Перворожденный

ГЛАВА 46

Катрина думала, что не сумеет сомкнуть глаз этой ночью, но недооценила собственную усталость — уснула, едва голова коснулась подушки.

О Джошуа Катрина вспомнила только утром. Должно быть, он рвал и метал из-за того, что она так и не разделила с ним обещанный ужин. Ерунда, пусть думает что хочет, — сейчас у Катрины есть дела поважнее. Разобраться с собственной помолвкой можно будет и по возвращении на юг.

Что значит ее никудышная личная жизнь по сравнению с предотвращением убийства его величества? В списке важных дел Джошуа Холланду придется подождать своей очереди, а его место в этом списке — в самом конце.

Наскоро позавтракав в своей комнате, Катрина собралась идти в подземелье. Нужно было все успеть: в полдень привезут платье, и начнутся долгие сборы на главный бал года.

Катрина невесело улыбнулась своим мыслям — знали бы гости, насколько особенным обещает оказаться этот бал.

Она вышла из своих комнат, осторожно притворив за собой дверь и то и дело озираясь, будто преступница. Если сейчас Джошуа снова перехватит ее и начнет выяснять отношения, ничем хорошим это не закончится.

В коридоре, впервые за время ее пребывания в королевском замке, было шумно и людно: туда-сюда сновали слуги, несущие стопки постельного белья, какие-то коробки, подносы с едой и напитками. Катрина торопливо посторонилась, когда на нее едва не налетела девушка с огромной стопкой одеял, возвышающейся над ее головой и закрывающей обзор.

— Прошу прощения, миледи, — пискнула девушка, лица которой Катрина так и не разглядела, и понеслась прочь.

Катрина пошла своей дорогой. Волнение не покидало — сегодня все решится, последние недели были прожиты только ради этого вечера.

В коридоре было слишком много людей без защитных амулетов, в голове шумело от чужих эмоций и обрывков мыслей: успеть, не оплошать, выполнить приказ. Пришлось на ходу блокироваться от постороннего шума, голова и так шла кругом.

Молодой слуга, несущий большой деревянный ящик, оступился, едва обогнув Катрину, и уронил свою ношу на пол. Что-то разбилось с характерным хрустальным звоном. Катрина обернулась, а когда вновь повернулась и поспешила вперед, то прямо-таки влетела в мужскую грудь в черном камзоле.

— Простите, ради бога, — пробормотала, отскочив.

— Что вы, милая леди, это моя вина, — ответил над головой подозрительно знакомый голос.

Катрина вскинула глаза. Высокий, тощий, с длинным носом и умным пристальным взглядом. Легко узнаваемое лицо, хоть и постаревшее. Было очень странно видеть перед собой человека, с которым ни разу не встречалась прежде, но которого множество раз видела в воспоминаниях Нэйтана.

Улыбнулась.

— Вам не за что извиняться, лорд Кнот, это моя вина.

Брови дядюшки Эрика и Эрики Финистеров удивленно приподнялись, а взгляд сделался задумчивым — должно быть, Жорес Кнот пытался вспомнить, кто она такая и откуда он ее знает, но ничего не выходило.

Катрина мысленно чертыхнулась. Не хватало еще сходу выложить правду незнакомому человеку.

— Катрина Морено, — она протянула руку, пытаясь сгладить неловкость, — очень приятно.

Кнот улыбнулся, галантно коснулся протянутой руки и поцеловал тыльную сторону ладони, аккуратно дотронувшись губами.

— Меня, я так полагаю, вы уже знаете? — интонация вопросительная.

— Эрика много о вас рассказывала, — вдохновенно солгала Катрина. — Мы подруги.

Господи, захотелось закрыть лицо руками и бежать прочь. Как у нее только язык не отсох от такого вранья?

— О, — Жорес заметно расслабился, — тогда все ясно.

— Прошу прощения, лорд Кнот, — исправив оплошность, Катрина заторопилась, не следовало долго торчать посреди коридора, где на нее мог наткнуться Джошуа, — увидимся на балу.

— С превеликим удовольствием, — расплылся в улыбке мужчина, — увидеть красивую женщину всегда приятно.

Особенно — годящуюся тебе в дочери…

Катрина подарила пожилому дамскому угоднику еще одну улыбку и поспешила ретироваться.

Сколько еще знакомых-незнакомых людей она встретит сегодня? Главное не допустить подобной ошибки впредь.

Сердце усмирило бег, только когда мягкое ковровое покрытие под подошвами сапог сменилось каменными ступенями. Катрина сама чувствовала себя заговорщицей, осталось только начать, как Нэйт, всюду ходить в плаще с капюшоном и прятать лицо.

Нэйтан был в камере, решетка стояла на месте.

— Привет, — поздоровался первым и встал.

Волновался ли он так же, как и она? На вид не определишь. Впрочем, сколько уже заговоров раскрыл Придворный маг за десять лет службы королю?

— Волнуешься? — поинтересовался Нэйтан, прищурившись и нагло ее рассматривая.

Прочел ее мысли или понял по лицу?

— Волнуюсь, — не стала отпираться. Любой бы нервничал на ее месте.

— Не волнуйся, — сказал серьезно. — Заметят.

Катрина поджала губы и кивнула. Он был прав, тысячу раз прав. Да что там, Нэйт собаку съел на таких делах, и сейчас не время спорить и показывать характер — это его игра.

— Какие мои действия? — спросила.

Нэйт пожал плечами.

— Никаких. А каких действий тебе хочется? — и усмехнулся.

— Активных, — огрызнулась Катрина.

Его брови взлетели вверх.

— Я же говорил, ты темпераментная женщина, просто умело это скрываешь, — выдал сквозь смех.

Катрина нахмурилась — сейчас она слишком четко осознавала, что он пытается шутить, чтобы отвлечь.

— Я серьезно. Что мне делать? Чего ждать? В какой момент ты появишься?

— В нужный.

— Нэйт! — Вот теперь она по-настоящему разозлилась.

— Что? — переспросил, будто правда не понимал. Встретился с ее пристальным взглядом, после чего сдался и заговорил серьезно: — Тебе не нужно ничего делать. В прошлый раз я ясно выразился: мне нужен проводник для трансляции. Я не собираюсь впутывать тебя во что-то еще. Я сам займусь заговорщиками. Держись неподалеку от короля, чтобы мне не пришлось потом разыскивать тебя по всему залу. Это все, что требуется.

Оберегает или не доверяет?

Катрина постаралась усмирить гордыню и спросила спокойно:

— Может быть, я смогу чем-нибудь помочь?

— Похвальный энтузиазм, леди Морено…

— Нэйт!

— Ладно, — поднял руки ладонями от себя, — понял, ты не в настроении. Разумеется, ты можешь помочь: наблюдай, слушай. Всегда находится неучтенный фактор, есть вероятность, что ты заметишь что-то подозрительное и план придется резко пересматривать.

И что ей делать, если она заметит это «что-то»? Кричать во все горло?

— И как же я дам тебе знать? — поинтересовалась недоверчиво.

Катрина понимала, что он способен считать всех и каждого, кто будет находиться не только в бальном зале, но и в замке. А еще она понимала принцип работы дара менталиста: шум чужих мыслей и чувств сыпется на тебя со всех сторон, и нужно не только услышать, но и вычленить нужный тебе. Нэйтан не сможет быть настроен на нее весь вечер, иначе пропустит замыслы предателей.

— Хороший вопрос, — признал Нэйт и исчез.

Катрина растерянно моргнула, смотря в опустевшую камеру.

Переместиться из закрытого подземелья в антимагических браслетах на запястьях — немыслимо. Она прислонилась лбом к холодным прутьям, беззвучно смеясь. Такое даже внукам не расскажешь — не поверят.

Нэйтан вернулся так же неожиданно, как и появился. Еще бы — это его замок, и он может делать здесь все, что угодно, так, что никто не заметит.

— Держи, — достал что-то из кармана и протянул ей, нахмурился, наткнувшись взглядом на решетку, убрал ее взмахом свободной руки и, наконец, вручил Катрине то, что принес.

— Это то, что я думаю? — Она рассматривала кулон с небольшим прозрачным камнем, лежащий на ее ладони.

— Усовершенствованная версия — передает голос, — прозвучало самодовольно. — Касаешься — и можешь говорить. Слышимость отличная, различим даже шепот. Какого цвета у тебя платье?

Катрина так засмотрелась на диковинку, что не сразу поняла вопрос.

— Что?

— Платье у тебя какого цвета?

— Слоновая кость.

Нэйт очень необычно для себя беспомощно улыбнулся.

— Это то есть белое?

Вот он, мужской взгляд на моду.

Катрина рассмеялась.

— Очень грубо говоря.

— Вышивка? Что-то цветное?

— Нет, — покачала головой, все еще не понимая, к чему он ведет.

Нэйтан прищурился, смотря то на нее, то на кулон, а потом накрыл ее ладонь своею, а когда убрал руку, Катрина увидела, что искусственный прозрачный камень превратился в голубой сапфир.

— Ну знаешь, — пробормотала она, — тебе можно зарабатывать неплохие деньги на подделке драгоценностей.

Нэйт посмотрел на нее снисходительно.

— У меня и так денег больше, чем я когда-либо смогу потратить.

Действительно, с чего Катрина вдруг решила, что их у него нет?

— А у тебя? — поинтересовалась она. — Снова кольцо?

Нэйт поморщился, и ей захотелось прикусить себе язык: надо же было так опрометчиво напомнить о Лиссане.

— Никаких колец, — отрезал он и продемонстрировал булавку, прикрепленную к капюшону плаща возле лица, — этого хватит.

— Просто дотронуться? — уточнила Катрина.

— Да, женщины любят трогать свои украшения.

— Разве?

— Поверь мне, я посетил столько балов в своей жизни, что могу утверждать это с уверенностью: столичные аристократки только и делают, что привлекают внимание к дорогим обновкам. — Нэйт скривился. — А то вдруг подруги не заметят и не позавидуют.

— Невысокого ты мнения об аристократках.

Нэйтан пожал плечами.

— Это взаимно.

Катрина предпочла не напоминать, что и сама была представительницей аристократии, а ее семейство имело весомую родословную.

— Хорошо. — Она убрала кулон в карман своего плаща. — Тогда я, пожалуй, пойду. Мне еще готовиться к балу. Скоро привезут то самое платье.

С живыми цветами, черт бы их побрал вместе с упрямой госпожой Флорессой.

— Тебе не нравится твое платье? — усмехнулся Нэйт и пояснил: — От тебя пахнуло волной отвращения.

Катрина вздохнула.

— Оно с розами.

Он смотрел на нее так, что было очевидно, ему это ни о чем не говорит.

— Ну так убери их, если не нравятся.

— Я думала об этом, — призналась Катрина, — но Лаура говорит, что это будет скандал — платья госпожи Флорессы нельзя переделывать.

Нэйтан фыркнул.

— По-моему, тебе нужно избавляться от слова «нельзя», — высказался он, — в твоей жизни его слишком много.

— Что бы ты понимал в столичной моде, — проворчала Катрина, которая понимала в ней не больше, чем он.

Нэйтан закатил глаза, но продолжать спор о нелепом платье не стал.

— Иди уже, — отпустил с усмешкой. — Встретимся на балу.

— Надеюсь, — искренне ответила она.

Нэйт подмигнул ей на прощание, после чего вернулся в камеру и взмахом руки поставил на место решетку.

Розы на платье были обработаны магией, чтобы сохраняли свежесть и не завяли до окончания праздника. Катрина дотронулась до одной из них и почувствовала враждебную вибрацию чужого заклятия — розы были намерены побороться за свое место на платье.

Катрина запоздало вспомнила, что так и не уточнила у Нэйта, какая защита установлена в замке и можно ли ей спокойно применять дар и быть уверенной, что замок не воспримет ее действия как угрозу королю. Поколебавшись несколько минут, она наконец решилась — не отпарывать же цветы, вооружившись ножницами, в самом-то деле?

Правда, был еще вариант вызвать Нэйтана прямо из своих покоев по новому средству связи, но Катрина не рискнула: кто знает, вдруг его величество вновь решил навестить старого друга, а она своими действиями подставит его под удар.

Розы не хотели сдаваться, но дар Катрины был гораздо сильнее способностей модистки, и они поддались, на глазах превращаясь из больших белых цветов в фигурную вышивку, именно такую, какую Катрина изначально предлагала сделать госпоже Флорессе. И пусть только кто-то скажет, что на ее платье нет роз. Есть, вот же они.

Катрина отошла от разложенного на кровати платья и полюбовалась на свою работу. Потолок не упал ей на голову, ее не убило молнией, не принялся душить шнурок от штор… При этой мысли ей стало смешно. Дожили, скоро начнет бояться собственной тени.

Выходит, она зря все это время почти не пользовалась магией, опасаясь защитных заклятий замка. Паникерша…

Катрина не любила прибегать к посторонней помощи при одевании и причесывании, но отдавала себе отчет, что королевский бал — это не поход в гости, поэтому позволила девушке, присланной заботливой Лаурой, заняться своим внешним видом.

Служанка оказалась опытной и точно знающей, что она делает и чего от нее хотят. А ее молчаливость Катрина сочла подарком небес — последнее, чего бы ей сейчас хотелось, это слушать чью-то болтовню.

Девушка уложила ей волосы в красивые упругие локоны и подняла так, чтобы выгодно подчеркнуть шею, сделав ее визуально длиннее.

— Ну вот и все, леди Морено, — объявила умелица, и это была от силы ее пятая реплика за два часа непрерывной работы.

— Чудесно, — Катрина улыбнулась, рассматривая себя в зеркале. — Спасибо огромное.

— Что вы, госпожа, — служанка покраснела и смутилась. — Помочь вам с платьем и макияжем?

Катрина хотела привычно отказаться и сделать все сама (прическа — это одно, а одеться она еще в состоянии), но внезапно передумала. Нэйт был прав: «нельзя», «не нужно», «не стоит» — слова, которые она повторяла себе слишком часто. Этим вечером Катрина хотела блистать.

— Буду благодарна, — улыбнулась она девушке.

До бала оставалось несколько часов.

В широком коридоре перед входом в Большой бальный зал творилось нечто невообразимое. Катрине даже показалось, что она еще никогда не видела столько людей в одном месте. От разноцветных нарядов рябило в глазах, от смешения ароматов духов с запахом роз закладывало нос.

Она не ставила ментальные блоки, боясь пропустить что-то важное. Впрочем, в этом почти не было необходимости — на всех присутствующих были защитные амулеты. На ком-то — демонстративно на груди, у других — где-то в элементах нарядов. Свой собственный, в виде брошки, Катрина прицепила к внутренней стороне лифа.

— Ты где была? — твердые пальцы схватили сзади и сжались над локтем.

Катрина почувствовала волну раздражения, тем не менее обернулась спокойно и не спеша.

— Ты делаешь мне больно. Отпусти.

В глазах Джошуа вспыхнуло негодование, однако он поспешно убрал руку.

— Извини, — неискренне попросил прощения, — но ты меня вынуждаешь.

Ой ли?

Катрина придержала при себе рвущиеся с языка колкости. Не место и не время.

— Где ты пропадала? — продолжал горе-жених, пытаясь высказать претензии невесте, но, в то же время улыбаться, чтобы другие не заметили неладного. — Я искал тебя.

И не мог найти ее покои? Спросить у слуг, например?

Нет, Джошуа ждал, что она сама примчится к нему.

— Я говорила, у меня здесь работа, — ответила Катрина, — и я выполняла ее, а не пряталась от тебя.

— Нам следует серьезно поговорить после бала, — предупредил он, тихо, но с ощутимой угрозой.

— Абсолютно согласна, — поддержала Катрина.

На самом деле, если все пройдет по плану, она сможет покинуть королевский замок завтра же. Должно быть, так даже лучше, не хотелось решать вопросы, связанные с личной жизнью, здесь.

— Я рад, что мы, наконец, достигли взаимопонимания. — Джошуа сверкнул белозубой улыбкой, но больше не для собеседницы, а для окружающих. Позер.

Катрина очень надеялась, что они достигнут взаимопонимания и в вопросе с помолвкой.

Церемониймейстер неспешно объявлял имена гостей и пропускал в зал.

Возле них возник Филипп, бросил обиженный взгляд на Катрину, отчего у Джошуа удивленно вытянулось лицо.

— Лорд Холланд, вас скоро пригласят. Пройдите, пожалуйста, ближе к дверям.

— До встречи, — улыбнулся тот невесте и направился в указанном направлении, не удостоив слугу ни ответом, ни даже взглядом.

Катрина совершенно не к месту подумала, что Нэйтан бы непременно поблагодарил. Интересно, как долго она теперь будет сравнивать всех встречающихся ей в жизни мужчин с ним? Всегда?

Катрина осталась одна и тут же заметила косые взгляды в ее сторону. Еще бы, розы были на каждой даме. Если раньше она не питала к этим цветам особой любви, то теперь, кажется, будет их ненавидеть. Хотелось на воздух.

Наконец, Филипп появился вновь и попросил ее быть готовой войти.

— Филипп, я не хотела вас обидеть, — тихо произнесла Катрина, так, чтобы не услышали другие.

Слуга лишь вежливо улыбнулся.

— Разумеется, леди Морено. — И поспешил продолжить свою работу.

Он был оскорблен. Инквизиторская гордость была задета.

Что ж, Катрина попробовала извиниться. То, что она сделала, было некрасиво, но на тот момент она считала это необходимым.

— Леди Катрина Морено! — торжественно объявил церемониймейстер.

И Катрина шагнула в зал.