Однажды в сердце демона

ГЛАВА 27

АЛИРА

Как только мы входим в бальный зал, музыка стирает тревогу, внушенную мне королем.

Я не знала, что мы спустимся в зал по огромной лестнице, но, когда мы появляемся на площадке второго этажа, отовсюду слышатся крики. Даже музыканты от неожиданности нарушают ритм исполняемой мелодии. Благодаря огромным стеклянным вазам с пионами, наполненными сияющей золотой водой, зал выглядит уютно.

Мое сердце сжимается, а ноги прирастают к полу.

Калел спускается на ступеньку ниже и поворачивается ко мне. Впервые он смотрит на меня тепло и ласково. Интересно, волнуется ли он так же сильно, как и я из-за окружающей толпы? Разве это все не захватывающе?

— Не позволяй никому из них тебя запугать. Это самое безопасное, что ты делала до сих пор, — он убирает с моего лица выбившиеся пряди волос.

Я нервно улыбаюсь.

— Ты говоришь так, потому что не видел, как я танцую, герцог Лорнхельм, — он моргает, когда я произношу его официальное имя.

Он хитро улыбается, обнажая клыки, и ведет меня дальше по ступеням. Все взгляды обращены к нам, и я быстро нахожу в конце зала Николая и Тессу. Они шикарно одеты и похожи на королевских особ.

Половина присутствующих смотрит на нас с восхищением, в то время как остальные хмурятся и бросают на меня полные ненависти взгляды. Я держу подбородок приподнятым и иду ровно. Мы доходим до середины зала, и все расступаются, освобождая для нас пространство.

Калел делает такой низкий поклон, что его колено почти касается пола, а голова склоняется ко мне. Когда он выпрямляется и протягивает мне руку, мои щеки вспыхивают. Я медленно вкладываю свою ладонь в его, и он осторожно притягивает меня к себе, пока мы не соприкасаемся в районе груди. Мои глаза округляются, пока я смотрю на него снизу-вверх. Я и не знала, что танцы могут быть настолько полными близости.

Конечно, я видела в Алзоре несколько балов, но это было задолго до войны. Я никогда не танцевала с аристократами и не принимала участия в празднованиях. Когда-то я мечтала стать прекрасной девушкой, танцующей с мужественным принцем.

Теперь я не сомневаясь выберу не принца, а угрюмого демона.

Калел ведет в танце, двигаясь медленно и обдуманно. Я повторяю его движения, и через несколько мелодий мне начинает казаться, что я запомнила несколько из них. Музыка останавливается и снова начинает играть уже более оживленно, давая остальным понять, что они могут присоединиться к нам. Они выходят в центр зала и двигаются вместе со своими партнерами, как влюбленные голубки.

Все вокруг превращается в водоворот музыки, полных радости движений и безопасности.

Пока мы кружимся и вращаемся, Калел ни на секунду не отпускает меня. Он крепко прижимает меня к себе и скользит рукой по моей талии, когда того требует музыка. Каждый раз, когда он опускает на меня взгляд, я будто тону в нем все сильнее и сильнее, пока не начинаю чувствовать себя так, словно притяжение между нами никогда не оборвется.

Музыка умолкает, и мы останавливаемся, восторженно глядя друг на друга. Все остальные в зале остаются за пределами нашего мира. Я вижу лишь его, и теплое чувство в моем сердце становится сильнее.

Он моргает, будто приходя в себя ото сна.

— Давай немного отдохнем, тебе, кажется, это нужно, — строго говорит Калел, пока я с трудом втягиваю воздух, пытаясь выровнять дыхание. В зале стало невыносимо жарко.

— А как же король? Я думала, он…

Калел перебивает меня:

— Мы вернемся до последнего танца, — он кажется раздраженным одним только фактом того, что я это упомянула, а я лишь не хочу, чтобы мне отрубили голову за то, что я вызвала раздражение короля.

До того, как Калел успевает увести меня, к нему подходит Габриэль с угрюмым выражением лица. Несколько секунд Калел слушает его, прежде чем обернуться ко мне, нахмурившись.

— Я вернусь через пять минут. Тесса в зале, не отходи от нее ни на шаг, — он строго смотрит на меня, прежде чем пойти за Габриэлем. Накинутый на одно плечо плащ развевается позади Калела и делает его похожим на короля.

Он стал бы лучшим королем, чем Ахилл, уверена, размышляю я.

Повернувшись, чтобы найти в зале Тессу, я врезаюсь в чью-то широкую грудь.

— Я прошу прощения… — начинаю я, но поднимаю взгляд и вижу, что это Николай. Он смотрит на меня с любопытством и нежно улыбается. Он выглядит шикарно в праздничном наряде и с аккуратно причесанными волосами. На нем фрак темно-бордового цвета с золотой отделкой, который подчеркивает натуральные, теплые оттенки его внешности.

— Миледи, — произносит он, кланяясь и предлагая мне руку. — Желаете потанцевать?

Я улыбаюсь в ответ и принимаю приглашение.

— Я надеялась, что еще увижу тебя сегодня, — лишь рядом с ним и Тессой я чувствую себя в безопасности. Мне не совсем приятно находиться среди толпы злобных демонов.

— Я почтен, — он склоняет голову и встает в позу для начала следующего танца, как только звучат первые аккорды музыки. Она медленная, более затянутая, чем предыдущие. Николай двигается грациозно, его движения такие плавные, каким был его голос у костра, во время проводов.

— Как тебе удается отлично справляться со всем, что ты делаешь? — спрашиваю я, когда он вращает меня и ободряюще улыбается.

Он пожимает плечами.

— Мне девяносто два, забыла? У меня было много времени на то, чтобы научиться многим вещам. Когда мне было около пятидесяти, я даже служил библиотекарем.

У меня загораются глаза.

— Здесь есть общественная библиотека? — благодарение богам, что личное собрание книг короля — не единственное место здесь, где я могу раздобыть нужный том.

Он улыбается так широко, что в уголках глаз собираются морщинки.

— Да. Хочешь найти там что-то конкретное?

Я нервно сглатываю. Если я и могу кому-то здесь доверять, то Николаю.

— Я хочу почитать о проклятиях, — он хмурится, глядя на меня. — О том, как их снять, — поясняю я.

Улыбка Николая исчезает, и он наклоняется поближе, чтобы прошептать мне на ухо:

— Будь осторожна, говоря здесь о проклятиях, Алира. Но я знаю пару книг, которые могут быть тебе полезны, — отстранившись, он смотрит через мое плечо. — Кажется, наше время подошло к концу. Спасибо за танец, Алира, — кланяется он.

Вздрогнув, я оборачиваюсь. К нам идет Калел, и выражение его лица беспощадно. Я снова смотрю на Николая.

— Увидимся завтра, — я сжимаю его ладони, скорее, чтобы убедить себя, чем его.

Николай кивает и быстро уходит.

Остановившись рядом, Калел разочарованно смотрит на меня.

— Ты никогда не делаешь, как я сказал.

Я фыркаю, а он хватает меня за запястье и тянет прочь.

— С Николаем так же безопасно, как и с Тессой, — возражаю я.

На ступеньках, ведущих в сад, он останавливается и поворачивается ко мне.

— Мне не нравится, как он на тебя смотрит. Так что нет, я бы не сказал, что с ним так же безопасно, как с Тессой, — рычит он.

Я округляю глаза. Он что, ревнует?

Я откашливаюсь.

— О чем столь срочном докладывал Габриэль?

Калел плотно сжимает губы.

— Ты больше не рыцарь. Ты — моя жена и не должна знать о военных делах.

Я испепеляю его взглядом, но он игнорирует меня и кивает в сторону лестницы. Я неохотно спускаюсь.

Мы выходим в сады. Было бы преуменьшением сказать, что они куда роскошнее, чем все, что я видела в Алзоре. Густой запах цветов окутывает все мои чувства, а прохладный ночной воздух вызывает мягкую улыбку. Я снова чувствую себя так, будто принадлежу этому месту, и на этот раз приветствую это чувство.

— Этот сад прекрасен. Поверить не могу, что здесь столько цветов. Я и не знала, что у демонов зеленые пальцы, — выпаливаю я.

Калел смотрит на меня с недоумением.

— Только у морских жителей зеленые пальцы, и даже с учетом этого, только некоторые виды…

— Пффффф!

Он прищуривается и широко улыбается.

— О, я понял. Это шутка, — он игриво щелкает пальцем по кончику моего носа. — Тебе нравятся цветы? — Калел отрешенно смотрит на них, будто только сейчас заметил, что они красивы.

Я пожимаю плечами и сцепляю руки за спиной. Мы идем вдоль кажущейся бесконечной живой изгороди, освещаемой лунным светом.

— Конечно. Они напоминают мне о том, какую силу имеют над нами столь хрупкие и нежные создания, — я поднимаю на него взгляд.

Калел склоняет голову набок.

— Какую силу?

— Они заставляют меня улыбаться. Делают наши дома уютнее. Украшают любой пейзаж и напоминают, что нас повсюду окружает жизнь. Разве тебе не становится лучше, когда ты улыбаешься? — он кивает. — Вот именно.

— Тебя порадует, если я прикажу посадить больше цветов у моего дворца?

Мне становится немного грустно, потому что даже не придется лгать.

— Нет. Твой дворец уже великолепен, Калел. В нем я счастливее, чем была на протяжении очень-очень долгого времени, — смущенно произношу я.

Он смотрит на меня сверху вниз, печально хмурясь.

— В Алзоре ты была несчастна?

Я киваю, чувствуя вину уже за то, что произношу эти слова. Я молюсь, чтобы боги не услышали меня, хотя и знаю, что услышат. Кринсл сказал, что они наблюдают за мной пристальнее, чем за остальными. Что он имел в виду? Нужно скорее поговорить с ним снова, чтобы понять.

— Тебе знакомо чувство, когда ты постоянно испытываешь глубочайшую боль и в конце концов к ней привыкаешь? И не понимаешь, насколько несчастен был, пока эта боль не уходит. Вот так я не осознавала, насколько была несчастной, пока не уехала.

Я перевожу руки вперед и опускаю на них взгляд. Для меня они по-прежнему покрыты кровью демонов.

— Я никогда не хотела быть беспощадным рыцарем. Но где-то на жизненном пути я перестала понимать, что хорошо, а что — плохо. Мне ужасно жаль, Калел. Я…

Ох. Я врезаюсь прямо в его спину. Потирая нос, я делаю шаг назад и поднимаю голову. Он с сочувствием смотрит на меня сверху вниз.

— Давай не будем говорить о прошлом. Может, поговорим другим вечером, но сегодня мы должны попытаться быть счастливыми. В конце концов, это наш день, — он грустно улыбается, прежде чем продолжить идти. Я молча следую за ним, вслушиваясь в жужжание садовых насекомых.

Мы подходим к мраморной башне, окруженной колоннами, которые выглядят так, будто их возвели для богов. Калел ведет меня на балкон на самом верху, на третьем этаже. Отсюда открывается вид на сад и дворец. Мои легкие наполняются сладковатым запахом цветов, а в груди появляется легкость, какой я никогда раньше не чувствовала.

Калел садится на каменную скамейку и жестом приглашает меня сесть к нему на колени. Я решаю, что он голоден после целого дня без моей крови.

Здесь так спокойно. Я закрываю глаза и желаю никогда не покидать этого места. С чего мне желать быть где-то еще, если прохладный ветерок обдувает мою кожу, а руки Калела дарят тепло?

— Я приходил сюда, когда был маленьким, — тихо говорит Калел, когда я усаживаюсь на его колени. Я обхватываю его ногами так, чтобы мы смотрели друг на друга. Он подхватывает меня под поясницу так, чтобы я не упала назад. — Это самое красивое место во всем королевстве, правда? Сады, дворец и печальные трели соловьев и ласточек. Я приходил сюда, чтобы очистить мысли. Почти всегда я думал о тебе. За то краткое время, что мы провели вместе, ты сумела оставить след в моем сердце.

Я внимательно слушаю, вглядываясь в каждую морщинку на его лице. Его янтарные глаза всматриваются в мои. Он всегда выглядит таким усталым, что это разбивает мое сердце. Мужчина с миллионом мыслей, отказывающихся дать отдых его разуму.

Я тоже много думала о нем, но была уверена, что он умер. Я видела его тело, его пронзенное сердце. Он был мертв. Должно быть, он спасся по воле Плутона. Калел сказал, что видел божество, и я верю в это, потому что нет иного объяснения тому, как он смог выжить.

Калел прижимается носом к моей шее и вдыхает мой запах. Это смущает меня, потому что при первой встрече он говорил, что я отвратительно воняю. Он проводит языком по моей коже, вырывая у меня вздох и заставляя расслабиться. Я почти таю на его коленях, а он издает то успокаивающее урчание, которого я так жаждала.

От вибрации у меня что-то вздрагивает в животе, и я мягко стону, когда он спускает платье с моего плеча. Он покрывает мои ключицы поцелуями и наклоняется к груди. Я запрокидываю голову и тяжело дышу, пока он ласкает мой сосок и обхватывает руками задницу.

— Ты и вправду самое божественное из существ в нашем мире, — шепчет он, касаясь дыханием моей нежной кожи. Я закрываю глаза и позволяю удовольствию от того, как он покрывает меня своим запахом, затмить мой разум. Потом он погружает клыки в мою грудь.

Мои глаза распахиваются.

В первую секунду я пугаюсь, что мне будет больно, но все совсем наоборот. Волна экстаза прокатывается по мне, заставляя вскрикнуть. Калел стонет, делая крупные глотки моей крови.

Я запутываю пальцы в его волосах. С каждым движением его горла, мои берда самопроизвольно двигаются. О, великие боги. Этот демон сводит меня с ума, и я с радостью готова утонуть в безумии вместе с ним.

Он еще раз глотает, прежде чем вынуть зубы и дочиста вылизать золотую кровь с ранки. От внезапно ушедшего удовольствия я всхлипываю и обвисаю в его руках. Думаю, я никогда не привыкну к тому, как тело полубога реагирует на укус демона. Поначалу он казался грубым и болезненным, но сейчас чувства просто захватывающие. Я хочу, чтобы губы Калела касались каждого сантиметра моего тела. Я бы до капли отдавала ему всю свою кровь, если бы потребовалось. И я не могу понять, влияет ли таким образом яд на его клыках, или мое сердце умоляет о взаимности.

Калел поправляет на мне платье, облизывая с губ мой вкус. Его взгляд пьян от моей крови. Я бы сказала даже, полон желания.

— Знай я, что однажды женюсь на божестве, молился бы прилежнее, — с сарказмом говорит он.

Я улыбаюсь и прижимаюсь своими губами к его.

Мы оба вздрагиваем.

Я что, его поцеловала?

Мое сердце бешено колотится, и я пытаюсь слезть с его колен.

— О боги, я не знаю, что на меня нашло…

Калел крепко удерживает мою поясницу и прижимается к моим губам в жадном поцелуе. Когда он углубляет его, полностью поглощая меня, у меня вырывается стон. Он кладет руки мне на бедра и усаживает меня на свою ширинку, где под брюками уже выступает его твердый подрагивающий член.

У меня срывается дыхание, и все внутри начинает ныть, требуя, чтобы он вошел в меня. Только не течка. Не сейчас. Еще одна волна боли прокатывается по мне, и в этот раз я кричу, не разрывая головокружительного поцелуя.

— Я позабочусь об этом, маленькое божество. Твоя киска ждала меня слишком долго, — почти рычит он в мои губы.

Калел приподнимает меня и избавляется от одежды, легко сдвигая в сторону нижнее белье и освобождая член. Мой рот пересыхает, когда я вижу, насколько он огромен, а от вида узла у основания, страх сворачивается у меня в животе. Одного лишь ствола было достаточно, чтобы растянуть меня до предела прошлой ночью. Что со мной будет, когда он войдет целиком? И почему я так жажду этого?

От желания и тревоги я прикусываю нижнюю губу. Калел прижимается ко мне, и от его поцелуев все мысли улетучиваются. Он медленно опускает меня киской на свой член. Он стонет, когда чувствует, насколько я уже мокрая для него.

— Блядь, а ты уже готова меня принять, — он прикусывает мою нижнюю губу и тянет, пока я не ловлю его губы и не целую глубоко, пока его головка проскальзывает в меня.

Мои внутренности растягиваются, чтобы вместить его, и я вскрикиваю, роняя голову на его плечо.

— Он слишком большой. В этой позе он не поместится, — мой голос дрожит, в основном от желания быть наполненной.

— Не переживай, маленькое божество, ты примешь меня, — почти рыча произносит Калел, поворачивая меня так, что я прижимаюсь спиной к его груди. Он снова урчит, и мои мышцы расслабляются, вибрации прямо возле моего позвоночника будто сильнее погружают меня в магию его страсти.

Поддерживая меня за бедра, он аккуратно усаживает меня на член. Я извиваюсь в его хватке и стону, когда он проталкивает себя глубже.

— Калел, ничего не получится, — возражаю я, когда его длина наполняет меня. Я запрокидываю голову ему на грудь, слезы поблескивают в уголках моих глаз.

Он склоняется ко мне и слизывает слезы, одновременно отпуская мое бедро и начиная потирать клитор освободившейся рукой.

— Больно?

Я киваю.

— Немного, — но вместе с тем чувство просто восхитительное.

Он погружается в меня еще чуть глубже, и киска отзывается на это, сжимаясь и охватывая его так, будто собирается выжать досуха.

Калел стонет и прижимается губами к моим.

— Готова вытерпеть немного боли за все, что ты сделала? — зло говорит он прямо в мои губы. Я киваю.

Это мое искупление. То, что разрушит меня.

Калел — мое наказание. Но я уже так сильно привязалась к нему. Может ли это вообще быть наказанием? О, какими жестокими могут быть боги.

— Я выдержу вес целого мира. Выдержишь ли ты боль в собственном сердце, Калел? — я обхватываю пальцами его подбородок и притягиваю его губы к своим. И когда они сталкиваются, готовлюсь к тому, что меня ждет.

Как я и думала, при моих словах он вцепляется пальцами в мою талию. В ответ он резко погружается в меня на остаток длины. Узел врезается в мой вход, а головка упирается в матку.

С моих губ срывается крик, который Калел как раз вовремя приглушает ладонью. Он не дает мне ни секунды отдыха, прежде чем начинает двигать бедрами, вбивая в меня свой твердый член. Его движения агрессивны и полны эмоций.

Боль и удовольствие смешиваются, порождая во мне хаос чувств. Все мысли исчезают, и все, что я способна осознавать — то, как он врывается в меня так, будто никогда не сможет этого прекратить. Ненависть и отчаяние, которое я раньше чувствовала в его движениях сейчас сменились привязанностью, и смесью желания и вины.

Калел проталкивает два пальца в мой рот, и я прикусываю их, чтобы сдержать крик, когда он выходит до самой головки и снова жестко вколачивает в меня бедра. Его узел раз за разом ударяется в мой вход, заставляя меня вскрикивать от размеров.

Я сильнее прикусываю пальцы Калела, и он стонет. Он впивается клыками в мое плечо и жадно пьет мою кровь, продолжая трахать меня в залитом лунным светом саду.

Его движения становятся медленнее и жестче. Калел вынимает зубы из моей плоти, и золотистая кровь стекает с моего плеча, когда он выдыхает:

— Я не хотел, чтобы это была ты, Алира. Но я лгал. Себе. Тебе. Я жаждал этого. Чтобы ты стала моей навечно.

Калел с силой надавливает на мои бедра. Большой и твердый узел в основании члена медленно входит в меня, растягивая до предела, и замирает глубоко внутри. Все мои внутренности полыхают, а в животе становится тесно.

Я рыдаю от смеси удовольствия и боли. Они так похожи, а давление внутри такое сильное, что я не могу различить этих двух чувств.

— Подожди. Я не готова, — кричу я, глядя вниз, туда, где мы соединяемся. Я вижу, что мой живот уже набух от проникновения его огромного узла. Он стонет и целует меня, покачивая бедрами, пока узел набухает еще больше. Он поглаживает мой клитор до тех пор, пока напряжение не становится слишком сильным, и я не кончаю прямо на его член. Он заглушает мои крики глубокими поцелуями. Затем все его тело напрягается, и он замирает.

Член Калела пульсирует, и струи горячей жидкости разливаются в моей киске, проникая в утробу и заполняя меня до предела. Я всхлипываю от давления в животе. Калел отклоняется назад, так, чтобы я удобно легла на его грудь.

— Шшш, тише, маленькое божество. Я понимаю. Ты так хорошо справилась. Нам понадобится время, чтобы мы могли разомкнуться. Скорее всего ты не забеременеешь, так что не плачь, — он горячо целует мой лоб, но в его голосе слышна боль. Узел набухает еще сильнее, и мне кажется, что он никогда не сможет выйти из меня. Его член продолжает вздрагивать глубоко внутри, заливая самые глубокие мои части, и переполняя меня. Мой живот уже выглядит так, будто я ношу ребенка.

Слезы текут из моих глаз.

Калел не прекращает урчать, и это единственное, что дарит мне успокоение. Калел молчит, нежно обнимая меня и мягко поглаживая то место, где в меня погрузился его узел.

— Ты знаешь, я — эгоист. Тот робкий мальчик, с которым ты познакомилась давным-давно, умер. Теперь я таков, — от его слов мое сердце болезненно сжимается. Почему боги так с нами поступают? Почему мы должны страдать столь глубоко? Калел не заслуживал тех мучений, которые перенес.

— Я ничего не имею против того, какой ты сейчас, Калел, — шепчу я, накрывая его руку своей. Он перестает поглаживать узел и обреченно вздыхает.

— Правда?

Я лишь улыбаюсь и прикрываю глаза, прижимаясь своей щекой к его. Мне бы хотелось, чтобы этот момент длился вечно.

Прошло по меньше мере пять минут, а его член все еще выпускает внутри меня потоки семени. Боль успокоилась, но мой разум утомился, а каждая мышца в теле ноет от усталости.

— Ты прекрасно справилась, маленькое божество, — шепчет он, проводя ладонью по моему животу. Хочет ли он от меня детей? От мыслей о маленьком полубоге-полудемоне мое сердце наполняется теплом.

Я не отвечаю. Мне кажется, мне не хватит на это сил. Моя голова покоится у него на плече, я могу лишь держать глаза открытыми и наблюдать, как поднимается и опускается его грудь.

— Ты не против поспать сегодня здесь? Боюсь, мы провели здесь больше часа. Должно быть, сад полон демонов, желающих повеселиться так же, как мы, — шутливо говорит он, но я слишком вымотана, чтобы смеяться. Мне сложно даже не закрывать глаза.

Он замолкает и поглаживает ладонью мою голову.

— Спят ли боги? Всегда хотел это узнать. Я никогда до конца в это не верил, пока своими глазами не увидел, как ты заснула. Боги и правда спят. Интересно, пугает ли их это? Ведь демоны, такие как я, наблюдают и ждут шанса избавить мир от всех них, — Калел говорит это с грустью, но его слова кажутся зловещими.

Его узел наконец опадает и прекращает давить на мои внутренности, позволяя им расслабиться. Он медленно выходит из меня, и я всхлипываю от внезапной пустоты. Она кажется холодной и болезненной.

Калел обнимает меня, и я сворачиваюсь калачиком. Я не нахожу в себе сил задуматься о том, какой он сейчас меня видит.

Сегодня я сломалась, и вместе с тем никогда не была такой цельной.

Боги, я влюбилась в демона.