Перворожденный

ГЛАВА 42

Ее ослепило ярким светом, бьющим из его груди. И только шарахнувшись в сторону, Катрина сообразила заблокировать магическое зрение.

Как он мог?!

В самом начале она подозревала, что Нэйтан просто тянет время, отсиживаясь в камере, которую может покинуть в любой момент. Но потом Катрина поверила. Поверила, а он все это время нагло врал, смотря ей прямо в глаза.

Все оказалось так просто. Вот почему Нэйтан не снимал плащ — чтобы непрерывно скрывать сияние своего дара. Зачаровал плащ заранее, мастерски спрятал плетение заклятия и смог позабыть о контроле той части сил, которая была видна окружающим.

Антимагические браслеты должны были блокировать дар, должны были! Они либо полностью гасили магический свет, либо оставляли видимой малую искру. В случае Нэйта браслеты не блокировали ничего, они совершенно точно вообще не имели над ним власти.

Значит, за десять лет он все-таки научился с ними бороться…

— Как ты мог? — произнесла вслух, всхлипнула против воли.

Не хотела, не хотела, чтобы этот негодяй видел, как ей больно и обидно, но сдержаться не могла.

Убрав магическое зрение, чтобы яркий нечеловеческий свет не слепил глаза, Катрина могла снова видеть Нэйтана. Он все еще стоял у решетки и смотрел на нее. Ждал. Чего?!

— Как ты мог! — выкрикнула она громко. Слезы душили. — Я тебе верила! Я спорила с королем, защищая тебя! Я…

И тогда Нэйт просто взмахнул рукой, и прутья решетки исчезли. Шагнул в коридор.

Катрина попятилась.

— Не подходи ко мне!

Нэйтан поморщился, будто над ухом пищал надоедливый комар.

— Прекрати истерику, — попросил спокойно.

Да, тут он был прав, иначе как истерикой свое состояние Катрина бы не назвала.

— Я буду кричать, — она продолжала пятиться, а он наступать. — Сейчас сюда сбежится стража.

Стража… Господи, что эта самая стража может ему противопоставить? А король? Инквизиция?

Ожидаемо, угроза Нэйтана не впечатлила.

— Не сбегутся, — возразил уверенно. — Я поставил «Кокон тишины».

И правда поставил. Стоило вернуться к магическому зрению, Катрина увидела нити заклятия, словно паутина, оплетающие коридор. И ее снова ослепило. Катрина зашипела, как раненая кошка, прикрыла рукой глаза и продолжила отступать.

— Извини. — Кажется, хоть о чем-то Нэйтан не подумал, чего-то не предусмотрел. — Отвык его контролировать, — сообщил виновато и заблокировал часть света своего дара.

Катрина убрала ладонь от лица. Нэйт говорил привычным тоном, выглядел как обычно, даже смотрел на нее как всегда — дружелюбно и одновременно с иронией. Но ничего не было как всегда. Он, черт его дери, только что вышел из камеры, убрав решетку одним взмахом.

Взмахом.

Руки.

С антимагическим браслетом на запястье.

Катрина отступала, пока не почувствовала, что уперлась спиной в стену. Нэйтан подошел совсем близко, так близко, что расстояния между ними осталось меньше ширины ладони.

На нем была черная тонкая рубашка, не застегнутая до конца на несколько пуговиц. Теперь ясно, почему у него всегда были теплые руки в этом промозглом, промерзшем насквозь подземелье — с магией он мог все.

— А как же «готова довериться, что бы я ни сказал»? — поинтересовался язвительно.

Он был выше на целую голову и теперь, стоя так близко, возвышался над ней. Чтобы посмотреть ему в глаза, нужно было задрать голову, что Катрина и сделала, гордо подняв подбородок.

— Ты. Меня. Обманул.

— Умолчал, — не согласился Нэйт.

— Обманул.

Он закатил глаза.

— Ладно, обманул, — прекратил спор, сдаваясь. — Но если бы ты с самого начала знала правду, ты даже не стала бы со мной разговаривать.

— А Эрик? — Ей вдруг сделалось совсем дурно. — Он в курсе? Все ваши ссоры были постановкой? Вы решили, что я каким-то образом причастна к заговору?

Нэйтан моргнул. Кажется, ей все же удалось его удивить.

— Леди Морено, вашей фантазии стоит позавидовать.

— Завидуй, — огрызнулась. — Так знал?

— Эрик не знал. Не знает. Ни одна живая душа в мире не знает, что я научился обходить силу антимагических камней. Довольна?

Значит, она первая, кто об этом узнал. Катрине должно было бы быть лестно, но не было. Хотелось размахнуться и влепить ему пощечину. Но она сдержалась, как привыкла сдерживаться всю свою жизнь.

Сжала губы, помолчала, пытаясь успокоиться. Нэйтан все еще стоял неприлично близко и чего-то ждал.

— Что еще? — спросила Катрина спокойнее и уже значительно тише.

— А? — Нэйт приподнял бровь, не понимая.

— Что еще из невозможного ты научился делать за эти десять лет? Защитные амулеты? Они тоже тебе нипочем?

Нэйтан кивнул. Катрина застонала.

— Все это время ты читал меня? Рылся в моей голове? — произнесла обреченно. — И говоришь, что не врал? Про это я спрашивала. Тысячу раз спрашивала…

Она все-таки не выдержала, толкнула его ладонью в грудь, вынуждая отойти. Нэйт подчинился и отступил, a Катрина сползла спиной по стене и опустилась прямо на пол. Подтянула ноги к груди, обхватила руками колени.

Самым правильным было бы попытаться переместиться и бежать к королю. Нэйтан всемогущ, замок полностью под его контролем, но вдруг ей бы удалось…

Катрина не попыталась.

— Я никогда не читал твои мысли, — произнес Нэйт над ее головой. — Мне давно не доставляет удовольствия лишний раз копаться в сознании других людей. Тем более тех, с кем мне приятно общаться. — На это заявление Катрина скептически фыркнула, голову не подняла. — Я считывал твой общий фон, особо сильные эмоции — то, что полностью не блокируется. Но не больше.

Он говорил убедительно, ему хотелось верить. Впрочем, как и всегда. Она ведь давно ему поверила.

— Я не лгу, — повторил Нэйт, не получив от нее никакой реакции.

На этот раз Катрина подняла голову.

Видеть его без вечного плаща было непривычно. Он почти не изменился за прошедшие годы: несколько новых морщинок у глаз и губ, фигура абсолютно та же.

— Встань с пола, замерзнешь, — попросил Нэйтан. Прозвучало заботливо.

Катрина скривилась.

— Еще напомни, как моя нянька, что мне детей рожать, нельзя сидеть на холодном. Иди к черту.

Нэйтан хмыкнул и сделал шаг по направлению к ней. Катрина внутренне сжалась и решила, что, если он попытается поднять ее силой, она непременно влепит ему ту самую пощечину, на которую не осмелилась с самого начала.

Но он не сделал попытки ее к чему-либо принудить, только опустился на корточки, чтобы их лица были на одном уровне.

— Ты обещала мне доверять, — напомнил, поймав ее взгляд.

А он обещал ничего не утаивать.

— Зачем тебе мое доверие? — спросила прямо.

Улыбнулся.

— Потому что ты мне нравишься.

— Зачем? — Катрина едва не зарычала.

— Ладно, — Нэйтан перестал изображать невинность. — Потому что мне нужна твоя помощь.

— В чем? — Ей больше не хотелось вести с ним беседы. Вопроса-ответа будет вполне достаточно.

— Заговор, помнишь? Заговор был. Заговор есть. Эрику грозит опасность. И мне не помешает помощник.

— Почему я?

Нэйт прищурился.

— Вариант «потому что ты мне нравишься» снова не пройдет?

Катрина покачала головой. Ей было не до шуток.

— Не в этот раз и не в тысячу следующих, — ответила твердо.

— Что ж, хорошо, — Нэйтан стал серьезен. — Правду так правду. Мне нужен был менталист. Я перебрал всех сильных магов с ментальным даром в Ареноре. Меня устроили силы троих. Я узнал подробности об этих людях и выбрал тебя, после чего подсунул Эрику список сильнейших менталистов, зная, что он прибегнет к твоей помощи и вызовет к себе.

Значит, и она, и король действовали со свободой овцы…

— И почему же твой выбор остановился на мне?

По нему было видно, что отвечать на этот вопрос он не хочет. Тем не менее Нэйт ответил:

— Во-первых, ты женщина. К женщине проще втереться в доверие. Во-вторых, ты с юга и абсолютно далека от столицы и королевских интриг. В-третьих, ты ушла из Инквизиции, отказавшись калечить людей. Это говорило о твоей порядочности, принципиальности и некоторой романтичности.

Вот так. Ее просто выбрали по множеству факторов, как выбирают лошадь на базаре.

— Хорошо. — Катрина кивнула, принимая эту версию. Лошадь или овца — не все ли теперь равно? — Зачем ты устроил себе отпуск в подземелье?

Нэйтан переместился, устроился рядом с ней, так же опершись спиной о стену. При этом сел так близко, что коснулся ее плеча своим. Катрина отодвинулась.

— Прекрати, — попросил.

Катрина придержала при себе рвущееся с языка детское «Не прекращу!» и промолчала.

— На самом деле я этого не планировал, — признался Нэйт. — Но узнав о готовящемся заговоре, Эрик мне не поверил. Вот я и сказал: не веришь — арестуй. Он арестовал.

Катрина грустно покачала головой.

— Он поверил. И до сих пор верит.

Нэйтан хмыкнул.

— От него исходили такие волны недоверия, что их нельзя было перекрыть никакими блоками. Он засомневался, и это было… — Нэйт помедлил, подбирая слово. — Неприятно. — Он хотел сказать «обидно», поняла Катрина, но не стал. — И я решил скорректировать свой план. Отпуск в подземелье — не худший способ скоротать время.

— Скоротать время до чего? — переспросила раздраженно.

Он по-прежнему тянул время, вынуждая задавать наводящие вопросы.

— Ты еще не поняла? — удивился. — До бала.

— Кой черт тебе бал?

Что с ней стало? Выражается как базарная девка.

— Заговор. Мне нужно было собрать всех организаторов заговора, чтобы взять их с поличным.

Катрина заскрипела зубами. Нэйт говорил загадками, заставляя ее спрашивать снова и снова.

— И кто же эти организаторы?

— Эрика, Тод Колшер, лорд Робердон, отец Лауры. — Катрина пораженно моргнула. — Вот видишь. — Она не смотрела в его сторону и не знала, следил ли он за переменой в ее лице или же почувствовал удивление с помощью своего дара. — Теперь ты понимаешь, почему я не мог просто прийти к Эрику и сообщить, кто затевает против него заговор и желает ему смерти?

Сердце забилось быстрее. Это все меняло. Это все объясняло.

— Он бы не поверил, — прошептала Катрина. — Даже тебе…

— Вот именно, — согласился Нэйтан. — Эрик очень дорожит семьей и дружбой. Я его друг, но ведь и Тод тоже. Более того, Колшер — его друг едва ли не с младенчества. А Эрика… Эрика — сестра, все, что осталось от его семьи. Поэтому мне требовались неопровержимые доказательства, а их у меня не было. Заговорщики весьма осторожны.

— Но письма, встречи, арестованные аристократы. — Катрина все еще не понимала. — Зачем все это?

— Разве это не очевидно?

— Очевидно, что ты выбрал не ту помощницу, — огрызнулась она. — Надо было сходить на рынок и выбрать кого-нибудь поумнее.

— При чем тут рынок?

— Прости, никогда не покупала лошадь, не знаю, где их берут…

Ее гневную тираду прервал смех. Катрина осеклась и возмущенно уставилась на бывшего узника.

— Раз уж мы о лошадях, — простонал он сквозь смех, — то придержи коней.

Катрина насупилась. Однако, покопавшись в себе, поняла, что обида отступила.

Вот почему Нэйт вынуждал ее задавать вопросы — пытался ее разговорить.

— Мне нужно было убрать всех, кто мог поддержать выступление против Эрика. Хотя бы на время, — отсмеявшись, все же снизошел он до объяснений. — Всех недовольных, обиженных и так далее. Я считал их и точно знал, кто может быть опасен. Но, опять же, не мог прийти к Эрику и потребовать их арестовать, основываясь лишь на своем даре. Это ведь уважаемые члены общества, а не кучка бесправных крестьян, — в его голосе послышалась горечь. — Поэтому я дал суду доказательства и свидетеля. Обошел всех, писал, беседовал, предлагал помочь устранить короля и поддержать нового. Встретился со всеми теми, кто мог представлять опасность и выбрал одного верного, который и должен был сдать остальных. Так и произошло.

Катрина хмыкнула. В ее понимании, только мозг с больной фантазией мог додуматься до подобного.

— И в чем же состоял изначальный план? — поинтересовалась она. — Верный сдает ненадежных, их арестовывают, убирая со сцены, пока ты не доберешься до организаторов, а король? Какой реакции ты ждал от него?

— Ожидал, что поверит мне на слово и даст время все решить.

— А он тебе не поверил, и ты обиделся, — теперь засмеялась Катрина.

Это все нервы, проклятые нервы, но она смеялась и не могла остановиться. Походы в подземелье, завтраки с королем, разрывающимся между чувством вины перед другом и чувством долга перед страной — все это было только потому, что господин Придворный маг обиделся!

— Вроде того, — мрачно признал Нэйт, когда она наконец успокоилась.

— Господи, это безумие, — Катрина потерла лицо ладонями, не веря, что она все еще здесь и слушает весь этот бред.

— Когда твоя родная сестра и близкий друг хотят тебя убить — это не безумие, это катастрофа, — заметил Нэйтан. — Будущий тесть — черт с ним.

Катрина все еще не могла поверить.

— Но зачем это Эрике? Тоду?

— Знаешь, — Нэйт доверительно понизил голос, — вот сколько знаю Эрику, никак не могу понять, как мыслит эта женщина. Хоть читай ее, хоть нет. Корона ей не нужна, но она всю жизнь чувствует себя обделенной. Ей кажется, что брат ее не любит, не ценит, что она заслуживает большего. К тому же с моей легкой руки он выдал ее за старика, и этого Эрика ему ни за что не простит.

— Но убить…

— Она считает это достаточной платой за ее загубленную юность.

Катрина поежилась. Все это звучало очень страшно.

— Эрика может стать королевой?

— Теоретически. Фактически она родилась раньше Эрика, она — первый Φинистер. Ее не рассматривали как претендентку на трон, потому что она женщина. В то же время нет ни одного писаного закона, в котором бы говорилось, что трон передается только по мужской линии, так всего лишь исторически сложилось. — Катрина согласно кивнула, это она уже выяснила в библиотеке сама. — При должной поддержке у Эрики все шансы взойти на трон.

— И этой поддержкой стал бы… — Нет, уж точно не Тодэус Колшер. — Лорд Робердон?

— Верно. Робердону было выгодно выдать дочь замуж за короля, но еще приятнее самому стать королем. А Эрике не привыкать выходить за старика. Думаешь, она спрашивает обо мне, потому что все еще мной увлечена? Как бы не так. Эрика боится, что я помешаю их планам.

— Подожди, — попросила Катрина, сама не заметила, как коснулась его предплечья, а когда поняла, быстро отдернула руку. — С Эрикой понятно, с Робердоном понятно, а Тод? Эрик ведь чуть не погиб ради него. В конце концов, три претендента на трон умерли именно благодаря тому, что Эрик Финистер искал справедливости, пытаясь спасти Тода.

— Он в это не верит.

Катрина уставилась на Нэйта, пытаясь понять, не шутит ли он. Нэйтан не шутил.

— Как это — не верит?

— Тод считает, что если принц Верноэль убил Анжелику, а затем своего отца, а также Патриэля Финистера, то он точно бы занял трон, а не глупо погиб. Значит, во всех этих смертях виновен тот, кто в конце концов и тал королем — очищал себе путь к короне.

Катрина ахнула.

— Он думает, что Эрик убил своих родителей, принца, короля, а заодно и Анжелику Найлеро?

— Да.

Но как тогда Тод столько лет пробыл рядом с королем, и Нэйт не предостерег друга? Мало того, Колшера сделали главой Инквизиции и наделили властью.

— Но изначально он так не считал, — поняла Катрина.

Нэйтан поморщился.

— Робердон бывает весьма убедителен.

— Но если объяснить Тоду, как было на самом деле…

— Да-а-а? — протянул Нэйт издевательски. — И кто же ему объяснит? Эрик, которого он винит во всем? Или, может быть, я, его цепной пес, который скажет все, что угодно, лишь бы его выгородить? Что бы я ни сказал, или ни показал, Тод мне не поверит и решит, что это какой-то трюк.

— Какой абсурд, — простонала Катрина, откинувшись на стену и уставившись в темный потолок.

— Добро пожаловать в столицу, леди Морено, — съязвил Нэйтан. — Так и живем. — Катрина молчала. — Теперь ты мне веришь?

Верила ли она? Все звучало складно, идеально сходилось, кусочки мозаики занимали свои места… Вот только Нэйтан мог спланировать и это и мастерски продолжать морочить ей голову.

— Бал послезавтра, — сказал он, должно быть, почувствовав идущие от нее те самые волны недоверия. — Ты либо со мной, либо идешь и говоришь Эрику, что я дурю его все это время.

Катрина скептически фыркнула.

— И что потом? Он закует тебя в антимагические браслеты, которые на тебя не подействуют?

— Он может меня казнить, — спокойно ответил Нэйт.

— И зачем же тебе идти на смерть, имея возможность сбежать в любой момент?

Все же это шантаж, он продолжает ее дурить. Потому что нельзя поверить в то, что он сейчас говорит.

— А если я не хочу бегать?

Его голос прозвучал так странно, что заставил Катрину вновь повернуться к нему и всмотреться в лицо. Или он мастерски играл или не шутил.

— Я потерял слишком много, чтобы мне осталось, что беречь, — сказал Нэйтан. — У меня есть только один друг, и последние десять лет смыслом моей жизни было обеспечение его безопасности. Я или сдохну как его верный пес, или буду служить ему до самой смерти.

Катрина помолчала.

— И что же, — спросила потом, — твой план предусматривал оба этих варианта?

— Конечно, — голос Нэйтана снова приобрел свою привычную живость. — Я показал тебе все, что показал, чтобы ты либо поверила мне и помогла, либо обучилась некоторым приемам, и знания не пропали напрасно в случае моей смерти.

— Заранее все просчитал…

— Конечно, — не стал отрицать, — я давно не полагаюсь на случайное везение.

— А как же третий вариант? Что я не стану ни помогать тебе, ни бежать к королю, а просто уеду домой, и разбирайтесь сами со своими проблемами?

Нэйтан лукаво улыбнулся, глядя на нее.

— Ты не из тех, кто сбегает, когда может что-то изменить.

— Точно. — Она отвернулась. — Принципы и романтичность — критерии выбора. Я помню.

Повисло молчание.

Катрине хотелось ему верить, но она не могла. Ей нужно было подумать.

— Я не могу дать ответ прямо сейчас, — сказала честно.

— Думай, — Нэйтан безразлично пожал плечами. — Робердон приедет послезавтра утром, в день бала. Он всегда так поступает. А я буду здесь, даю тебе слово.

— Слово, — горько повторила Катрина.

— Слово, — кивнул Нэйт, — без клятв, магсвечей и прочей мишуры. Просто слово. Я буду здесь, когда ты вернешься: одна или со стражей.

После чего он легко поднялся и подал ей руку. Она не стала отказываться от помощи: ноги и правда занемели на холодном полу.

Ей очень хотелось, чтобы все это оказалось правдой, а еще чтобы ее ладонь была в его ладони как можно дольше. Абсурд, но ее по-прежнему безумно тянуло к этому человеку.

Катрина отпустила его руку и ушла, не прощаясь.