Однажды в сердце демона

ГЛАВА 3

АЛИРА

Корин встряхивает последней простыней, прежде чем разложить ее на столе и сложить края вместе. На этой неделе она отвечает за стирку. Так было с самого начала временной петли, так что я понятия не имею, чья очередь будет следующей, но рада, что сама освобождена на всю неделю от обязанностей в казарме.

— Ты в порядке? — Корин кладет простыню в корзину для хранения. — Выглядишь так, будто увидела демона, бегущего по замку, — она слегка ухмыляется, взмахивая рукой. Но от того, что выражение моего лица еще больше наполняется ужасом, она тут же выглядит встревоженной. — О боги, ты и правда видела кого-то из них?

Я качаю головой.

— Нет, но мне нужно кое-что тебе рассказать.

Пока я рассказываю про мирный договор и то, что случится в течении пары часов, Корин садится на другой конец кровати и скрещивает ноги.

— Тебя отправят к ним в качестве невесты? Но мы можем победить, Алира! Ты не должна этого делать, — ее глаза наполняются злыми слезами. Я понимаю ее веру в то, что силы полубогов смогут одержать победу над демонами, но она не представляет, как сильно ошибается.

Я видела все возможные исходы сегодняшней битвы. И в каждом из них мы все погибали.

Сжав губы, я беру ее за руку.

— Мы не победим, Корин. Это единственный способ принести в королевства мир. Сыграть такую роль — честь для меня, — хотела бы я придать уверенность своим словам.

Ее лицо искажается от боли.

— Я ведь никак не смогу тебя отговорить, да?

— Боюсь, что нет, — с грустью шепчу я.

Какое-то время она обдумывает новости.

— Я ведь еще увижу тебя однажды, правда?

— Надеюсь, — я успокаивающе улыбаюсь ей, но улыбка не касается моих глаз.

Она вытирает лицо рукавом, прежде чем встать и взять ожерелье из прикроватной тумбочки. Корин протягивает его мне.

Я тоже встаю и протягиваю руку. Она подхватывает мою ладонь снизу и кладет украшение мне на ладонь, хмурясь будто от невыносимой тяжести.

— Всегда держи его при себе. Так я буду с тобой, — мягко шепчет она.

Взяв серебряную подвеску в виде сердца, я крепко обнимаю ее за плечи.

— Спасибо тебе, Корин.

Колокола в часовне звонят, возвещая, что солнце сядет через пять минут. В прошлом это означало отбытие бога солнца и призывало помолиться, поблагодарить его за прошедший день. Сейчас мы используем его только для смены караула.

Я начинаю собирать с собой те вещи, которые могут пригодиться. Это не занимает много времени, потому что вещей у меня не много. Остаться сиротой, вырасти и стать рыцарем — при такой жизни не получается владеть роскошью, и, если уж на то пошло, даже какими-то из вещей.

У меня даже нет фамилии. Ни у кого из сирот-полубогов ее нет.

Я беру с собой кинжал, который был при мне с тех пор как я научилась ходить. По словам настоятельницы приюта, он был единственным, что оставила мне родная мать. Насколько я могу судить, на клинок не наложено чар, но боги и не славятся предсказуемостью.

Кроме доспехов у меня нет приличной одежды, так что я нахожу самую чистую кожаную броню и натягиваю ее на себя, прежде чем облачиться в доспех.

Шлем я держу в руках, бросая последний взгляд на свою кровать и хмурясь. Это не много, но вместе с тем все, что у меня было. Братство рыцарей было всем, что я знала.

Корин молча идет рядом, пока мы следуем во внутреннюю часть замка. Она одета в бежевые одежды для молений, вышитые золотистыми бусинами и с красными завязками на капюшоне. Как и все остальные в королевстве, кто не находится на посту по приказу короля. Он действительно хочет проводить меня как подобает, с божественной песнью. От этой мысли я вздыхаю. Почему мы следуем старыми путями? Боги нас не услышат. Они и раньше никогда не слышали. Я оглядываю стены, пытаясь получше запомнить их на случай, если демоны решат запереть меня в темной комнате до конца дней.

Старинные картины изображают божеств. Некоторые показывают мирные моменты их взаимодействия с людьми и полубогами, другие же — их жестокую натуру.

Статуи из молочного мрамора стоят вдоль изогнутых стен по пути в холл. Я не позволяю себе отвести взгляд от Венеры. Она мне не мать. Для нее я как выброшенная вещь. Но если ее наследие позволит мне принести мир последним полубогам и жестоким демонам, то так тому и быть.

Я приму свою судьбу.

Корин крепко сжимает мою руку и улыбается с такой болью, что я понимаю, что ее сердце разбито так же, как и мое. Она мне как сестра. Единственный человек в моей жизни, кто проявлял ко мне сочувствие и заботу.

— С тобой все будет хорошо. Я знаю, что мы встретимся снова, — она обхватывает мое плечо и с силой прижимает к себе.

Я закрываю глаза и обнимаю ее с тем же отчаянием.

— Надеюсь, — шепчу я и надеюсь, что она не расслышит ужаса в моем голосе. Потому что я сомневаюсь, что когда-нибудь вернусь, и не хочу, чтобы она видела, кем я стану, если у нас будет шанс встретиться.

Она медленно отпускает меня, и по ее щекам струятся слезы.

— Удачи тебе, Алира.

Я надеваю шлем и смотрю, как она уходит, чтобы присоединиться к остальным не занятым на постах рыцарям, ожидающим моих проводов на балконах.

Глядя в пол, я встаю рядом с королем и его личной стражей у подножия лестницы, ведущей к главным воротам замка. Король Борлин замечает украшение у меня на шее и сощуривается. Я вздрагиваю, когда он протягивает руку и медленно обводит большим пальцем кулон.

— Подарок, который ты сохранишь при себе, я надеюсь? — спрашивает он и удерживает палец на кулоне еще секунду, прежде чем убрать руку. Я киваю и изгибаю губы в грустной улыбке. Как странно для короля заметить такое простенькое украшение.

Мы ждем.

От прохладного зимнего ветра золотисто-коричневые листья подрагивают на земле. Скоро пойдет снег, и сделает путешествие по пустошам еще более невыносимым. Я подавляю мучительный стон, готовый сорваться с губ.

Король Борлин напрягается рядом со мной. Мне не нужно поднимать взгляд, чтобы понять причину, но я все же делаю это.

При виде армии, проходящей через наши ворота, мой живот скручивается в узел. Их доспехи белые, как снег, кое-где заляпаны кровью наших собратьев. Все желают полубогов из-за их золотой крови, но для нас это просто та самая жизненная сила.

Демон, возглавляющий армию, одет в багровый плащ. Он обернут вокруг его плечей и прикреплен к шейной пластине с помощью медальона. Подол развевается сзади, как река крови. Он выделяется среди остальных демонов. Даже воздух вокруг него кажется зловещим.

Это он.

Рыцарь Крови.

Моя кожа покрывается мурашками, и я заставляю себя снова посмотреть вниз. Почему он здесь?

Должно быть, мои товарищи-полубоги испытывают тот же ужас, потому что, не считая тихого позвякивания золотых цепочек, соединяющих сережки в моем правом ухе и лязга брони приближающейся армии, висит смертельная тишина. Я кладу руку на эфес меча. Нельзя слишком доверять демонам. Они все еще могут прийти за головой короля после того, что мы сделали.

Никто не поднимает голос выше шепота. Мои нервы доходят до предела, прежде чем все мои чувства не окутывает отдаленный запах дыма и свежеспиленной ольхи, а громкий лязг брони не затихает. Рыцарь Крови спешивается с самого огромного черного жеребца, какого я видела в жизни. Это чудовище ржет, когда я его оглядываю.

Боги, в Девиците даже лошади огромны.

Спешившись, Рыцарь Крови подходит к нам. Все мое тело вспыхивает рядом с ним, будто самого его присутствия было бы достаточно чтобы меня повергнуть.

Все демоны позади кажутся мелкими на его фоне, хотя каждый из них и выше меня. Острые грани его шлема цвета слоновой кости отполированы со всех сторон. Застежки около челюсти скреплены с обеих сторон золотистыми ремешками, а над головой сияет золотой металлический венец. Не знай я правды, решила бы, что он один из богов.

Мой взгляд падает на хрустальный меч у него на боку. Я слишком хорошо знаю его силу. Меч Рыцаря Крови может пробить кость лесного духа, существа, неуязвимого перед металлическим клинком. И у него не было проблем с тем, чтобы убивать меня снова и снова.

Я крепко сжимаю руки в кулаки и стараюсь взять страх под контроль. Некоторые демоны способны учуять страх, как волки добычу.

Король Борлин протягивает рыцарю руку в жесте доброй воли, но тот лишь поворачивает голову ко мне. Мои челюсти сжимаются. Не смотри на него. Он не знает, кто ты. Я успокаиваю себя. Только я помню, что происходит во временной петле.

— Ты, — голос Рыцаря холоден, а у личной охраны короля вырывается вздох от того, что он проигнорировал протянутую руку королевской особы и вместо этого заговорил с рыцарем вроде меня. — Я видел, как ты убивала многих моих товарищей, маленькое божество. Видел, как ты возглавила истребление мирных жителей Торнхолла, сжигала дома и леса до основания, отбирала, отбирала и отбирала жизни. Теперь ты узнаешь, что значит страдать от моей руки. Я клянусь, что это будет гораздо ужаснее, чем существо вроде тебя может себе представить, — он наклоняется ко мне, и его голос звучит, как раскат грома.

В животе что-то обрывается от отчаяния, пока я сдерживаю порыв достать меч из ножен на бедре и защищаться от него. Один лишь его голос холоден, как лед, и от него волоски в основании моей шеи встают дыбом. Любая надежда на быструю смерть растворилась.

Это была глупая идея, и может, мне стоит попробовать дотянуться до его оружия и заставить меня убить. Тогда петля перезапустится и мне не придется терпеть все то, что он для меня приготовил.

Нет. Я одергиваю себя. Моя цель — мир. Защита для моих друзей и народа в моем королевстве.

Конец безумной войны.

Мне требуются все мои силы, чтобы опустить взгляд и не отвечать ему. Кажется, от этого он только еще больше злится. Он было тянется, чтобы схватить меня за плечо, но Король Борлин откашливается.

— Герцог Лорнхельм, принимаешь ли ты дочь Венеры в качестве гарантии мира между нашими королевствами? — громко спрашивает король, чтобы все могли слышать. Мирные жители уже начали заполнять боковые улицы, и еще большее количество их смотрит из окон.

Стоп, герцог Лорнхельм?

Мой взгляд медленно скользит по Рыцарю Крови. Он и есть герцог? В сердце что-то обрывается, и мне приходится напрячь колени, чтобы остаться на ногах.

Рыцарь медлит, обдумывая слова короля, едва ли не будто планирует отклонить предложение и перерезать всех нас прямо здесь и сейчас. Но в конце концов он испускает долгий, усталый вздох и плотно прижимает покрытые доспехами руки к бокам.

— Да, Борлин, король Алзора. Я принимаю твой дар и отправлю мирный договор от нашего короля сразу после нашего благополучного возвращения в Девицит. Любой, кто осмелится преследовать нас, будет убит, но я позволю твоему свидетелю проследовать за нами, как ты просил, — последнюю часть он произносит с недоверием в голосе. Я не виню его за осторожность, не после того, что король сделал в прошлый раз.

Король Борлин кивает и снова протягивает руку.

Несколько секунд рыцарь не двигается. Потом он аккуратно снимает шлем и зажимает его под одной из рук, протягивая другую королю для рукопожатия.

Время останавливается, а мое сердце будто проворачивается вокруг себя.

Как я могла не видеть лица Рыцаря Крови ни разу за то время, что он меня убивал?

Ветерок пролетает над нами и сдувает пряди цвета оникса ему на лоб. У него резко очерченные, темные брови. Они создают резкий контраст с его янтарными глазами, похожими на драгоценности, что носит королевская семья. Уши заостренные, с четырьмя золотыми сережками в них. Линия челюсти очень резкая. Левую щеку прорезает шрам в виде серии крестов, а прямой нос такой же острый, как и у того, с кем я встретилась всего неделю назад.

Калел?

Мои губы приоткрываются, но никаких слов не приходит. Он продолжает говорить с королем, и его глаза задумчиво сужаются. Мой слух способен разобрать только низкий рокот его голоса. Он говорил, что он аптекарь. От мысли, что я сидела и делила трапезу с предвестником смерти, к горлу подкатывает тошнота. Знай я, что он — командир армии и герцог Девицита, убила бы его на месте.

То есть, попыталась бы.

Часть меня надеется, чтобы он не узнал меня после встречи в лесу, а другая — чтобы вспомнил. Даст ли он мне хоть каплю милосердия, зная, что на самом деле я не такая ужасная, как это прозвучало в его устах? А может, я и правда ужасная, и это божественное наказание.

Как может такой беспощадный демон, как он, быть таким привлекательным и милым? Лишь полубогам доступна такая красота. Не демонам. Это все, что я знала по этому вопросу.

Я думала об этом и при нашей первой встрече, но есть что-то особенное в том, как расширяются его зрачки и в его тяжелом дыхании, от которого сотрясаются сейчас мои кости. И это действительно он убивал меня в каждом обороте временной петли? Эта мысль сводит с ума.

— Сделка завершена. Вам гарантируется безопасный проход до границы священных земель. Да последуют за вами воробьи, — последнее он говорит для меня. Печаль в его голосе пробирает меня до костей.

Прошли годы с тех пор, как кто-то при мне упоминал воробьев. Мы перестали говорить о них, когда они тоже нас покинули. Крохотные птички защищали нас, предупреждая об опасностях и приносили нам еду на поле битвы. Для нас они стали символом надежды. А эта фраза — способом пожелать кому-то удачи.

Да последуют за тобой воробьи. Слабая улыбка трогает уголки моих губ. Может, однажды они вернутся. Когда воцарится мир.

Калел возвращает мне свое внимание. Само его присутствие пугает так сильно, что меня подташнивает.

— Сначала я должен убедиться, что она действительно дочь Венеры. Король Борлин, прошу проводить нас в уединенную комнату.

Я приоткрываю рот, а у короля вырывается слышимый всем вскрик.

— Как вы сможете проверить это? — голос короля балансирует на грани недоверия и ужаса.

Калел не отрывает от меня своего пустого взгляда. Часть меня задумывается, не может ли он видеть меня сквозь шлем, но поскольку он не показал никакого удивления, думаю, не может. Наверняка он бы так же изумился, увидев меня, как и я, когда увидела его, да?

— У девушек, рожденных Венерой, есть метка плодовитости. Как еще я мог бы это проверить? — голос Калела звучит нетерпеливо и заносчиво.

У меня есть метка? Мое горло подрагивает. Я сама об этом не знала.

Это не очень удивляет. Полубоги, готовящиеся стать рыцарями, не получают хорошего образования. Оно доступно лишь ученым и королевской семье. Но кажется, королю тоже было это неизвестно.

Почему мы почти ничего не знаем о Венере? Я сжимаю губы от того, насколько это странно.

В ответ на грубость Калела Король Борлин скалит зубы и поднимает брови, но лишь жестом показывает нам следовать за стражем, стоящим по правую руку от него, Гансом. Этого стражника король решил отправить в Девицит в качестве свидетеля на свадьбу. Очевидно, ему придется ехать в закрытой повозке с полубогами, которых сейчас держат в плену демоны. И лишь после того, как брак состоится, его отпустят.

Я следую за Гансом, а в паре дюймов позади меня идет Калел. То, что он так близко и за пределами видимости, заставляет кровь застывать в жилах. Все, что я помню — жестокие удары его клинка. Снова и снова. И это полная противоположность доброте, проявленной им во Флоруме. Боги, я не хочу снимать шлем.

Нас отводят в одну из королевских гостиных на первом этаже. Это маленькая, просто обставленная комната, которой обычно пользуются королевские гости, чтобы освежиться перед ужином или собранием.

Я вхожу первая, обводя комнату любопытным взглядом. Я впервые вижу ее своими глазами. Стены украшены лепниной и огромными картинами. Комната выполнена в теплых тонах и мягко освещена факелами на стенах. В центре стоит кровать из широких досок темного дуба, застеленная кремовым покрывалом со свисающими кисточками.

Меня удивляет то, насколько здесь мило. По сравнению с местом, где я спала, эта комната достойна короля.

У меня не очень много времени, чтобы все разглядеть. Калел входит в комнату следом и закрывает дверь. Он потирает челюсть рукой в перчатке так, будто его уже от меня тошнит. Он ясно показал, что не желает ничего так сильно, как убить меня.

— Сними шлем и штаны. Белье можешь оставить, — грубо произносит он. По его шее тянется крупная вена, и я не могу на нее не смотреть.

Шлем? Ужас будто бьется в моей крови.

— Не заставляй меня ждать, я уже едва держусь, чтобы не убить тебя, маленькое божество, — говорит он громче, и меня пробирает дрожь.

Я быстро расстегиваю броню на талии и снимаю штаны, как он и приказал. Он на меня не смотрит, и от этого я чувствую себя чуть лучше. Может, он не будет смотреть и на мое лицо.

— Шлем тоже.

Сглотнув, я осторожно снимаю шлем. Серебристые волосы рассыпаются по плечам. Это точно самые длинные несколько секунд в моей жизни. Я чувствую себя абсолютно обнаженной и беззащитной перед ним.

Он меня узнает, и я не понимаю, почему для меня это так важно. Если бы я только не встретила его в лесу неделю назад. Почему он вообще был там, именно в том самом месте? Месте, которое должно было быть особенным лишь для меня.

Я кладу шлем на кровать и присаживаюсь на край.

Взгляд Калела все еще прикован к изображениям богов на стенах. Он шумно выдыхает и неохотно запускает руку в темные волосы. Думаю, ему тоже не хочется этого делать.

Я прикусываю нижнюю губу и жду, пока он на меня посмотрит.

— Как тебя зо… — он замолкает, когда поворачивается и наконец видит меня. Он разглядывает меня, расслабив челюсть и широко раскрыв глаза от узнавания.

На секунду его глаза выглядят не такими холодными и жестокими, как мгновение назад. Его маска покрывается трещинами, и на лице явно отражается мучение. Он болезненно хмурится, давая понять, что действительно придумал для меня нечто ужасное, и может, хотел бы чтобы любой другой полубог, но не я, сидела перед ним.

Это самообман.

Не теряя времени, он моргает, прогоняя удивление и вновь надевая маску холодности.

— Алира, — он произносит мое имя без намека на ту доброту, которую проявлял демон, которого я встретила неделю назад.

— Калел, — я копирую его бездушный тон.

Его взгляд пуст, когда он подходит ближе и опускается на колени. Меня окутывает запах ольхи. Я не могу не замечать, какими мягкими выглядят его волосы вблизи. Когда его холодные руки касаются нежной кожи на внутренней стороне бедра, мой пульс подскакивает.

Пожалуйста, найди метку поскорее. Я сглатываю ком в горле.

Не смотря на выражение его лица и пугающий вид, он касается меня с осторожностью. Осматривает уважительно и останавливается, как только находит то, что искал.

— Она здесь, — произносит он так тихо, будто разочарован. — Ты действительно дочь Венеры.

Сердце тяжело стучит в груди. Я была в этом уверена, но, когда он сказал об этом вслух, все стало еще более реальным. Я позволяю взгляду скользнуть вниз, к его большому пальцу, касающемуся метки у меня на бедре, тянущейся выше, к животу. Она всего в дюйме от того, что у меня между ног. Я безмолвно благодарю богов за то, что он позволил мне не снимать белье.

Калел задерживает руку на мне еще на секунду, прежде чем встает, больше ничего не говоря. Он бросает на меня ледяной взгляд.

— Одевайся. Мы отправляемся немедленно.

Я делаю, как он велел и быстро надеваю одежду обратно. Он подходит к двери, чтобы открыть ее, но резко останавливается, прежде чем повернуть ручку.

Калел смотрит на меня янтарными глазами через плечо, и когда он сжимает челюсть, я снова вижу в нем мягкость.

— Хотел бы я, чтобы это была не ты, маленькое божество.

Его слова преследуют меня, пока мы покидаем замок.

Я не слышу посвященных богам песнопений и пожеланий счастливого пути, которыми мое королевство провожает меня вместе с армией демонов. Не слышу, как они благодарят меня за то, что я жертвую собой ради них.

Я охвачена агонией от страха, который вселили в мое сердце слова Калела.