Не трожь мою ёлочку, дракон!

50. Метка

Валери

Аэриос улыбается, глядя на меня мягким, убаюкивающим взглядом, от которого в груди расползается тепло, а за спиной расправляются крылья.

— Почти, — его голос становится ниже, теплее, почти вкрадчивым. — Ритуал ещё не завершён. Осталась пара шагов.

Он проводит пальцем по моей скуле, и от этого невесомого касания меня снова бросает в дрожь, но теперь приятную, глубокую, уютную. Будто тело узнаёт родное прикосновение.

— Каких же? — спрашиваю я, стараясь подняться на локти, хотя тело всё ещё расслаблено настолько, что, кажется, состоит из топлёного воска.

Аэриос чуть склоняет голову набок:

— Два простых шага, — говорит он мурлыкающим тоном. — Вход в круг света… и метка.

Я моргаю. Это звучит так, будто мы разговариваем на разных языках.

Он, конечно, замечает моё смятение. Он нежно обводит ладонью мои плечо, гладит, будто успокаивает.

— Как только ты будешь в состоянии встать… — его голос становится почти мурлыкающим. — Мы завершим ритуал.

— Да я могу… — начинаю, но попытка подняться проваливается. Я не могу даже напрячься! Тело будто чугунное и прилипло к простыням.

— Почему?.. — шепчу испуганно.

Он касается моей груди ладонью, мягко прижимая обратно.

— Тебе простое объяснение? Или честное? — усмехается он, поднимая край губ.

— Честное, — выдыхаю я, хотя полагаю, что могу просто его не понять.

Он наклоняется ближе. Его дыхание касается моих губ, и я невольно замираю.

— Наши души сейчас сплетаются вне тел, Валери. Ты чувствуешь слабость, потому что часть тебя… — он проводит пальцами над моим сердцем, — не здесь.

Кожа в этом месте начинает словно пощипывать. Нежно, странно, тепло.

— То есть… я твоя истинная? — спрашиваю я.

Он смотрит так, будто видит меня насквозь.

— Ты жива, Валери, — его голос становится твёрдым, почти рыком. — Значит, да. Но я знал это с самого начала. Как только вытащил тебя из горящего дома. До того догадывался. Драконы не ошибаются в своей истинной.

У меня перехватывает дыхание. Я жива… потому что предназначена ему, будто сама судьба сталкивала меня с ним с самого моего попадания в этот мир. Но вместе с этим приходит ещё одно осознание.

— То есть… мне никогда не грозила смерть от ритуала? — шепчу.

— От ритуала — нет, — он наклоняется ближе и касается своей лбом моего. — От рук Ордена — да.

Тишина становится плотной, как утоптанный снег. И в этой тишине я вдруг понимаю главное: с Аэриосом я была в безопасности всегда. Даже когда сама этого не знала. Даже когда считала его нахальным мистером Ледяная Глыба. Даже когда Игнис подтрунивал, что я нашла себе проблем.

Я предпринимаю ещё одну попытку подняться и наконец сажусь. Аэриос поднимается следом, следя за каждым моим движением.

— Кажется… я готова, — говорю я тихо, но с азартом.

Он улыбается чуть шире.

— Мне тоже так кажется, Валери.

Аэриос поднимает меня на руки. Так легко, словно я соткана из невесомого инея. Нежно, будто я уже часть его самого.

Он снова несёт меня в купальню. Заходит в воду прямо вместе со мной, кладёт меня на дно рядом.

Вода всё ещё тёплая, но теперь начинает буквально сиять. Снежные искры в ней вспыхивают золотым светом, будто приветствуют нас. И в воздухе пахнет озоном.

— Это знак принятия, — шепчет он, опуская меня в воду. — Истинная связь установилась. Этерия подтверждает.

Он обмывает моё тело водой, зачёрпывая её ладонями. Тихий плеск смешивается с нашим дыханием.

Я тянусь к его груди, чувствую под пальцами жар его кожи.

— Значит, мы… — я не договариваю, будто нельзя произносить этого из-за сакральности.

— Да, — шепчет он, целуя мой лоб. Его руки скользят вниз по моим плечам, прижимают к себе. — Теперь наверняка.

И вдруг я ощущаю резкое жжение в области плеча. Сильное.

— Ай! — вскрикиваю я, хватаюсь за кожу ладонью. — Что это?!

Аэриос мгновенно ловит моё запястье, отводит руку.

— Это метка, — произносит он с почти благоговейной серьёзностью. — Она появляется только у истинных. И только в воде серрума.

Жжение становится острее, горячее, словно меня тронула искра огня.

— А долго… это будет? — шепчу жалобно.

Он дует на плечо. Так заботливо, по-человечески, как родитель на ранку ребёнка. Тепло его дыхания нежнее, чем сама вода.

— Ещё немного, — шепчет он. — Ты справишься. Ты сильная.

Жжение стихает так же внезапно, как появилось. Я выдыхаю с облегчением.

— Мог бы предупредить, — ворчу тихо.

— Тогда ты бы ждала, — отвечает Аэриос с мягкой ухмылкой. — А метка приходит только сама. Её нельзя вызывать.

Я прикусываю губу.

— Можно… уже посмотреть? — сама слышу в голосе предвкушение.

Его глаза вспыхивают мягким светом.

— Можно. И даже нужно, — он поднимается и протягивает мне руку. — Пойдём к зеркалу. Она получилась обворожительной.

И от того, как он это произносит, мне кажется, он говорит не о метке, а обо мне.