— Как избавляются? — спросил, ощущая, как по телу пробежал холодок воспоминаний третьего рубежа.

Девушка, кажется, не поняла, и указала на печь:

— Как? Сжигают. Промышленный завод. Ты что, головой ударился?

Она быстрым шагом подошла, покосившись на лежащее под ногами тело, и резким движением повернула мою голову. В ту же секунду она достала медицинский чемоданчик, и, усадив меня на стул, принялась обрабатывать рану.

— Что с нами случилось? — спросил её, ощущая запах спирта.

— Ты меня спрашиваешь? Последнее, что помню, как пыталась убить Вицерона, а потом потеряла сознание. Трев и Приблуда сказали, что ты меня на руках вытащил и спас от взрыва какой-то бум-сивухи.

— Ты с ними виделась? — спросил я, резко повернув голову, на что девушка недовольно поморщилась и, развернув обратно, ответила. — Да, о них можешь не переживать. Оба схоронились в блоке, а сейчас занимаются поставленными тобой задачами. Не знаю какими, но я им всё объяснила и сказала, что вытащу тебя самостоятельно.

— Стоп, стоп, — пришлось прервать её рассказ, когда девушка откусила кусок медицинского скотча и принялась закрывать рану сложенным в несколько слоёв бинтом. — Вот отсюда давай поподробнее. Что значит “сначала схоронились, а теперь занимаются”? Сколько дней прошло? Почему ты здесь? Что, твою мать, происходит?

Седьмая закончила, хлопнула меня по плечам, а затем развернула на стуле, и, усевшись на край стола, вызвала лёгкий диссонанс с недавними воспоминаниями. Разум сразу принялся выстраивать интересную картину, но я вовремя отвесил ему подзатыльник, сказав, что сейчас не время для сексуальных фантазий, и внимательно прислушался.

— Два дня, — сказала как отрезала. — С рейда прошло два дня. Вицерона больше нет. Разорвало на части ублюдка, да так, что куски долетели аж до трибун, — на последних словах она жестоко улыбнулась. — Вообще, мало кто выжил, но веришь или нет, официально кланы считают рейд удачным. Ставка налога выполнена, ресурсы заработаны.

— Стоп, то есть умер отпрыск клана, а ты говоришь, что официально всё прошло удачно?

— А чего ты ожидал? — кивнула Седьмая. — Что они скажут, как всё печально и так далее? Имидж в первую очередь, помнишь? Из Вицерона уже лепят эдакого героя, защищавшего интересы клана, и всё такое прочее. Я, правда, думаю, что его и так хотели завалить, а тут такая возможность выдалась!

— Что насчёт других кланов? Их представители ведь тоже там были.

Седьмая вздохнула и ответила:

— Были, ватаги порваны в клочья, и им придётся искать новых защитников среди наёмников, но отпрыски остались живы, в отличие от Вицерона, — и опять эта жестокая и садистская улыбка.

— То есть, хочешь сказать, что на нас не спустят клановых псов и не будут ждать в каждом тёмном переулке? Тогда как объяснишь, что меня живым засунули в печь?

Седьмая пожала плечами:

— Вряд ли, по крайней мере, пока. В этот раз рейд получился уж слишком кровавым, но это нормально. Завтра новая партия из принтера должна выйти, человек триста, может, четыреста, свежая кровь. Так что кланы сейчас будут заняты новыми торгами.

— То есть то, что произошло вчера — это считается нормой? Что это вообще за ритуал был? Ты видела, что на трибунах творилось?

Седьмая посмотрела на меня так, словно я вчера вышел из принтера, и спокойно ответила:

— Ну да, рейд перед новой партией. Клан каждый раз случайным образом выставляет ставку, и её надо выполнить, или ты думаешь, что тебя вот такого замечательного за красивые глазки взяли? Очнись, Смертник, кланы ничего не делают просто так. Твой налог, который ты заплатишь за собранные ресурсы, — это капля в море. Наёмничьи ватаги всего лишь расходники для чистки крови, но ты это и так уже понял. Всё должно идти по кругу, всё находится в постоянном движении, а человеческая жизнь — это очередной товар. Насчёт оргии — ну это больше для развлечения. Я не знаю, как давно кланы ввели правило, но народу зашло на ура. Кто откажется сходить на бесплатное шоу, где накормят, дадут выпить, а потом ещё и бесхозную бабу подсунут. А кровь? Смерть и секс, конец жизни и её начало. Как-то так они вроде рассказывали. Давно дело было, да и не особо внимательно слушала, мне это не интересно.

Теперь, когда Вицерон вернулся в принтер, она заметно повеселела. Перед рейдом, когда все улыбались, на ней не было и лица. Видимо, ещё тогда Седьмая для себя решила, что убьёт врага любой ценой, даже собственной жизни. А тут вот как вышло! И Вицерон мёртв, и она осталась в живых.

— Так, а что насчёт меня?

Тут выражение лица девушки слегка изменилось.

— Ты меня спас, причём уже не в первый раз, поэтому я решила отдать тебе долг.

— Засунув меня в крематорий?

Седьмая улыбнулась и подмигнула:

— Можно и так сказать. Я не была уверена, как себя поведут Лотосы в будущем после того, как разберутся с новой поставкой, поэтому решила, что пускай все будут мертвы. Не спрашивай, как мне это удалось, пришлось задействовать много связей, но в конечном счёте всё сложилось. Ты ведь успел выбраться, да и я вовремя рядом оказалась.

Вовремя — это, конечно, с натяжкой, но не стану устраивать сцену и обвинять её в содеянном. Во-первых, это ничего не изменит, а во-вторых, идея-то на самом деле неплохая. Через день-другой они узнают, что я на самом деле жив, если вообще станут заморачиваться ради одного наёмника. В любом случае, лучше так, чем сгореть заживо.

— Правда, кого-то всё же сжечь придётся, — произнесла девушка, поглядывая на тело лаборанта. — У них здесь отчётность и всё такое.

Ну что же, если надо, то надо. Совесть помучает и рано или поздно отпустит. Внутренний рубеж обязательно найдёт способ, как разочаровать сильнее и вывернуть человеческое поведение наизнанку. К тому же здесь нет невинных людей. Даже среди тех, которые, обливаясь кровью, сношались под дикие стоны на трибунах, пока вокруг гибли наёмники.

Издеваться, правда, не стал. Коротким ударом добил человека и засунул в крематорий, даже не проверив инвентаря.

Я уже и отвык от запретов третьего рубежа, где всё управлялось жёсткой дланью системы. За кражу — штраф, за сломанную руку — отдаёшь свою, а за убийство — превратят в ежа. Не знаю, раскрепощали ли правила второго рубежа или, наоборот, создавали ещё больше проблем? По крайней мере, на третьем можно быть уверенным и чётко знать, что с тобой произойдёт. А здесь? Убьют вот так на рабочем месте и закинут в печь.

У меня всё больше складывалось впечатление, что система — это больной ублюдок, склонившийся над муравейником с толстой лупой в руках. Поджечь тут, перенаправить сюда, сломать всё к чертям и наблюдать за тем, как себя поведут люди. Этой колонии дать больше прав, здесь, наоборот, ужать. Всё это походило на бесконечную череду больных экспериментов. Но с какой целью и для чего?!

— Ладно, пошли уже отсюда, а то у меня мурашки по телу.

Седьмая согласно кивнула.

— Разобрался уже с опытом и лутом? Трев и Приблуда сказали, что не станут трогать ресурсы, пока ты не вернёшься, так что всё на месте.

«Да! Да! ДА!» — продолжал кричать внутренний хапуга, жадно потирая ладони. Мне и самому хотелось глянуть, на что было потрачено столько усилий, но в первую очередь надо выбраться отсюда. Не помешало бы поесть, привести себя в порядок и уж потом всё посчитать и распределить ресурсы. Обзавестись транспортом, средствами связи, особенно полезных на вот такой случай, и подумать об апгрейде.

Седьмая вывела меня из крематория, и, пройдя через несколько пустых коридоров, мы вышли в место, которое мог описать двумя словами — производственный цех. На футуристичных станках, с технологиями которых, пожалуй, мог сравниться лишь КиберСанктуум, работали люди. Причём именно люди — а не рабы. Неплохо одеты, сыты, без надзирателей. Они занимались тем, что засовывали в каплевидные серебряные печи нужные ресурсы. Кибу, синту, наниты.

Те лежали свободно в огромных баках, причём в таком количестве, что хватило бы полностью оснастить не одну ватагу самой лучшей экипировкой, а то и скупить добрую часть поселения. Рядом сновали несколько рабов, подтаскивая ресурсы откуда-то снаружи. Удивительно, но ежей, переносящих кибу на своих иглах, видно не было.

Футуристичные станки обрабатывали ресурсы и, снабжая портативные принтеры, выдавали уже готовые запчасти. Со стороны они выглядели как обычные куски пластика и железа, но если присмотреться, то в них можно было узнать части синтетических людей. К тому же, гадать не пришлось, и моя теория тут же подтвердилась.

В конце конвейера все части собирались в общий поток и одна за другой уходили в самый громоздкий станок, напоминающую промышленную стиральную машину. После нескольких минут сборки с обратной стороны выезжали уже готовые синты. Начищенные до блеска, белые и сверкающие, один в один как на ВР-3.

Теперь многое стало ясно, и конвои, о которых постоянно говорили местные, видимо, уходили отсюда. На ум пришли слова Вицерона из воспоминаний, и я мысленно прошёлся по пунктам его плана. Он действительно задумал заполучить власть и пойти против законов системы. Перерезать все поставки на ВР-3.

Причём самое интересное, что ублюдок и понятия не имел, какова сейчас обстановка на третьем рубеже. Не знал о чистке, о спецназе из Города-Кокона и внезапно оживших ключевых игроках. Не догадывался, что прерывание поставок, по крайней мере, на ближайшее время, никак не скажется на функционировании рубежа. Так что, в теории, у него бы всё получилось.

Однако теперь он мёртв, а информация и, главное, планы, вместе с людьми, именами и лазейками торгового клана Лотоса, теперь в моей памяти. Она может послужить в качестве подручного инструмента, если они вдруг решат действовать. С другой стороны, её всегда можно продать конкурентам и заработать огромную кучу ресурсов.

Однако прежде, чем хоть что-нибудь с этой информацией делать, нам нужно выбраться с завода и вернуться в блок. Трев и Приблуда, скорее всего, ждут моего возвращения, да и, думаю, даже Мышь беспокоится. В конечном счёте, мы ведь одна ватага, и они рисковали жизнями не меньше меня. Придётся ещё многим заняться, и мысленно я уже выстраивал планы о прокачке, заработке и будущих походах.

Седьмая с лёгкостью прочитала язык моего тела и жестом успокоила. Сначала не понял, откуда взялась такая безмятежность и откровенная глупость, но потом всё прояснилось. Убивать никого пришлось, а нас так и не напали. Мы прошли несколько рабочих помещений, всего пару раз поймав на себе задумчивые взгляды работников, а когда вышли на улицу, девушка вдохнула полной грудью, словно с её плеч упала целая гора, и с улыбкой спросила:

— Ну, теперь чем займёмся?