Не трожь мою ёлочку, дракон!

48. Ритуал

Валери

Я киваю. Конечно, киваю. Я согласна, хотя, кажется, моё тело ещё не знало мужчины.

Тишина вокруг становится зыбкой, будто воздух начинает вибрировать от нашего дыхания.

Аэриос стоит передо мной. Высокий силуэт, широкие плечи, взгляд полный нежности. Он касается моей щеки пальцами, и от этого прикосновения разлетаются мурашки.

— Если ты передумаешь… — начинает он хрипло.

— Не передумаю, — перебиваю, сама слышу нетерпение в голосе.

Тянусь к нему, почти касаясь губами его дыхания.

Я понимаю, что дело не в жизни, а в жизни с ним. И я хочу быть его.

Аэриос закрывает глаза, втягивает носом мой аромат. Проводит пальцами по щеке, шее, ключице в вороте платья. Следит за этим движением горячим взглядом, будто запоминает каждую линию.

— Тогда позволь мне вести, Валери, — шепчет он.

Я киваю.

Аэриос берёт меня за руку, переплетает наши пальцы и ведёт меня к купальне.

Мне всё сейчас кажется каким-то чересчур сакральным, но потом я начинаю понимать, что не кажется.

Тишина разбавляется потрескиванием камина, звуком шагов по камню и биением наших сердец, слишком громким, чтобы не заметить.

Аэриос нажимает на кувшин, лежащий на боку рядом с каменной ванной, и из него начинает литься вода, судя по пару, тёплая. Она быстро наполняет ёмкость.

— Это порошок серрума, — комментирует Аэриос, забирая с полки стеклянную баночку, в которой искрится голубой порошок. — Для очищения перед ритуалом.

Он открывает крышку и насыпает в воду гранулы. Тёплая вода сияет голубоватым светом. И в енй кружатся в воздухе снежные искры от порошка.

Аэриос касается края моей накидки.

— Можно? — спрашивает.

Я поднимаю взгляд. Глаза у него тёмные, взгляд — раскалённый уголь.

— Да, — выдыхаю.

Он развязывает ленты не торопясь. С уважением, которое, наверное, могут демонстрировать только драконы. Тяжёлая ткань с меховой опушкой спадает с плеч, и воздух касается кожи, как первый поцелуй.

Аэриос касается меня мягко, и каждое касание словно вопрос, готова ли я. А каждый взгляд обещание нежности.

Вода прекращает набираться, когда ванна наполняется до краёв. Аэриос медленно расшнуровывает моё платье и помогает снять. Мучительно плавно. Сантиметр за сантиметром открывает мою кожу.

Щёки вспыхивают румянцем, когда я остаюсь в одном белье. Аэриос несколько мгновений любуется на меня, потом вынимает из причёски шпильки. Одну за одной, пока волосы не падают на плечи.

— Ты невероятно красивая, Валери, — произносит он тихо.

Проводит ладонями по нательной майке, мягко стягивая бретельки с плеч, затем опускается на одно колено и тянет вниз короткие панталончики.

Мне хочется закрыться, но какая-то часть сознания, которая отчётливо услышала слова, что я красивая, отказывается. Не демонстрирует себя, но и не прячется.

Я переступаю через сброшенную одежду, и Аэриос ведёт меня к ванной. Помогает зайти в воду, которая безумно мягко обволакивает теплом и расслабляет. Затем мой дракон начинает раздеваться сам.

Я уже видела его полуобнажённым, когда он меня отогревал, но сейчас всё совсем иначе. Я смотрю на него как на мужчину, который будет обладать мной, и тепло разливается не только в теле, но и в душе.

Не знаю, все ли драконы такие, но этот — эталлон мужественности. Рельеф на теле — невозможно оторваться. Аэриос прекрасно сложён, узкие бёдра, широкие плечи, кубики пресса и… я тушуюсь, замечая размеры его достоинства. Во рту сама собой выделяется вязкая слюна. Его тело — продолжение стихии, которой он правит.

Он входит в ванну, опускается в воду напротив меня, и я поджимаю ноги.

Тепло обнимает нас, и снежные искры касаются кожи, тают, и кажется немного щекотно.

Аэриос касается моей щеки, ведёт пальцем по скуле. Нежно и бережно, жто словно больше трепет, чем прикосновение.

— Если что-то будет слишком… скажи, — шепчет он.

— Всё… хорошо, — отвечаю я сипло.

Он проводит ладонями по моим плечам, вниз, к предплечьям, потом притягивает меня к себе. Целует. Не жадно, нежно, проникновенно, не торопясь, будто смакуя мой вкус на губах.

Меня заполняет желание, между бёдер становится жарко. Я дышу тяжелее. Соски твердеют, становятся чувствительнее, и даже прикосновение воды кажется обжигающе приятным.

Мы продолжаем целоваться. Ладони Аэриоса скользят к моей талии, оглаживают попу, но не сжимают. И я отчётливо ощущаю, как он сдерживает себя, чтобы не наброситься прямо тут. Его желание ощущается кожей, пробегает мурашками по спине, отдаётся гулом крови в ушах.

Он отстраняется, берёт губку, наливает на неё ароматный раствор, потом поднимает меня на ноги за руку и начинает обтирать мою кожу. Не буднично, а тщательно, но нежно.

— Это просто раствор мыльного корня, не бойся, — поясняет он. — Чем чище кожа, тем меньше искажений.

— Я не боюсь, — говорю я.

Это враньё. Я боюсь. Это парадоксально, но я правда начинаю бояться. Не боли, не потери девственности, а того, что что-то может пойти не так. Но я хочу рискнуть. Другого пути всё равно нет. А сердце тянется к Аэриосу с такой силой, что ноет от мысли, что мы можем расстаться.

Аэриос заканчивает тереть меня губкой, берёт кувшин, из которого лилась вода, снова как-то хитро нажимает на него, и тот снова начинает испускать воду.

Аэриос обмывает моё тело, смывая вместе с пеной всё лишнее — прошлое, страхи, мысли. Я чувствую себя перед ним не просто обнажённой. Прозрачной. И я правда не хочу больше ничего скрывать.

— Аэриос, я… — начинаю, но он касается указательным пальцем моих губ.

— Не нужно слов, — говорит мягко. — Покажи, что чувствуешь.

Я киваю.

— Ты точно этого хочешь? — спрашивает он будто на всякий случай.

— Да, — я снова киваю. Уверенно. Твёрдо. И открыто смотрю Аэриосу в глаза. В почти чёрных зрачках прыгают ярко-белые искры, и от этого взгляда у меня бёдра наливаются свинцом.

— Тогда идём, — говорит Аэриос и подхватывает меня на руки. Несёт в спальню. Кладёт на кровать. — Сейчас мы создадим истинную связь.