Первый Артефактор семьи Шторм #6

Глава 7 Игры закончились

Это было… жестоко. Войска людей подоспели буквально через пять минут после нашего разговора, но уже через десять вокруг парка дымилось с десяток воронок, а количество тел было не сосчитать.

В основном потому, что тел после атаки не оставалось.

Из разрыва вышло несколько отрядов крупных демонов. Они не дотягивали по размерам и мощи до Атерона, но их оказалось достаточно, чтобы разметать защитников, которые поспешили на помощь.

Ну почему Боги скрывали наличие активного разрыва от Князей? Может быть их задачей действительно был сговор с тварями, как предполагал Контролёр?

Мысли в голове метались, как аквариумные рыбки, к которым запустили голодую пиранью. Я думал то о Богах, то о людях, то о Князьях, то об артефакторах.

Кстати, о них: судя по фиолетовой полусфере слева от меня, ребята ещё держаться. Не знаю, как они там, может по сменам дежурят или вместе орут друг на друга матом, чтобы не сдаваться, но защитный кокон лишь немного уменьшился после того, как их пыталась спасти Ангелина.

Что же касается Демидовой, то здесь всё было плохо: неприступная северная красавица стояла столбом перед Атероном, а тот, направив на неё огромную ладонь, в которой она легко бы поместилась, сканировал девушку фиолетовым Даром.

Искал ответы на свои вопросы об артефактах.

Единственное радовало, что пока его рожа не выражала никакого удовольствия или радости. Видимо ответов он найти не мог.

Получается, Ангелина как-то защитила информацию? Или просто не знала то, что искал демон?

Через несколько минут Атерон резко сжал кулак, от чего Ангелина вскрикнула и упала на землю, потеряв сознание.

— Бесполезные людишки! Даже не понимают, что сами делают! — возмутился демон. — Вечно что-то выдумают, а потом сиди, разбирайся, отчёты составляй. «Ай-ай, как так? Ваша магия плохо действует? Может это вы плохо ею управляете⁈» — явно кого-то передразнивая высоким голосом сказал Атерон. — Твари.

Касалось последнее замечание людей или кого-то ещё я благоразумно уточнять не стал.

Меня беспокоило две вещи.

На самом деле три, но Ангелина лежала на земле, и судя по Взгляду артефактора была жива. Сейчас она выпала из поля зрения демона и была в безопасности. Если так можно сказать про самый центр вторжения иномирной армии.

— Кефир, как ты? — спросил я, не силах пошевелить руками. Только ноги торчали в сторону, но толку то, если не могу встать?

И снова ответ пришёл словно издалека:

— Тише думай. Он может заметить. — Он помолчал, ожидая моей реакции, но почувствовал только жгучее желание… врезать по наглой лисьей морде. — Хорошо-хорошо. Мне лучше, ходить ещё не могу, Пожиратели — мерзкие создания, нужно отойти ещё немного. У тебя есть идеи, как быть дальше?

— Вырываться из плена, спасти ребят, надрать задницу Атерону. Закрыть разрыв.

Кефир хмыкнул.

— А чего ты ждёшь? План звучит идеально, — не скрывая сарказма уточнил лис.

— Нужно освободить руки. Да и Инъектор у него.

После этого настала холодная тишина. Лишь иногда вдалеке раздавались выстрелы и крики раненых.

Пожалуй да, я преподнёс демонам княжеский подарок. Не до конца ещё понимал, как они используют силу бога ветра для своих целей, но они, как создатели изначальной версии артефакта, явно разберутся лучше, чем я.

Сейчас Атерон установил Инъектор, который сложил свои лепестки, посреди своего передового лагеря, недалеко от разрыва. Он создал подобие алтаря, распределительную конструкцию, поверх которой и стоял чёрный шар.

Мне даже показалось, что артефакт начал тянуть энергию из другого мира, но потом я проморгался и ощущение исчезло.

Из разрыва выходили новые отряды и, если раньше демоны походили на монстров, которые случайным образом атакуют, кроме редких случаев, то теперь они походили на регулярные войска.

Плюс-минус единый вид, наличие одинакового оружия, даже униформа, которая скрывала лишь малую часть их тел.

Отдельно стоял отряд одарённых: мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что эти специализируются на дальних атаках. Вокруг груди иногда вспыхивали кольца красного и фиолетового цветов, основные атрибуты демонов.

Забавно: все боялись тьмы и смерти, а пришли огневики.

Хотя, честности ради, парочку тёмных демонов я всё-таки увидел. Неприятно было только то, что они явно были бывшими людьми: на них оставались остатки одежды, манера держаться, но в остальном они превратились в чуждых нам существ.

Вспомнились Пётр Меньшиков и Роман Чумов, которые стали жертвами подобных существ. Интересно, они тоже придут или их уже остановили?

Затем я заметил интересное: Атерон прочёл заклинание и на нём появилась странная одежда. Вроде мантия, но с множеством вырезов, которые подошли бы девке в борделе, а не одарённому высокого уровня.

Но никто ничего высшему демону не сказал.

Он встал рядом с Инъектором, положил на него огромные когтистые лапы. Смотрелось забавно, поскольку он касался стекла, по сути, двумя указательными пальцами, но сила Дара, которая разлилась вокруг…

В общем, я сидел, вжав голову в плечи, чтобы этой головы не лишиться. Ангелину, которая лежала на земле, даже перевернуло ударной волной.

Инъектор начал светлеть, по поверхности забегали искорки рубинового цвет. Раздался гул, как от стартующего двигателя самолёта.

Под ногами затряслась земля, разрыв начал набухать, как плохо зажившая рана, из которой сейчас потечёт сукровица или даже кровь. Демоны, стоявшие рядом, рухнули на колени, опираясь на своё оружие.

Голос Атерона зазвучал, начиная с низких нот, добавляя колебаний земле, постепенно повышаясь, создавая эффект песнопения в храме. Это даже завораживало.

Только вот чем дольше он пел, тем злее становился голос. Инъектор искрил, шипел, но далее ничего не происходило.

А затем я почувствовал жар. На груди горело, прижигая кожу и прожигая одежду.

Око Шторма. Артефакт проснулся, и тут же Инъектор откликнулся на его призыв.

Вы когда-нибудь видели ускоренную съёмку того, как растут растения, расцветают цветы? Завораживает и одновременно вызывает оторопь, не находите?

Именно это сейчас происходило: Инъектор снова расцветал, выпускал лепестки, как огромный цветок. И чем больше лепестков становилось, тем ярче и свежее шла от него энергия.

Первой сдалась охрана периметра, стоявшая вокруг алтаря. Те, что недавно стояли на коленях, теперь отступали, ёжась и сутулясь.

Затем дрогнул отряд демонов подальше, оглядываясь начал двигаться прочь от алтаря.

Однако Атерон словно этого не замечал. Его спина напряглась, руки сжались в гигантские кулаки, но даже шага назад он не сделал.

Зато он сделал пас руками и тонкая линия, которая связывала Око и Инъектор стала видимой.

Обернувшись ко мне, Атерон улыбнулся так широко, словно увидел старого приятеля, который тащит мясо к шашлыку и возвращает старый долг одновременно.

— Шторм! Мразь ты редкостная! Всё умудрился испортить!

Демон резко изменился: улыбка пропала, лицо перекосило в гримасе ненависти. Через мгновение он уже стоял надо мной, через второе — бил кулаком по камню.

Острые осколки впились мне в кожу, но я почти этого не заметил: сила удара была такова, что раскололся камень, я почувствовал себя между катком и наковальней.

Пока я пытался снова вдохнуть, меня бесцеремонно схватили и потащили к алтарю. За ним я увидел связанного фиолетовыми магическими цепями Привалова.

Огненный паук выглядел так, словно запутался в собственной паутине и, с кляпом во рту, наблюдал за происходящим.

Увидев меня, он поднял в удивлении брови. Видимо решил, что я уже сдох. Не дождётесь!

Однако сейчас у меня были другие проблемы: Атерон грубо бросил меня на алтарь рядом с Инъектором, от чего потекла кровь из носа.

Громко шмыгнув, я перевернулся лицом к демону. И тут же столкнулся с фиолетовым магическим кругом диаметром в метра два. Он крутился и приближался. Видимо решили сделать меня частью Инъектора и так разорвать связь между нами.

Как говорится, «в связи со смертью бывшего владельца»…

— Пошути, Шторм. Знаю, что это твоя тема была всегда, — пророкотал Атерон. — Например, про то, что ты, уничтожавший богов, стал одним из них.

— Это прадед уничтожал богов. Мы не в ответе за своих родителей, — ответил я, но это не впечатлило демона.

— Тогда просто сдохни и прекрати мешать работу работать, — сказал Атерон и усилием приблизил ко мне свой фиолетовый круг.

Ну-ну.

В кармане сломалась табличка, которую я готовил на крайний случай. Я задержался с её использованием примерно с появления Атерона. Но лучше поздно, чем никогда.

Вокруг меня возникла полная сфера неуязвимости. Она цеплялась за металлические и артефактные элементы, используя их как опору для полного доспеха.

Фиолетовый круг коснулся сферы и с визгом отлетел назад.

— Да что с вами, артефакторы хреновы, не так? — выругался Атерон.

Не стал вступать в дискуссию с ним, схватил Инъектор и прыгнул в сторону Ангелины. Ну, как прыгнул. Попробовал. Только вот мой артефакт оказался вмурован в алтарь.

Так что в следующий момент меня ударом снесли, отправив в небольшой полёт. Повезло, что девяносто процентов силы удара сфера неуязвимости погасила. Только жаль, что девяносто процентов запаса энергии этот удар и сожрал.

Око Шторма продолжало гореть на груди, а Инъектор цвёл назло демонам и людям. Атерон попробовал схватить артефакт, отключить его, но, удивительно, он тоже не смог ничего с ним сделать.

Мы оба замерли по разные стороны от алтаря, глядя на Инъектор. В нём издевательски появлялись силуэты людей, демонов и цветочков.

— Понятно, — зло сказал Атерон. — Значит выберу простой путь. Сдохни.

Он перепрыгнул алтарь и оказался снова рядом со мной. Я было дёрнулся в сторону, но артефакты в ботинках прогорели и больше не работали. Так что кулак демона снёс мне голову.

Почти.

Потому что за мгновение до удара передо мной появился гигантский лис.

Кулак демона врезался в мохнатый бок, раздался противный хруст, Кефир издал звук, похожий толи на чайку, толи на скрип старой двери. И тут же укусил за предплечье Атерона. Они начали кружиться в драке.

Остальные демоны окружили нас непроницаемой стеной, однако вступаться за начальника не спешили. Может у них принято лично убивать врагов?

— Уходи! — приказал Кефариан мысленно, и я почувствовал, что он всё ещё еле стоит на ногах.

Спорить не стал. Только бросился к Ангелине, подхватил её на руки и оглянулся. Я видел впавшего в ярость Атерона, который пытался вырвать руку из пасти Кефариана. Тужащегося в путах Привалова. Фиолетовую слизь, скрывающую моих друзей артефакторов.

— Не думай, вали! Я слишком слаб! — простонал мысленно Кефир.

План созрел молниеносно.

— Уходи сам!

— Но…

— Через Привалова. И шепни ему куда бить.

Кефир на полмгновения отвлёкся и тут же получил тяжёлый удар от врага. Отлетев в сторону, он стукнулся спиной об алтарь.

Атерон прыгнул, нанося мощный удар сверху вниз, но большая лиса резко усохла до размера обычной, от чего демон ударил по самому алтарю. Ну, как ударил: попытался врезаться в него, да только Инъектор дал сдачи, отбрасывая высшего демона в сторону.

Кефир тут же начал загребать лапами и рванул к Привалову. На ходу подрос, схватил зубами фиолетовые цепи и потащил вперёд.

Привалов заорал:

— Пусти, бешенное животное!

— Он совсем того? — мысленно обиделся Кефир. Я слушал, как хлюпает кровь в его лёгких.

— Порви цепи! И кидай туда! — указал мысленно, оглядываясь пространство, думая, куда бежать.

Пока что единственным вариантом было присоединиться к лису и Привалову. Что я и сделал, пользуясь суматохой.

Кефир тем временем перекусил цепи, и я снова услышал неприятный хруст в теле лиса. Зато Огненный паук оказался на свободе и со счастливым воплем (или это был вопль ужаса?) полетел в сторону фиолетовой сферы.

— Жги! — крикнули мы с Кефиром одновременно.

Конечно, наследник не успел ничего сделать и со всего маху врезался в заслон, покрытый фиолетовой слизью. Но, как на бога, на него эта дрянь не подействовала. Так что он начал испускать пламя, сжигая хрень.

Умничка.

Через секунду перед нами уже было окошко, в которое мы увидели лица ребят. Бледные, с мешками под глазами, мокрые от пота, но живые.

Я даже успел прочитать по губам у Яростного: «Где тебя носит⁈», прежде чем сзади появилась тень и пришлось уворачиваться.

Тяжёлый кулак ударил в то место, на котором я только что стоял. Атерон не зевал, поэтому он сделал то же, что и раньше: пустил Дар волной по земле.

Я, вместе с Ангелиной, рухнул. Кирилл рухнул. Кефариан усох и стал маленькой лисой, упав рядом со мной.

— Размечтались, — тяжело дыша сказал Атерон. — Они теперь принадлежат мне. Как и вы.

Фиолетовая слизь, которую только что выжег Привалов, снова покрыла Барьер, скрывая лица артефакторов. Я успел увидеть Виолетту, которая кричала что-то вроде: «Только попробуй!»

Что именно она имела ввиду понять не успел — она крылась в пелене, а точнее слизи Дара.

Я смотрел на это и понимал, что больше не могу. Не успеваю, не вытягиваю. Силы кончились и давно. Планы все пошли коту под хвост. Артефакты… артефакты не подвели. Впрочем, как и всегда.

— Почему он нас просто не убьёт? — вдруг спросил Привалов, тяжело прислонившись прямо к фиолетовой слизи на Барьере, не стесняясь того, что Атерон стоит рядом и всё слышит. И сам же ответил: — Значит мы ему нужны для чего-то.

— И? — спросил я с трудом соображая.

— Действительно: и? — присоединился к вопросу Атерон.

— Это значит, — выдыхая и пытаясь подняться на ноги, сказал Привалов, — что мы можем продолжать и ты ничего нам не сделаешь. — Кирилл оглянулся на меня. — Ну, как минимум мне.

Атерон выпрямился, словно поражённый сказанным. Но затем усмехнулся.

— Человеческая гордыня — чудесный грех.

После чего одним ударом когтя пробил грудную клетку Привалова.

Божественная кровь зашипела на коже демона, а парень медленно сполз с когтя, упал спиной на Барьер, а лишь затем рухнул на землю.

— В мире нет незаменимых. Всегда вопрос цены замены, — задумчиво протянул Атерон и посмотрел на меня.

Его взгляд мне совсем не понравился. Игры явно кончились.

Пётр Меньшиков смотрел в окно. За окном стояла серая осенняя погода, от которой на душе становилась тоскливо. Хотя куда уж больше.

За последние недели его жизнь пошла под откос. Окончательно и бесповоротно. Из талантливого одарённого и одного из наследников Князя он превратился в марионетку иномирных существ. В заражённого и прокажённого.

Никто не говорил ему прямо, но если раньше его заставляли заниматься делами рода, следить за поместьем и хозяйством, то сейчас ему предлагали отдых, книги. А стоило зайти в рабочее помещение, как документы прятали с глаз долой.

Он всё понимал. Плен, демоническая зараза, трансформация. Бой со своими же. Ранение. Безумная Роксана. Холодный и пугающий его Шторм.

Головой понимал. Но смириться не мог.

Поэтому он всё больше времени проводил в своей комнате и смотрел в окно за тем, как капли дождя струятся по стеклу. Как последние листья осыпаются, как и его надежды на выздоровление.

Он был болен порченной репутацией и недоверием других. А это крайне плохо поддаётся лечению.

Именно у окна это и случилось. Он сидел, бессмысленно глядя перед собой, ощущая иногда уколы Дара — он давно не тренировался, и сила Тьмы давала о себе знать болезненными микровыбросами.

Однако последний выброс оказался на порядок сильнее. Петра словно ударили, сшибли со стула, врезали по почкам ногами.

Всё тело заныло, вывернуло наизнанку. А затем пришло тепло, уют и… зов. Петра звали.

Куда? Домой. К своим. К тем, кто понимает.

Зов цеплял нутро, напоминая о близких, о тех, которых он никогда не знал и которые его ждут и любят. О братстве, которого он никогда не ценил. О любимой, в чьи глаза он не готов был смотреть.

А ещё этот зов обещал власть и силу.

Его тянуло выйти на улицу, словно в лёгких застрял гигантский рыболовный крючок, и теперь подтягивал к поверхности водоёма. Наивная рыбка ждала вкусняшку, а получила удар, асфиксию и соль с перцем по вкусу перед сковородой.

Несмотря на боль, Пётр Меньшиков встал с пола, на котором приходил в себя, аккуратно и тщательно оделся. Не забыл подушиться любимым одеколоном с морскими нотками.

Когда он вышел в прихожую, работники замолкли, вежливо кланяясь. Пётр посмотрел каждому в глаза и только двое не отвели взгляда. Им он кивнул и пожал руки. Молча.

Затем накинул длинное пальто, повязал плотный шарф и надел широкополую старомодную шляпу.

Остановившись в дверях, он осмотрел прихожую, задерживая взгляд на портретах, фотографиях и памятных безделушках, которые прикольно ставить там, где увидят все. Мелкий пафос, который сейчас у него вызывал улыбку ностальгии.

— Прощайте, — сказал Пётр, прощаясь с домом и его обитателями навсегда.

Его звали и он не собирался отказываться от зова. Не он. Не сейчас.