Прелесть для владыки, или Хозяйка приюта «Милая тварь»

Глава 4

Вежливость — удел сильных

Я не услышала, что именно сказал Аманде мужчина в униформе, но темная невозмутимо вытащила перчатки из поясной сумочки и создала ещё одно морозное облачко:

— Правила не запрещают использовать артефакты во время прохождения испытаний на зачарованной трассе.

— Вот именно! — воскликнул маг с таким возмущением, что его вопль наверняка услышали и в ближайшем здании. — Защита трассы делает использование артефактов бессмысленным!

Тут Аманда развела руками и заявила, что она не виновата. Просто создатели трассы не учли некоторые виды магии. Когда маг потребовал, чтобы она отдала перчатки, девушка нагло заявила, что с удовольствием поделится с ним своими запасами, но только после поступления. А то вышибут ее из Агревуда — и бегай потом ищи того, кто взял артефакт посмотреть. Вроде бы и правильно все сказала, вот только наблюдающие за экзаменом наставники смотрели на Аманду так, словно уже приняли решение выгнать выскочку.

И всё-таки…

— Браво, Аманда, браво.

— Глупо так обращать на себя внимание ещё в начале поступления.

Голос Эрна, о котором я уже успела забыть, ворвался в мои мысли.

— Глупо? Согласна. Примерно как и разрушение ловушки с помощью демонического огня. И как тебя только стража не засекла.

— Ты очень наблюдательная, Абриэль Райн, — медленно процедил сквозь зубы Эрн.

— Я просто хорошо выслеживаю тварей.

И я направилась к Аманде. Вроде как, чтобы поздравить со сдачей экзамена, но на самом деле мне хотелось выяснить, где она раздобыла перчатки из морозника. Точнее, как она нашла морозника во время линьки. Ведь, чтобы его шкура работала и стала уникальным артефактом, тварюшка должна была отдать часть себя добровольно.

И вопросы возникли не только у меня. К Аманде было просто не пробиться! Да я даже рассмотреть ее не могла из-за плотного кольца поступающих. Вздохнула и решила, что мы поговорим в следующий раз. Пока же мне нужно было придумать, как остаться в Агревуде.

— Эй, Рыжая! — настиг меня голос Эрна. — Ты разве не будешь смотреть, как я прохожу трассу?

— Зачем это мне? Я каллиграф, а не девочка из группы поддержки. Захочешь научиться писать — найдешь меня сам.

И я направилась прочь от полигона. За моей спиной восхитительно пыхтел недовольный Эрн Авердан.

Я не понимала смысл странного слогана на калитке заповедника, пока не три раза не вляпалась в прикрытое иллюзорными чарами то, что следовало убирать, а не маскировать. Теперь я знала, что твари здесь не голодают, а, покушав, гуляют, где им вздумается.

И это было странно.

Редкая волшебная тварь предпочитает справлять нужду на парадной дорожке, вымощенной белым камнем. Если закрыть глаза на эту особенность, то заповедник академии Агревуд производил приятное впечатление. Для начала это была магическая аномалия и среда, созданная для комфорта волшебных тварей. Парковый ландшафт, распадаясь на три, поддерживаемые магией, зоны. Крутой спуск слева вел в покрытое сизым туманом болотце, аккуратная парковая дорожка убегала вперед и терялась в густом еловом лесу, а справа жизнерадостно зеленел, покрытый пестрыми цветами луг. На границе аномалии, на развилке тропинок возвышалось огромное, увешанное деревянными табличками дерево.

Хм… А вот тощий, нескладный парень в темно-зелёной хламиде на оригинальное украшение никак не тянул.

— Рано для экскурсии! Приходи после зачисления! — рявкнул он, заметив меня.

Я же с трудом рассмотрела его долговязую фигуру, пристроившуюся на ветке невысокого липоцвета. Мой взгляд почему-то совершенно не желал сосредотачиваться на лице и стекал к начищенных до блеска ботинкам, болтающихся на уровне моего носа.

— Позже не смогу. Я не поступила.

— Пф! Теорию слету завалила? — живо, но без малейшего намека на злорадство спросил он.

— Ага. Зато узнала, что в академическом заповеднике не хватает свободных рук.

— Так что ты сразу не сказала, что по объявлению!

Парень рухнул с липоцвета на землю и замер мшистой горкой на фоне белоснежной дорожки.

— Эй! Ты живой? — я тронула его за плечо, прикидывая, где в Агревуде мог бы находиться в лазарет или хотя бы костоправ по вызову.

— Живой. Но слегка отбитый, — простонал ушибленный. — Никак не научусь подхватывать свои кости потоками воздуха.

— Так может, тебе лучше подхватывать себя внизу и поднимать ввысь?

— Пробовал. Тогда бьюсь головой о деревья. Наверное, воздушная стихия — все же не мое. Зато я маскируюсь отлично. Спорим, ты даже не знаешь, как я выгляжу?

— Как постоянный клиент костоправа.

— Гы… Угадала. Мне половина академии кости пересчитать мечтает.

— За что это?

— Так не даю нормально охотиться. Кстати, я Гвейн. — И парень протянул мне слегка размытую руку.

— Абриэль Райн. С позором провалившая вступительный экзамен.

— Почему это с позором? С первого раза простолюдины редко поступают. Я тут три года уже, и вот с третьей попытки взяли.

— Ты писал теорию вместе со всеми?

— Ага. Видел, как тебя вышибли. Наверное, случилось нечто непредвиденное? — многозначительно понизил голос Гвейн.

— Угу, — кратко бросила я. Мои проблемы с Эрном Аверданом были только моим делом. Трепать языком я не привыкла. — А второй экзамен ты как сдал?

— На максимум. А физподготовку мне автоматом зачли.

— Почему это?

— Наставники знают, как… я тут работаю, — туманно произнес Гвейн.

Я же вспомнила, что ему многие мечтают пересчитать кости, соотнесла с тем, что в заповедники обитают редкие существа, и поняла, что мы с Гвейном обязательно сработаемся!

— Идем, провожу тебя до Распределяющего дуба. Посмотришь на вакансии.

И Гвейн зашагал со мной по аллее, вещая о том, что без специальной подготовки в Агревуд поступить могут только аристократы, знакомые с требованиями. Только их богатым родителям под силу нанять нужных учителей, знающих все тонкости вступительного экзамена.

— Глубина резерва и уникальность дара — ничто, если нет базы. А ее и не может быть у того, кого учили чему-нибудь и как-нибудь, лишь бы одаренный не тронулся рассудком из-за нерастраченной магической энергии. Вот поэтому теоретический экзамен проводится сразу на вылет.

В какой-то степени Гвейн был прав. В герцогстве не было единых правил для обучения простолюдинов. Только право выбора: быстрая блокировка дара или учеба без гарантий, что из одаренного выйдет что-то путное. Многое спустя несколько лет соглашались на блокировку неуправляемого дара, который создавал чересчур много проблем в неволшебной жизни.

Толку от магии огня, если она может сжечь весь урожай и оставить семью без еды? Смысл биться над управлением потоками воздуха, если придется не вылезать из гипса?

— А как простолюдину получить эту базу знаний?

— Найти работу в Агревуде. И тут тебе очень повезло, потому что у Распределяющего дуба как раз созрел новый контракт!

Я думала, что Гвейн упоминает дуб иносказательно, потому что не жалует начальство и недальновидно обзывает его дубом, но парень в самом деле привел меня к высокому увешанному табличками дереву.

На центральной значилось “Полигон волшебных тварей Агревуда”, ниже располагалась карта заповедника, разделенная на те самые три аномалии, которые я приметила еще у входа. Зато другие таблички не отличались оригинальностью, каждое объявление начиналось с “Требуется!”.

В заповеднике не хватало не только рабочих рук, но и быстрых ног для обхода и охраны территории, и светлых голов для взаимодействия с замком. Иначе зачем приюту искать главного снабженца?

— Ничего себе! А я почему-то думала, что работать на магов престижно и выгодно.

— Только если ты сам маг. Остальных, как ты уже могла убедиться, эти снобы ни во что не ставят.

О да! Для них даже простолюдинка с даром оказалась чем-то вроде ошибки природы.

— А дипломированные маги почему не спешат здесь работать?

— Из-за местных порядков, — туманно ответил Гвейн.

— Подробнее не расскажешь?

— Неа.

— Переживаешь, что я испугаюсь и убегу, так и не заключив контракт?

— Абриэль, если бы ты знала, как я тут задолбался… — с тоской проговорил парень.

— А как же твои слова, что работа тут — уникальная возможность подтянуть теорию и поступить в Агревуд? — поддела его я.

На что Гвейн просто отменил маскировку и перестал выглядеть так, словно я смотрела на него через мутное стекло. Нет, толще он от этого не стал и остался таким же долговязым и нескладным. Зато я убедилась, что мы с ним ровесники, а темные с фиолетовым отливом волосы указывали, что передо мной выходец из Мрачногорья.

— Знаешь, Абриэль, как-то я неправильно заманиваю тебя на работу. Давай я лучше покажу тебе твоих подопечных?

И парень, вскинув голову к небу, издал резкий свист. Я уловила всплеск магии, еще до того, как ветер донес до меня хлопанье крыльев. И на Распределяющий дуб опустилась стая пестрых птиц, способных соперничать яркостью оперения с эликсирами в лаборатории начинающего зельевара.

Присмотревшись, поняла, что вижу перед собой маглинов, тех, что селятся на полянах и безошибочно находят природные источники магии.

— Маглины? — восхищенно выдохнула я.

В Гиблой долине, наполненной исключительно тьмой, по понятным причинам маглины не водились. Так что редким птичкам я обрадовалась, как ребенок подарку.

— Ага! — радостно подтвердил Гвейн.

— А почему такие пестрые? Болеют?

— Маскируются! Каждую сам раскрашивал, — гордо поведал мне парень.

— А зачем?

— Чтобы на полевом разноцветье были не так заметны. А то первокурсники вечно их первым трофеем себя выбирают. Маглины уже не то что летать, курлыкать отказываются.

И тут картинка начала складываться…

Отсутствие охранников на территории, защитные чары с приоритетом на маскировку и явное нежелание дипломированных магов работать в приюте.

— Ректор Кирк серьезно разрешает своим вандалам от мира магии охотиться в заповеднике?

— Вообще-то, это называется иначе. Деткам просто разрешают изучать волшебных тварей. Но так-то все знают, что круче самого дорогущего артефакта из лавки, купленного на родительские деньги, честно добытый в бою трофей.

— В бою! А не в заповеднике, где о волшебных тварях должны заботиться! И куда только ректор Кирк смотрит?!

Гвейн как-то странно на меня посмотрел. Кажется, его очень смущало слово “Заповедник”.

— Куда наставники смотрят? В основном в сторону тренировочных площадок. А наш полигон это же так… для отдыха и развлечения.

— Что?! Эти аристократические выкидыши мучают животных ради развлечения?! И тебе достанется за компанию.

— Поверь, им достается не меньше, — оскалился в хищной улыбке Гвейн. — Так что, пойдешь на испытательный срок?

— И что от меня потребуется?

— Слежка за охранным барьером. Немаги никак не могут уловить, когда бесячие твари лезут через забор. И это я сейчас не про живность.

— Точнее, про живность, но двуногую.

— Видишь, Абриэль, как мы друг друга хорошо понимаем, — усмехнулся Гвейн. — Так что? Согласна попробовать.

Я согласилась бы, даже если бы мне не стали платить. Герцог Авердан все равно платил мне больше. А приют был идеальным местом, чтобы не выпускать Эрна из вида. Если не захочет заниматься под дубом вековым, будет учиться магической каллиграфии во сне. И пусть только посмеет ныть, что не высыпается. Никто не заставлял его портить мою экзаменационную работу и препятствовать поступлению.

* * *

Распределяющий дуб на самом деле были ничем иным, как портальным древом, а объявления, возникающие на нем, составлялись и подписывались в академии. Так что для заключения трудового контракта мне пришлось отправиться в ректорат. Гвейн на словах набросал мне смеху Агревуда, так что теперь я хотя бы могла ориентироваться в россыпи зданий и площадок и не теряться на извилистых дорожках.

Главная цель такой планировки была — сокращение конфликтов между адептами. Теоретически темные и светлые могли учиться в Агревуде и не сталкиваться неделями. На практике же все было далеко не так радужно, а если без прикрас, то и светлые из любого положения пытались устроить союзникам темную, и обитатели из-за барьера, отважно защищающие Дельтран от демонов, имели к чистеньким светлым много претензий. И вот между этой воинственной молодежью носились преподаватели, которые почти все были родом из нашего герцогства, и усиленно делали вид, что все прекрасно.

Поступайте в Агревуд! Здесь вас закопают и не найдут!

Жизнерадостное послание пестрело прямо в небе, окруженное карикатурными рожицами. Наверняка кто-то из магов воздуха постарался.

Для меня фокусы, которыми развлекались местные адепты, были неизведанной магией. Руны, которые я знала, являлись частью охотничьего арсенала. Я умела маскироваться, оглушать и обездвиживать, могла накладывать бесшумный шаг или быстрый бег, мне было под силу идеально разобрать любую волшебную тварь на ингредиенты и сохранить их для дальнейшего использования. Ведьма Мортон учила меня и выслеживать тварей, и заботиться о них. Я прекрасно знала флору и фауну Гиблой долины. Зато с внешним миром была знакома сугубо теоретически и жаждала его изучить.

Внешний мир снобически скалился в ответ.

Знакомство с Гвейном и Амандой стало небольшим светлым пятном среди смачных аристократических клякс Агревуда, но потом я вдохнула воздух заповедника, почувствовала пульсацию его магических вихрей, ощутила сеть потоков магии. И это для меня решило все.

Все, о чем я только читала, было здесь. Это был настоящий рай для любого бестиолога. Волшебные существа здесь жили, размножались, а их приют в самом деле был бы идеальным заповедным местом, если бы не некоторые твари.

И эту ошибку местного руководства можно было исправить. В конце концов, я понимала, что не смогу избавиться от задания герцога Авердана. Во время нашей беседы он дал мне понять, что моя учеба для него не приоритет. Не смогла стать адептом — иди в служанки. Но прислуживать Эрну я точно не собиралась, как и терпеть его издевательства.

Академия Агревуда захлопнула передо мной одну дверь, едва не прищемив при этом пальцы, но я нашла не просто калитку с черного входа, для меня это были золотые врата изобилия.

Остановившись, ласково похлопала по небольшой кованой дверце заповедника и мысленно пообещала, что обязательно в него вернусь. Оставалось разобраться, на каких условиях.

Я миновала оранжерею и теплицы, прошла мимо ботанического полигона и сделала выводы, что в Агревуде нарочно все, что было связано с природой, жизнью и магией земли занимало восточную часть. Это означало, что полигоны магии смерти, тьмы и учебный некрополис находится где-то далеко на западе. В северной части, то есть как раз за главным входом находились учебные корпуса, тренировочные площадки, вроде тех, на которых проводились экзамены, что же такое притаилось на юге, я не знала, но интуиция нашептывала, что там как раз и проживают и адепты, и преподаватели.

И тут возникал закономерный вопрос…

Какого-растакого адепты Агревуда, имея все многообразие учебных и тренировочных площадок, все равно лезли обижать тварей заповедника, как последние твари?

Это вопрос я и задала ректору Кирку, как только мы обменялись положенными приветствиями.

— Обижать? Мисс Райн, мне кажется, вы несколько преувеличиваете происходящее в приюте маготварей, — ректор Кирк натянуто улыбнулся, лично разливая чай.

Уж не знаю, что меня поразило больше: то, что в ректорате меня приняли как дорогого гостя или то, что ректор предпочел сделать вид, что со мной ни разу не встречался. Вместо этого его секретарь понесла мне для ознакомления договор о найме и шоколадные конфеты в вазочке. Видимо, чтобы подсластить условия контракта, которые на шоколадные не тянули.

Я должна была взять на себя заботу о лесном секторе и оберегать его обитателей, но при этом не чинить препятствия для желающий посетить заповедник. Мимоходом отметила, что выпускать обратно жаждущих острых ощущених я не обязана. Вдобавок, я имела право на казенную форму, бесплатное жилье и доступ к информации, необходимой для присмотра за Заповедником.

Я мигом отметила этот пункт контракта. Видимо, Гвейн имел его в виду, когда утверждал, что на работе можно получить знания, необходимые для поступления. С другой стороны, захочу ли я учиться с теми, от кого сначала буду защищать лесных существ? А я буду обязательно. Для меня это дело принципа. По договору я совсем о другой твари обязана заботиться. Двуногой, безрогой, но при этом такой упрямой и пока что не осознавшей своего счастья.

Да, наследник герцога не понимал, как ему повезло, что я собиралась за ним присматривать.

— Ректор Кирк, это же вы будете моим начальником?

— Верно, мисс Райн. Все вопросы станете решать лично со мной.

— И уволить меня сможете только вы? Не хотелось бы узнать, что меня выставит за дверь какая-нибудь преподавательница. Еще сочтет, что я недостаточно хороша для того, чтобы работать в Агревуде.

Магистр Кирк медленно свёл пальцы и пристально посмотрел на меня. У меня от этого взгляда даже волосы на затылке зашевелились. Маг прекрасно меня узнал!

— Мисс Райн, на экзамене комиссия оценивала исключительно ваши ответы, а не ваше происхождение.

— Понимаю, — скромно потупившись, произнесла я в ожидании дальнейших откровений.

А то, что они последуют, я теперь даже не сомневалась.

— Поверьте, учеба в Агревуде — сложное испытание даже для подготовленных магов. Вам пришлось бы совсем несладко. Учитывая предвзятое отношение одногруппников, вы бы стали частым гостем в лазарете…

Предельно честная обрисовка перспектив заставила меня поперхнуться воздухом.

— Хотите сказать, что правила академии не способны защитить адептов?

— Правила регламентируют наказания за проступки, но они не обеспечивают абсолютную защиту.

— Поверьте, я могу себя защитить! Иначе бы я не устраивалась на работу в “Заповедник”— возмущенно выпалила я, отчаянно жалея, что не забросала приемную комиссию боевыми волшебными рунами.

Сделай я несколько заготовок, у меня было бы чем всех удивить! Но я и не подозревала, что на экзамены можно брать что-то, кроме головы и ручки. Это потом я уже узнала, что аристократы поступают в Агревуд, обвешавшись артефактами.

Но почти боевые руны я создавать тоже умела. До фаеров или ледяных глыб им было далеко, но ту же оглушалку или парализацию я умела использовать. Конечно, их активацию могли бы счесть нападением на приемную комиссию, но тогда бы все увидели, какой у меня почерк. Или бы не увидели. Опытные маги перехватили бы и рассеяли мои знаки ещё в процессе их активации. Меня бы сочли опасной истеричкой, и мы с ректором Кирком сейчас бы не обсуждали мое трудоустройство в академии Агревуд.

Так что, хорошее воспитание, в самом деле, может оградить от многих проблем.

— Вот видите, мисс Райн, как мы хорошо друг друга поняли, — сладко улыбнулся ректор.

Нет, это вы, ректор Кирк, не поняли меня.

Высокое начальство, видимо, уже сочло, что избавилось от навязанной адептки и удачно приобрело служанку, на которую можно спихнуть проблемную работу. И да, я заметила, как ректор дергал глазом каждый раз, когда я называла приют заповедником, но при этом не спешил просвещать и рассказывать, какие твари там пасутся и как себя при этом ведут. Упор был сделан на обещания, что, поработав в Агревуде, я смогу однажды поступить в академию.

В общем, вместе с шоколадными конфетами мне пытались скормить и сладкую морковку.

А ректор Кирк снова изливал на меня очарование доброго дядюшки, у которого всем работникам живется сладко, не хуже, чем собственным детям. Это был лощеный аристократ и умелый манипулятор. У ректора Кирка не было ни широких плеч, ни крепких кулаков воина. И все же я почему-то была уверена, что изящные длинные пальцы мага умели не только выводить руны стилусом, но и обращаться с мечом.

У меня же ректор теперь ассоциировался с проваленным экзаменом и минутами унижения. Ректор Кирк заранее счел, что из меня не выйдет хорошего мага. Вот и вцепился в возможность отчислить меня после первого экзамена. Ему не нужна была проблемная адептка, которая наверняка стала бы причиной многих скандалов, но при этом он был готов воспользоваться моими знаниями для присмотра за Заповедным лесом. Собственно просмотр и забота и должны были стать моими обязанностями в академии Агревуд. Ни одного слова о защите. Ничего! Понятие заботы тоже растяжимое, а трактовать его можно по-разному.

И кстати, я не собиралась ограничиваться только лесом. Болото и поле тоже будут под моим присмотром. а я даже не стану требовать доплату за сверхурочные.

Цените!

— Хорошо. Я готова попробовать. — Я вывела свое имя на договоре.

— Чудесно!

И ректор с такой скоростью выхватил подписанный лист, словно опасался, что я передумаю и залью свою подпись чернилами. Тоже поставив подпись под моим контрактом, мужчина задумчиво уставился на меня.

— Ректор Кирк, мне кажется, вы знаете, что глубокое сканирование ауры без согласия объекта — противозаконно, — с милейшей улыбкой произнесла я.

Хотя хотелось заорать, чтобы маг прекратил тянуть ко мне ментальные щупалки. Конечно, они ощущались иначе, чем сотканные из самой тьмы хваталки Эрна, и были нематериально, но я все равно их чувствовала.

Малейшее прикосновение к моей ауре всегда заставляло меня нервничать. Когда мне исполнилось тринадцать, ведьма Мортон приглашала мага, чтобы определить мой уровень дара и специализацию. Так вот попытка глубокого сканирования вызвала у меня приступ мигрени до черных кругов, а из носа пошла кровь. Маг испугался и бросил меня калечить, а я навсегда запомнила, что меня нельзя трогать ментально.

Вот и сейчас я дала понять ректору Кирку, что почувствовала его попытку меня изучить. Но ректор даже бровью не повел. Просто сделал вид, что ничего не было.

— Мисс Райн, так вы родились и выросли в Гиблой долине?

— Я из рода тех самых Районов, что называли себя Светлыми Карателями.

Стыдиться мне было нечего, просто вопрос ректора вызывал недоумение. Сначала готов брать на работу любого просточка, который не испугается, а теперь интересуется моей семьёй. Ещё и ауру решил прощупать. Как будто на ней имя рода написано!

— Надеюсь, вы понимаете, что вам не стоит никому рассказывать, что вы из рода тех самый Районов.

— Насколько я знаю “Тех самый Районов” уже мало кто помнит. Печать забвения, наложенная герцогом на мой клан, до сих пор работает.

— А вы, мисс Райн, хорошо разбираетесь в магических печатях?

Вопрос герцога был и странным, и неожиданным. Когда я упоминала печать забвения, наложенную на мой клан, это была всего лишь фигура речи. Мой род сгинул в безвестности, потому что выжившие его члены теперь сами не желали покидать свою темницу. Изменившаяся магия и отметины на внешности навсегда сделали предателей Райнов нетакими. Кроме того, я знала, что вдали от источников тьмы моим родным будет плохо физически.

Это я родилась нейтральным сосудом и могла себе позволить уехать. Чем и воспользовалась. Я всегда знала, что однажды сбегу из Гиблой долины. Так что приказ герцога Авердана стал для меня и насмешкой над планами, и возможностью. Я покинула долину на законных основаниях, но все равно была привязана к очередному Авердану.

— Ректор Кирк, мои знания полностью соответствуют тому, что я показала на вступительном экзамене, — скромно ответила я.

А ведь слуга Эрна тоже говорил, что я запечатана. Совпадение? Вряд ли. Кажется, мне придется устроить Эрну сеанс навязанной каллиграфии раньше, чем я думала. Если начну расспрашивать про печать, он мне вряд ли что-то расскажет. Как и ректор Кирк. А впрочем…

— А почему вы решили спросить меня о печати? У вас есть подозрения, что я запечатана?

— Нет, что вы, мисс Райн. Вы всего лишь бестиолог, умеющий чувствовать волшебных существ. Вы можете быть свободны. И… добро пожаловать в Агревуд.

Ректор Кирк протянул мне руку для пожатия, но я схватила со стола свой экземпляр договора и прижала к груди, как щит. Пусть лучше сочтет некультурной деревенщиной, чем я дам к себе прикоснуться. Я хоть и якобы завалила теоретический экзамен, прекрасно знала, что физический контакт всегда облегчает доступ к ауре.

Дальше ректор оставил меня в покое и отправил к секретарю. Миссис Крокс должна была выдать мне лист с подробными должностными инструкциями и объяснить, где получить печать ото всех входов на заповедный полигон и как оформить счёт в банке, на который мне станут переводить жалование.