Перворожденный

ГЛАВА 38

— Тод Колшер стал инквизитором?! — Катрина прямо-таки ворвалась в подземелье.

Она была так ошеломлена видом красного балахона на близком друге его величества, что отправилась к арестованному прямо из сада, забыв о своем недавнем желании переодеться.

Нэйтан читал. Повернул голову в сторону решетки, все еще держа на колене раскрытую книгу. Он не мог не услышать ее приближающихся шагов, тем не менее не спешил прерывать своего занятия.

— Горим? — иронично склонил голову набок.

— Тод Колшер стал инквизитором? — Катрина упрямо повторила свой вопрос, обхватив ледяные прутья решетки. — Давно?

Нэйтан посмотрел на нее так, будто она удивляется прописным истинам.

Вздохнул, отложил книгу, встал.

— Когда ты служила в Инквизиции? — уточнил.

— Я там не служила, — мгновенно огрызнулась. — Всего лишь проходила практику.

Нэйт закатил глаза.

— Хоть суп варила. Сколько лет назад?

— Пять.

— Тогда понятно. Тод стал главой Инквизиции четыре года назад.

Катрина успела несколько раз моргнуть, прежде чем в полной мере осознала смысл последней фразы. Изумленно ахнула.

— Совсем вы от жизни отстали со своими мелкими частными заказами, леди Морено, — с фальшивым сочувствием покачал головой узник. — Хорошо хоть имя его величества вас не удивило.

Катрина оторвалась от решетки и скрестила руки на груди. Бросила на Нэйтана гневный взгляд.

— О тебе я тоже была наслышана, — напомнила мстительно. — Вернее, о Натаниэле.

— О, Натаниэль — славный парень, — отмахнулся Нэйт. — Уверен, ты слышала о нем только хорошее.

Катрина по-прежнему стояла напротив и серьезно смотрела на собеседника, не собираясь поддерживать его шутливый тон. Не сейчас.

— Колшер, — напомнила строго.

Лицо Нэйтана стало серьезным.

— Все последние годы Эрик пытается ограничить Инквизиции свободу принятия решений, — сообщил, будто делал научный доклад, — а в особенности: принудительный взлом сознания без разрешения короля (в столице) или наместников (в провинциях). Тем не менее успехи были невелики, последний глава был крайне недальновиден и пытался намекать Эрику, что он недолго продержится на троне, если не ослабит королевский контроль над Инквизицией.

— Что с ним стало? — мрачно спросила Катрина.

— Он уже умер.

— Понятно.

Нэйтан усмехнулся.

— Ты думаешь, я его убил? — Она молчала, не признаваясь, но и не опровергая. Он поморщился. — На кой нам было убивать старого пня, делая из него святого мученика, уничтоженного тираном? В его доходных книгах нашли несоответствие, — продолжал Нэйт. — Старик не только наглел, но и воровал государственные деньги. Так что его по-тихому сняли с должности, а на его место Эрик поставил того, кому доверяет.

Правдоподобно.

— Но главой Инквизиции может стать только инквизитор, нельзя взять человека с улицы.

— Королевским указом — еще как можно, — заверил Нэйт и добавил доверительно: — Ты даже не представляешь, сколько всего можно сделать королевским указом.

Вот почему Тодеус Колшер не поменял имя, как принято у инквизиторов…

— Но как он мог согласиться работать на организацию, которая держала его в камере несколько месяцев по несправедливому обвинению? — поразилась Катрина.

— Не работать на, — со значением поправил Нэйт, — а возглавить. К слову, он хорошо справляется со своими обязанностями. Зависимость Инквизиции от короны резко возросла, стоило ему прийти к власти.

Все звучало очень хорошо, но Катрина не могла отделаться от собственного впечатления после знакомства с Колшером. Конечно же, на нем был амулет, и у нее не было возможности считать его, но Тод Колшер ей не понравился.

Интуиция? Или подсознательная реакция на вид красного балахона?

И Катрина спросила в лоб:

— Ты ему доверяешь?

Долгий взгляд глаза в глаза.

Холодная улыбка, не Нэйта, к которому она успела привязаться, а Натаниэля, Придворного мага.

— Я никому не доверяю.

— Даже Эрику? — не смогла удержаться от вопроса.

— Поймала, — Нэйтан поднял вверх руки, сдаваясь. — Пожалуй, ему одному. Но сама видишь, у нас произошло… э-э… недопонимание.

Теперь это так называется? Всего лишь недопонимание?

«А мне? Мне ты доверяешь?»

Но эти слова так и не сорвались с ее губ. Нечего спрашивать, он же сказал: ему одному.

Почему-то стало грустно. Хотя на что она рассчитывала? Они знакомы всего-ничего, и общается Нэйтан с ней не по своему желанию, а по приказу короля.

Катрина не хотела копаться в себе и искать причины, почему ее ранили слова Нэйтана. Встряхнула волосами, наконец опустила руки, которые до сих пор держала скрещенными на груди.

— Что ж, продолжим?

Нэйтан окинул ее внимательным взглядом.

— Ты дрожишь, — заметил то, на что она сама уже не обращала внимания.

Черт, мокрое платье…

Катрина наклонилась, провела ладонью над подолом. От ткани пошел пар, и материал тут же высох, однако остались разводы.

Нэйт задумчиво наблюдал за ее действиями.

— Если мне не изменяет память о размере твоего магического резерва, ты можешь сделать так, что платье станет как новое, и ты даже не устанешь, — высказался он.

Катрина пожала плечом. Могла, но ее с детства приучали к тому, что расход сил на ремонт вещей и одежды — расточительство. Должно быть, она слишком к этому привыкла.

— У меня много платьев, — ответила. — Нет смысла.

Нэйтан продолжал на нее смотреть.

— Тебе во всем нужен смысл, да? — издевательски приподнял бровь.

Катрина промолчала. Спорить дальше и терять время не имело… смысла. Черт.

— Давай продолжим, — предложила миролюбиво.

— Давай, — отозвался Нэйтан таким тоном, будто у него было еще много, что сказать по этому поводу, но, так и быть, он пощадит ее и оставит свое мнение при себе.

Катрина сделала вид, что ничего не заметила.

— Итак, — подытожила, настраиваясь на деловой лад, — ты стал Придворным магом.

— Угу, — подтвердил, теперь рассматривая потолок.

— И переехал в замок?

Нэйт оторвался от созерцания потолка, чтобы подарить ей скептический взгляд.

— Еще чего? Я предпочитал тут не задерживаться, если этого не требовалось по долгу службы.

Лиссана. Конечно же, он жил с ней. И почему Катрину задевает этот факт?

— И какой период времени ты мне покажешь? — спросила, устраиваясь на матрасе и предпочтя не думать о своих нелепых чувствах.

Нэйт прищурился, размышляя. Хотя Катрина была готова поклясться, он знал ответ заранее, и раздумья были изображены для нее персонально.

— Полгода после коронации, — сообщил он.

То есть где-то совсем рядом с побоищем в Элее.

В груди неприятно похолодело: ей и хотелось узнать правду, и было до ужаса страшно.

— Хорошо, — кивнула и уверенно протянула руки навстречу.

Что бы ни было, она должна знать.

Эрика застала его в кабинете.

Да, теперь у него был свой личный кабинет в королевском замке. Управляющий пришел в шок, когда Нэйтан попросил подыскать ему подходящее помещение, наотрез отказавшись занимать «лабораторию» прошлого Придворного мага.

Нэйта снова передернуло от воспоминания о подземелье. Пожалуй, следует посоветовать Эрику сделать там ремонт. Насколько ему было известно, в данный момент узников внизу не содержалось, но если там кто-то однажды появится, то непременно получит от холода воспаление легких, как Нэйт в свое время.

Полгода. А до сих пор передергивает.

Беднягу Рона, кстати, тоже. Шарахался от него, как от чумного, когда столкнулись во дворе замка несколько раз.

— Ее высочество принцесса Эрика, — сообщил слуга.

Нэйт поморщился: это же королевский замок — тут не принято стучать лично, обо всех нужно объявлять, да еще и не забыть титулы и звания.

Эрика тут же вплыла в небольшое помещение, сразу сделав его тесным.

Принцесса, надо же. То, что после коронации ее брата девушка получила титул принцессы, Нэйтан считал таким же идиотизмом, как и название своей нынешней должности при дворе. Но с законами Аренора предпочел не спорить.

К тому же, помнится, Эрика прыгала до потолка, осознав, что стала принцессой. Новый титул помог ей легче перенести смерть родителей, и, на взгляд Нэйтана, больше в нем не было ничего полезного.

— Чем обязан? — Он поднял голову, оторвавшись от бумаг на столе.

Моргнул: ярко-красное платье новоявленной принцессы едва не ослепило. Огненно-рыжие волосы, красная помада, вырез платья — куда более смелый, чем при жизни лорда Патриэля.

— Зашла навестить, — изобразив смущение, улыбнулась девушка.

Нэйт невежливо закатил глаза: это уже было совсем не смешно.

Его отказ еще в доме Финистеров, затем скандал, отмена свадьбы, гибель родных — каким-то образом эти обстоятельства наложились друг на друга в ее голове, сделав Нэйтана мишенью номер один.

Первые несколько месяцев Эрика была слишком занята сменой гардероба и переоформлением своих новых покоев, так как переехала в королевский замок вместе с братом. Зато последние два вновь объявила на Нэйта охоту, и он уже откровенно устал избегать ее навязчивого общества.

— Эрика, иди, куда шла.

Девушка скривила губы, подошла ближе, провела пальчиком с ярко-красным ногтем по спинке незанятого стула напротив.

— Фи, ты все так же невежлив.

— Я все так же терпелив, — натянуто улыбнулся Нэйт. — Ваше высочество, у меня слишком много работы.

— Ваше высочество, — повторила, смакуя, — мне чертовски нравится, как ты это произносишь.

Нэйтан закрыл лицо ладонями, его плечи затряслись от смеха.

Это на самом деле какой-то абсурд. Если бы предметом обожания Эрики не был он сам, то решил бы, что девушку приворожили.

— Ты смеешься над моими чувствами? — возмущенно воскликнула принцесса.

Нет, это выше его терпения.

Нэйтан молча встал, подошел к ней, аккуратно взял за руку повыше локтя и потащил к выходу из комнаты.

— Как ты смеешь? — пискнула Эрика.

— Смею.

Эрик, может, и не одобрит такое отношение к его сестре. Но если Нэйт ее задушит, это определенно расстроит короля сильнее.

— Это все из-за нее? — Принцесса вырвалась, повернулась к нему лицом уже у самой двери. — Эрик сказал мне, что ты живешь с какой-то женщиной.

Нэйтан вздохнул: зря он некрепко ее держал, боясь оставить синяки.

— Это совершенно тебя не касается, — ответил, распахивая перед незваной гостьей дверь.

— Она красивее меня? — не унималась Эрика. — Лучше?

Стражник в коридоре изумленно глянул в ее сторону и поспешил притвориться предметом интерьера.

— Не позорься, — посоветовал Нэйтан, красноречиво посмотрев ей за плечо.

Принцесса обернулась, увидела охрану. Вспыхнула, при этом ее лицо стало в тон платью.

— Негодяй! — крикнула на прощание и удалилась, вбивая каблуки в пол и гордо вскинув голову.

Нэйт с грохотом захлопнул дверь.

Он не хотел разговаривать с Эриком по поводу поведения его сестры, но, кажется, придется, иначе это закончится смертоубийством.

Эрик устало потер глаза и откинулся на спинку стула.

Они сидели в его новом, совсем недавно оборудованном кабинете, на который Нэйт поставил самую мощную защиту из всех возможных.

— Поздно уже, — прокомментировал Нэйтан, — ты устал. Иди спать и меня отпусти с миром.

Король смерил его взглядом.

— И тебе не надоело каждый вечер мотаться в Элею? Я выделил тебе в замке роскошные комнаты.

— Не надоело, — отрезал Нэйт.

Эрик начинал этот разговор не впервые. Не понимал, почему бы ему не настоять и не переехать сюда вместе с Лиссаной.

Иногда Нэйтан и сам задумывался над этим. Здесь было бы безопаснее, и он точно бы знал, что с любимой все в порядке. Но пытаться ее принудить, вернуть в город, от которого она бежала, предпочтя затеряться в лесной глуши?..

— Меня все устраивает, — заверил Нэйтан.

В этот день он так и не завел разговора о поведении Эрики. Король едва держался на ногах от усталости, пытаясь успеть все и везде. На востоке вспыхнул очередной бунт, который, к счастью, удалось быстро подавить, но в той части страны было по-прежнему крайне неспокойно.

Аренор принял нового короля без дара скрепя сердце. Однако измененная вскоре после коронации система налогообложения пришлась аренорцам по душе, добавив в пользу Эрика несколько очков. Чего нельзя было сказать о востоке страны: бунты там вспыхивали один за другим. Эрик тяжело пережил первые из них, когда пришлось казнить зачинщиков, но понимал, что оставить их в живых — окончательно потерять авторитет, а в дальнейшем и корону.

Не то чтобы Финистер полюбил трон, но он искренне хотел что-то изменить, сделать жизнь аренорцев лучше. И потому сдаваться не собирался.

— Не появилось идей, как перетянуть на нашу сторону лорда Борхуса? — спросил король напоследок.

Борхусы — самое влиятельное семейство на востоке, даже наместник не решается с ними спорить. И они не жаловали нового короля. Если бы Борхусы выступили за Эрика, очень многие бы прислушались к их мнению.

Нэйт отрицательно покачал головой.

— А что Малый Совет?

— Я уже принял их рекомендации по поводу запада, я не могу разорваться еще и на восток.

Нэйтан нахмурился.

— Не понял. Что я пропустил?

Эрик вздохнул и признался:

— Я дал слово, что женюсь на дочке лорда Робердона.

Нэйт изумленно моргнул.

— Я ошибаюсь, или она у него всего одна, и малышке Лауре всего девять?

Финистер уставился куда-то в стену, побарабанил пальцами по столу.

— В этом году ей будет десять, — пробормотал мрачно.

— Бедная девочка, — покачал головой Нэйт. — Знал, что в высшем обществе дикие нравы, но чтобы настолько…

Эрик удивленно посмотрел на него, потом понял, о чем он.

— Нет! — воскликнул в праведном гневе. — Я не собираюсь жениться на десятилетней девочке! По договору мы женимся еще через десять лет, а за год до свадьбы она приезжает в мой замок для более близкого знакомства.

— Ну-у, — протянул Нэйт, — десять лет — большой срок. Многое может случиться.

— Например, меня убьют, и мне не придется жениться? — хмуро поинтересовался Эрик.

Нэйт развел руками в воздухе.

— И это тоже.

— Иди к черту, — огрызнулся король.

Нэйтан усмехнулся, но быстро собрался и стал серьезным.

— А если с Борхусом провернуть ту же штуку?

Φинистер покачал головой.

— Уже думали. Ему семьдесят. Все семь дочерей и пятеро сыновей давно имеют свои семьи.

— Внуки?

— Внучки, — вздохнул Эрик. — А я уже дал слово Робердону. А кроме как породниться со мной, его ничего не устроит.

Так вот же оно…

Нэйтан помедлил. Это казалось жестоким, но Эрика уже настолько отравила ему жизнь, что он потерял к ней всякое сочувствие.

— Ты что-то придумал? — прочел Финистер по его лицу.

— Да, но тебе не понравится, — предупредил Нэйт.

— Говори, — король немедленно отмел все оговорки.

— Твоя сестра.

— Что — моя сестра? — в первое мгновение не понял Эрик. Потом его лицо вытянулось. — Нэйт, ему семьдесят, ей — двадцать. Полвека разницы.

— Я умею считать.

Финистер снова постучал пальцами по столу.

— Я не могу с ней так поступить.

— А смотреть, как твою страну рвут на части, можешь? — язвительно поинтересовался Нэйт. — Не верю, что никто из Совета не сделал тебе такого предложения.

Король покачал головой.

— Никто.

— Тогда гони их в шею, — искренне высказался Нэйт. — Решение очевидно. Примешь ты его или нет — твое дело, но чтобы из десяти человек никто не озвучил элементарные выводы — извини, они либо дураки, либо не на твоей стороне.

Финистер стал еще мрачнее.

— Я подумаю, — пообещал, но его взгляд явно давал понять, что он никогда не выдаст родную сестру за старика ради блага королевства.

— Как знаешь, — пожал плечами Нэйт, уже не думая об Эрике, а планируя, что нужно обратить большее внимание на Малый Совет и входящих в него людей.

— Полагаю, состав Малого Совета после этого изменился, — предположила Катрина, все еще сжимая его ладони. От них шло спасительное тепло в этом холодном подземелье.

— Угадала, — кивнул Нэйтан.

— И что было потом? — спросила с любопытством.

— А потом, — его лицо посетила невеселая улыбка, — потом все полетело к чертям.

Катрина сглотнула.

— Побоище в Элее, — прошептала уверенно.

— Побоище, — повторил за ней с отвращением в голосе, — в Элее.

Катрина крепче сжала его руки.

— Послушай, — заговорила быстро, смотря прямо в глаза, — я уже поняла, что там произошло нечто ужасное. Ты можешь просто рассказать мне на словах, и я поверю тебе. Нет необходимости переживать это снова.

Она правда это сказала? Поставила его чувства превыше приказа короля?

Нэйт приподнял брови, очевидно, подумав о том же. Потом покачал головой.

— Я обещал тебе все показать. А свое слово я привык держать.

Катрина закусила губу, смотря на него. Он принял решение, и отговаривать было бесполезно.

— Тогда хорошо, — кивнула.

— Я уже говорил, — напомнил Нэйтан. — Я хочу, чтобы ты не узнала, а чтобы поняла.

— Л-ладно, — голос дрогнул. — Я готова. Ты покажешь мне это сегодня?

Пожал плечами.

— Если хочешь, но тогда провозимся до ночи.

Катрине некуда было спешить: Лауре эти дни не до нее, платье к балу готово, а с королем она уже встретилась утром.

— Я не против, — согласилась. — Давай уже покончим с этим.

— Давай покончим, — эхом отозвался он.

И ее закружило в водовороте чужих воспоминаний.