Перворожденный

ГЛАВА 49

Дом встретил Катрину тишиной. Родители уехали в гости к друзьям, никто, кроме слуг, и не заметил ее возвращения. А ведь она предупреждала, что вернется сегодня…

Пустое. Глупые обиды.

Катрина поднялась в свою комнату и разложила вещи. Было грустно. Даже не из-за расставания с Нэйтаном, а от того что впервые за долгое время ничего не планировала и ничем не была занята. Катрина ненавидела безделье и сразу же чувствовала себя не у дел.

Так, нужно срочно собраться и начинать новую жизнь!

Вот только нельзя начать ничего нового, не разобравшись со старым…

Катрина подошла к трюмо, покопалась в ящике и извлекла на свет небольшое зеркальце. Вызвала Джошуа. В его кабинете зеркало всегда лежало на столе, и он мог принять вызов в любой момент. А если Джошуа не изменил своим привычкам, в это время дня он должен был находиться именно там.

— Наконец-то, — бросил он вместо приветствия, когда его лицо появилось в зеркале. — Вернулась?

Катрина кивнула.

— Да, сегодня. Мы можем встретиться?

Джошуа сделал вид, что раздумывает. Ну ясно — набивал себе цену, ждал, что она примется умолять. Как бы не так.

Катрина молча ждала его решения. Если откажет — к черту приличия, она разорвет помолвку письмом.

— Приходи прямо сейчас, — соизволил наконец.

— Сейчас буду, — отозвалась она, прерывая контакт.

Главным отличием изобретения Нэйтана от общепринятых зеркал было то, что зеркало требовало постоянного визуального контакта: стоило отвести взгляд от зеркала, картинка тут же меркла, а связь обрывалась.

А в следующее мгновение Катрина уже стояла в кабинете Джошуа.

Жених сидел за столом и даже не потрудился встать, чтобы ее поприветствовать. Это была неслыханная наглость и верх неуважения.

— Я жду объяснений, — требовательно произнес он, переплетя пальцы на поверхности стола и смотря на нее так, будто Катрина была не его невестой, а подчиненной, если вообще не требующей наказания служанкой.

— Каких именно? — спокойно поинтересовалась она, прошла к креслу для посетителей, присела, положив ногу на ногу, и тоже переплела пальцы, но на колене.

Джошуа проследил за ее перемещением, нахмурился, поняв, что виноватой Катрина себя не чувствует и прятать глаза в пол, пытаясь вымолить прощение, не планирует.

— О причинах твоего неподобающего поведения, — выдал сквозь зубы. — Ты избегала меня в замке, а на главном балу года просто-напросто бросила одного. От этого позора тяжело будет отмыться.

— Я подарю тебе мочалку, — огрызнулась Катрина.

— Кат, не вынуждай меня, — опасно предупредил Джошуа. — Лучше признайся сразу, с кем ты была? С мужчиной?

Она приподняла брови.

— Ты сейчас назвал меня женщиной легкого поведения? Я правильно поняла?

Джошуа покраснел и засопел, как конь после долгой скачки.

— Не перегибай.

— Нет, это ты перегибаешь. — Довольно с нее, а Катрина-то думала, им предстоит долгий цивилизованный разговор. Она встала. — Я разрываю помолвку.

Джошуа изумленно моргнул и уставился на нее во все глаза, будто в жизни не слышал большей чуши.

— С Холландами помолвок не разрывают, — прорычал, убедившись, что невеста не шутит.

Но отступать Катрина не собиралась.

— Значит, пора начать новую традицию, — заявила она. — Прощай. — И переместилась домой, не дожидаясь ответа.

После этой короткой встречи она чувствовала себя грязной, но Джошуа был прав в одном — от этого так просто не отмыться.

Неужели Катрина всерьез собиралась замуж за этого человека?

— Ты сделала — что?! — возопил отец за ужином.

Катрина медленно вернула нож и вилку на тарелку, промокнула губы салфеткой и спокойно повторила то, что только что сказала:

— Я разорвала помолвку с Джошуа Холландом.

Отец схватился за сердце.

— Она меня в могилу сведет, — простонал он, обращаясь к супруге.

Мать смотрела на Катрину как на умалишенную.

— С Холландами помолвок не разрывают, — точь-в-точь как Джошуа, сказала она.

— Мама, — Катрина выдержала обвиняющий взгляд, — это моя жизнь, и я решила: я не выйду замуж за Джошуа Холланда, чьим бы сыном он ни был. Мне неприятен этот человек.

— А я говорил, столица развращает! — Лорд Морено стукнул по столу кулаком, так, что зазвенела посуда.

— Успокойся, — леди Морено положила ладонь на плечо мужа, — девочка дезориентирована переменой климата. Правда, дорогая?

Но Катрина была намерена стоять на своем до последнего. Она покачала головой.

— Нет, мама, я абсолютно уверена в своих словах и мнения не изменю.

Отец перестал изображать сердечный приступ, подобрался и, наконец, серьезно посмотрел на дочь.

— Ты понимаешь, что это позор? Холланды нас погубят.

Катрина не отвела глаза.

— За что? — спросила, на самом деле не понимая. — Я ничем не оскорбила Джошуа. Всего лишь лучше его узнала. — И себя. — Я поняла, что мы друг другу не подходим. Я его не люблю.

Мама прикрыла губы ладонью в безмолвном ужасе.

— Дочка, тебе уже двадцать пять. Нет времени выбирать. Знаешь, как называют девушек твоего возраста и не замужем? Старыми девами, да-да, не смотри на меня так, старыми девами. И Джошуа — подарок судьбы, который нужно хватать и держаться за него как можно крепче.

— Если ты не хотела замуж, — весомо вставил отец, — надо было оставаться в Инквизиции. Так нет же, и там тебя что-то не устроило, — его тон стал издевательским. — Ее ты тоже узнала получше?

По их приказу убила своим даром несколько людей — сущие мелочи и дело обыденное для тех, кто там служит.

— Именно так, — огрызнулась Катрина.

— Я отлучу тебя от дома, — серьезно предупредил отец.

Она этого ожидала. Вернее, надеялась, что родители поймут и примут принятое ею решение, но и подобный вариант развития событий не вызвал большого удивления, все-таки Катрина знала свою семью.

— Кто бы знал, что старшая дочь может стать не примером для остальных, а позором рода, — не переставал бушевать лорд Морено.

— Кто бы знал, что родной отец будет готов выдать дочь за ненавистного ей человека ради красивой родословной и денег, которыми с ним поделится ее будущий свекор, — выпалила Катрина в запале.

Мама схватила веер и принялась им быстро обмахиваться — ей сделалось дурно.

— Спасибо, у меня пропал аппетит. — Катрина убрала салфетку с колен и встала. — Пойду собирать вещи.

— Я не приму тебя, если ты уйдешь! — прокричал отец ей вслед.

Можно подумать, она попросится назад. Нет уж, обратного пути нет.

Хотела новую жизнь, Катрина? Получи.

Стоило ли разбирать вещи, чтобы вновь начать укладывать их в чемоданы?

Внезапно Катрина разозлилась. Всю свою жизнь ее учили не тратить дар понапрасну, беречь резерв, быть благоразумной, а она слушала, верила.

К черту.

Катрина раскинула руки в стороны, выпуская магию — вещи из шкафа сами понеслись в чемоданы и сумки. Она достаточно сдерживалась, хватит. Никто из рода Катрины не был равен ей по силе дара, и вместо того чтобы гордиться ею и поддерживать, они только и делали, что давили в ней индивидуальность, загоняли в рамки.

Но Катрина не могла их винить. Никто не виноват в том, что она сама позволила с собой сделать. Катрина давно выросла, а привычка подчиняться осталась, и это целиком и полностью ее вина.

На укладку вещей ушло несколько минут вместо обычных пары часов. Катрина посмотрела на гору чемоданов и сумок, сваленных на полу, и без сил опустилась на стул у трюмо, закрыла лицо руками.

Куда теперь? Остаться на время в городе и поселиться в гостинице? Или же не трепать имя семьи, как выразился бы отец, и отправиться подальше? Да, лучше как можно дальше.

Катрина уже хотела уйти немедленно, но в последний момент передумала. Ну уж нет, этот дом — такой же ее, как и ее родителей, его построил ее дед, и она имеет полное право в нем находиться. Нет смысла бежать куда глаза глядят ночью, будто что-то украла или сделала что-то по-настоящему непозволительное.

Нет, Катрина уйдет утром — с высоко поднятой головой.

Никто больше не станет распоряжаться ее жизнью, никто.

А на утро пришел отец.

Катрина была уже полностью одета и готова к путешествию и не ожидала в своей комнате гостя.

— Рад, что ты еще здесь, и мне не пришлось искать тебя по всей стране, — сказал лорд Морено, войдя в помещение и задумчиво разглядывая пустые полки.

— А ты стал бы меня искать? — удивилась Катрина.

— Стал бы, — серьезно кивнул отец и, не дожидаясь приглашения, присел на стул. — Сядь, дочка.

Катрина вскинула брови — неужели пришел поговорить, а не приказывать? Тем не менее она была уверена, что разговор будет не из приятных.

Катрина опустилась на край кровати, сложила руки на коленях.

— Я тебя слушаю.

Лорд Морено не стал тянуть время и ходить вокруг да около.

— Вчера вечером после нашего с тобой разговора со мной связался Гитеон Холланд.

Ясно, отец Джошуа — жди беды.

— И что с того? — невежливо перебила Катрина.

— Выслушай то, что я скажу, — попросил отец, вид у него был по-настоящему несчастный.

Катрина не решилась отказать.

— Говори.

— Он предупредил меня о последствиях твоего опрометчивого решения.

Она снова не выдержала:

— Нет никаких последствий, особенно для Джошуа. Он — лакомый кусочек для любой незамужней девушки юга, да что там — всего Аренора. Только пальцем помани.

— Выслушай, — настаивал лорд Морено. Катрина замолчала, поджала губы. — Последствия будут следующие: Роберт, — муж ее сестры Даниэлы, — потеряет место на службе, Джим, — супруг Клариссы, — лишится права на магическую практику. Их детям будет запрещено посещать школы, где учатся дети нашего круга. Лучшее, на что им стоит надеяться — учиться в каком-нибудь захолустье. Мне и твоей матери будет отказано от дома всеми уважаемыми лордами Южного побережья. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Катрина безразлично пожала плечами.

— Понимаю.

— Ты не просто навлечешь на нашу семью позор, если уедешь, — подытожил отец, — ты ее уничтожишь. Мы давно не так богаты, как раньше, все, что у нас осталось, это имя. В случае твоего отказа Джошуа мы лишимся и его.

Катрину подмывало спросить, почему ей следует думать о семье, если никто из них не думает о ней, но она осеклась. Родные думали о ней, желали ей лучшей жизни, в их понимании, но они понятия не имели, что ей нужно.

— Папа, я не люблю его, — прозвучало жалко.

Она видела, как отец борется с эмоциями, старается, сдерживается, чтобы не закричать.

— Ты уже не маленькая, ты должна понимать, что любовь в выгодном браке скорее редкость, чем закономерность. Мама, конечно, была резка, назвав тебя старой девой, но она отчасти права, тебе уже давно не восемнадцать. Позже, возможно, никто не возьмет тебя замуж.

— А разве остаться одной — это проклятие? — искренне удивилась Катрина. Лучше быть одинокой, чем жить с человеком, от которого тебя воротит.

— В высшем обществе — да, — безапелляционно ответил отец, — проклятие.

— Я готова уйти, для меня не имеет значения общество. Я хочу жить по совести и только.

— Ты — Морено, — не сдавался отец.

Катрина грустно улыбнулась.

— Ты так говоришь, будто это злой рок — родиться Морено.

— Это рок, — согласился лорд Морено, — обязательства, ответственность. Разве твои сестры виноваты в том, что ты не хочешь замуж за Джошуа Холланда? Ты одна, а их двое, и у каждой мужья, дети. Если не жалеешь нас, подумай о них. Девочки этого не заслужили.

Катрина молчала. Смотрела на свои сложенные на коленях руки понимала, что ее затягивает в черную воронку безысходности.

— Ты слушаешь меня?

— Да. — Она подняла голову и посмотрела на отца. — Что я должна сделать?

Губы лорда Морено тронула улыбка, но не ликующая, как могла бы предположить Катрина, а гордая за свою дочь.

— Для начала — извиниться перед Джошуа.

— Хорошо. — Внутри было пусто.

— Затем назначить день свадьбы.

— Потом выйти замуж, — закончила она за него.

— Верно.

— Хорошо. — Катрина встала, давая понять, что отцу пора покинуть ее комнату. Лорд Морено поднялся, неуверенно поглядывая на дочь. — Папа, я не сбегу, — заверила она, — даю тебе слово. Мне нужно переодеться, чтобы предстать перед Джошуа в должном виде.

— Умница, дочка, — шире улыбнулся отец, — пойду, обрадую маму, а то она уже пьет сердечные капли.

— Иди, — пробормотала Катрина, закрывая за ним дверь.

Ловушка захлопнулась. Гитеон Холланд знал, на что давить. Катрина не способна подставить своих сестер. Одно дело, что родители могут потерять высокородных друзей, и совсем другое, если семьи ее сестер лишатся средств к существованию.

Катрина вновь опустилась на кровать, обхватив себя руками. Ей было холодно, словно она опять на Севере, а за окнами воет метель.

Катрина вытянулась перед столом Джошуа и наблюдала его победную улыбку. Он так же, как и в прошлый раз, даже не встал, чтобы ее поприветствовать.

— Одумалась?

Катрина кивнула.

— Твой отец доходчиво объяснил моему, что нас ждет в противном случае.

Джошуа развел руками, явно полагая, что все, что случилось, в порядке вещей.

— Ты сама до этого довела. Я говорил тебе, что помолвки с Холландами не разрывают.

— Я поняла. — Ногти впились в ладони. — Ты удовлетворен?

— Почти. — Улыбка жениха стала совершенно самодовольной.

Он встал и шагнул к ней, Катрина с трудом заставила себя стоять на месте, а не отшатнуться. Джошуа взял ее за плечи и запечатлел на ее губах поцелуй. Влажный и неприятный.

Они целовались до этого, но те поцелуи были целомудреннее, сейчас же он демонстрировал свою власть над ней.

— Не переживай, — сказал Джошуа, отстранившись. — Поживем пару лет, родишь мне сына, а потом, если захочешь, я куплю тебе отдельное поместье. Мы сможем не встречаться годами. Разве что будем посещать Сарианту и играть перед его величеством идеальных супругов. Идет? Мир? — Он заглянул ей в глаза.

— Идет, — выдохнула Катрина.

— Вот и молодец. — Казалось, Джошуа был в полной эйфории от выигранного сражения. — В конце недели устроим бал, на котором сообщим о дате нашей свадьбы. Оденься, пожалуйста, поприличнее, там будет весь высший свет юга. Ты сохранила то сногсшибательное платье с королевского бала?

— Конечно.

Как знала: ремонтировала, чистила, сберегла. Кто бы предположил, ради какого случая.

— Отлично, — Джошуа даже потер ладони одну о другую. — Твоя грудь в нем просто прекрасна.

При одной мысли, что он прикоснется к ее груди, Катрину замутило.

Катрина не переместилась, а вышла на улицу пешком. Нужно было пройтись и проветриться, чтобы прийти в себя. Все произошло слишком стремительно.

Собираясь утром в путь, она надела на шею кулон Нэйтана — не для того чтобы с ним связаться, а потому, что он был красивым и значимым для нее. Сейчас же ей было так плохо, что безумно захотелось поговорить с Нэйтом, услышать что угодно, хоть самую злую усмешку.

Катрина коснулась синего камня, чувствуя себя последней дурой на этом свете.

— Да, слушаю, — мгновенно раздалось в ответ, никакого ожидания и долгого установления связи, как с зеркалами. Он куда-то спешил, был слышен звук шагов по каменном полу, приглушенные голоса неподалеку. — Как добралась? Родители рады возвращению блудной дочери?

— Да, они очень рады, — бодро ответила Катрина, глотая глупые слезы и одновременно улыбаясь. Идущий мимо прохожий посмотрел на нее как на сумасшедшую.

— Да здесь я, здесь! — крикнул Нэйт куда-то в сторону и уже ей: — Дурдом. Стоит посидеть месяцок в камере, так все — дел выше башни, и никто ничего не может решить без твоего личного участия…. Да здесь я! Иди сюда!.. Катрина, — вновь вернулся он к ней, — извини, но меня рвут на части. Давай поболтаем позже?

— Хорошо, — голос дрогнул.

— Эй. — Звук шагов пропал, он остановился. — С тобой все нормально? Если нужна помощь, то дела подождут.

— Нет-нет, — торопливо отказалась она. — Ты же сказал вызывать, когда скучно, вот я и вызвала. Привыкла к твоему вредному обществу за месяц.

Нэйтан рассмеялся, вновь куда-то понесся.

— Тогда не скучай. Скоро поболтаем.

И связь прервалась.

Катрина вытерла слезы — ей стало легче.