Прелесть для владыки, или Хозяйка приюта «Милая тварь»

Глава 6

Не подходи! Держись ко мне поближе.

Знакомство с вверенным мне участком Заповедника прошло вяло. Лес меня словно не заметил, мазнул сонным снисходительным взглядом, подтвердил доступ и затих. Волшебные звери и птицы тоже предпочитали наблюдать за мной издалека. Они будто сомневались, что я здесь задержусь.

Я никому ничего не спешила доказывать, а просто трусила по дорожке вдоль ограды Заповедника. С другой стороны находились тренировочные площадки, как магические, так и зоны для отработки навыков владения холодным и стрелковым оружием. Хорошие полигоны были в Агревуде, но адепты все равно рвались в Заповедник.

И как рвались! Нагло уничтожая его защиту. Очередную группу вандалов мне показали маглины. Волшебные птицы слетелись мне под ноги, а потом побежали по тропе, что-то возмущенно клокоча.

Маглины чувствовали любые изменения магического фона. Они умели обнаруживать даже скрытые магические воронки — места скопления природной хаотической магии. Вот и руны разрушения, нагло вплетенные в защиту периметра, они тоже заметили и примчались жаловаться. Я бы тоже с удовольствием кому-нибудь настучала о том, что кто-то использовал высшие руны, очертания которых я видела только на страницах книг, а сама создавать даже не пыталась.

Каждый рунический знак в момент активации требовал, чтобы создатель напитал его силой. Если руна оказывалась мощнее резерва мага, то отхватывала от него столько, что не в каждом лазарете могли ауру быстро залатать.

Так что я никогда не экспериментировала с рунами, однако это не мешало мне их изучать. Поэтому руны разрушения я сразу узнала и поняла, что к нам ломятся без приглашения. Ещё и забор портят!

И это когда все нормальные группы ходили на тренировки через главные ворота. Гвейн жаловался, что адепты их чуть ли не с ноги открывали, совали под нос рейтинг, а дальше лезли вглубь территории, наплевав и на инструктаж, и технику безопасности. Некоторые нагло тащили с собой сумки для волшебных трофеев.

Собираются ли мародерничать ночные гости, я вникать не стала. Просто сочла, что у меня сегодня был сложный день, настроение нелегкое, поэтому я решила его не усугублять, а сразу приложила браслет к стволу ближайшего загредуба.

Корни этого волшебного дерева притягивали магические воронки, которые при должном содействии загредуба можно было использовать для пространственных перемещений. Такую воронку я и направила встречать взломщиков. Они еще и забор не доломали, а уже оказались у нас. А дальше… сюрприз!

Войти-то они вошли, но из воронки я их не выпустила. Ещё и пару рун для стабилизации добавила, чтобы магическая аномалия никуда не делась и случайно своих жертв не выпустила. Выбраться сами маги смогут из нее очень нескоро, учитывая, сколько силы вбухали в разрушение защиты. Артефакты им тоже не могли помочь, потому что такие хаотические аномалии первым делом выводили из строя все волшебные предметы. В них даже зелья использовать не рекомендовалось, потому что они непредсказуемо меняли свои свойства.

Наблюдать за воронкой я не стала, а пошла спать, радуясь тому, что такие аномалии ещё и звуки отлично поглощают. Если пойманные в ловушку адепты и кричали, то я этого не услышала. Зачем мне кошмары на сон грядущий?

Я немного прошла вдоль забора, когда внезапно увидела за ним чей-то одинокий мужской силуэт. Этот некто не был частью команды взломщиков, а только за ними наблюдал. А сейчас он явно следил за мной. Не удержалась и приблизилась к забору, чтобы рассмотреть, кто же это такой бдительный нарисовался.

Эрн Авердан, а это оказался он, при моем приближении не сдвинулся с места. Стоял и смотрел, словно давая мне право самой сделать первый шаг. А что я могла? Начать оправдываться? Ещё чего! Я всего лишь защитила свою территорию. А то, что маги вложили слишком много силы в руны разрушения, растратили весь резерв, а теперь застряли в воронке, в которой ещё фиг его восстановишь из-за того, что воронка наполнена хаотической нестабильной магией… Так кто ж виноват, что они такие дятлы? Мародеры “разбили себе лбы”, создав руны не по резерву. А все лишь бы защиту пробить.

Печальненько…

— Если так хочется — дерзай! Беги жаловаться!

— Не буду, — донес до меня ветер голос Эрна.

Наследник стоял далеко и даже не кричал, но я все равно слышала его так, словно он стоял рядом. Надо же, умеет создавать руны воздуха. Интересно, что еще умеет Эрн Авердан?

Кроме как целоваться и хамить. И второе у него получается намного лучше. Наверное.

* * *

— Абриэль! Подъем! Тебя срочно вызывают! — орали из коридора.

— Абриэль, ты демон? — сонно поинтересовалась Аманда.

— Не претендую, — не менее сонно отозвалась я.

— Тогда почему тебя вызывают?..

— Абриэль, я не шучу! Хватит спать! — орал некто… голосом Гвейна.

Я подскочила на кровати и обнаружила Аманду, сидящую на постели напротив. За окном было еще темно — значит, на утреннее построение она точно не опоздала. А еще темная сейчас выглядела иначе…

Кожа не была выбелена, а волосы как будто рыжее, что ли.

— Да, я пользуюсь косметической магией, — буркнула она в ответ на невысказанный вопрос.

— Понятно. Но знаешь, как сейчас тебе лучше.

— Стала краше?

— Кажешься не такой злобной темной.

— Тогда точно косметика нужна. Когда боятся — меньше обижают. Ты, кстати, тоже верным путём идешь, судя по воплям.

Гвейн и Тобор продолжали стенать под дверью, так что пришлось открыть.

— Абриэль, срочно!.. — выпучив глаза выдохнул Тобор.

— К ректору! — подхватил Гвейн.

— То есть, ночные нарушители уже успели нажаловаться?

— Мы не используем загредуб для поимки адептов, — хмуро объявил Гвейн.

— В смысле. Он же для защиты по периметру посажен.

— Загредуб и защищает. Академию от воронок.

— А нас кто от воронья защитит? Мы смотрители или кто? Вы знаете, какими рунами они защиту ломали? И кстати, кто будет нам ограду восстанавливать? Там же дыры такие, что бригада артефакторов день-два возиться будет! Надо бы на месте дыры капканы поставить. Или хотя бы магические ловушки.

Парни переглянулись.

— Она меня пугает, — наконец вынес вердикт Тобор.

Отож…

Сама себя порой боюсь. Но если ректор Кирк хочет, чтобы у него в Заповеднике был проходной двор — пусть прямо об этом скажет. Так что я быстро причесалась, почистила зубы, влезла в платье смотрительницы и пошла выяснить, как по разумению ректора Кирка я должна защищать Заповедник, который местные адепты считают боевым полигоном.

* * *

У группы, ломившейся в Заповедник ночью, был выпускной курс. Эту команду собирались отправить на практику в Гиблую долину, чтобы проредить местных, измененных тьмой тварей. Звучало красиво, но я-то знала, что маги внешнего мира выискивают монстров исключительно на окраине и вглубь долины не суются. Вроде бы и разумно, но для рода Райнов более чем обидно. Выходило так, словно весь наш клан противостоял тьме, огребал от этой тьмы и был к ней привязан. Если сначала Райны не могли покинуть долину из-за клятвы, то сейчас многие были привязаны к источникам тьмы энергетически.

Можно сказать, что мне, магически нейтральной, еще повезло.

Но вернемся к нашим баранам. Назвать как-то иначе магов, которые умудрились серьезно пострадать во время ночного взлома, у меня язык не поворачивался. А все потому, что у них имелся запас зелий, восстанавливающих магию. Я вспомнила, где именно провели ночь эти охочие до зелий мародеры, и в принципе ректору Кирку можно было дальше не цедить слова сквозь зубы. Я и сама поняла, что случилось.

— Так ваши старшекурсники не знают, как работают хаотические воронки?

— Знают. Сугубо теоретически.

— А эти теперь знают и практически! Согласитесь, лучше получить тяжелый опыт дома, чем попасть в аномалию в Гиблой долине. Тамошняя живность такой ошибки не простит, а маг без магии запросто может стать чьим-то ужином.

На меня посмотрели так, что я поняла: шоколадные конфеты мне больше не предложат и чаем поить не будут. А кто виноват, что они пили зелья, находясь внутри воронки? Разве что тот, кто принимал у них экзамен по теории магии.

— Мисс Райн, вы, видимо, не поняли. У этой группы была назначена преддипломная практика. После ее успешного прохождения и сбора материала, они должны были заняться написанием работ…

— Ну а теперь они соберут материал чуть позже. Делов-то!

— Но отряд проклятых ждать их не станет!..

Поняв, что выдал не предназначенную для моих ушей информацию, ректор резко отвернулся.

Я округлила губы в беззвучном “О!”. Нет, я, конечно, слышала о подработке братьев и кузенов. Вроде как они помогали магам нашего герцогства следить за границей долины, чтобы из нее не лезли твари. Но я и не подозревала, что вместо благородной защиты, мои родственники помогают богатым, но не совсем магически умелым магам набирать положенное для выпуска число трофеев, которые не стыдно приложить к диплому.

— Лорд Кирк, если позволите, я могу попробовать договориться с братьями…

— Не позволю! О выпускниках Агревуда и так ходит немало слухов, если к ним добавится и сплетня, что мои выпускники даже порождение тьмы сами убить не могут…

— А как они собираются служить под началом герцога Авердана?

— Служить? Эти? Пф! Это же аристократы. Им не нужно служить.

— Но именно аристократы и владеют самой сильной магией. Выходит так, что у многих из них есть дар, который никогда не будет использован для защиты светлых или темных земель. При этом они учатся в академии, посещают занятия, которые им неинтересны, когда простолюдины вынуждены блокировать магию, потому что у них нет ресурса ее обуздать и изу…

— Довольно! — Ректор Кирк яростно хлопнул ладонью по столу. — Знайте свое место, мисс Райн. И думайте, с кем говорите.

— Прошу прощения, ректор Кирк, в Гиблой долине жизнь проще. Там мы оцениваем не по титулам, а по способностям.

— Но раз вы вылезли из своей долины, то извольте соблюдать субординацию. Не будь в Агревуде нехватки смотрителей…

И ректор так на меня посмотрел, что я стало ясно: я на грани увольнения. И почему? Потому что имела наглость потыкать в сиятельных выпускников палочкой и выявить, что они так себе маги!

— Ректор Кирк, вы взяли меня на должность смотрителя. И я собираюсь задействовать все ресурсы для защиты своего объекта.

— Бессмертная, что ли?! — неожиданно рыкнул мужчина. — Думаешь, тебе все это сойдет с рук? Я не смогу повесить на тебя табличку “Неприкосновенна”.

— А я, в свою очередь, имею право на защиту. Так ведь?

— Тебе все равно придется выходить и Заповедника, — совсем неправильно понял мой намек ректор.

Он решил, что я имею в виду защиту, которую мне может даровать сам Заповедник и его волшебные существа. Нет, не знал ректор, что бестиологами в Гиблой долине за красивые глаза не становятся. Я умела отлично прятаться, хорошо убегать, а ловушки ставила так вообще лучше всех в отряде. Вон Эрн уже на себе испытал. И кстати…

— Что теперь будет с Эрном Аверданом?

— Надеюсь, что он теперь будет учиться. Разумеется, инкогнито. Потому что с такими вступительными баллами его уроют.

— Хотите сказать, что наследнику герцога стыдно получать такие баллы?

— Низкий балл — признак слабости. А слабых конкурентов уничтожают. Как и слабых выскочек. Да, мисс Райн. Все помнят, что вы вообще не поступили.

— Прелестно… — только и могла выдохнуть я.

Не предупреждать же мне было ректора Кирка, что я могу выхватить из-под легкого платья смотрительницы тяжелый топорик войны.

* * *

Из кабинета ректора я отправилась в библиотеку. Гвейн упоминал, что статус смотрителя позволяет мне пользоваться учебными благами академии, поэтому я собиралась получить доступ ко всем учебникам, которые только смогу унести.

Знания — грозное оружие, которое может не только спасти жизнь, но и сделать ее и легче, и приятнее. Один раз мне удалось застать ночных мародеров врасплох, но в следующий раз мне придется удивлять их чем-то другим. Так что, если кто-то спросит, зачем мне нужны сборники по боевым рунам, отвечу предельно честно: “Для вдохновения!”

А вдохновение я собиралась черпать в библиотеке Агревуда. Это было отдельно стоящее здание, с огромной книгой на крыше. Складывалось впечатление, что особо важные здания академии отмечались статуями. Надо бы при случае проверить эту теорию. Пока же меня волновали более приземленные задачи: я хотела узнать, какие книги мне положены, как смотрительнице боевого полигона. Да-да, именно так я и сформулировала свой запрос. Раз полигон боевой, то и книги мне были нужны из соответствующего раздела.

— А зачем? — озадачилась добрая тетечка-библиотекарь.

— Чтобы знать, от каких рун сразу убегать, а от каких вовремя падать в обморок, — не моргнув глазом, соврала я. — В самом деле, не думаете же вы, что я начну сама руны изучать? Я же и писать их толком не умею. Но разбираться зрительно должна научиться. Слышала, некоторые адепты — звери. Поэтому на полигоне и нехватка смотрителей. А мне хочется дожить до первой зарплаты.

Аргументы я привела прямо-таки убойные. Библиотекарь аж всплакнула, а потом принялась решительно снимать книги с полок. Я еще и проморгаться от удивления не успела, как на регистрационной стойке появилась приличная стопка книг.

— Не переживай, нести на себе не придется. А то ведь… не донесешь, а мне потом штраф за порчу имущества выписывать. Так что передам магопочтой. Прямо в твою комнату и доставят.

Я сердечно поблагодарила библиотекаря и направилась к выходу.

К слову, с утра в библиотеке не было ни адептов, ни преподавателей. Так что никто не видел, и как удачно я нагребла книг, и не спросил, куда мне столько. И только, когда я вышла из библиотечного корпуса, до меня дошло, почему добрая библиотекарша не доверила мне доставку казенного имущества, еще и на штраф намекнула.

Она переживала, что я не дойду до Заповедника, потому что мне помешают.

Удар воздушной волной прилетел в спину, когда я внимательно смотрела себе под ноги, чтобы не пропустить активацию ловушки. Это был мощный тычок, сваливший меня с ног. Я клюнула носом землю, от боли перехватило дыхание, но я все равно почувствовала активацию руны воздуха и услышала переданное послание: “Выскочки долго не живут”.

Выскочка? То есть, по мнению некоторых альтернативно одаренных, мое желание защитить полигон от бездарного разбазаривания волшебного ресурса являлось не чем иным, как блажью, которую собирались погасить доходчивой демонстрацией магии.

Не впечатлило.

Кое-как усевшись на земле, вместо того, чтобы утереть из носа кровь, вытащила из рукава стилус. Когда-то в детстве я грезила о волшебной палочке, которая будет исполнять мои желания. Повзрослев, я узнала, что таких артефактов не существует, но если обладать нужными знаниями, то и палочка для каллиграфии может стать мощнейшим артефактом, так что ключевое здесь — знания.

И нестандартный подход.

Чертить руны своей кровью мне еще не доводилось. Я стремилась к тому, чтобы кровь находилась внутри меня, как ей и полагалось. Вместо этого я всегда использовала специальные зелья, но раз уж случай представился…

Руны мести всегда прелестны. Во многом потому, что их невозможно деактивировать без участия создателя. Так что руну-вонючку я выводила с превеликим удовольствием, а потом просто добавила закрепитель в виде мстительной закорючки. Я не знала, сколько продержится эффект, но знала, что цель точно найдет своего душнилу-героя и обгадит от души.

Активировавшись, мои руны тут же взяли след и помчались к входу в торговый дворик академии, а точнее, их цель находилась среди адептов в серебристо-сером. Значит, ночью мне попались парни из будущих светлых карателей.

Логично.

Светлые после прихода тьмы вообще особо не напрягались. Считалось, что они оплот прежнего порядка, а на самом деле светлые халявно отсиживались за барьером, пока их потемневшие соседи отбивались от демонов.

Так вот, сейчас светлым пришлось отбиваться от моих рун. Заметив издалека неизвестные закорючки, компания определила их как враждебные цели, а дальше наперехват рунам взлетели шары света, фаеры и даже одна ледяная глыба.

Обстрел рун был похож на коллективную истерику. И это когда мои знаки вообще не относились к боевым! Для их активации не использовалась магия стихий, а значит, применять ее же для уничтожения цели было просто бессмысленно.

Чтобы уничтожить мои руны, разбивший мне нос гаденыш должен был просто поставить блок на цель. Тем самым, он бы, конечно, себя выдал. И в этом отчасти и крылся мой коварный замысел. Не обгажу, так хоть рожу запомню!

А тут боевая атака, да ещё и вне полигона. Сработавшая сигнализация заорала качественнее, чем баньши на кладбище. Адепты дружно опустили руки, резко развеивая уже напитанные силой снаряды, отдачу отхватили такую, что многие сложились пополам, вишней-вонючкой на всеобщем торте оказалась моя дурнопахнущая руна.

Нет, теоретически она должна была ударить по одной цели, но они все так удачно кучно стояли…

“Вопль баньши” повторился. Но сейчас орала уже не сирена, а адепты, взявшие с нее пример. Появление стражей академии на этом празднике учебной жизни вообще в намеченное мной представление не вписывалось, поэтому я просто набросила на себя охотничий отвод глаз, такой, чтобы ни одна тварь не почувствовала, а дальше бочком-бочком мимо несчастных вонючек. И да, мой разбитый нос уже почти не болел, потому что был отомщен.

По-хорошему надо было забежать в лазарет и попросить меня подлечить. Как смотритель, я могла пользоваться услугами целителей Агревуда круглосуточно и в неограниченных количествах. Именно так и было указано в трудовом договоре. И все-таки в лазарет я заглядывать не стала, лишь бросила задумчивый взгляд на двухэтажное здание, соединенное с замком крытой галереей. После чего уверенно прошла под аркой в торговый дворик, который мне настоятельно рекомендовали посетить и опробовать браслет, отныне привязанный к банковскому счету. Раз в две недели на него должна была перечисляться зарплата. И тетечка-снабженец искренне надеялась, что я доработаю в академии до получки.

Очутившись в торговом дворике, я поняла соль ее сомнений. Среди магазинчиков с бытовыми артефактами и зачарованной канцелярией выделялась лавочка с огромной табличкой “Запрещенка. Недорого”.

Я когда вывеску увидела, чуть на ровном месте не упала. А потом заметила Аманду. Темная стояла в компании Гвейна и других первокурсников перед магазином с одеждой и что-то очень эмоционально им высказывала.

Первый меня заметил Гвейн. Сначала улыбнулся, потом оценил красоту носа, и его лицо тут же помрачнело, а между сжатых в кулак пальцев вспыхнули искры силы. Пришлось поспешить присоединиться к их тесной компании и жизнерадостно объявить:

— Поверьте, я выгляжу хуже, чем себя чувствую.

— Нет, светлая, тебя точно нельзя оставлять без присмотра, — Аманда поджала губы и покачала головой, а потом вдруг хмуро бросила: — И какая тварь это сделала?

— Вонючая, — буркнула я.

— Абриэль, в этом месте оскорблениями не защитишься, — принялся просвещать меня Гвейн.

Трое парней, видимо, те самые резервисты, которым не досталось куратора, слаженно закивали. Это были обедневшие аристократы, в добротной, но поношенной одежде. Они не могли похвастаться ни блеском артефактов, ни мощью припрятанных в карманах накопителей магии. Зато у одного под глазом был уже позеленевший, наспех залеченный фингал, аура второго пульсировала алым от боли. Не иначе как умудрился пораниться на испытаниях по физической подготовке.

— Верно. Оскорблениями мне не отмахаться, поэтому я придумала кое-что другое, — туманно ответила я, понимая, что если расскажу про свою вонючую месть, самые любопытные возжелают прогуляться через арку и их могут счесть причастными.

— Зря ты в смотрители пошла, — сочувственно объявил одногруппник Гвейна.

Тот, что был с фингалом. Загорелое, обветренное лицо указывало, что он в своей жизни проводил много времени на свежем воздухе. И это когда родовитые аристократы заботились о красоте физиономии. Поговорка: “Шрамы — лучшее украшение мужчины” с их легкой руки давно обзавелась уточнением “мужчины-бедняка”.

— Пока мне все нравится, — внезапно для всех объявила я. — Я Абриэль Райн. Будет нужен доступ в Заповедник — обращайтесь. И кстати, на вашем месте я бы не скрывала, что через меня можно получить доступ на полигон. На особых условиях…

Я многозначительно подмигнула Фингалу. Подбитый глаз заинтересованно прищурился,

уловив намек.

— Понял вас, мисс Райн. Кстати, я Латар.

Побитый представился, как Ильн. Третий Тихоня еле слышно выдавил, что он Барк. Он что-то добавил и о своем городке, из которого прибыл, но его перебил Гвейн.

— Латар, а почему это мисс Райн не стоило идти в смотрители? Что со смотрителями не так? — несколько нервно поинтересовался он.

— Говорят, туда набирают исключительно наивных мазохистов, — любезно просветил его Ильн.

Лицо Гвейна после этих слов заметно вытянулось. Мы с Амандой обменялись ироничными взглядами. Без понятия, сколько Гвейн сможет скрывать то, что он, как и я, работает в Заповеднике, но за его попытками будет забавно понаблюдать.

— Не переживайте, я отлично лажу с животными, — заверила всех адептов я.

— И с двуногими тоже? — хмуро уточнила Ильн и добавил. — Я будущий маг-чаровник, но уже кое-что умею. Если пожелаете обзавестись защитой, смогу зачаровать простую ювелирку. Помогу исключительно за расходники.

— Буду иметь в виду, — вежливо отозвалась я, не став говорить, что себе Ильн явно помочь не смог. — А это что за магазин с забавным названием? — я указала на лавку.

Парни заметно стушевались, зато Аманде скрывать было нечего:

— Инициатива ректора Кирка. Из серии “Не можешь что-то пресечь — возглавь”.

Вот так я и получила подтверждение, что адепты древнейшей академии нашего мира и отпрыски богатейших родов — хуже галок. Во время выездных практик тащат все, что найдется: от редких трав до отрубленных лап и голов, а чтобы не устраивать в безразмерных рюкзаках помойку, ликвидировать последствия которой в случае поломки артефакта приходилось силами академии, ректор Кирк дал детишкам шанс законно избавляться от добытого во время охотничьего угара.

— И много тащут? — искренне ужаснулась я.

— В их расписании с первого курса есть “Искусство охоты”, — мрачно поведал Гвейн. — Многие заболевают трофейной лихорадкой.

— Быстро поднятое — украденным не считается?

Я с трудом представляла адептов, ворующих из академического музея или пытающихся поживиться в лавке штатного артефактора. Значит, будущие дипломированные маги в самом деле включают режим саранчи во время выездных практик, но и до них им нужно было где-то тренироваться. На полигонах — казенное имущество, выставочные павильоны охраняются. Остаются два подходящих места: Заповедник и…

— А в учебном некрополисе хоть кто-то трофеями запасается?

На меня вытаращились, как на очень большую оригиналку.

— Кому нужны кости… — наконец-то выдал мысль Ильн.

— Пф! — Аманда окинула его снисходительным взглядом, который так и намекал, что эта девушка и в костях, и в их разделке прекрасно разбирается.

— Нет, серьезно. Из некрополиса ничего не утащить, — вклинился Гвейн. — В академии все экспонаты под учетом. Некроманты учатся под таким контролем, что им не позавидуешь. Шаг в сторону от учебного плана — и тебя объявят чуть ли не отступником.

— Ого… — глубокомысленно выдохнула я.

— Сама понимаешь, в каком герцогстве мы живем, — многозначительно произнес Латар.

Угу. В Сумеречном, где магия жизни и смерти причудливо переплелась с иномирной тьмой, но породила не нежить, а волшебных существ. У нас их было так много, что некоторые не особо умные соседи предлагали отлавливать животных и выкачивать из них магию.

Герцог Авердан был решительно против, поэтому и провел всю жизнь на границе, охраняя ее и от контрабандистов, и от магов-ренегатов, которые чихать хотели на наши законы. Но сам герцог, как и его наследник Эрн, не были бестиологами. Фамильный дар Аверданов — магия тьмы, что выжигала все остальные способности и разрушала связи с родными магическими источникам Дельтрана. Поговаривали, что до принятия тьмы герцог Авердан был уникальным стихийным магом, положившим все свои умения на алтарь тьмы.

Ограниченный в возможностях паладин тьмы, позаботился, чтобы в главной академии герцогства были тренировочные площадки для всех видов магии. Здесь изучали все виды живой стихийной магии, не брезговали смертью, знакомились с тьмой, наверняка и о тенях адептам рассказывали.

Отличным местом была академия Агревуд, если закрыть глаза на то, кто здесь сейчас учился. Но все это не объясняло, почему местные охотники не понимают значения слова “Заповедник”.

Придется объяснить. Полномочия для этого у меня теперь есть!

Ректор Кирк только головой покачал, когда я заявила на прощание, что буду защищать свой лес. Не верил в меня уважаемый ректор, но тут я его не винила, после тех ответов, что мне помогли вывести на экзаменационном листе, я бы тоже не поверила.

Немного поболтав с ребятами и получив от них пожелания удачи на новом месте, я направилась в лавку скупщика трофеев. Нужно было понять, что любят добывать адепты. Вряд ли охрана позволяет им заявиться в лес с мечами наголо для убийства зверушек, но при виде перьев маглинов и баночек с яркой, чуть сияющей пыльцой полевых вьюнов я почувствовала, как внутри пробуждается нечто очень кровожадное.

— Это что? Рога теневого марала? — Я в полнейшем шоке уставилась на ветвистые иссиня-черные рога, украшавшие стену.

В целом лавочка для сбыта трофеев выглядела достойно. Не хуже, чем столичный магазин, торгующий сырыми ингредиентами. То есть такими, которые еще нужно измельчить, растереть в порошок, выпарить или высушить. Здесь можно было найти свежайшие ягоды в стазисных сферах или пучки трав, на корнях которых чернели комки земли, а влажные тряпицы помогали травинками сохранять изначальную свежесть.

Если бы лавка торговала исключительно магической флористикой, я бы и слова не сказала. Но здесь на стене висели рога теневого марала! А этот вид оленей никогда не сбрасывает рога, как обычные. Самец преподносит свою гордость в дар самке. После спаривания и беременности, рога теряют свою материальную форму, а высвобождающаяся из них магия способствует успешному развитию новых теневых маралов. Таким образом отец наделяет потомство даром, который поможет новорожденным оленятам передвигаться в потоках темной магии.

А этот олень уже не сможет помочь своим детям, потому что его рога украли!

Я так таращилась на висящий на стене трофей, что услышала скрипучее:

— Рога были добыты с разрешения куратора. Все старшекурсники заранее намечают для себя объект охоты и согласовывают его с наставником.

Владелец лавки, старичок с роскошной бородой и при этом абсолютно лысой головой недовольно хмурил белоснежные брови. Он уже определил, что я зашла просто посмотреть и покупать ничего не буду, а внутреннее чутье подсказало, что от меня можно ждать неприятности.

— А объекты для охоты в Заповеднике они тоже намечают и согласуют? — холодно поинтересовалась я.

— Что вы! Тут все по личной инициативе… — тут владелец лавки запнулся, едва рассмотрел вышивку на моей груди. — О! Вы новенькая смотрительница заповедного полигона. В таком случае нам лучше сразу обо всем договориться. Адепты не убивают ваших подопечных, только оттачивают охотничьи навыки, вы им не мешаете и получаете, скажем так, десять процентов от проданных трофеев.

— Мистер Флавус… — я считала имя владельца лавки с золоченой броши на груди, — мне кажется, вы не совсем верно понимаете роль смотрителя Заповедника. Смотрители не смотрят сквозь пальцы на то, как ради развлечения охотятся на их подопечных, они делают все возможное, чтобы Заповедник оставался заповедным.

— Набиваешь себе цену, девочка? Сколько тебе? Восемнадцать хотя бы есть?

— Давно было, — буркнула я.

Лгать я не любила, предпочитая искажению фактов недоговорки. Так вот восемнадцать мне должно было исполниться как раз через два месяца. К этому сроку я планировала влиться в учебу Эрна, наладить с ним отношения и научиться создавать простейшие руны с помощью магии.

За этим умением я и отправилась в Агревуд.

Я всегда мечтала об учебе в магической академии. Я любила братьев, но не желала их судьбы и не хотела становиться послушным орудием тьмы, зависящим от ее милости. Все мужчины моего рода считались сильными темными магами, точнее, они были магами тьмы. Внешний мир их боялся и ужасался, но я знала, что мои братья всего лишь бесправные рабы Гиблой долины, вынужденные служить герцогу Авердану.

Я всегда отличалась от них.

Хотя бы тем, что не смогла впитать достаточное количество тьмы для превращения. У меня не было ни рогов, ни чешуи, ни иных деталей, отличающих нормального человека от отмеченного тьмой. Внешне я казалась самым обычным бестиологом.

Вот только слуга Эрна утверждал, что я запечатана. Что если, эта печать и помешала мне принять тьму Гиблой долины?

Да какая разница! Это ничего не меняло. Я приехала в Агревуд учиться, вот и буду получать знания и одаривать любителей волшебной охоты бесценным опытом.

Наверное, мои внутренние колебания отразились на лице, потому что хозяин лавки вдруг расщедрился на совет:

— Попробуй показать, чего ты стоишь, никого не жалей. Если переживешь первые дни, народ к тебе потянется с конкретными предложениями. И тут бы тебе взять дядю Флавуса в долю…

Кто о чем, а барыга о наживе. И всё же, несмотря на характерную для людей их профессии хитринку и ассортимент лавки, Флавус производит хорошее впечатление. Хотя бы потому что держал товар в надлежащем виде.

Продаваемые в лавке сырые ингредиенты хранились так, чтобы не терять магических свойств и не превращаться в обычное охотничье барахло, которое пылится в семейных гостиных как свидетельство удали и охотничьего таланта или пополняет бесполезные гербарии.

— Мистер Флавус, я не собираюсь выживать, доживать или переживать. В Агревуда я настроена прежде всего работать.

И хитрый делец закивал так активно, что я смогла рассмотреть татуировки на его макушке. Опознать смогла только узор от ментального внушения, но и он указывал, что хозяин лавки — очень интересная личность. А еще он явно решил меня проверить, а потом подкатить с повторным предложением. Я не стала его разубеждать, пусть лучше пока думает, что я стану его союзником, чем будет мешать. Напоследок мне попытались всучить чудесный тонизирующий сбор, позволяющий бдеть по ночам и потом не валиться с ног от усталости.

— Считайте это залогом нашей дружбы.

Открыла крышечку, понюхала и вернула.

— Прошу прощения, но я маг. А магам не стоит принимать белоцвет ни в чае, ни в составе иных снадобий. Этот цветок снижает чувствительность к природным магическим потокам и нарушает концентрацию во время плетения рун. В общем, не торговали бы вы такой запрещенкой на территории академии. Ещё сочтут, что вы продаете чай для устранения конкурентов.

— О! Госпожа смотрительница разбирается в редких травах…

— Я во многом разбираюсь. В хороших людях и деловых партнерах в том числе.

Вот так озадачив хитрого торговца по самую лысую макушку, я вышла из лавки и чуть ли не носом уткнулась в форменный жилет адепта, подняла взгляд выше, увидела лицо и выпалила:

— Что, Эрн, без запрещенки не учится?

— Абриэль, что с лицом? — спросил наследничек таким тоном, слон он имел право на такие вопросы.

Хотелось фыркнуть, это не его дело, но я чувствовала, тогда Эрн вцепится, как клещ.

— Не поладила с кой-какими тварями.

— Я подозревал, что работа смотрительницы не для тебя.

— Что ж поделать, если в репетиторы не взяли. А что ты забыл в магазине с запрещённой?

— Не твое дело.

И меня весьма невежливо подвинули в сторону и скрылись в дверях лавки. Я бы обязательно мысленно ляпнула что-то восхитительно невежливое и пошла по своим делам, если бы не запах тленника. От Эрна несло этой дрянью так, словно он пролил на себя вытяжку ядовитого лишайника.

Или он ее где-то добыл, а теперь хотел продать. А еще мелькнула мысль, что Эрн явно отбился от своей группы. Почему его не было с Гвейном и остальными?

Обратно в торговый зал лавки я скользнула бесшумно и успела услышать:

— Да нет у меня противоядия, адепт Эрн. Говорю же, сырцом торгую. Если вам противоядие надобно, то купите у меня ингредиенты да найдите толкового зельевара. Могу вам имена нужные чиркнуть. Все спецы работают или доучиваются в академии и оказывают платные услуги…

— Некогда мне антидот варить. А есть у вас что-то, что могло бы замедлить процесс отравления?

— Ягоды морозника в сочетании с плодами огнецвета. Просто залить кипятком…

— И молиться, чтобы желудок не сгорел, — мило дополнила инструкцию я.

Флавус озадаченно зыркнул на меня и принялся расчесывать пятерней бороду. Эрн обернулся и мрачно уточнил:

— Абриэль, ты знаешь такой рецепт?

— Следопыты от теневой лихорадки только таким средством в горах и спасаются. Но это же совсем варварский метод. Одно лечишь, другое калечишь.

— У вас есть те ингредиенты, что она назвала?

Флавус энергично закивал и выложил на прилавок два стазисных сосуда.

— Позволите? — я взяла сферу с морозником и нарисовала в воздухе руну, проявляющую скрытое.

И тут же сфера покрылась легким морозным узором — северные ягоды сохранили холод и магию снежного края. Огнецвет, чьи плоды были похожи на раскаленные угли, я проверять не стала, и так было видно, что товар — огонь. Расценки мистера Флавуса тоже впечатляли, но я и помыслить не могла, что он сделал надбавку, видя настойчивый интерес Эрна. Такие, как Флавус, ни один год зарабатывают репутацию и не станут ею рисковать ради сиюминутной наживы. И то, что ему позволили вести торговлю в Агревуде, само по себе намекало, что Флавус был не простым торговцем.

Стоило Эрну заполучить пакет с заказом, как он отдал приказ:

— Иди за мной.

И даже не проверив, последую ли я за ним, покинул лавку. И тут мне очень захотелось его удивить, но мне было дико любопытно, кто и как умудрился отравиться тленником. Поэтому я поспешила за Эрном. Думала, наследник повернет к замку, но он неожиданно направился к выходу из академии.

— Эй! Ты ничего не перепутал?

— Потом с тобой обязательно поругаюсь, но сейчас — быстрее перебирай ногами, — в голосе Эрна звенела нешуточная тревога.

— Если все так плохо, тебе бы целителя вызвать.

— Не могу.

— А…

— А вот это уже не твое дело. Держись ко мне поближе.

Прелестно! Эрн Авердан сегодня был воплощением логики.