Однажды в сердце демона

ГЛАВА 12

АЛИРА

Я прихожу в себя от густого запаха ольхи. Мои ресницы дрожат под теплым светом факелов. Он слишком яркий и я не хочу полностью открывать глаза. Мое тело замерзло и ужасно болит. Холод, подобно которому я никогда не испытывала, обволакивает меня, будто неподалеку рыщут гончие подземного мира, готовые забрать мою душу.

— Калел, она очнулась, — это мягкий голос Тессы. Она подходит ко мне сбоку и наклоняется до тех пор, пока ее лицо не оказывается в зоне моей видимости. Несколько мгновений я смотрю на нее, прежде чем мои тяжелые веки опускаются.

— Если понадобишься, я пошлю за тобой, спасибо, Тесса.

Она медлит, но вскоре уходит. Я снова морщусь от света, все еще слишком яркого, чтобы я могла посмотреть на Калела. Я прикрываю глаза рукой, и мне сразу становится легче.

Он проводит большим пальцем по моей щеке, таким теплым, что от этого я открываю глаза. Скосив взгляд, я смотрю на него.

Он сидит рядом, и судя по его угрюмому выражению лица, произошло что-то ужасное. Его темные волосы растрепались и закрывают лоб. Он все еще одет в вечерний костюм, так что, думаю, сейчас раннее утро.

Что же случилось? Как я оказалась здесь, если последнее, что я помню… Моя рука взлетает к груди, когда я ясно вспоминаю пронизывающую боль и впивающиеся в мою плоть зубы.

Как я могу сейчас быть жива?

Я медленно сажусь, ожидая, что мне будет больно, но на самом деле я чувствую себя лучше, чем в любой из последних дней.

— Выглядишь так, будто чувствуешь себя хорошо, — безразлично произносит Калел, но есть в его голосе что-то, не похожее на обычную задумчивость.

— Как ты это сделал? — я снова касаюсь рукой груди и нащупываю рубашку, а не бинты. Я ощупываю все места, в которых точно помню, что была ранена, но не нахожу никаких следов этого, даже шрамов. Я полностью исцелена, хотя должна была умереть от таких травм. Во имя богов, я была целиком в пасти лютоволка.

Калел выглядит уставшим. Он провел рядом все время, что я проспала? Он проводит некоторое время, погрузившись в свои мысли, а потом отвечает:

— Я дал тебе своей крови. Она исцелила тебя, но ты не должна быть такой беспечной, маленькое божество. Если только действительно не хочешь умереть.

В животе что-то переворачивается.

— Твоя кровь исцелила меня? — я заглядываю в его глаза и вижу, что он говорит правду. Но это не объясняет того, почему теперь он кажется мне теплым. От этой мысли мои брови хмурятся.

— Это работает лишь раз, — мрачно говорит он, проводя рукой по лицу так, будто сделал нечто ужасное. То, в чем не был уверен. — Алира, — он прочищает горло, — мы должны поговорить о том, что случилось прошлой ночью с пленными полубогами.

Я смотрю на него, не в силах понять, что он имеет в виду, пока воспоминание о спасающихся бегством полубогах не всплывает в моем разуме.

— Тебе удалось их защитить? — тихо спрашиваю я, страшась того, что мало кто из них смог спастись. Но кто-то должен был выжить, верно?

Он откидывается назад и проводит рукой по волосам, напряженно нахмурившись.

Чем дольше он смотрит на меня своими холодными глазами, тем больше я уверена, что никто не пережил нападения.

— Некоторые из них спаслись бегством. Я заключил сделку с вожаком лютоволков. Позволил им забрать любого полубога в лесах в обмен на твою жизнь, — его голос полон ужаса. Он думает, что я нелегко это приму, и он прав.

В груди снова вспыхивает боль. Почему стольким подданным моего королевства суждено погибнуть? Король Борлин придет в ярость и вряд ли поверит, что на них напали лютоволки. Он сочтет, что их убил Калел.

— Ты лжешь, — выпаливаю я, толкая его в плечо и глядя на него со злобой.

— У меня нет причин тебе лгать, — он смотрит прямо, и его суровое лицо выглядит убедительным. Почему он позволил им вот так погибнуть? Даже мне ясно, что этого достаточно, чтобы снова развязать войну.

Закипая от ярости, я встаю и иду прямо к выходу из палатки. Калел вскакивает и через секунду преграждает мне выход.

— Я должна поискать выживших, — я сжимаю руки в кулаки. Все они не могли погибнуть. Без них все произошедшее было все равно, что бесполезно. Я должна найти хотя бы Ганса.

— Тебя разорвут в клочья, Алира, — его бесстрастное лицо заставляет гнев в глубине моего сердца разгореться ярче.

— Идиот, — я толкаю его в плечи. Он делает шаг назад и раздраженно поднимает бровь. — Если мы позволили волкам растерзать их, Король Борлин снова начнет войну. Он не поверит никаким твоим оправданиям, если никто из них не вернется обратно, как мы договаривались.

Я снова разворачиваюсь, чтобы уйти, но он ловит мое запястье и рычит.

— Так позволь глупому королю приговорить оставшихся полубогов к смерти. Мы превосходим их числом в несколько сотен раз, — его резкие слова будто режут меня. Должно быть, он видит боль в моих глазах, потому что стискивает зубы и хмурится.

Когда он отпускает мое запястье, моя рука безвольно повисает.

Калел делает длинный вдох.

— Прости, маленькое божество, я не должен был…

Я не даю ему закончить то, что он хотел сказать. Я выбегаю сквозь полог палатки. Калел ругается на выдохе, но я уже бегу через поле к кромке леса, туда, где вчера укрылись многие полубоги.

Мои босые ступни легко перемещаются по земле, и с исцеленным телом и спокойным разумом я быстро двигаюсь по застывшей долине. Судя по тяжелым шагам сзади, Калел не отстает.

— Оставайтесь в лагере! Я ее догоню, — бросает он стражникам. Думаю, они тоже попытались броситься в погоню за мной.

Я легко перепрыгиваю через колючий кустарник, обрамляющий вход в лес и бесшумно вхожу в глухую стену деревьев. Уже темно и сложно что-то разглядеть, но подлесок примят множеством пробежавших по нему ног. Я иду по этому следу.

Ужасные звуки, с которыми Калел пробирается сквозь лес напоминают мне, что нужно спешить. Боги, ему стоит поучиться двигаться не так шумно.

Я бегу по лесу, не обращая внимания на то, как ветки хлещут меня по лицу, пока я безрассудно двигаюсь в темноте, высматривая уцелевших полубогов.

— Маленькое божество, ты испытываешь мое терпение, — рычит он на расстоянии нескольких длинных шагов. Я игнорирую его, сильнее углубляясь в лес, пока не…

Я выбегаю на небольшую поляну в зарослях, и мои ноги, израненные камнями и колючками, резко останавливаются. В ее середине покрытые инеем листья примяты, будто там кто-то боролся. Золотистая кровь сплошь покрывает стебли трав. Я чувствую запах погибших полубогов и закрываю нос ладонью. Металлическая вонь оседает в основании моего горла.

Я падаю на колени и погружаю руки в застывшую листву.

Шаги Калела замедляются, когда он приближается ко мне.

Я разглядываю покрытую кровью траву, и мне становится ясно, что это и есть то, что ждет мое королевство и многие другие, если война не закончится. Чудовища будут охотиться на нас, а демоны захватывать наши земли.

Такова на самом деле судьба Фалтора?

Опустив голову, я позволяю слезам пролиться на замерзшую землю. Они стекают по траве, а боль из моего сердца расползается по горлу и легким, и я издаю гортанные звуки.

Я проглатываю боль.

Калел стоит позади, как привидение, глядя на охватившее меня отчаяние. Он хотел, чтобы я страдала, верно? Он сам сказал, что желал этого с самого начала. Он жаждет отомстить за все, что сделали полубоги. Что я сделала. И я его не виню. Таких страданий ему достаточно? Должно быть, ему приятно смотреть, как меня сейчас переламывает.

Я поднимаю голову. На моем лице застыло пустое выражение, а слезы струятся по щекам, когда я через плечо смотрю на Калела.

Его янтарные глаза блестят в приглушенном свете. Я ожидала, что он будет улыбаться в ответ на мое отчаяние или злиться за то, что был вынужден за мной бежать, но его лицо так же пусто, как мое.

— Ты даже плачешь без эмоций, будто дождь целует камень, — ровно говорит он, неохотно скользя взглядом по пропитанной золотой кровью траве, а затем возвращает взгляд на меня.

Секунду, которая кажется вечностью, мы разглядываем друг друга.

Потом он протягивает мне руку.

Я не беру ее. Вместо этого я отворачиваюсь и снова смотрю на место, где волки пролили священную кровь.

— Алира. Прошу не заставляй меня силой тащить тебя назад. Мы должны покинуть лес, пока еще хуже не разозлили духов, — голос Калела полон горечи и усталости.

В чем смысл это говорить? Он убьет меня, если я попытаюсь сбежать?

Тяжелая ладонь опускается на мое плечо, заставляя воздух застыть у меня в легких. Когда я поднимаю глаза, взгляд Калела далек от теплого.

— Что бы ты не чувствовала, если полубоги вообще на такое способны, это ничто в сравнении с тем, что вы устроили в Торнхолле, — его хватка на плече становится крепче, и он поднимает меня, обхватив другой рукой за талию.

Чувство вины разрывает мою грудь.

Я вырываюсь из его хватки и приземляюсь на четвереньки в примятую траву. Калел пригвождает меня к месту убийственным взглядом.

— Не смей, — предупреждает он.

— Что мне не сметь? Ты не можешь запретить мне их искать, — опустив голову, я ударяю кулаком по переломанным стеблям травы.

— Хочешь проверить? Они все мертвы, Алира, все! — резко рычит он, повышая голос и заставляя меня вздрогнуть. Эмоции закипают внутри меня, похожие на теряющего контроль зверя, готовящегося вырваться. Вопящего и истекающего кровью. Я хочу, чтобы это закончилось.

Он снова протягивает мне руку, но на этот раз я бью его по лицу. От удара его голова запрокидывается. Глаза Калела округляются, и он смотрит на меня пустым взглядом. Но его шок быстро проходит и сменяется ужасом.

— Больше не смей меня трогать! — кричу я, слезы ярости струятся по щекам. Потом я поворачиваюсь и убегаю в лес. Хотя бы кто-то один должен был пережить нападение.

Калел смеется. И от этого смеха леденеет кровь, а по спине пробегает холодок.

— Маленькое божество, я был терпелив с тобой, но ты играешь с огнем, который не в силах потушить, — он подставляет мне подножку и роняет на землю. Не дав мне времени подняться, он оказывается сверху и пригвождает меня к земле.

Зловещая улыбка дополняет его холодный взгляд. Когда он толкает меня на траву и опускается надо мной на колени, что-то обрывается у меня в животе. Его ладони крепко удерживают мои запястья, а колено он ставит между моих бедер, заставляя меня раздвинуть ноги.

— Я — благородный герцог, и больше ты не поднимешь на меня руку. Думаю, ты не понимаешь, насколько сильно я тебя презираю. Если ты продолжишь… — он умолкает, полагаю, из-за беспомощности на моем лице.

Мои губы складываются в воинственной, саморазрушительной улыбке.

— Что? Что ты сделаешь? Убьешь меня? Я сталкивалась с вещами и похуже, благородный герцог, — язвительно говорю я.

— Видимо, того что я спас тебя было недостаточно, чтобы заслужить твое доверие. Как я и думал, полубоги — существа бессердечные. Вы понимаете лишь язык боли и горя.

Он наклоняет голову ко мне. Его прямой нос касается моей щеки, а прядь черных волос падает мне на лоб. Отпустив одно из моих запястий, Калел проводит большим пальцем по моей нижней губе. В его глазах мелькает голод.

— Забавно, что ты считаешь возможным проявлять ко мне неуважение. Но я устал от этого, — он убирает палец с моих губ и скользит по ним взглядом. — Будешь продолжать не слушаться меня?

Сердце у меня в груди разрывается от смеси отчаяния и ярости.

— Буду, проклятый дьявол.

Его брови хмурятся сильнее, жестокая улыбка обнажает острые клыки.

— Назови меня дьяволом еще раз и увидишь, насколько злым я могу быть, — его самообладание иссякает. Обычно мягкий и спокойный голос становится резким и отрывистым.

Делая дрожащий вдох, я нервно улыбаюсь.

— Все вы — дьяволы.

Его хватка на моих запястьях усиливается, заставив меня поморщиться от давления. Калел безумно улыбается, и его глаза округляются от гнева. Довести кого-то до предела — лучший способ заставить его раскрыть карты.

Наверное, мне не стоило так сильно давить.

— Ах ты, упрямое, любящее страдания божество, — усмехнувшись, как умалишенный, он притягивает мои запястья к своим губам. — Думаю, тебе нравится, когда я причиняю тебе боль. Так кто я такой, чтобы отказывать тебе, женушка? Я обещал тебе боль, так ведь? Я — демон. Чудовище. Дьявол. И я устал притворяться, что я не такой, — едко говорит он, но в его голосе слышится горечь. Я не успеваю это обдумать, потому что его клыки погружаются глубоко в мое запястье. Я силой сжимаю зубы, чтобы не позволить крику боли вырваться из горла.

Он раньше не кусал меня в запястья, и это куда больнее, чем укусы клыков демона в любую другую часть тела. На них недостаточно плоти, и зубы впиваются прямо в мои сухожилия и кости. Я мотаю головой, извиваясь под ним, с губ срывается всхлип.

Он с силой прижимает меня к земле, внимательно наблюдая, как я корчусь от боли. Золотистая кровь стекает из уголка его губ по моему предплечью. Он пьет мою кровь грубо, будто показывая, какими «нежными» были его предыдущие укусы. Он позволяет себе быть неаккуратным и не заботится о том, сколько боли причиняют его зубы.

Очередной крик срывается с моих губ, когда я пытаюсь сбросить Калела с себя, но он держит меня крепко. Всем своим весом он прижимает меня к земле, а в его глазах застыла смесь страданий и презрения. Он ждет, что я буду умолять его прекратить.

Но я не буду. Я отказываюсь.

Меня учили претерпевать худшие пытки.

Его клыки погружаются глубже, гораздо дальше, чем, по моему мнению, могли бы.

Он не просто хочет заставить меня страдать, он хочет сломать меня, мою душу, мой разум. Крики и слезы, вырванные его жестоким укусом, выворачивают наизнанку само мое существо. Он пьет до тех пор, пока я не ослабеваю и едва могу всхлипывать под ним. Я едва не теряю чувств. Лишь одна мысль вертится в моей голове.

Он именно такой жестокий, как мне говорили. Бездушный, как все демоны.

Медленно, Калел вынимает клыки из моего запястья и отпускает мою руку. Все мое тело дрожит от испытанной боли. Дыхание сбилось из-за всхлипов, которые больше напоминают стоны смертельно раненного животного, чем полубога. Голова кажется, как никогда тяжелой. Она запрокинулась набок, но у меня нет сил двигаться.

Все тело такое слабое. И все горит.

Калел садится на корточки. Бесчувственность исчезла из его взгляда, и сейчас он полон скорее ненависти к себе, чем чего-то еще. Его веки покраснели, и он выглядит уставшим. Сломленным.

Его губы перемазаны золотом.

— Почему ты никогда не пыталась превратить меня в цветок, как тех мужчин, что напали на тебя? Почему позволяешь мне… — он стискивает зубы и качает головой, хмуро глядя в землю.

Потому что заслуживаю того, что ты со мной делаешь. Я заслуживаю быть наказанной, потому что не хочу от тебя избавляться. Я не нахожу в себе сил сказать это вслух.

Он медлит, прежде чем поднять на меня взгляд, проглатывает эмоции и ожесточается.

— Как меня зовут, божество? — спрашивает он.

Моя грудь сжимается, требуя ответить до того, как я заслужу еще один укус, подобный этому.

— К-калел.

— Повтори громче. Калел, и?

— Ка… Калел Лорнхельм, — кричу я, пряча лицо в руках и не обращая внимания на кровь, стекающую из запястья на лицо и волосы.

— Громче! — вопит он, ударяя кулаками о землю по обеим сторонам от моей головы. Чистейший яд в его голосе подхлестывает меня, заставляя ярость вспыхнуть в крови.

Я резко сажусь, серебряные волосы раскачиваются по инерции. Его глаза распахиваются, когда я кричу ему в лицо:

— Тебя зовут Калел сраный Лорнхельм!

Пока мы сидим вот так, нос к носу, я дышу сбивчиво и неровно. Горячие слезы ярости все еще покрывают мои щеки, а челюсть сжимается после этой вспышки эмоций, пока шок на его лице сменяется безучастным и одновременно злым взглядом.

Он наклоняется вперед, заставляя мое тело напрячься.

— Не называй меня дьяволом никогда больше, — рычит он. Его горячее дыхание касается моей шеи. Я ничего не отвечаю, лишь проглатываю поселившийся в горле страх.

Откинувшись назад, Калел разглядывает мое лицо. Видимо, мое молчание его не удовлетворяет.

— Ты хочешь убить меня, верно?

Я вскидываю голову и наши взгляды сталкиваются.

Да, во всем Фалторе нет ничего, чего я желала бы столь же сильно. Но как только эта мысль пролетает в моей голове, я представляю себе Калела мертвым, лежащим на поле во тьме, и этот образ вселяет в меня ужас.

— Нет… Не хочу.

Его жестокий взгляд смягчается и ищет мой, будто он искренне не подозревал, что я так отвечу. Через пару мгновений он опускает голову.

— Блядь, — говорит он, качая головой и отчаянно запуская руку в волосы. Его губы сжимаются, а взгляд полон смятения. Страдающий демон, умеющий лишь приносить страдания другим. — Я никогда не хотел быть таким, — дернув челюстью, он опускает голову между коленей.

Я дрожу, аккуратно придерживая запястье и морщусь от каждого пробегающего по телу спазма.

Глубоко внутри меня затаилось желание узнать Калела получше, но мы из совершенно разных миров. Я не знаю, даже как мне попытать понять, как он стал тем демоном, что сейчас передо мной.

— Я никогда не хотел причинять кому-то боль, — тихо говорит он. Он смотрит на свои руки, испачканные моей кровью.

— Я тоже, — он поднимает на меня взгляд, в котором медленно расцветает печаль. — И я ненавижу то, кем стала, Калел. Я не могу вернуть назад все то, что совершила, и никто не может, — я склоняюсь вперед и тянусь рукой к его лицу. Он отворачивается так, будто мое прикосновение могло принести ему утешение. — И если я должна провести каждый оставшийся день моей жизни в покаянии за то, кем была раньше, то это та цена, которую я готова заплатить.

Я сокращаю расстояние между нами и мягко кладу ладонь на его покрасневшую щеку.

— Прости, что я тебя ударила.

Он пытается удержать на лице маску безразличия, но через секунду позволяет себе опустить взгляд на мое запястье.

— Ты не помнишь, да? — спрашивает он с вымученной улыбкой.

Мои брови сходятся вместе.

— О чем не помню?

Он отвлекается на какой-то треск в лесу, вглядывается в темноту золотистыми глазами, которые едва ли не светятся. Я пытаюсь тоже обернуться и посмотреть, но головокружение от потери крови делает свое, и я лишь падаю на Калела.

Я пробую отстраниться, но он кладет руку мне на талию и крепче прижимает к себе. Что это был за звук? Мое дыхание срывается все сильнее, и начинает казаться, что я вот-вот упаду в обморок. Я моргаю, чтобы прогнать это чувство.

Что-то приближается к нам. Что-то огромное.

Мое сердце обрывается.

Из подлеска выходит крупный белый лютоволк, который укусил меня вчера. Лесной дух. Его шерсть забрызгана золотистой божественной кровью. Мороз пробегает по моей коже. Бессознательно я обвиваю Калела руками. От этого его дыхание сбивается, но его реакция на мои действия — последнее, о чем я сейчас могу думать.

Полный голода взгляд волка прикован ко мне.

Затем, будто из каждой веточки в лесу, звучит зловещий голос. Возможно, он существует только в моей голове, но кажется, будто заговорили сами деревья.

— Питаешься в моем лесу? Хочешь пробудить ярость волков?

Как бы я не сдерживалась, я все равно дрожу. Все мои силы закончились во время наказания Калела, и теперь я абсолютно беззащитна.

Низкое рычание раздается из груди Калела.

— Мы уже уходим.

Он медленно встает, не ослабляя хватки у меня на талии, поднимает меня и берет на руки, прижимая к груди. Калел пятится, не поворачиваясь к зверю спиной, пока мы не исчезаем из его поля зрения.

Я чувствую, как сердце Калела бешено колотится в его груди. Мое собственное сердце, исполненное страха, внушенного лютоволком, подхватывает ритм. Когда мы выходим на поляну, Калел разворачивается и мерно идет вперед. Мы оба погружены в гробовую тишину, пока не пересекаем границу леса. Без покрова деревьев над нами, кожу сразу обжигает холод.

В лагере тихо, многие рыцари Калела стоят на постах, ожидая нашего возвращения. Когда Калел проходит мимо них, я чувствую на себе множество взглядов. Я чувствую себя глупо от того, что он вот так несет меня, будто какую-то деву в беде. А рыцари выглядят раздраженными от того, что я заставила их командира бегать за собой по лесу.

Калел заходит в нашу палатку и кладет меня на одеяла. Он отходит к столу и возвращается с куском белой ткани в руках. Тяжело посмотрев на меня, он тянется к моему запястью. Я не пытаюсь его остановить. Он аккуратно берет мою руку и перевязывает рану тканью.

Мои потяжелевшие веки почти смыкаются, когда он проводит по моей ладони языком и проделывает то же самое с запястьем, начисто зализывая рану. Я принимаю каждое успокаивающее движение его языка и нежное касание губ, наблюдая за ним из-под полуприкрытых ресниц. Можно подумать, что в эти ласковые прикосновения он вкладывает миллионы крохотных извинений.

— Знаешь, я на самом деле совсем не жестокий, — признается он, касаясь моей кожи губами. — Я просто… не могу.

От того, как он не находит слов, мое сердце сжимается. Я рассматриваю шрам на его левой щеке.

— О чем я не помню, Калел?

Закончив перевязывать мое запястье, он проводит большим пальцем по бинтам и смотрит на меня.

— Раз ты не помнишь, значит, это не важно, — он уходит от ответа. О чем я забыла? Он надавливает двумя пальцами на мою грудину, заставляя меня лечь на одеяла. — Я должен покрыть своим запахом другие части твоего тела. Мы приближаемся к королевству.

Я тяжело сглатываю, стыдясь предвкушения, охватившего меня после того, как он был так жесток. Я хочу продолжать злиться, но часть меня настолько полна сочувствия к нему, что я не могу найти в своем сердце сил обижаться дальше.

Наклонившись, Калел поднимает мою рубашку до уровня груди. Где-то около ребер я чувствую его вздох, который заставляет меня прогнуть спину ему навстречу. Одно его присутствие грозит меня разрушить. Меня будто бьет током, а живот болезненно сжимается. Калел поднимает голову и хмурится, глядя на меня сверху вниз.

О, боги, только не сейчас.

— Ох, — всхлипываю я, обхватив живот и сворачиваясь калачиком.

Калел ругается себе под нос, проводя рукой по подбородку.

Потребность почувствовать его внутри меня невыносима. Боль настолько сильна, что, не смотря на драку в лесу, я готова умолять его принести мне хоть какое-то облегчение. Я не буду. Я прикусываю нижнюю губу. Но боги, как я его хочу.

— Алира, — Калел шепчет мое имя так, будто оно само по себе вызывает у него тоску. Его взгляд пробегает по моим подергивающимся бедрам. Он так касается нижней губы языком, будто он готов снова мной питаться.

Новый всхлип срывается с моих губ, и я отчаянно сжимаю одеяло.

— Мне так больно, — вскрикиваю я. Еще никогда я не чувствовала этого настолько сильно. Настолько болезненной пустоты. Он нужен мне внутри. Кажется, что я умру, если не получу разрядки.

Сжав челюсти, Калел тяжело сглатывает и берет меня за ноги, подтягивая их к себе так, что я больше не лежу, свернувшись калачиком, и разводит их в стороны. Я такая мокрая, что влага уже сочится сквозь штаны.

— Нептун, смилуйся, — шепчет он таким слабым голосом, какого я никогда от него не слышала. — Это моя вина, маленькое божество, так что я все улажу, — говорит он с готовностью, и его голос полон желания. Моя спина выгибается, и я могу ответить лишь еще одним умоляющим всхлипом.

Мое сердце ускоряется, когда он подхватывает пальцами пояс моих штанов и стягивает их вниз, до колен.

Положив руки мне на бедра, он медлит, сжимая ладонями мое нижнее белье. Его кожа на моей кажется горячей. Дрожь предвкушения вибрирует в моих венах.

Боги, что со мной творится?

Я не должна чувствовать притяжения к нему. Не должна, и все же вот она, я, насквозь мокрая из-за него и с каждой секундой, что он не внутри меня, схожу с ума все больше и больше. Все между нами изменилось. Он не охвачен гневом и ненавистью, как когда трахал меня в прошлый раз.

Сейчас он выглядит абсолютно очарованным.

— Пожалуйста, Калел, — бесстыдно умоляю я.

Его янтарные глаза смотрят в мои, и теперь в них горит совсем иной голод. Все мое тело вздрагивает от удовольствия. Сжав мое нижнее белье, он стягивает его до коленей и опускает голову мне между ног. Когда он раздвигает мои бедра, его дыхание на моей киске кажется обжигающим. Мои щеки вспыхивают от смущения. Мы едва знакомы, а он вот-вот полакомится мной.

Я закрываю лицо рукой.

Он рычит, впиваясь пальцами в мою талию. С моих губ срывается вскрик, тут же переходящий в стон, когда его длинный язык врывается в меня, прежде чем коснуться моего центра.

— Я в любом случае должен был покрыть тебя запахом, так что не думай, что я такой щедрый, — шепчет он, касаясь губами моего клитора. Его теплое дыхание касается моей чувствительной плоти.

Я инстинктивно поднимаю голову, чтобы посмотреть на него.

И лучше бы я этого не делала, потому что он облизывает губы, глядя на меня, как хищник на добычу. Пряди темных волос разметались по его лбу. Когда они вот так растрепаны, он выглядит потрясающе красивым. Меня охватывает желание прикоснуться к его волосам, но я запрещаю себе делать это. Я не могу просто забыть, что он сделал со мной в лесу. Мое запястье болит от одних лишь мыслей об этом.

На секунду мне кажется, что Калел встанет и бросит меня неудовлетворенной просто в качестве беспощадного наказания, но он опускается к моему клитору и кружит по нему языком, прежде чем взять его в рот. Резкий крик срывается с моих губ, и я сжимаю одеяло, чтобы не запутать пальцы в его волосах, как мне того хочется на самом деле.

Потом он входит в меня двумя пальцами, растягивая, и сгибает их, пока не находит чувствительную точку. От удовольствия, что дают его пальцы внутри меня, я откидываю голову обратно на одеяла. Мне так охрененно хорошо от того, как он двигает пальцами внутри, одновременно кружа языком по клитору.

Мои стоны наполняют палатку. Я не знаю, насколько они громкие. Сейчас я не могу думать ни о чем, кроме того, как он подталкивает меня ближе и ближе к оргазму. Мои бедра слегка подаются навстречу его руке. Этого мало. Мне нужно больше. Намного больше.

Кажется, Калел понимает мои полные нужды стоны, потому что вынимает из меня пальцы и опускает рот к моему входу. Когда он погружает язык глубоко в меня, его взгляд находит мой. Кончики его клыков касаются моей плоти. Я не знаю, прокусил он меня до крови или нет, и мне плевать. Все, что сейчас важно — это что он поглощает меня и трахает языком.

Я теряю контроль. Крепко вцепляюсь пальцами в его волосы и стараюсь не сжать бедрами его голову. Кажется, он совсем не против. Наоборот, из его груди вырывается низкий стон, а взгляд затапливает похоть.

Его взгляд толкает меня за грань, и я кончаю так сильно, что мои бедра дергаются с каждой волной удовольствия. Калел крепко держит меня, глотая мои соки и продолжая погружать в меня язык, пока не вылизывает все дочиста.

Я тяжело дышу, отпускаю его волосы и прихожу в ужас, когда разум наконец возвращается ко мне. Калел тоже сдвигается, поднимаясь выше, приподнимая мою рубашку и оставляя поцелуи на моем животе и ребрах. Дойдя до груди, он останавливается.

— Я делаю это не из влечения к тебе. Я хочу еще больше пометить тебя, и это должно скрыть твой запах от лютоволков, когда завтра мы снова пойдем по их землям, — его голос строг, но во взгляде мелькает нежность.

Я закусываю губу, когда он берет в рот мой сосок и посасывает его. Стон прорывается сквозь мои стиснутые зубы, и я изгибаюсь под Калелом.

Он рычит и обхватывает другую грудь ладонью, поглаживая ее до тех пор, пока мой живот снова не начинает ныть от желания. Я хочу, чтобы его член был внутри меня. Стоит мне лишь подумать об этом, как что-то твердое, толстое и длинное касается моего бедра. У меня перехватывает дыхание.

Калел позволяет бедрам опуститься на меня, прижимаясь к моей ноге своей длиной.

Боги, как он поместился в меня в первый раз? Все было так быстро и грубо, что я едва могу вспомнить подробности.

Он переходит к другой груди, захватывает ее губами и лижет, прежде чем сесть. Благодаря ему я мокрая от киски до груди, и он смотри на меня сверху вниз, будто на готовый обед и облизывает нижнюю губу, словно пробуя меня на вкус.

— По крайней мере, на вкус ты упоительна, маленькое божество, — Калел встает и отходит к столу. — Тебя ждет множество бессонных ночей, когда мы доберемся до Девицита. Отдыхай сейчас, пока можешь.