Однажды в сердце демона

ГЛАВА 20

АЛИРА

Калел отдергивает руку так, будто хочет от меня отстраниться.

Он дрожал. Не знаю, какая битва разворачивается в его разуме, или может, он просто голоден. В любом случае, я перехватываю его ладонь до того, как он успевает отодвинуться.

— Все хорошо, — шепчу я, прижимая его руку к своей груди. Убедившись, что он не уберет ее, я отпускаю его и поднимаю пальцы к его голове, несколько раз проводя назад по его волосам, пока он неохотно продолжает пить из меня.

Он не сразу поддается, но, когда я в третий раз касаюсь его прядей, Калел позволяет телу расслабиться под моими прикосновениями, и зажатость уходит из его рук. Думаю, так влюбленные обнимают друг друга. Так должно ощущаться взаимное желание под покровом ночи.

Через несколько глотков он вынимает зубы из моей плоти, зализывает следы укуса и прижимается к ним губами. Я слишком устала, чтобы дергаться и отстраняться, пока он покрывает меня своим запахом. Я просто закрываю глаза и позволяю ему проводить языком вверх по моей шее, повторяя себе раз за разом, что не наслаждаюсь этим.

Но я наслаждаюсь и нет никакого способа это скрыть.

— Алира, — шепчет он, будто умоляя меня открыть глаза.

— Мм? — сонно бормочу я.

Калел поворачивается под одеялом, укладывая меня на спину и нависая сверху. Его ладони с силой давят на кровать по обе стороны от моей головы. Мои глаза слегка округляются не только от того, насколько я перед ним уязвима, но и от застывшего на его прекрасном лице взгляда. Из-за темноты сложно сказать, покраснели ли его щеки, но глаза полны волнения.

— Почему ты велела драконам улетать? — спрашивает он. Он никогда не говорил со мной так мягко, как сейчас. Его брови хмурятся от сомнений.

Поверит ли он, если я расскажу правду? Он был так уверен, что я — всего лишь чудовище, и был прав. Не его вина, если он мне не доверяет.

— Потому что они убивали твоих солдат, — я медленно поднимаю руку к его лицу. Он напрягается от прикосновения, но не отстраняется. — Потому что не хотела, чтобы они навредили тебе.

Он опускает взгляд на мои губы, прежде чем снова посмотреть мне в глаза.

— Всего четверо драконов могли полностью уничтожить мою армию. Почему ты не воспользовалась шансом? Я видел осознание, мелькнувшее в твоих глазах, когда ты об этом подумала, — его голос мрачнеет и он крепче прижимается ко мне бедрами.

Я вздрагиваю от давления.

— Калел, я хочу быть здесь. Хочу мирного договора так же сильно, как ты, — в моих глазах застыла мольба поверить мне. Теперь, когда демоны знают, что меня можно использовать как оружие, они могут захотеть избавиться от меня только для того, чтобы драконы никому не подчинялись.

Пока он смотрит на меня, темные пряди волос обрамляют его лицо, как нимб. Я бы всю ночь могла разглядывать тлеющие угли в его взгляде. Эта сломленная, укрощенная его сторона завораживает меня. Увлекает.

Он думает над моими словами, но ничего не отвечает. Вместо этого он склоняется ко мне, поднимая рубашку, пока не обнажается грудь.

Я знаю, что он просто покрывает меня запахом, но все настолько чувственно и интимно, что я могу только всхлипнуть и потереться бедрами друг о друга, пока он облизывает и ласкает губами мою грудь.

Шумно выдохнув, он подхватывает меня рукой под поясницу, прижимая меня животом к его паху. Воздух застревает у меня в легких, когда я чувствую, какой он твердый под тонкой тканью штанов. Да помогут мне боги.

Калел переключается на другую грудь, облизывая и посасывая ее, пока я не растворяюсь в его руках. Я пробегаю пальцами по твердым мускулам на его руках, восхищаясь тем, в какой он прекрасной форме. Он вдвое больше меня, но сегодня так нежен, что мое сердце сжимается.

Он в последний раз целует мою грудь, прежде чем сесть и посмотреть на меня сверху вниз.

— Теперь мы в моем королевстве, маленькое божество. Здесь демоны будут куда опаснее, они захотят убить тебя, если представится шанс. Я должен убедиться, что они поймут, что если нападут на тебя, то будут иметь дело со мной.

Влага уже стекает по мне. Блядь.

Когда он смотрит на мои бедра, глаза Калела сужаются и челюсть дергается. Сглотнув, он облизывает губы.

— Раздвинь ноги, — хрипло приказывает он.

Я прикусываю нижнюю губу и делаю, как он велел, разводя бедра в разные стороны.

Его пальцы касаются талии, когда он стягивает с себя штаны. Мое сердце оседает куда-то в район живота.

Его член огромен. Теперь, в сиянии лунного света, я могу как следует его разглядеть. Он точно такой же, как у полубогов, не считая… стоп. Мои брови хмурятся, а язык касается пересохших губ.

— А… что это? — я смотрю на нечто шарообразное в основании его ствола. Я вспоминаю, что чувствовала это, когда он трахал меня в палатке, но не видела так, как сейчас. Оно только врезалось в меня, пока он вколачивал член внутрь.

Он ухмыляется мне, показывая клыки, и от этого я теку еще сильнее.

— Ты никогда не видела узел? О, маленькое божество, ты же понятия не имеешь, на что согласилась, — усмехнувшись, он задирает мою ночную рубашку и стягивает с меня белье.

Узел? У демонов есть узлы? Щеки вспыхивают от жара и мне приходится прикусить нижнюю губу, чтобы скрыть бесстыжее любопытство.

Калел кидает на пол мое белье и снова ложится позади меня. Он заставляет меня лечь набок и снова притягивает спиной к своей груди, но на этот раз он направляет твердый член между моих ног и слегка покачивает бедрами. Его длина трется о мой вход, покрываясь влагой.

Он стонет мне в ухо, опуская пальцы на мой клитор и поглаживает его короткими движениями, от чего я дергаю бедрами ему навстречу.

— Блядь, — хрипло шепчет он, впиваясь губами в изгиб моей шеи.

— Ты собираешься повязать меня? — глубоко вдыхаю я. Не знаю, почему мне так отчаянно этого хочется, но чувство такое, будто само тело подсказывает мне, что он создан для меня. Что он идеально поместится в мою киску.

— Нет. Пока я не сделаю тебя своей окончательно. Мы пометим друг друга. Я буду в тебе, а твой запах — на мне, — он едва может говорить, не издавая стонов. Мои бедра непроизвольно сжимаются от давления, с которым его член касается меня. Каждое прикосновение головки к клитору заставляет меня сильнее выгибаться ему навстречу. Оргазм быстро приближается. С каждым толчком я закатываю глаза.

— Моему маленькому котенку нравится, как я трахаю ее щель? — стонет он мне в затылок, вдыхая запах моих волос. И клянусь, в ответ на это его член вздрагивает и твердеет еще сильнее.

Никогда в жизни мне не было так хорошо. Он будто околдовал меня, и каждая часть его тела, касающаяся меня, горит огнем.

Калел резко останавливается и подхватывает мою ногу, поднимая вверх. Я вскрикиваю от неожиданного прикосновения холодного воздуха. Он касается членом моего центра и медленно входит в меня. Он растягивает меня, слегка покачивая бедрами, так что входит только головка.

Я запрокидываю голову ему на плечо, от каждого его толчка у меня перехватывает дыхание. Он не спеша погружается глубже. Чтобы не закричать, я прикусываю нижнюю губу. В этот раз он так осторожен, что я чувствую буквально все. И каждое растягивающее движение сводит меня с ума.

Его рука скользит вниз, и он надавливает на мой живот там, где я уже растянута, чтобы его принять. Я смотрю, как он потирает себя сквозь меня, и глубокий рык вырывается из его груди, поселяясь глубоко во мне.

— Великие боги, о чем они думали, создавая тебя? — мурлычет он, уткнувшись в мое плечо, пока головка его члена снова и снова касается моей матки, погружая меня в расслабленное, почти пьяное состояние. Я едва слышу его слова, не до конца уверенная, что верно их понимаю.

Он обхватывает меня рукой за горло, запрокидывая мой подбородок вверх. Калел захватывает мое ухо губами и прикусывает настолько, чтобы я вздрогнула. Застонав, он задерживает узел у входа, не проталкивая внутрь, но на той грани, что заставляет меня волноваться. Эта штука ни за что не поместится во мне. Сердце колотится где-то в горле, и я испуганно выдыхаю.

— Я собираюсь пометить каждый сантиметр твоей утробы. Ты целиком принадлежишь мне, маленькое божество.

Стоп. Пометить? Он собирается кончить внутрь?

— Я забеременею, если ты кончишь внутрь! — кричу я, сжимая простыни от того, как глубоко он наполняет меня твердым членом. Я не могу сдержать взрыв оргазма при его последних жестких толчках. Я кончаю на его члене, бедра вздрагивают, а губы приоткрыты.

Он стонет, когда я кончаю, крепче обхватывая мое горло, и полностью замирает. Ни один мускул в его теле не двигается, кроме члена. Он подрагивает в самой моей глубине, пульсирует, выпуская такое количество горячей спермы, что я стону от нарастающего в животе давления.

— Не двигайся. Мы кончаем дольше полубогов, — рычит он в мою шею таким властным тоном, что я снова сжимаюсь вокруг него. Он стонет, и еще одна волна спермы выстреливает внутри меня.

Я забеременею. Слезы катятся по щекам. Я знала, на что иду, но не думала, что это произойдет настолько быстро и вот так.

Калел проводит языком по основанию моей шеи и шепчет:

— Не плачь, Алира. Ты не забеременеешь. Чтобы ты понесла, нужно чтобы демон повязал тебя. И даже если так, ты полубогиня. Возможно, мы вообще не сможем иметь детей. Такого никогда не случалось раньше, так что вытри слезы.

Это правда? Тугой узел паники в моей груди слегка расслабляется. Вздох облегчения срывается с моих губ, и я расслабляюсь в его руках.

— Слава богам, — я ни о чем не думаю, говоря это, но Калел вздрагивает так, будто я его ударила.

— Так счастлива, что пока не понесешь ребенка от грязного демона? — его голос снова звучит жестоко, и он отстраняется. Из меня вытекает куда больше жидкости, чем на мой взгляд могло бы выделиться при мужском оргазме.

— Этого я не говорила, — я сажусь и смотрю на него, но он уже встал и завязывает штаны на талии.

— Тебе и не нужно, — его глаза безразличны и полны гнева. — Я останусь в другой комнате. Утром тебе помогут собраться Тесса и Николай, — он вылетает из комнаты, хлопая дверью, и я вздрагиваю от этого звука.

Я его обидела? Я опускаю взгляд на свои бедра и разглядываю устроенный нами беспорядок. Я устала, но не настолько, чтобы спать в сперме Калела.

Ванная оказывается больше, чем я думала. Потолок тоже сводчатый, и все отделано камнем, от раковины до ступенек, ведущих к ванне. Это больше похоже на горячий источник, чем на ванную.

Разобравшись с кранами, я до краев наполняю квадратную каменную ванну, в которую добавляю мыло и соль, пока вода не начинает пахнуть цветами.

Не важно, как долго я лежу в воде, пытаясь найти покой в мыслях — я не могу. Я думаю только о Калеле. Как он прикасался ко мне и сколько боли в нем было, когда он ушел. Он ненавидит полубогов сильнее, чем я демонов. Но думаю, он не ненавидит меня, даже если хочет этого. Поэтому он всегда выглядит таким несчастным?

От этой мысли я с надеждой улыбаюсь.

Надеюсь, будет больше ночей, когда он будет обнимать меня, а я запускать пальцы в его волосы.

***

— Убей ее!

От звука незнакомого голоса мои глаза распахиваются, и следующее, что я чувствую — как кинжал пронзает мое плечо, пригвождая к кровати. Страх прокатывается по телу, заставляя сердце бешено колотиться.

На меня напали.

Боевой опыт делает свое, и я выдергиваю из плеча кинжал, бросаясь на нападавшего. Я попадаю в чью-то плоть, но вокруг по-прежнему слишком темно, чтобы что-то разглядеть.

Споткнувшись, он падает на пол. В следующую секунду все свечи разом вспыхивают, и Калел что-то кричит и колотит в дверь, пытаясь войти. В комнате трое демонов, двое мужчин и женщина. Я порезала по груди молодого мужчину ростом поменьше. Он корчится от боли на полу, заливая все вокруг кровью.

Никого из них я не узнаю, так что вряд ли они из армии Калела, но очевидно, что они мне не рады. Настолько, что запах Калела не удержал их от нападения.

— Она порезала меня! — кричит юный мужчина.

Женщина зло смотрит на меня и достает меч.

— Полубоги будут уничтожены. Ты совсем с ума сошла, если думаешь, что мы позволим тебе выжить и выйти замуж за Лорда Лорнхельма! — бросает она мне.

Я метаю в нее кинжал, попадая прямо в центр ее горла. Ее глаза округляются, когда она давится собственной кровью. Она падает на кровать сбоку, прежде чем соскользнуть вниз. Звякнув, ее меч приземляется на пол как раз в тот момент, когда Калел прорывается через дверь. Он быстро оглядывает меня, убеждаясь, что я в порядке, потом смотрит на двух оставшихся нападавших.

— Как вы посмели, — единственные слова, что произносит Калел, вынимая меч, — как вы ПОСМЕЛИ пытаться убить ту, что принадлежит мне?

— Подождите, сир Лорнхельм, мы лишь пытались избавить вас от такой судьбы! — в слезах кричит раненый юнец.

Второй кивает.

— Мы можем вместе убить ее, прямо здесь. Прямо сейчас. Позвольте нам избавиться от нее ради вас… — Калел разрубает его пополам до того, как он успевает закончить.

Раненый юнец успевает только резко вскрикнуть, прежде чем Калел отрывисто взмахивает рукой и обезглавливает его. Тело падает на пол с глухим звуком вслед за головой.

Калел тяжело дышит, а под усталыми глазами залегли темные тени. Он ругается себе под нос.

— Мне не стоило оставлять тебя одну, — он перехватывает мой взгляд, прежде чем посмотреть на рану на плече. — Я приведу Николая.

— Нет, я в порядке. Не нужно его будить. Он осмотрит меня утром, — я встаю и иду в ванну. Мое отражение в зеркале ужасает. Белая ночная рубашка пропитана золотой кровью. Пряди серебристых волос слиплись и пристали к шее.

Отлично, это еще долго не отмоется. Я хмурюсь, глядя на волосы.

Сложив руки на груди, Калел прислоняется к дверному косяку.

— Уверена, что он не нужен тебе сейчас?

Закатив глаза, я снимаю с себя испорченную рубашку. Не обращая внимания на то, что он разглядывает мое обнаженное тело, я осматриваю рану, чтобы убедиться, что мне не нужен Николай.

— Да. Ему тоже нужно отдохнуть, а здесь все не так плохо. Рана уже заживает, — по крайней мере, наша божественная кровь может исцелять мелкие ранения.

Но мне снова нужно помыться. Я иду к ванне и открываю краны. Присутствие Калела начинает выводить меня из себя, так что я раздраженно смотрю на него.

— Тебе разве не нужно сообщить, что они погибли и все такое? — резкость пропадает из моего голоса, когда я вижу, как он на меня смотрит.

Вина затапливает его взгляд, в нем больше борьбы, чем когда-либо.

— Залезай в воду, — говорит он сквозь зубы. Он встает на колени рядом со мной и закатывает рукава. Когда я не двигаюсь, он кивает в сторону ванну. — Залезай, или я сам тебя туда уложу.

Я фыркаю.

— Так ты один из этих, да?

Он вопросительно смотрит на меня.

— Из джентльменов?

Я смеюсь.

— Нет, я даже не думала, что ты знаешь это слово. Ты один из тех, кто совершает поступки из чувства вины или стараясь извиниться за что-то.

Калел зло смотрит, как я ложусь в ванную вздыхает. Вода быстро окрашивается в золотистый оттенок. Его взгляд так же быстро смягчается.

— А если и так? Я ведь не какой-то бессердечный злодей, — он берет одну из аптекарских бутылочек со столика и выливает содержимое в воду.

Я улыбаюсь от его шутливого тона и того, как взволнованно он несколько раз смотрит на меня, прежде чем опустить руку в воду и аккуратно провести пальцем по ране у меня на плече. Я вздрагиваю от тупой боли, пусть и далеко не такой сильной, как несколько минут назад.

— Это зелье достаточно залечит рану, чтобы она не причиняла боли, — Калел садится около ступенек и кладет голову себе на предплечье, оставив руку в воде.

— Так ты все-таки можешь сделать что-то кроме супа, Аптекарь? — поддразниваю я, и удивленный взгляд, который он метнул в меня, стоит того.

— Я же говорил, что делаю лекарства.

Несколько мгновений мы смотрим друг на друга. Это редкий случай, когда в наших взглядах нет злости. Лишь любопытство относительно друг друга.

— Почему ты стал рыцарем, Калел? Заметно, что составление отваров подходит тебе больше, — он не закрывается эмоционально, как я того боялась, лишь медленно моргает и проводит рукой по затылку.

— Моя жизнь обернулась иначе. Я по-прежнему могу заниматься лекарствами, но не изменил бы своего решения. Ни за что, — мягко говорит он. — А ты? Расскажи, кем ты хотела стать. Точно не рыцарем, — он звучит уверенно, и полная воспоминаний улыбка трогает уголки его губ.

Я улыбаюсь и думаю о собственном прошлом.

— Я хотела быть модисткой. И если бы могла, я изменила бы свой выбор, — смещаюсь к центру ванны, чтобы лучше его видеть. — Я бы вернулась в прошлое и стремилась к своей мечте, пока она не стала бы реальностью. Пока я не танцевала бы на балах и не одевалась в самые лучшие платья во всем Фалторе. Конечно, в Алзоре сейчас не проводят балов, но я бы сбежала в земли смертных, если бы понадобилось.

Выражение его лица очень серьезно.

— Почему ты этого не сделала?

Моя улыбка угасает.

— Судьба сирот в Алзоре предопределена. Меня отправили в подразделение рыцарей, и это конец истории. Я была глупой, когда мечтала о жизни, которая невозможна в моем королевстве, — я равнодушно пожимаю плечом.

Калел обмакивает палец в золотую воду и облизывает.

— Я бы хотел увидеть тебя в платьях, о которых ты когда-то мечтала, — его взгляд впивается в мой.

Я не ожидала, что он это скажет. Мое сердце замирает, и мне приходится прочистить горло, прежде чем сменить тему.

— Ты правда был в тот день в лесу Флорум, потому что собирал грибы? — спрашиваю я, немного охлаждая атмосферу нежности между нами.

Он сжимает челюсть.

— Нет.

— Ты был в разведке в окрестностях королевства, так ведь?

Калел кивает.

— Да, но в то место я пошел, потому что часто играл там, когда был ребенком. Давным-давно, когда я был глупым и полным надежд, — ровным голосом говорит он, будто эти воспоминания чем-то омрачены.

Я глубже погружаюсь в воду, пока не касаюсь подбородком ее поверхности.

— Почему ты был так далеко от дома? — это заставляет меня вспомнить о мальчике-демоне, которого я встретила, когда мне было восемь.

Он был похож на Калела, но он умер. Я видела его мертвым.

Калел улыбается грустной, пронизанной тоской улыбкой. Изгиб его губ полон сожалений.

— Я ходил в поход с моими дядями. Это было в тот же год, что началась война. За какие-то месяцы до того, как все рухнуло и торговые пути закрылись. Мы искали дикий цветок Гриффона. Считается, что он растет только в лесу Флорум, и он был нужен моему дяде Дакре для зелья. Он учил меня всему, что мне было нужно знать, чтобы стать аптекарем, как он. Мы знали, что ночью в лесу будет опасно. Мы зашли дальше, чем обычно и каким-то образом мы с ними разделились.

Калел смотрит на воду, запутывая палец в моих плавающих на поверхности волосах.

Это странно… Я помню, что встретила демона свернувшимся в клубок около дерева и плачущим. Он потерялся и нуждался в помощи. Он мерз. Я никогда не забуду, как он смотрел на меня, когда я накрыла его плечи своим плащом. Его большие янтарные глаза были полны страха передо мной.

Янтарные глаза.

Я поднимаю взгляд на Калела. Он смотрит на меня с великой печалью, глаза полны огня. Мое внимание привлекает шрам на его щеке. Мальчик из показанного Меркурием видения выглядел довольно похоже, но из-за крови сложно было разглядеть лучше.

Нет. Я видела мальчика мертвым.

Как он мог…

Слезы наворачиваются на глаза.

— Что с тобой случилось? — мой голос тих от ужаса. Думаю, я знаю, как закончилась эта история, и у нее далеко не счастливый конец.

Калел поднимает голову с предплечья и смотрит на меня. Молча. Изучая меня. Может, мои воспоминания о той ночи и туманны, но он помнит все.

— Меня нашла полубогиня. С волосами серебряными как у тебя. Красивая, как мне показалось, но я не знал, какими глупыми могут быть дети богов, — его взгляд яростно впивается в меня, и я не могу вдохнуть. — Я думал, она помогает мне, когда она отвела меня в ее королевство. Я думал, что, если я приду туда с ней… не знаю. О чем я думал. Чем полубоги могли помочь потерявшемуся мальчишке-демону? Разве это было так непонятно?

— Калел… это ты — тот мальчик, которому я отдала плащ?

Его лицо ничего не выражает.

— Как ты могла забыть? Я даже накинул плащ тебе на плечи, и ты все равно не вспомнила.

Мое сердце болезненно сжимается, и я качаю головой.

— Я видела, как ты умер. Я думала, что мальчик, которого я встретила той ночью, погиб. Как ты можешь быть жив? — слезы струятся по моим щекам.

Его взгляд ожесточается, когда он смотрит вниз и стискивает зубы, чтобы не сказать слова, которые, я уверена, хочет.

Калел. Если мы встречались столько лет назад, почему он рассказал лишь теперь? Я морщусь, и сердце камнем срывается вниз.

Я сажусь и беспокойно подтягиваю колени к груди. Об этой части я так и не узнала всей правды. Но с видением, показанным мне Меркурием, несложно догадаться, что было дальше. Мурашки пробегают по рукам, а слезы так и катятся по щекам вниз.

Выражение лица Калела остается безразличным. В нем не осталось слез. Ни для этого мира, ни для меня. Не тогда, когда я все у него забрала.

Он касается рукой моего лица и утирает слезы, прежде чем холодно произнести:

— Мы оба знаем, что полубоги не помогли мне той ночью, ведь так, Алира? — моя челюсть дрожит, а слез становится все больше. — Они отвели меня обратно в лес и использовали как приманку, чтобы выследить моих дядей.

— Что? — выдыхаю я, мой голос не громче шепота.

Пока он говорит, я будто снова слышу крики из той ночи. Я не многое могла разглядеть из кустов, в которых пряталась, но знала, что происходит что-то ужасное. Что-то, в чем я была виновата. Когда я смогла пробраться глубже в лес, было уже поздно. Мальчик был мертв, и я оплакивала его. Я помню взгляд его пустых глаз. Я молилась богам, что покинули нас. Я молилась, чтобы они сжалились над ним.

— Они порезали обе мои ладони, и запах моей крови приманил дядей. Я пытался кричать, чтобы они бросили меня, но они были в ярости от вероломства полубогов. Они напали первыми, велев мне бежать. Бежать, не оглядываясь.

Он умолкает. Этот момент тишины — будто капля воды, падающая на ровную гладь озера. Печаль охватывает меня, и нет уголков души, которых она бы не коснулась. Калел снова подносит палец ко рту и слизывает с подушечки мои слезы.

Я не хочу слышать об остальном. Я борюсь с чувством вины.

Я была всего лишь ребенком, но должна была как-то ему помочь. Должна была сделать хоть что-то.

Кривая, разбивающая сердце улыбка появляется на его лице.

— Я убежал. Я был так напуган, что не мог думать ни о чем, кроме собственного ужаса. Я не попытался им помочь. Я даже не подумал об этом. Я просто бежал, — он тяжело сглатывает. — Я слышал, как сначала закричал Дакре. Следом, через пару секунд, Коллик. В лесу было темно, но я знал, что они преследуют меня. Они не могли даже позволить ребенку спастись, — он начинает смеяться, но что ему еще делать, когда он рассказывает такую жуткую историю?

— Калел, — шепчу я, протягивая руку, чтобы накрыть его лежащую на каменном краю ванны ладонь своей. Он отстраняется, вновь глядя на меня полными печали глазами.

— Я не знал, кем я был для остального мира до того, как они порезали меня, но узнал, когда они пустили мне кровь. Я понял это, когда бог подземного мира явился, будто тень, вырвавшаяся из звезд, — Плутон спас его? Несколько веков никто не видел бога подземного мира. Почему он появился в тот момент?

В приглушенном свете ванной его шрам кажется темнее обычного. Кажется, даже воздух пропитан той печалью, что давит на мои плечи.

Калел улыбается, хотя и далеко не счастлив.

— Оказывается, не все боги покинули этот мир. По крайней мере, не полностью. Плутон убил четверых полубогов, едва взмахнув рукой, забрав их души, будто выбросив камушки в океан.

Несколько тяжелых мгновений мы сидим в тишине.

— Но Калел, я видела тебя. Я рыдала над твоим телом. Там не было бога. Тела четверых полубогов нашли не рядом с тобой, а на границе Флорума.

Он неверяще смотрит на меня.

— Твои уста полны лжи. Я больше не видел тебя той ночью после того, как они забрали меня.

Может, Плутон явился Калелу во время его путешествия в подземный мир и поэтому он не помнит меня… то есть, он был мертв. Холод пробегает по моим рукам. Это была моя первая встреча со смертью.

Плутон убил тех четверых рыцарей Алзора, чьи тела обнаружили в лесу. Мучительная боль поселяется в моих костях. Смерть этих рыцарей стала той искрой, от которой разгорелась война. Полубоги обвинили демонов в этом отвратительном нападении и пришли в ярость уже от того, что те были на наших землях.

— Я был разочарован тем, что ты не узнала меня во Флоруме. Я знал, что это была ты. Я так долго ждал возможности снова тебя увидеть, — голос Калела просачивается в мои вены и заставляет кровь в них застыть.

Я виновата в том, что маму Калела убили.

Я виновата в том, что была высечена последняя искра, от которой разгорелся огонь войны.