Первый Артефактор семьи Шторм #6

Глава 9 Тихая база

Вой. Только вой и слышала Роксана, наблюдая за ставкой врага. Выли люди. Выли демоны. Выла она сама.

Демоны не спешили идти в атаку, но и людей близко не подпускали, обливая их магией.

Люди, потеряв несколько сотен человек в первой атаке наскосом, теперь действовали чрезмерно осторожно, нащупывая бреши в стане демонов. Но каждый раз получали по зубам и отходили, оставляя на земле кровь, оружие и убитых.

Роксана Привалова на этом фоне выглядела странно. Хотя окружающие её люди старались поменьше на неё коситься. И дело было не в красных глазах: под кровавым взглядом Вороновой никто не рискнул бы даже подумать плохо в эту сторону.

Нет, просто Роксану привязали к креслу, которое притащили из одного из соседних домов сердобольные жители.

— Девочке нельзя сидеть на холодной земле, — проворчала старушка, делая выговор Александре Валерьевне. Хотя явно, что Воронова была старше. — Простудится, родить не сможет.

Воронова хитро глянула на помощницу, которая до этого сидела на земле, связанна по рукам и ногам путами, блокирующими Дар. Они не выключали его, просто не давали покинуть тело.

Так что Роксане не было холодно, но её поразила, так сказать, избирательность этой доброты: про путы не спросить, а про «родить» напомнить.

Мысли в эту сторону мгновенно заставили вспомнить Меньшикова, от чего в груди сначала сжалось, а потом окатило гневом. Огненный Дар разгорелся, обжигая внутренности, но так и не смог покинуть пределы физической оболочки.

Так что теперь он сидела на стуле и иногда подвывала. Потому что ей доложили, успели до того, как Воронова успела заткнуть посыльного: Кирилл был смертельно ранен в грудь. А тело его исчезло.

Вместе со Штормом.

— Что он сделал? — прошипела Воронова таким голосом, что даже некромант, стоявший тогда рядом, отшатнулся на шаг назад, а Роксана вжалась в стену.

— Он… он улетел, Госпожа, — запинаясь пробормотал.

— Улетел⁈ Как бабочка?

— Никак нети! Вместе с машиной и всеми, кто там был внутри, Госпожа.

Почему курьер всё-таки выжил? Наверное потому, что Суворов качнул вовремя головой и парень умотал в коридор. А заместитель уже смог с начальницей договориться.

Сейчас, глядя издалека на лагерь демонов, который больше не скрывал маскирующий артефакт, Роксана пыталась придумать, как будет мстить. За всё, а не только за брата.

Но всё же, несмотря ни на что и сама того не желая, он думала о том, что сказала разведка. Нет, не о смерти брата — это пока было пулевое отверстие в её теле, которое она не осознала, — а о Шторме.

О том, что он взял, собака, и улетел!

Открывать глаза было безумно трудно. Словно их залили воском и дали остыть. Или так, словно пытаешься восстать из мёртвых, а глаза давно разложились.

Но всё же Кириллу это удалось — он открыл глаза.

В первую секунду ничего не изменилось: темнота, тишина, покой. Только сердце чуть сбоит, как бывает, когда бежал на зашкаливающе высоком пульсе, а теперь пытаешься прийти в себя.

Затем проступили блики. Оказалось, что в помещении — а это была закрытая комната — сквозь плотно закрытые окна пробивается свет. Этого было недостаточно, чтобы разглядеть подробности, но Кирилл видел грани шкафов, изгибы толстых колонн и понятия не имел где оказался.

И главное как.

Последнее, что отложилось в его памяти: удар Атерона, громадного демона, который после вроде как равной драки смог пробить его одним пальцем.

Воспоминание вдруг пробудило боль в груди. Кирилл потянулся руками и понял, что руки не слушаются. Словно они отдельно от него.

Дёрнув головой, он зашуршал подушкой и тонким одеялом, которым был прикрыт, пахнущим больничной свежестью и хлоркой.

— Не шевелитесь. Вы тяжело ранены, — раздалось вдруг рядом.

Кирилл повернул голову, опасаясь того, что может увидеть, но его встретил внимательный взгляд парня лет семнадцати. Кирилл где-то видел его…

А, лекарь Шторма! Только как он здесь оказался? И где? Ведь они были в окружении демонов…

— Спокойнее, — сказал Подорожников, опуская руку на грудь Кирилла, и активируя Дар. Зелёная волна мягко пронеслась по телу, замедляя бег сердца. — Вы в безопасности. И живы, что настоящее чудо.

Кирилл заметил, что Максим криво улыбнулся, будто за этим чудом скрывалось что-то… неприятное.

Привалов попробовал заговорить, но получился только сиплый свист.

— У вас в горле трубка, поболтать не выйдет, наследник. Операция была срочной. Пусть вы и бессмертны теперь, но мы решили, что это тело вам ещё пригодится.

Его слова прозвучали так… буднично, что Привалов опешил. Лекарь спокойно говорит, что Кирилл бог, что не может умереть, но при этом не кричит от страха и не зовёт Гончих. Пытается сохранить это тело. Что это значит?

— На вопросы ответить не смогу. Единственное уточню, что Князь уже в курсе или скоро будет, что вы живы. Мы решили не держать его в неведении. Такая неизвестность портит аппетит и плохо сказывается на нервной системе.

Подорожников сделал ещё несколько пасов руками, проверяя тело пациента. Затем проверил капельницу, покачал головой своим мыслям. Добавил ещё один шприц.

— Здесь все свои и им можно доверять, в отличие от некоторых больниц, — сказал наконец юный лекарь. — Надеюсь, в ответ вы не станете вредить нам. Тем более это единственное наследство от моих родителей. — Он вздохнул. — Простите, лишнее болтаю. Попробуйте поспать, позже проверю вас.

Видимо Подорожников добавил в систему снотворное, потому что буквально через пять минут Кирилл против своей воли уснул.

Проснувшись, он застал у своей кровати человека, на которого уже давно было тяжело смотреть. Но не смотреть он не мог: слишком многое он для Привалова сделал за последние дни.

К тому же, он слышал, что Шторм — тоже бог.

Сергей усмехнулся своей типичной с недавних пор ухмылкой.

— Да, мы с тобой не только коллеги по статусу, но и коллеги по энергии. И именно поэтому ты ещё жив.

Кирилл непонимающе поднял брови.

— Почему я не дал тебе просто умереть? — спросил Шторм, и Кирилл закивал. — Потому что перерождение требует времени и сил. Это во-первых. Во-вторых, если умрёт сын Князя, причём одного из самых сильных, причём главный наследник — сильно это поможет нам в борьбе с демонами?

Кирилл покачал головой.

— Вот именно. К тому же есть в-третьих: мне всё ещё нужен ты, чтобы закрыть разрыв. И надавать Атерону по заднице.

Привалов критично скосил глаза на своё тело, показывая, что он не в лучшей форме.

— Не прибедняйся. Ещё денёк другой и будешь бегать. В основном от демонов, а не к ним, но это только начало. — Шторм похлопал Кирилла по ноге под одеялом. — К тому же, когда ты сможешь подняться с постели, мы тебе поможем стать сильнее. А пока отдыхай. Мы проиграли бой, но война ещё толком не началась. Не время расслабляться.

А затем, махнув рукой, Шторм вышел из комнаты, оставив Кирилла наедине со своими мыслями. Ему было о чём подумать. И чего опасаться: ведь когда предлагают силу, всегда что-то просят взамен.

Однажды Огненный паук попал в чужую сеть, но не намерен повторять свою ошибку.

Анна с трудом держала себя в руках. Их план — её план! — развалился под ударами демонов, как фарфоровая чашка в руках обезьяны, которая пытается ею расколотить кокос.

В итоге разрыв между реальностями только растёт, демоны закрепились и легко отгоняют силы людей, лучшие наёмные отряды Гончих уничтожены, а два молодых бога, которые могли взять на себя удар — исчезли и перестали выходить на связь.

Анна ощущала, как Богиня Жизни, что эти двое ещё живы, но не могла их отыскать — это всегда было работой Смерти. Но сейчас он, впившись в дубовую столешницу, казалось, выживал из неё сок голыми руками.

Все силы старого Бога уходили на то, чтобы удержаться в этой реальности. Стоит ему умереть и он навсегда затеряется в многомерно вселенной. Но ни он, ни Анна не готовы были терять друг друга.

Почему же тогда он боролся за жизнь, если всю грязную работу делали за них Шторм и Привалов? Потому что в их мире появилась сила, соизмеримая с силой смерти. Тот, кто мог занять место на вершине благодаря Дару и собственным талантам.

И он уже начал убивать, высасывать чужие силы. Он почти сожрал Привалова, который несмотря на все таланты оказался не чета древнему демону и старому врагу Богов.

Атерон почти победил в прошлый раз и тогда на помощь пришли восставшие люди. Теперь люди сами защищаются, а боги трясутся в страхе в ожидании предсказуемого конца.

И только странные всполохи судьбы в лице Шторма заставляют жмуриться, но уже не от страха, а от удивления.

Интересно, что будет, если сделать рыболовный крючок с рунами «еда» и «сон»? Сможет ли он приманить, а затем усыпить рыбу? Или лучше нанести вязь? Хотя вязь лучше работает в сухой среде, а под водой может придётся оперировать только кристаллическими носителями?

Представил крючок, похожий на ювелирное украшение и усмехнулся.

А вообще, почему никто раньше не задумался над тем, чтобы оптимизировать рыбалку? Это же какие перспективы открывает! Особенно для тех, кто ездит на рыбалку культурно отдыхать, а не рыбачить.

Только вот ловить в этом пруду нечего. Пока что. Только осколки обсидиана, который лень вычистить до сих пор.

— Сергей, минутка есть? — прервал мои размышления Подорожников.

Он тихо прошёл по коридору и прислонился к стене недалеко от входа.

— Нужно обсудить пациентов.

Сейчас он выглядел юным, но врачом, на плечах которого здоровье не просто пациентов, а очень важных пациентов. В принципе, так оно и было.

Сейчас же мы стояли друг напротив друга и делали вид, что ничего сверх необычного не происходило. А вот атака демонов, ранения и попытки залечить раны на бегу — это действительно наша обычная рутина.

— Как там Ангелина? — спросил я.

— Самый спокойный пациент. — Подорожников звучал недовольным. — Всё время спит, а когда просыпается — с трудом узнаёт нас, мучается болью в голове, а затем беспокойно засыпает. Уже сутки так.

— Ей перелопатили голову в поисках чего-то, что она видимо не знает, — защитил девушка.

Максим опустил плечи.

— Понимаю. Но моих знаний не хватает от слова совсем. Ты уверен, что нам не стоит обратиться за помощью.

Покачал в ответ головой:

— Я говорил и повторю: уверен, что в крупнейших больницах сейчас есть засланные шпионы. И они нанесут удар по нам моментально, как только узнают номер палаты.

— Похоже на паранойю.

— Но у неё есть обоснование.

Спорить со мной было сложно: мы все помнили, как обманывала нас и других Надежда Кайманова со своим Даром и кольцом-артефактом. А она затем рассказала, что таких людей, которые работают на демонов — вольно или невольно — предостаточно.

Так что нам нужна была своя база. А ехать ко мне домой — слишком очевидно. Там нас или уже ждут или скоро нагрянут. Главное, чтобы не нашли секретную дверь в подвал, а остальное отстроим.

В первый раз что ли?

К тому же там не вылечить такое количество раненных. А здесь — возможно.

На едва крутящихся колёсах мы смогли добраться до склада, который отец Подорожникова когда-то присмотрел для своих целей. Под нами находился подготовленный, но мёртвый алтарь, а вокруг — запас медицинского оборудования.

Так что мы развернули полноценный полевой лазарет. Черкасов оказался опытным медбратом и ловко помогал Максиму. Хотя ногу в его экзоскелете пришлось отрегулировать, чтобы не запинался. Одна дуга помялась при падении.

Сухов переживал потерю своей батарейки и спрашивал, смогут ли её поменять по гарантии. Я пообещал ему сделать новую и не взрывоопасную.

Только после этого его лицо разгладилось, и он вдруг сказал:

— Я человек практичный. Пусть и говорят, что на линии неверующих нет, но я всегда оставался циником в этом вопросе. Но сегодня, — он покачал головой, — когда я увидел как ты быстро разобрался с проблемой батарейки и использовал её, чтобы мы могли сбежать, я готов признать тебя богом артефакторики.

Неисправим. Не единого луча света из глаз или души. Только холодная прагматичная логика.

В ответ я тогда похлопал его по плечу и отправил помогать стелить койки для раненных друзей. Пусть прагматично поможет.

Я обошёл каждого, с каждым переговорил, кто был в сознании. Подержал за руку, если требовалось.

И только спустя десять насыщенных болью и надеждами часов, переговорив после операции с Приваловым, я наконец закончился.

Я просто упал за какой-то ящик и остался там лежать, пока не вставшая на ноги Лена Толмачёва, поисках туалета, случайно не забрела не в тот угол склада и не нашла меня рядом с коробкой с дезинфекторами.

Момент, когда меня подняли на руки, я видел будто со стороны. Казалось, что эти люди несут святыню, саркофаг со святым, а не уставшую тушку одного артефактора. Они старались одновременно не касаться меня лишний раз, но при этом каждое касание было наполнено уважением и трепетом, который я не до конца понимал.

— Ты выглядишь слишком удивлённым для бога, Шторм, — проворчал мне в лицо Контролёр. — Как ты выживал раньше, если тебя не носили на руках почитатели?

Мы оказались с ним лицом к лицу. Повезло, что он всё также был прикован к древу перерождения, иначе бы я не смог сопротивляться ему в нынешнем состоянии. Не хватало сейчас для полного счастья потерять контроль над телом и разумом.

Я проигнорировал его вопрос и стал медитировать рядом с деревом. Пока я вырубился в реальном мире, хоть с пользой проведу его здесь.

Только мне не дали.

Сначала закряхтел Контролёр, но через минуту он стал издавать стоны боли.

— Успокойся! Я ничего плохого тебе не сделал! — мне показалось, что в его голосе мелькнул настоящий испуг. — Остановись!

— Прекрати орать! — не открывая глаза попросил я.

— А-а-а-! — проорал он, заставив меня глянуть, что происходит.

И тут я чуть не упал на спину: моё дерево, мой цикл перерождения, опора и твердь, шаталось. Шаталось так, как расшатывают зуб перед тем, как его вырвать.

Заключённый в плен древа Контролёр дёргался, пытался вырваться, но не мог ничего сделать. Из него вытекали силы, причём не ко мне, а куда-то ещё. Словно в землю. Голодную и сухую.

А затем проснулся уставший артефактор, прислушался к спящему, но вс равно чувствительному телу, и понял, что происходит.

— Активизировался алтарь! — воскликнул я. — Началась привязка.

— Хорошая… штука… — сквозь зубы простонал Контролёр. — А я здесь причём?

Пришлось заставить себя изо всех сил проснуться и принудительно прервать процесс привязки к алтарю. Благодаря ему я могу стать сильнее, но… при этом есть свои нюансы.

Видимо, я так активно думал о том, что привяжу к нему Привалова, что не осознавая этого настроился на частоту артефакта, активизировав процесс.

И пусть напрямую местный алтарь не являлся атрибутом огня, но всё же обсидиан многое позволяет обойти.

Магический камень, что не говори.

Когда я слегка оклемался, рассказал Подорожникову о своём плане. Всё-таки он был хозяином этого места, а я лишь — временный опекун. А бог под боком — это навсегда.

— Я сделаю так, как считаете нужным, Сергей, — ответил он. — Я доверяю вам и… — его пауза затянулась, но спустя время он собрался и закончил: — и, как обещал раньше, продолжу служить вам и вашей семье. Независимо от того, кто вы на самом деле.

Я вспомнил крик в машине, когда мы падали: «Шторм! Молю! Ты же бог! Помоги нам!»

Это мог быть кто угодно. Это могли быть эмоции, бесплодный призыв о помощи.

Но кричал Черкасов. И в его голосе я слышал не мольбу потерянного человека, а окрик старшего офицера, который точно знает твои возможности и требует от тебя их показать в критический момент.

И именно в этот момент Черкасов призывал меня показать, кто я есть на самом деле.

— Позови Антона, — сказал я Максиму, когда мы обсудили свои дела.

Подорожников ушёл и через пять минут пришёл Черкасов. Он чуть хромал из-за неточности в экзоскелете, но пока у меня не было времени довести его до ума после ремонта.

Однако это не мешало ему смотреть на меня прямо, ровно и спокойно.

Я зада ему лишь один вопрос:

— Когда ты узнал?

Его лицо расплылось в той самой улыбке любимого дядюшки, который сейчас достанет зажигалку и подпалит бомбочку прямо на балконе многоэтажки. Я рефлекторно напрягся, но в то же время подался вперёд от любопытства.

А Антон пожал плечами, словно говорил очевидные вещи:

— Если вы думали, что Дар контроля не действует только на вас, Сергей Иванович, то ошибались. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Поэтому я знаю, кто вы с вашего первого разговора со Смертью и Жизнью.

Внутри меня раздалось протяжное: «Чооооо⁈» Контролёр не смог проконтролировать чужой контроль? Это даже забавно.

Что ж, как минимум с одним вопросом мы разобрались.

Осталось дело за малым: убедиться, что передо мной не стоит ещё один бог.