Однажды в сердце демона

ГЛАВА 25

КАЛЕЛ

Тридцать лет назад.

За те часы, что я брожу кругами по лесу, мои ступни покрылись мозолями. Могу поклясться, что шел в одном направлении, но деревья заманивают меня в ловушку. Кажется, что я иду, но в результате снова возвращаюсь в начальную точку.

Измучавшись, я сажусь на землю и прислоняюсь к стволу огромной сосны. Ее кора покрыта мхом и светящимися грибами.

Я знаю, что магия в священных землях слабее, но не могу не думать, что духи леса Флорум пытаются показать мне, что я должен быть здесь. Иначе почему я вновь и вновь возвращаюсь сюда? Мама всегда говорила, что, если духи говорят с тобой, нужно прислушиваться. Это могут быть боги с их играми или важные знаки судьбы.

Возможно, они помогут мне отыскать дядей.

Проходят часы, и моя надежда угасает. Скоро дяди меня найдут, говорю я себе. Все будет хорошо. Должно быть.

Хрустит ветка, привлекая мое внимание. Я ожидаю увидеть Дакре или Коллика, но вместо них появляется маленькая девочка-полубог. Ее длинные волосы будто сотканы из лунного света, а лавандовые глаза сияют, как магические грибы в этом мрачном лесу.

Я сражен ее неземной внешностью. Кажется, она всего на пару лет меня младше. И вместе с тем, ее глаза будто хранят память тысячелетий.

Мама учила меня никогда не верить полубогам. Она велела бежать, если я увижу кого-то из них, особенно теперь, когда наши королевства на грани войны, но я не чувствую опасности от этого божества.

Девочка разглядывает меня точно так же, как я ее. Она недоверчиво хмурится, прежде чем замечает, как я измучен. Ее взгляд опускается на мои кровоточащие, покрытые мозолями ноги. Ее нерешительность сменяется сочувствием.

— С тобой все хорошо? — спрашивает она, подходя ближе и наклоняясь, чтобы получше рассмотреть мое лицо.

Мои щеки краснеют.

— Я в порядке, — лгу я. Слезы уже скапливаются у меня в глазах, и когда я пытаюсь их сморгнуть, несколько стекают по щекам. Мне ужасно стыдно, и я не хочу, чтобы она думала, будто я плачу, потому что испугался. Это от того, что я здесь больше не один.

— Все будет хорошо. Я тебе помогу, — она накидывает свой плащ мне на плечи, прежде чем обнять меня, крепко прижав к себе. Мои глаза округляются, а сердце заходится. Полубог обнимает демона? Она обращается со мной, как с равным. Медленно я обнимаю ее в ответ. Моя грудь наполняется теплом, и я расслабляюсь от данного девочкой утешения.

— Я разминулся с моими дядями, — я вытираю с лица последние слезы.

Она садится рядом и хмурится.

— Потерялся? О нет, — ее брови сходятся на переносице, и несколько мгновений она раздумывает, прежде чем ее глаза вспыхивают от пришедшей в голову идеи. — Мы можем вместе пойти ко мне домой и попросить помощи. Настоятельница в приюте всегда знает, что делать, — она встает, полная уверенности. Я улыбаюсь и с надеждой киваю.

Мы начинаем долгий путь в Алзор. Она держит меня за руку так, будто никогда не отпустит, и я ловлю себя на том, что надеюсь на это.

— Кто такая настоятельница? — спрашиваю я, решив, что было бы странно, если бы она говорила так о ком-то из родных. Но мы знаем о полубогах так мало, что может быть, для них это и в порядке вещей.

Девочка пожимает плечами.

— Почти все в Алзоре — сироты. Богам на нас плевать, а наши смертные родители оставляют своих детей-полубогов на пороге королевства, чтобы мы росли с себе подобными.

Я искоса смотрю на нее.

— Правда?

Она кивает и смотрит на меня, изогнув бровь.

— А у демонов разве не так? — кажется, ей действительно интересно, и я не могу сдержать улыбки.

— Нет. У большинства из нас есть семьи, — мой голос полон грусти. Я один-единственный в Торнхолле, у кого нет отца. Мама отказывается рассказать, кто он и что с ним случилось.

Девочка переплетает наши пальцы. Это заставляет меня вздрогнуть, и я смотрю на нее сверху вниз. Она отвечает понимающим взглядом, никак больше не реагируя на невысказанную мной правду. Я крепче сжимаю ее ладонь.

Наш путь долог, но время летит быстро. Она не упоминает своего имени, как и я, но рассказывает о многих других вещах. Что ей нравится убегать из сиротского приюта, чтобы побыть вдалеке от других детей. Что когда-нибудь она мечтает стать модисткой. Она говорит о прекрасном будущем, которого хочет для себя.

Чем дольше я слушаю, тем лучше понимаю, что не так уж мы и отличаемся друг от друга. Демоны. Полубоги. Даже смертные. Что могло бы привести нас к миру?

Я знаю, что мама не думает, что я слышу ее разговоры, но я знаю, что почти каждый вечер она говорит с дядями о том, как боится начала войны между Девицитом и Алзором. Отношения между королевствами натянутые, но я не чувствую и капли той ненависти, что испытывают друг к другу взрослые.

Я этого не понимаю.

Но мне не требуется много времени, чтобы все осознать.

Мне не требуется много времени, чтобы узнать, что делает ненависть с душой. Как она поглощает все, что внутри и обращает в камень, и заставляет сердце гореть.

Настоятельница маленького божества оказывается жестокой женщиной. Она отчитывает девочку за то, что она гуляет так поздно, еще до того, как замечает меня. Потом воцаряется хаос. «Демон! Демон в королевстве!», — кричат они.

На моих глазах они толкают на землю божество с серебряными волосами. Так, будто она никто. Пока они оттаскивают меня, я слышу, как она кричит и рыдает. Она тоже не понимает, почему они это делают. Почему ненавидят и боятся меня так сильно, если я не сделал ничего плохого.

Прежде чем связать меня и отвести обратно в лес, полубоги избивают меня до бесчувствия. Они режут мои руки и швыряют меня на камни, и моя кровь пропитывает покрытую мхом землю леса Флорум. Когда боль охватывает меня, я дико кричу. Проклинаю их и умоляю.

— Зачем вы это делаете? Клянусь, я лишь искал цветок Гриффона! Зачем вы это делаете? — вскрикиваю я, изо всех сил пытаясь избавиться от пут.

— Заткнись, мерзкий демон. Мы убьем тебя прямо здесь, и оставим твое тело лесным духам на растерзание, — говорит один из рыцарей, злость так и сочится из-под его угольно-черных доспехов. Его слова так холодны, что пронзают мое сердце.

Почему. Почему? Что я такого сделал?

Они бьют меня в грудь и толкают лицом в землю. Лицо горит от порезов и синяков, оставшихся от их ударов. Сердце ускоряется, колотясь быстрее и сильнее, чем когда-либо раньше.

— Дакре! Коллик! — кричу я, падая и отчаянно пытаясь увернуться от занесенных надо мной полубогами мечей. — На помощь!

Земля вздрагивает от прокатившейся по лесу волны силы. Через мгновение Коллик уже склоняется надо мной. Его рубиновые глаза полны дикого страха, но он умудряется говорить ровным голосом.

— Калел, ты должен бежать. Бежать и не оглядываться, что бы ты не услышал. Беги домой и жди нас. Ты понял? — строго приказывает он.

Я смотрю на Дакре, который за спиной у Коллика один отбивается от четырех полубогов. Мы пришли, чтобы найти цветок, а не драться. На нас нет брони. У нас нет мечей. Дакре оборачивается к нам. Его светлые волосы испачканы кровью. И все же он тепло и успокаивающе улыбается мне. Но он не может обмануть меня, как в детстве.

У нас нет против них ни единого шанса.

— Калел, — я снова смотрю на Коллика, слушаю его прохладный голос. Его лицо серьезно, а глаза полны печали. Он разрезает веревки на мне, ставит меня на ноги и подталкивает в спину. — Беги!

И я бегу. Бегу так быстро, будто меня преследуют гончие Мортема. Не важно, что мои ноги болят и кровоточат, или что ветви хлещут меня по лицу, я бегу со всех ног.

Не останавливаясь.

Ни когда я слышу, что битва закончилась.

Ни когда я слышу, что полубоги гонятся за мной.

Лишь когда я понимаю, что они наступают мне на пятки, я быстро оборачиваюсь. Когда я вижу, что четверо полубогов покрыты кровью моих дядей, из глаз брызгают слезы. Тот из них, что ближе всех ко мне, замахивается мечом и ударяет меня по лодыжке.

С душераздирающим криком я падаю на землю. Прежде чем встать и продолжить бежать, я несколько раз перекатываюсь. Но другой полубог тоже обнажил клинок и взмахивает им возле моего лица. Я едва-едва успеваю отстраниться. Лезвие меча насквозь прорезает мою щеку. У меня так колотится сердце, что я почти не чувствую боли, только знаю, что это плохо. Кровь хлещет из моего лица, рот толком не закрывается.

Другой меч пронзает мое сердце, отбрасывая меня назад и пригвождая к земле. Мой взгляд цепляется за проткнувший грудь крепкий металл. Я не чувствую боли, лишь растекающееся по спине тепло и глубокую сонливость, пытающуюся поглотить меня.

Я умру. Взгляд скользит по темной листве на кронах Флорума. Через ветки просачиваются небольшие шарики света, будто что-то нашептывая. Слезы стекают по моим щекам, дыхание замедляется до тех пор, пока не становится слишком тяжело сделать еще хотя бы один крошечный вдох.

Потом все вокруг замирает.

Рыцари нависают надо мной, разглядывая тело. Шепчутся о том, что я умер. Но я не умер. Или…?

Поток теней вырывается из земли прямо передо мной, и появляется божество, состоящее лишь из тлеющих углей и темного дыма. Его тело полностью укрыто темным плащом, капюшон поднят.

Полубоги вскрикивают.

— Бог подземного мира? — в ужасе спрашивает один из них.

Бог поднимает руку и лишь единожды взмахивает ею в сторону четверых рыцарей. Через мгновение их напуганные взгляды пустеют. Будто фигура в плаще похитила сами их души одним взмахом руки.

Повернувшись, он смотрит на меня через плечо глазами цвета граната. Я боюсь, что он заберет и мою душу, но он лишь без эмоций разглядывает меня несколько секунд.

— Очнешься ты или нет, не зависит ни от одного из нас. Но не бойся, нужна лишь чья-нибудь молитва, — его голос холоден, как вода или камень.

Протянув руку, бог проводит большим пальцем по моей щеке, а потом и по груди, прежде чем отвести взгляд и исчезнуть. Мои веки тяжелеют и опускаются.

В следующую секунду я лежу в лесу один, и где-то в листве чирикают птицы.

Что произошло? Я поднимаю руку к щеке, и мои глаза округляются. Рана срослась, остались только крестообразные шрамы в тех местах, где стянулась кожа. И то же самое на груди.

Мгновение удивления проходит, и возвращается паника. Нужно выбираться с территории Алзора. Я бегу, пока не выбираюсь за границу леса. И только выбежав из-за темных деревьев, я падаю на колени в поле бирюзовой травы.

Стебли будто ждали меня, а прохладный ветерок треплет пряди моих волос, словно умоляя посмотреть на небо.

Из моих глаз струятся слезы, и что-то глубоко внутри меня сломалось этой ночью. Будто вся моя душа прогнила до самых корней.

Полубоги — зло.

Я клянусь убить их всех. Всех до единого, кроме девочки с серебряными волосами, которая пыталась мне помочь. Я разглядываю свою ладонь, которую она держала с такой нежностью и осторожностью.

Но что, если она привела меня в Алзор намеренно? Знала ли она, что нас убьют во Флоруме?

***

Я не ожидал, что после того дня буду думать о ней так много. Но время шло, и она все больше и больше занимала мои мысли. Когда мне исполнилось двадцать четыре года, во мне вспыхнуло невыносимое желание отправиться во Флорум. Это был не простой порыв. Это казалось призывом, будто в саму ткань моей души нитью вплелась эта девушка.

Мне нужно было быть к ней ближе. Я жаждал снова ее увидеть.

Мне потребовались все силы, чтобы не отправиться туда. «Как ее имя?», думал я. Стала ли она модисткой, как того хотела? Я желал поговорить с ней, увидеть ее волосы цвета сияния звезд. Она была последней надеждой оправдать полубогов.

Много лет я учился, чтобы стать рыцарем. Еще больше времени потребовалось на то, чтобы получить титул герцога, сначала заслужив звание командира и одержав победу в множестве битв.

А потом наступил тот ужасный день, когда в мою палатку влетел огонек и поманил за собой. Поначалу я медлил. Блуждающие огоньки могут приносить дурные знамения, но находясь на передовой, я решил, что должен узнать, что он мне покажет. Я не знал, кто послал его. Но был уверен, что на это требуется огромная сила. Это не могло быть неважно.

Я проследовал за ним до своего коня, и со странной пустотой внутри вскочил в седло. Огонек устремился к вершине холма в отдалении, на другой стороне которого располагался Торнхолл.

Нет.

Я повернулся, чтобы приказать армии скакать на склон, но все позади меня вдруг исчезло. Я должен был до конца посмотреть видение, чтобы огонек меня отпустил. Я устремился туда один, и несколько раз лошадь подо мной спотыкалась, чувствуя мое волнение.

Как только я добрался до вершины холма, меня перенесло в дом матери. Она готовила ужин, напевая себе под нос что-то лиричное. Мое дыхание сбилось, кровь застыла в жилах. Почему огонек показывает мне именно это?

— Мама? — позвал я ее. И только слово сорвалось с моих губ, как входная дверь распахнулась, и внутрь ворвались рыцари Алзора.

— Что вы делаете? — кричала она, отбиваясь, пока они пытались вытащить ее наружу.

— Мама! — выкрикнул я, пытаясь ударить нападавших мечом, но он лишь прошел сквозь них. — Нет. Нет! — я продолжал безрезультатно размахивать клинком, а они уже добрались до дверей.

— Вы заплатите за это. Заплатите! — рыдала мама. Один из рыцарей толкнул ее на ступеньки при входе, а второй занес меч.

Все во мне разбилось на мелкие части, когда я увидел, как меч пронзает мою мать. Как только ее тело рухнуло, я погрузился в темноту.

Ноги отказались меня держать, и я упал, выставив вперед руки.

— Зачем ты показываешь мне это?! — заорал я, пока слезы заливали мое лицо, а ненависть полыхала глубоко в сердце.

Огонек появился прямо передо мной. Подняв голову, я умолял:

— Прошу, скажи, что ничего из этого пока не случилось.

Он вспыхнул ярче, прежде чем исчезнуть, и на его месте возникла рыцарь. Я уставился на ее доспехи, сначала ничего не понимая, а потом сообразил. Это та рыцарь, что руководила нападением, или будет руководить.

Я должен спешить.

Сжав кулаки, я встал.

И вдруг снова оказался в седле, у подножия холма. Прошу, боги, скажите мне, что увиденное еще не случилось.

Я вызвал моих лучших рыцарей и приказал им ехать со мной в Торнхолл, чтобы убедиться, что его жители вне опасности.

Только мы добрались до вершины холма, как услышали последние крики.

Услышали крики и учуяли кровь.

Я всех их убью. Истреблю всех полубогов в мире, раз и навсегда.

Я привел свое войско в поселение, но успел лишь увидеть, как рыцарь в черной броне, стоящий на вершине противоположного холма, поднимает к небу меч из драконьей кости, подавая своим воинам знак покинуть долину.

Это та рыцарь, что вела наступление. Та же, что в моем видении. Я хорошо запомнил ее доспехи. Идущий от нее запах смерти, который никогда не смогу забыть.

Мы опоздали.

Я поклялся найти эту полубогиню и убить ее вместо со всеми жителями Алзора. Они сделали меня тем, кем я никогда не хотел быть.

Они отравили мое сердце ненавистью.

И я проклинаю этого рыцаря, обратившись за помощью к единственному из богов, кто хотя бы иногда приходил на помощь демонам.

Плутон лишь ухмыльнулся мне в ответ. Он покачал головой, но принял мою просьбу.

Боги и их игры.

Я обещал уничтожить Алзор, но сначала должен был разыскать ту милую девушку и спасти ее от судьбы, ожидающей ее королевство. И если у нее внутри тоже звенело желание найти меня, я был уверен — скоро мы встретимся.