Не трожь мою ёлочку, дракон!

3. Лёд на языке и дрожь под рёбрами

Валери

Я всё еще крепко держу девочку, не в силах успокоиться после эмоциональной встряски.

Я выдыхаю через нос — медленно и максимально воспитанно.

Мистер Ледяная Глыба смотрит на меня с насмелшивым выражением. На нём нет плаща, он распахнул окно специально, чтобы поговорить со мной. Стоит, опершись на подоконник первого этажа.

— Вы меня преследуете? — спрашиваю, поднимая подбородок. Девочка у меня на руках, а я всё равно пытаюсь выглядеть строго. — Может, хватит уже меня спасать? Я вообще-то справляюсь.

Он лениво спрыгивает с подоконника на мостовую, мягко, почти бесшумно, как снежная хищная кошка. Подходит и останавливается слишком близко.

— Это вы меня преследуете, — спокойно отвечает он. — Если бы вы не лезли под падающие сосульки и повозки, мы бы сейчас не разговаривали.

— Я не лезу! — возмущаюсь. — Я просто живу!

— Так живите, пожалуйста, в другом месте, — произносит он ледяным тоном. — Или хотя бы не на траектории смертельно опасных предметов. Вы несёте с собой хаос.

У меня внутри всё вскипает. Но тут девочка фыркает, утыкается в моё плечо и спасает его от гневной тирады.

— Знаете что, милорд? — тихо, очень культурно шиплю я. — Я не просила вас вмешиваться. И уж тем более не просила читать морали.

— Поверьте, миледи, — он наклоняет голову, словно изучая меня как странный экспонат, — я бы с радостью не вмешивался. Но мне не хотелось, чтобы у ребёнка осталась травма на всю жизнь. Мёртвая красивая женщина — неприятное зрелище.

Он вроде сказал про меня, что я красивая, но в таком контексте, что возмущение бьёт в голову потоком адреналина. У меня перехватывает дыхание. Как он смеет говорить это таким тоном, будто делает одолжение вселенной?

— Благодарю за заботу, дальше я сама справлюсь, — выговариваю. — Уйдите с дороги.

— Справитесь? — мужчина — Боже, какой же он красивый… и надменный. — поднимает бровь. — Судя по статистике ситуаций, которые грозят вам смертью, нет.

Я уже открываю рот, чтобы блеснуть сарказмом, но…

— Лиса! — раздаётся мужской крик.

К девочке подбегает высокий мужчина с красным носом и в меховом жилете. Он почти вырывает ребёнка у меня из рук, потом осознаёт, что я её спасла, и резко меняется: глаза расширяются, лицо светлеет.

— Миледи! Я… у ваших ног! — он чуть ли не падает в реверансе. — Как мне вас отблагодарить? Скажите! Всё что угодно…

— Ничего не нужно, — спешу ответить, чтобы не затягивать спектакль при зрителе с холодным сердцем. — Главное, что ваша малышка в порядке.

Отец ещё раз благодарит, чуть ли не со слезами. Девочка машет мне маленькой ручкой.

Незнакомец с синими глазами смотрит на это с выражением усталого раздражения, мол, потрясающе, ещё больше шума. А я разворачиваюсь и ухожу, давая себе обещание больше с ним не пересекаться.

Возвращаюсь за своим саквояжем и Игнисом, держа спину прямо, но затылком чувствую взгляд этого мужчины. Чёрт, почему от этого внутри становится жарче?

— Ты бросила меня в снег, Валери! — бурчит мой дневник. — Это непростительно. Но ты спасла девочку и жила проблем с Аэрионом Витерном. Так что живём дальше.

— Аэриосом Витерном? — спрашиваю у него, подбирая саквояж и оглядываясь, чтобы не угодить под очередную кибитку.

— Да, он один из правителей острова, а ты с ним так разговаривала… — был бы у Игниса язык, он бы прицокнул.

— Не стращай, — бросаю ему. — Мы с этим Аэриосом больше не встретимся.

— Сомнева-аюсь, — тянет Игнис слишком загадочно, но я отказываюсь продолжать эту беседу.

Зажимаю его под мышкой и ещё раз смотрю по сторонам. Так, что у меня там по плану? Жильё!

Спустя два часа хождения по городу я понимаю, что Этерия не разделяет моих планов. Все гостиницы заняты. Абсолютно все.

Последний хозяин, трактирщик с пузом и лицом человека, которого жизнь бьёт каждое утро половником, сообщает:

— Мест нет. Даже в кладовке. Даже на чердаке. Вонючий подвал — и тот занят.

Я в разочаровании выхожу на улицу. В душу медленно просачивается отчаяние. Если не найти жильё, я замёрзну тут насмерть. Даже на рынке, даже в накидке.

Нелепо озираюсь и понимаю, что пока ходила, заблудилась. Нахожусь незнамо где, в холодном чужом мире, солнце почти спустилось за горизонт, вечереет. На улице зажигаются фонари.

Если бы Мистер Ледяная Глыба узнал, что я оказалась на улице без жилья, наверняка бы и это обсмеял.

Стоит вспомнить об Аэриосе, меня бросает в жар. И щёки теплеют.

Нет. Я во что бы то ни стало должна найти место для ночлега!

Ушей касается цоканье лошади и громыхание колёс по мостовой, и я понимаю, что это мой шанс.