Проект: "Возмездие"

Глава 3

— Встаём, смертники. Пора за работу!

Отвратный и уже ставший знакомым голос пробудил меня от целебного сна под скрежет металлической решётки. Камера заметно опустела. Лита так и не вернулась после побега, и, кажется, больше я её уже не увижу. В правом дальнем углу было непривычно пусто без постоянного шуршания Чиркаша, хоть я и знал его от силы день.

— Встаём, встаём! — повторил человек, распихивая меня и Брута ногами. — О! — перевёл он на меня взгляд. — Ты всё ещё жив? Не сдох? Ну тогда вставай и иди отрабатывать.

— С чего это вдруг? — произнёс я, устало потирая глаза. — Казнь отменяется?

Надзиратель недовольно фыркнул и пренебрежительно бросил:

— Главный сказал, пока долг не отработаешь, будешь батрачить. Всё, хватит валяться — встали!

Брут помог мне подняться, и мы вышли в коридор темницы. Остальные клетки также были открыты, и оттуда меланхолично вытекали заспанные рабы. Кто-то всё ещё сонно потирал глаза, разминая мышцы перед работой. Другие же, опустив головы, быстро семенили за единственным тюремщиком.

Да мы его толпой можем забить! Откуда такая беспечность? Опыт подсказывал, что не всё так просто, и если тот не боялся за собственную жизнь, то, видимо, на то была своя причина. Мы молча шли за ним по коридору, пока не поднялись по широкой лестнице и в глаза не ударил яркий дневной свет.

Я поморщился, прищурился и, несмотря на лёгкую боль в правом виске, довольно быстро привык к солнцу. По крайней мере, оно здесь имелось. В прошлый раз пришлось пробираться сквозь непроглядную тьму, изредка прорезаемую лучами прожекторов.

— Так, — заговорил тюремщик. — Десять минут на нужник, потом задания — и выполнять! Кого поймают без дела, штрафанут на кибу. Ты! — обратился он к Бруту. — Башкой отвечаешь за новенького, покажи ему, где батрачат.

Человек бросил на меня прощальный взгляд, и, презрительно цокнув, отправился по своим делам. Вот так просто? В моём понимании, над рабами постоянно находился пристальный взор господина, но он не просто не опасался за свою жизнь. Более того. Не ожидал бегства смертников. Через мгновение я понял почему.

Нас окружали высокие, толстые стены, на которых облупленной красной краской было выведено: «ВР-3».

— Внешний рубеж, — словно прочитав мои мысли, заговорил Брут, дождавшись, когда мы останемся наедине. — А цифра три — думаю, сам догадаешься.

— А сколько их всего? — спросил я, разминая затёкшие за ночь на кишащей блохами лежанке мышцы. Паршивцы уже начали кусаться, и мне срочно требовалась не только медицинская помощь, но и неплохо бы смыть с себя кровь и смрад.

— Вроде, три, — пожал плечами Брут, осматриваясь по сторонам. — Кто ж его знает? Ладно, ты так и не представился, а мне же надо тебя как-то называть. Так будет проще для общения, понимаешь?

— Понимаю, — коротко кивнул я, всё ещё размышляя, стоит ли называть своё настоящее имя. — Не пойми меня неправильно, Брут, но имя Смертник мне на данном этапе подходит как никогда. Не думаю, что главный сохранит мне жизнь за убийство Мямли.

Брут виновато пожал плечами и, вздохнув, согласился

— Завалить члена ватаги? Да… не завидую тебе, брат-смертник. Правда, мне больше интересно, почему система тебя не штрафанула? Или Мямля перед смертью бросил тебе вызов?

Жрать хочется. Ещё больше — пить. Два дня в моём желудке ничего не было, кроме собственной крови. А до? Ни черта не помню.

— Слушай, — начал я, строго решив, что от жажды и голода помирать не собираюсь. — Поговорить бы нормально. Я с радостью отвечу на твой вопрос и задам, в свою очередь, свои. Только, может, укажешь, хотя бы в сторону, где можно что-нибудь съесть?

Брут широко улыбнулся, но поняв, что я не шучу, взглянул на восходящее солнце, заявил:

— Я вообще по утрам не ем. Смысла никакого нет. Нельзя быть уверенным, что успеешь или сможешь заработать достаточно кибы для пайка. Обычно ближе к обеду становится ясно.

— Киба, я так понимаю – это местная валюта?

Брут кивнул.

— Киба и синта, ещё есть наниты, но их заработать можно только в ватаге, больше никак.

— Ватаги? — вопрос родился сам собой. — И как в такую попасть?

Брут проводил взглядом уходящих рабов и заметил:

— Ах да. Ты же только из принтера. Не задавайся лучше такими вопросами. Система не терпит любопытных, а вожаки бригад уж тем более. Ты раб-смертник, а значит, находишься на низшей ступени местной пищевой цепи. Твоё дело получать ежедневные задания от системы, выполнять их и не задавать лишних вопросов. Если повезёт, ляжешь спать не с пустым желудком, и так до самого конца, пока из принтера не выйдет новый и не займёт твоё место.

Ага, это я уже и без тебя понял. Но думать лучше на сытый желудок. Осмотрелся по сторонам и заметил, что среди окружающих нас стен находилось довольно крупное поселение. Никакого дерева — только холодный металл. Сбитые из листов постройки напоминали собой пейзажи из постапокалиптических фильмов. В некоторых ещё можно было разглядеть очертания старых передвижных трейлеров.

Местами, конечно, проклёвывались и бетонные постройки, но в целом это место выглядело как обычный разросшийся бандитский лагерь на сотню-другую человек. Брут толкнул меня плечом, указывая на засмотревшихся головорезов, и тихо произнёс:

— Нельзя стоять на месте. Пойдём, отведу тебя к кормушке — посмотрим, что скажет система.

Я молча кивнул и зашагал за ним. Рабы рассредоточились по всему лагерю и приступили к выполнению заданий. Я мысленно вызвал окно интерфейса и заметил, что в левом нижнем углу мигала иконка закрытого конверта.

Социальный статус: Раб-смертник.

Социальные преимущества: Отсутствуют.

Состояние пользователя: Неудовлетворительно

//Для оценки здоровья обратитесь к мяснику.

Доступно ежедневное задание: Поступить в сортировочный цех и ждать дальнейших указаний

.

Выбора мне не дали — задание автоматически принялось, и экран моментально потух.

— Слушай, мы ведь рабы, так?

— Так — кивнул Брут.

— И нам вот так свободно дают перемещаться? Не боятся, что мы сбежим или попытаемся кого-нибудь убить?

Брут ухмыльнулся:

— А куда ты денешься? Посмотри вокруг: стены, вооружённые наёмники. Обычный смертник с работой еле как справляется, что уж говорить о побеге.

— А Лита?

— Лита… — задумчиво протянул тот. — Она особый случай. Девочка с первого дня грезила побегом и почему-то вбила себе в голову, что за стенами существует дверь, ведущая куда-то. Местная байка, не более того. Правда, после вчерашнего, думаю, больше её мы уже не увидим. Это третья попытка побега, каждый раз, как видишь, её ловили.

— И она всё ещё жива?

Брут повернулся вполоборота и произнёс:

— Ну кто бы говорил. Одно дело побег, другое дело завалить члена ватаги. Тебя точно система не тронула? Не штрафанула?

Мимо прошла молодая девушка, явно не рабыня, и презрительно послав меня в далёкие края, плюнула под ноги. Очаровательно.

— Я всё ещё не понимаю, о каком штрафе идёт речь и что ещё за система?

— Система здесь всем управляет. Твой индекс, законы, производство и потребление. Всё держится на богах города-кокона. Именно по этой причине хозяева пока друг друга не перебили. Законы, понимаешь?

— Не совсем, — ответил я, пытаясь выудить из Брута как можно больше информации.

— Если всё пустить на самотёк, резня начнётся в ту же секунду. Кто-то не так посмотрит, другой не выкажет заслуженного уважения — и в ход пойдут ножи и заточки. Смертники – отдельный разговор. У нас статуса нет, но без нас кто будет выполнять грязную работу? Так что вот так.

— Значит, убить раба может любой? В любой момент?

— Ага, — кивнул Брут. — Только вот каждый смертник чья-то собственность. Каждый смертник стоит кибы и синты и принадлежит определённой ватаге. А ватаги принадлежат главному бригады. Это одна из причин, почему Лита жива.

— А вторая?

Брут замолчал, и, слегка потупив голову, ответил:

— Вынослива девочка. Сколько ни портили, она всё терпит. Правда, после того, как ей личико разбили… в общем, не будем об этом.

Мы добрались до одного из главных мест всего ВР — распределительной консоли. Она выглядела как гладкий чёрный монолит, явно выделяющийся из общей картины. В нижней части консоли темнел прямоугольный люк с прозрачным щитком, похожий на приёмное отделение торгового автомата. Оттуда, с сухим щелчком створки, вываливался товар, перекатываясь в неглубокую нишу, где его забирали вечно голодные рабы. Брут жестом предложил подойти, и первое, что я заметил, — это цифровую надпись: «ГК». Город-Кокон, судя по всему. Нашёл считывающую панель и приложил свой индекс.

Имя пользователя: Смертник.

Социальный статус: Раб-смертник.

Социальные преимущества: Отсутствуют.

Доступен разовый паёк. Хотите принять?

В любой другой момент я бы отложил его на чёрный день, но если хочу прожить ещё хотя бы несколько часов и не потерять сознание, нужно срочно что-то съесть. Нажал «принять», и из открывшегося отверстия вывалилась полулитровая бутылка воды и небольшой тюбик питательной пасты.

— О! — удивился Брут. — Хотя ты же только из принтера. Ешь, пока остальные не отняли.

Я решил сделать пару глотков и убрать остатки в инвентарь. Не успел заметить, как жадность и жажда взяла своё. За несколько секунд осушил содержимое и жадно впился зубами в горлышко тюбика. На вкус как жжённый пластик, но на безрыбье и такое сгодится. Желудок благодарно заурчал и принялся яростно переваривать пищу в энергию.

— Ладно, — заявил Брут. — Я бы и рад поболтать, но пора приступать к работе. Ты главное продержись, выполни всё, что система велит и хозяева, и если вернёшься к закату — я расскажу всё, что знаю.

— Погоди! — окликнул я его, ощущая лёгкое головокружение от внезапно заработавшего организма. — Сортировочный цех? Где искать?

— Сортировочный, говоришь? — переспросил он, и его взгляд мне не понравился. — Смотри, дойдёшь до прилавка с красным зонтиком, не пропустишь, там толпа хозяев обычно по утрам стоит. Пахнуть будет вкусно, так что не промахнёшься. От него налево, там будет переулок со шлюхами, а затем по прямой, пока не увидишь бетонное здание с изображением кибы. Тебе туда. Ну давай, Смертник, бывай. Надеюсь вечером встретимся.

— Встретимся, — уверенно заявил я и добавил: — Готовься отвечать на мои вопросы.

Система, хозяева, ватаги и бригады. Мой мир перевернулся всего за один день, и я понятия не имел, чего стоит ожидать дальше. Как бы то ни было, лечь брюхом кверху и дожидаться смерти — не в моём стиле. Посмотрим, что за сортировочный цех и что меня там будет ожидать.

Лавка с красным зонтиком. Брут не солгал. Ещё не на подходе я почувствовал манящий запах чего-то жаренного. Мясо? Вряд ли. Столпившиеся головорезы яростно обсуждали вчерашний рейд и кому сколько досталось лута. За прилавком стоял тучный мужчина, мастерски орудуя механической рукой, которая полностью заменяла ему правую конечность. Откуда в этой дыре такие технологии?

Я, конечно, не обладал знаниями ни хирурга, ни механика, но кто-то же должен был. Склепать механическую конечность – это полбеды. Требовался настоящий специалист, чтобы не только установить её, но и подключить к нервной системе организма и научить мозг воспринимать новую часть тела. На ум сразу пришёл Некр, который тоже обладал аугментическими конечностями. Думаю, тут не обошлось без загадочной системы и синтетических людей.

Обогнув лавку и стараясь не привлекать к себе внимания, я подавил внутреннее желание вцепиться зубами в еду. Правда, на секунду всё же мы встретились с лавочником взглядами, и он одарил меня кривой и нахальной улыбкой. Не думай о еде, не думай о еде…

За местной лавкой действительно оказался переулок, в котором орудовали местные шлюхи. Опухшие лица, размазанный макияж и редкие волосы. С такой и пол-литра не помогут. Да и я не стал бы даже за мешок картошки в голодную зиму. Чёрт, опять думаю о еде…

Жрицы любви столпились у сбитых воедино металлических контейнеров, откуда то и дело доносились женские стоны и откровенно воняло потом и кислым запахом любви. К горлу подкатил рвотный ком, и я едва сумел перебороть позыв опустошить желудок. Зато перестал думать о еде.

Свернув за угол, я решил обойти яростно работающих девочек, как вдруг наткнулся на то, что совсем не ожидал увидеть. Наёмник, прижав работницу лицом к ржавой металлической стене, держал её за волосы, а свободной рукой шлёпал по заднице, пользуя бедолагу по назначению. Рядом стоял товарищ, слегка наклонив голову, и с интересом посматривал за процессом.

Вдруг совершенно неожиданно его лицо оросило горячей кровью, а липкие кусочки содержимого черепной коробки девушки попали в открытый рот. Наёмник резко закашлялся, согнулся в позе зародыша и выхаркнул желчь из собственного желудка.

Его товарищ, ещё секунду назад получающий удовольствие, держал в левой руке рыжие волосы, к которым были прилеплены остатки черепа, а на стене красовалась кровавая клякса. Он отодвинулся, одной рукой натянул штаны и, бросив труп на землю, выдохнул.

— Ты охренел! — заверещал второй, всё ещё счищая с языка кусочки мозга. — Я ведь следующий должен быть! Последнюю кибу отдал! Да хер с ней с кибой, ты за два дня уже третью шлюху в принтер вернул! Сколько можно? Всё, скажу боссу ватаги, чтобы силу тебе больше не качали, пока не научишься с ней справляться. Чёрт, а ведь бойкая была, и задница отменная. Сука ты всё же! Ладно, пошли тогда пить, один хер делать больше нечего..

Первый поморщился и, отирая кровь с лица, пожал плечами и ответил:

— Да какая разница? Завтра новых напечатают, считай я тогда угощаю.

Хорошо, что они меня не заметили и полностью были поглощены сложившейся ситуацией, поэтому я решил не испытывать судьбу и направился прямиком к нужному месту.

Вот он — сортировочный цех. Название оставляло желать лучшего, так как на самом деле — это обычный, длинный натянутый тент с вооружённой до зубов охраной. На входе меня встретил бугай с головой, напоминающей шишковатый и мутировавший арбуз.

— Куда прёшь, смертник! — брезгливо бросил тот, медленно пожёвывая фруктовую жвачку.

Я поднял правую руку, продемонстрировав ему свой индекс, и сказал:

— На работу иду. Система дала задание в сборочном цехе.

Бугай ещё раз осмотрел меня с ног до головы и, махнув рукой, приказал зайти внутрь.

Значит, вот где они хранили свой лут. Просторное помещение с наваленными в дальнем углу телами синтов. Судя по всему, со вчерашнего рейда. Вокруг кучи метались гротескные комочки плоти, в которых я не сразу узнал очертания человека. Карлики или даже горбуны? Биологическое уродство или брак местного производства? На горбах у каждого, вместо широких и выпуклых вен, торчали металлические штыри, на которые они, как заправские атлеты, набрасывали куски железа и убегали через распахнутую ширму. Ежи — название как раз подходит.

На людей они мало похожи. Нижняя часть заменена на металлические ноги, сильно похожие на ходули. Они неестественно изгибались в коленях, придавая конечностям птицеподобный вид. Иссушенное тело покрыто множеством проводов и трубок, уходящих под кожу и, видимо, регулирующих работу внутренних органов.

Я постарался рассмотреть лицо бедолаги, но оно было покрыто толстым слоем стали, на котором красовались выцветшие цифры. Что это? Имя? Или лучше сказать, личный номер?

Передние конечности, так как руками их назвать язык не поворачивался, представляли собой две тростинки, на которые кто-то случайно натянул кожу. Длинные чёрные когти на пальцах придавали существу ещё более гротескный вид, а когда оно открывало рот, высовывая длинный и заострённый язык, одновременно с этим оголяя редкие жёлтые зубы, а по тонким губам стекала отвратная слюна.

В центре помещения находилась сортировочная лента, на которую вываливали куски пластика и железа совершенно обнажённые девушки. Что самое удивительное, несмотря на торчащие рёбра и полуживые глаза, выглядели они куда лучше, чем шлюхи с переулка.

— Чего, никогда бабу голую не видел? — послышался голос сбоку.

Женщина. Одетая. Потёртые мешковатые джинсы, растянутая чёрная футболка с когда-то ярким принтом. Выкрашенные в золотистый цвет волосы заплетены во множество мелких косичек. Но больше всего меня удивило её лицо. Жёлтые, цвета яичного желтка линзы, явно искусственно измененные, и механическая челюсть, к которой она периодически подключала мундштук с тлеющей сигаретой.

— Видел, — ответил я ровным голосом, сам не понимая зачем.

— Ну тогда хватит пялиться! Дрочить будешь у себя в камере, смертник. Занимай место у третьей станции и приступай к работе.

Ясно. Видимо, она здесь главная. Лента конвейера была разбита на мелкие рабочие станции, также именуемые секторами. Без труда удалось найти своё рабочее место, и я не раздумывая направился туда.

— Эй! — окликнула она меня со спины. — Ничего не забыл?

— Что? Поклониться надо? Или поблагодарить?

Она отщёлкнула мундштук от челюсти и, выдохнув едкий дым под характерный механический звук, ответила:

— Самый умный? Умные смертники долго не живут. Хватай вёдра. В красное — повреждённую кибу, в синее — цельную.

Я медленно подошёл к стене и под хруст суставов поднял два ведра. Всё это время она внимательно наблюдала за мной, издавая какой-то непонятный скрип. Кажется, это был смех. Подмывало подшутить и посоветовать смазать подшипники, но в таком состоянии лучше оставить всё при себе.

Добрался до станции. Поставил вёдра у ног и, усевшись на небольшой круглый табурет, облегчённо выдохнул. Ноги ныли от затяжного похода, а коленные чашечки казались наполненными песком.

— Система подскажет, — прошептал раб, сидевший справа.

— А? — не понижая голоса, переспросил.

— Система! — уточнил тот. — Берёшь кибу в ладонь — только аккуратно, провода могут колоться, и оцениваешь через систему. Она тебе скажет брак или пойдёт.

Раньше я его не видел: невысокий, щуплый, с заметной родинкой под правым глазом и повреждённой левой рукой. Он старался не подавать виду, но я сразу заметил фиолетовый отёк и то, как он старался работать одной конечностью.

Я молча кивнул и решил последовать совету раба. Схватил мимо проезжающий кусок металлолома, и перед глазами высветилось сообщение:

//Задание обновлено: Рабочая станция — сортировочная лента

//Наполнить десять красных и десять синих вёдер

Киба, как называли её местные, с виду походила на обычный кусок металлолома. Железки, провода, местами сохранившиеся платы. Бесполезный кусок металла… правда, система оценивала его совершенно иначе. Над вырванной из груди запчастью высветилось маленькое окошко с подробным описанием.

Кибернетический материал

Состояние: Хорошее.

Рыночная стоимость ВР-3: 5 единиц.

Хм, вот это уже интересней. Кусок не слишком крупный, но и не слишком мелкий, оценивался в пять местных золотых. В голове сразу родилась теория, и я поспешил её проверить. Убрал материал в синее ведро и схватил второй, слегка меньше. 3 единицы кибы. Следующий был больше первого и оценивался уже в шесть. Причём если верить системе, то это была цена на ВР-3, и если мои познания рыночных отношений не подводили, в другом месте такой вот кусок может стоить иначе.

На ленте нас работало всего пять человек, в то время как ежи продолжали дербанить трупы и выбрасывать содержимое на ленту. Видимо, здесь делили лут, а затем глава бригады распределял его между своими подчинёнными.

Десять вёдер — не так уж и много, если бы не одно «но». Двигался я крайне медленно, а каждое прикосновение к куску металла оставляло на ладони свежие царапины. Таким темпом вскоре всё здесь кровью залью. Я решил снять футболку, оторвать кусок ткани и обмотать вокруг правой руки. Она в любом случае уже превратилась в бесполезный и дырявый наряд. Хотя бы работать будет легче.

— Первый день, да? — всё так же шёпотом поинтересовался сосед. — Ничего, привыкнешь. У меня тоже сначала кололо, но потом всё заросло, и теперь практически ничего не чувствую. Хозяйка не любит кровь — ей больше нравится железо. Кстати, меня зовут Мышь.

— Смертник, — коротко ответил я, убирая бракованную кибу в красное ведро.

Секунда молчания, а затем он вновь принялся тараторить:

— Знаю, что смертник. Ещё знаю, что это не твоё настоящее имя. Ведь ты завалил Мямлю? Да? Это ведь ты? По лагерю уже идёт молва, что какой-то новенький смертник из принтера завалил Мямлю, а система его не штрафанула. Это ведь ты?

Слова Мыша привлекли внимание остальных, и на мгновение работа встала. Щелчок. Владелица механической челюсти положила ладонь на рукоять дубинки, и по помещению прокатилась невидимая волна вибрации. Все сразу вернулись к работе и резко опустили головы.

Мышь некоторое время молчал, но словесный понос так и рвался из его глотки.

— Так как тебя зовут по-настоящему?

Я невольно сжал металлический кусок в ладони и, стиснув зубы, прорычал:

— Заткнись и работай, или я тебе вторую руку сломаю.

Глаза раба недовольно сузились и он, забросив очередной кусок в ведро, прошептал:

— Это точно ты. Я знаю.

Дело плохо. Если весь лагерь говорит обо мне, значит, вскоре придётся встретиться с последствиями. А какие могут быть последствия? Если повезёт — просто воткнут нож в горло и бросят в канаву. В противном случае… Нет. Даже не хочу думать, что будет в противном случае.

Мышь заткнулся, и на какое-то время повисла тишина. Ежи, помимо очевидного металлического лязга на спинах, издавали хрюканье — видимо, из-за низко посаженной головы. Интересно, это над ними так природа поиздевалась или всему виной был принтер? Местные то и дело постоянно говорят о каких-то наказаниях. Может, это они и есть? Плохой раб всё же лучше, чем мёртвый раб — особенно если его можно превратить в идеального носильщика железа.

Кажется, здесь всё же существовали правила, подчиняться которым должны были даже местные уголовники. Неужели они так боялись системы, что готовы вести себя цивилизованно? Ну почти цивилизованно.

В размышлениях время пролетело незаметно, и мне удалось даже позабыть о мучительных естественных нуждах организма. Колени ныли, в правом виске противно пульсировало, но монотонная работа позволяла разуму немного отвлечься.

Каждое наполненное ведро я относил в приёмный пункт, где сидел худенький человек и пересчитывал каждый кусок, прежде чем отправить раба обратно за работу. Шли минуты, часы, но мне всё же удалось наполнить ровно десять красных и синих вёдер. Ткань футболки быстро износилась и превратилась в обычное рваньё. Пришлось порвать её на лоскуты и обмотать вокруг запястья и пальцев, крест-накрест, защищая ладонь. Невесть что, но пойдёт.

Когда счетовод принял последнюю партию, а у меня было ощущение, словно руки и ноги вот-вот отвалятся, интерфейс вновь дал о себе знать.

//Задание выполнено: Награда 3 кибы.

//Доступен личный счёт пользователя

//Оценка//Средств на данный момент: 0 Синты

// - 1000 кибы. (Несанкционированное убийство условно полезной единицы: «Мямля» статус — наёмник)

Отрицательный счёт? Да это должно быть чья-то идиотская шутка! Взглянул на часы: время близилось к десяти. На всё у меня ушло порядка трёх часов — и всего три единицы кибы? Нехитрые математические вычисления не особо обрадовали. Чтобы погасить долг, придётся вкалывать около года — и это без еды и воды. О медицинской помощи уж подавно можно забыть.

Да здесь вообще работают социальные лифты, или один раз понизил в статусе, плюнули в спину, покрыли матом и отправили пахать?!

Хрен с ним, даже если затяну пояс и каким-то невообразимым способом продержусь целый год, что дальше? Отработаю кибу, и меня в утиль бросят или ещё того хуже. Сделают ежом? Нет… просто так я не сдамся. Надо найти способ выбраться из долговой ямы и при этом сохранить себе жизнь. Уж не говоря о том, чтобы выбраться отсюда живым.

//Ошибка перерасчёта (Страховочный пакет: «Курьер»). Списание – 98.3% долга

//Оценка

//Средств на данный момент: 0 Синты

// - 27 кибы. Выплатите долг в ближайшее время во избежание Ежификации.

Не знаю почему, но я ощутил невероятное облегчение. Вроде долг повесили, а я как идиот, радуюсь, словно висельник, которому дали пару дней отсрочки. Всё же система умеет не только доставить проблем, но и при случае добавить мотивации. Ладно, как-нибудь справлюсь, солнце ещё высоко.