Не трожь мою ёлочку, дракон!

13. Камень, в котором не слышат крик

Валери

Аэриос входит в мою комнату со свирепым видом. Воздух словно густеет, давление меняется, и даже свет в коридоре кажется холоднее. Он останавливается напротив меня, взгляд тяжёлый, оценивающий, лишённый вчерашнего тепла.

Следом за ним в дверь, словно змея, проскальзывает Бриана.

И вот у неё выражение лица не оставляет сомнений: день удался.

— Лорд Витерн, — произносит она мягко, но с таким оттенком торжества, который невозможно не уловить. — Я сочла нужным сообщить вам о нарушении.

Я инстинктивно выпрямляюсь. Мира рядом напрягается, пальцы сжимаются в складках подола.

— Леди Валери, как вы это объясните? — холодно спрашивает Аэриос.

Я вообще не понимаю, что произошло и задаю логичный вопрос.

— Что именно мне объяснить, лорд Витерн? — говорю нарочито ровно, не показывая беспокойства.

Вместо него отвечает Бриана:

— Леди Валери, вы сегодня свободно ходили по служебным и… — делает драматическую паузу, — тайным переходам замка. Без разрешения. Это недопустимо для гостьи.

Её взгляд впивается в меня, как тонкий нож. Аэриос всё ещё негодующе смотрит на меня.

— Я не знала, что это запрещено, — говорю спокойно, не отводя глаз от Аэриоса. — Я сопровождала госпожу Эстель. Мы обсуждали подготовку приёма. Она сама показывала мне помещения и служебные коридоры.

— Тайные ходы не входят в перечень экскурсионных маршрутов, — язвительно вставляет Бриана.

— Довольно, — обрывает её Аэриос.

Одно слово — и на комнату обрушивается тишина, как каменная глыба.

Он смотрит на меня испытующе, недовольно, но не как на врага. Так смотрят на переменную в уравнении, которое внезапно стало сложнее.

— Вы действительно считаете допустимым перемещаться по замку без предупреждения? — спрашивает он ровно.

— Я считала допустимым качественно выполнить порученную мне задачу, — отвечаю честно. — Если я допустила ошибку, это не из злого умысла.

Белёсые искры в его взгляде разгораются.

— Будьте осторожны, леди Валери, — произносит он. — В этом замке не всё, что выглядит открытым, является таковым.

Бриана открывает рот, явно желая добавить что-то ещё, но Аэриос бросает на неё короткий взгляд и останавливает жестом руки.

— Я сам разберусь, Бриана, — холодно бросает он. — Приведите документы в порядок.

И этим он ставит точку.

Бриана вынуждена склонить голову, но одаривает меня взглядом, в котором слишком много обещаний.

Когда они уходят, я позволяю себе выдохнуть. Потом обращаюсь к Мире:

— Идём, нас ждёт инспекция запасов, — произношу деловым решительным тоном. — Ты покажешь мне кладовые, погреба, где хранится то, что можно использовать для подготовки приёма.

Мы снова спускаемся на нижний уровень замка, а потом ещё ниже. В подвал.

Прямо от лестницы начинается широкий полутёмный коридор, по которому при желании сможет проехать колесница с лошадьми, по сторонам натыканы тяжёлые дощатые двери с металлическими клепками.

Мира объясняет мне, где что находится. В замке полный порядок.

Зерно, мясо, сушёные травы, специи, коренья — всё есть. Но если приём должен быть не просто формальностью, а жестом уважения, придётся добавить символики.

— Для вассалов важно видеть своё отражение в столе лорда, — бормочу я, надиктовывая пометки Игнису. — Блюда по гербам, для каждого рода свой вкус.

Мира кивает, стараясь не отставать.

Мы составляем список, речь заходит о вине, и следующим логичным пунктом становится погреб.

Он в самом конце коридора, где узкая лестница уходит ещё на уровень глубже. Здесь ощутимо холоднее. Камень другой — тёмный, плотный, будто впитавший в себя века тишины.

Мы спускаемся. Погреб тут огромный круглый зал. Сводчатый потолок возвращает звуки эхом. Стеллажи с пыльными бутылками промаркированы, но символы мне незнакомы.

Мира начинает объяснять мне, что есть что, и вдруг дверь, через которую мы вошли, захлопывается с глухим окончательным щелчком.

Хлоп.

Мира вскрикивает и бросается к ней, дёргает ручку, бьёт ладонями.

— Откройте! — голос срывается. — Откройте, пожалуйста!

Я подхожу и пробую сама. Бесполезно. Дверь не поддаётся.

Осветительные сгустки мигают, будто тоже поддаются панике. Мира бледнеет до состояния мела, начинает задыхаться. Оглядывается затравленно, будто ищет выхода сквозь стену.

— Здесь… — скулит как котёнок. — Здесь уже так было… однажды…

Я поворачиваюсь к ней.

— Что было? — спрашиваю настороженно.

Она смотрит на меня расширенными глазами.

— Несколько лет назад… тоже гостья замка. Лорд Витерн поселил её… она… её нашли… замёрзшей. Тут.

Холод медленно проникает под кожу, и я понимаю, что наше время здесь ограничено. Мира заливается слезами. Её состояние приближается к истерическому. Бедная девочка.

— Мира, — говорю твёрдо и встряхиваю её за плечи. — Слушай меня. Мы не замёрзнем. Мы справимся, слышишь?

Она в трансе. Смотрит на меня с паникой в глазах. Щёки мокрые.

Я нахожу шов, где подол соединяется с корсетом, вынимаю первую попавшуюся бутылку и разбиваю её.

Вино разливается багряной лужей, очень напоминает кровь.

Выглядит жутко, но теперь у меня есть розочка, которой я принимаюсь отпарывать тяжёлую ткань.

Спустя минут пять и несколько порезов на пальцах, пока действую за спиной, я стягиваю верхнюю юбку, потом распарываю по шву и получаю приемлемую накидку.

— Идём, Мира, — окликаю служанку. — Садись к стене. Колени к груди, сгруппируйся.

Кажется, он не понимает ни одного моего слова, но податливо опускается на корточки.

— Мы умрём… — шепчет она.

— Нет, — отрезаю. — Пока я дышу, нет.

Я накидываю свою юбку ей на плечи, закутываю, а сама делаю ещё один обход погреба, пытаясь найти хоть малейший шанс выбраться.

Подхожу к двери, принимаюсь её дёргать, что есть сил. Доски вздрагивают, но ничего больше не происходит. Мы с Мирой замурованы в ледяной ловушке.

Выбившись из сил, стучу ладонью по доскам. Звук глухой. Его вряд ли кто услышит. Зуб на зуб уже не попадает. Я вся заледенела. Забираюсь под накидку к Мире, которая отсутствующим взглядом смотрит в пустоту, пытаюсь согреться. Вдвоём должно стать теплее.

Мы сидим. Время расползается. Холод будто только усиливается. Я проговариваю вслух что хочу сделать на приём, чтобы отвлечься и не засыпать, но Мира таки начинает клевать носом.

— Мира! — тормошу её за плечо. — Смотри на меня. Говори. Что угодно.

Она что-то бормочет, потом её глаза закатываются, и она обмякает у меня на плече.

— Нет… — шепчу я. — Нет, нет, нет…

Я прислоняю пальцы к шее Миры — её сердце ещё бьётся, но пульс еле улавливается. Нет! Ну Мира-то точно не заслужила так умереть!

Я выбираюсь из-под накидки, заворачиваю её и снова иду к двери. Стучу в неё пяткой изо всех сил. Кричу. Голос глохнет в камне.

Сил становится всё меньше. Я дрожу не переставая. Хватаю и обнимаю Игниса так, будто он поможет согреться.

— Валери, — шепчет Игнис, которого я положила на один из стеллажей. — Ты снова угодила в очень плохое приключение.

— Думаешь, я не понимаю? — срываюсь на него и плотнее сжимаю его под мышкой.

Продолжаю стучать в дверь, но уже ощущаю, что это конец. Этот слабый стук услышит только тот, кто окажется у двери. А тут никто не должен появиться.

Как же нелепо. Снова.

Видимо, у меня такой талант — умирать глупо и не вовремя.

Холод подбирается к сердцу, силы стремительно оставляют меня, и я сползаю по стене. Глаза закрываются. Что ж, прощай этот странный мир, это было интересное путешествие.