( Не)нужная жена дракона

Глава 32

Она запуталась в юбках, подхватила их так, что они задрались выше колен, и что есть духу рванула туда, куда рухнул Рубиновый.

Ошеломленные дарги расступались перед ней.

– Арген! Ты слышишь?! Тебя обманули! – крикнула она так громко, что мгновенная боль перехватила горло. – Я не буду воспитывать твоего ребенка! Возвращайся и делай это сам! Докажи, что ты достойный отец!

– Что вы творите! – зашипел император.

По его приказу два охранника в перчатках попытались остановить Нериль. Но женщина вывернулась из их рук и пояснила:

– Ему не нужно умирать, чтобы спасти младшего сына!

– Но ребенок погибнет!

– Нет! – она оттолкнула особо ретивого дарга. – Есть способ! Если ребенку нужна драконья кровь, то пусть отец ею поделится, вот и все! Я знаю ведьму, которая сможет с этим помочь!

– Что вы несете, сумасшедшая женщина? Предлагаете даргу обратиться за помощью к ведьме? – Алиандер сделал шаг в ее сторону. – Вы хоть понимаете, о чем говорите?

– Прибегнуть к помощи ведьмы – это не самое страшное, что может случиться даргом. Есть вещи и пострашнее. Например, смерть и забвение!

– Но так мальчик никогда не станет драконом. Даже если выживет, он останется калекой.

– Ах, какая досада! – съязвила она. – Он останется человеком. Зато у него будет живой отец! И у моего сына тоже. Слышишь, Арген?! – Нериль повысила голос. – Тебе выбирать!

Она понимала, что он ее не слышит. Но ее слышит Ник, а еще владыка драконов, который способен передать Аргену ее слова. Только передаст ли?

Нериль огляделась. Дарги в священном ужасе таращились на нее. Ну да, она же посмела осквернить самое святое, что у них есть. Сказала, что можно жить человеком! Что можно попросить помощи у ведьмы! Неслыханное святотатство!

– Хорошо, – глухо вымолвил Алиандер. – Пусть Арген решает сам. Это его жизнь, и его сыновья.

Император махнул рукой, и в тот же миг сквозь облака на землю спикировала желто-коричневая точка. Она росла с каждой секундой, превращаясь в Янтарного дракона с плоской треугольной головой и заостренными крыльями.

В отличие от Рубинового собрата, этот был мельче, изящнее и маневреннее. Он промчался, рассекая воздух, и исчез за краем плато.

– Ник! – дернулась Нериль.

Но на этот раз дарги не расступились. Они остались стоять плотным кольцом, не давая ей приблизиться к краю.

– Своими словами вы попрали все наши традиции, – произнес император, останавливаясь рядом с ней. – Вы заставили Аргена сомневаться. Он уже решил, что уйдет, но вы несли смятение в его сердце и разум.

Он заглянул ей в глаза. Нериль показалось, будто ей в душу опустили два колючих обломка льда.

– Вы понимаете, что если Арген выберет жизнь, вы останетесь его женой?

Она упрямо тряхнула головой:

– Пусть так! Если Николас согласится жить со мною без брака – я тут же к нему уйду.

– А если Арген вас не отпустит?

– Тогда я буду жить с Ником у него на глазах!

– Вы уверены, что Николас согласится?

– Я его шиами. Как скажу – так и сделает. А если нет… значит, он еще больший дурак, чем Арген!

– Но ваш сын Рей останется с отцом.

– Лучше пусть он останется с отцом, чем без отца! Даже если Арген запретит нам встречаться… – она на миг представила эту картину и задохнулась от боли, но тут же продолжила: – Даже если он запретит… я просто дождусь, пока мой сын повзрослеет и сам навестит меня! Мой мальчик знает, что я его люблю!

– Вы храбрая или безумная? – он посмотрел на нее с интересом.

– Ни то, ни другое. Я – человек. У нас слишком короткая жизнь, чтобы тратить ее на глупые обычаи и традиции.

– Эти обычаи помогают нам выживать, – вкрадчиво напомнил Алиандер.

От его тона у Нериль по коже пополз мороз, но она смело ответила:

– Эти обычаи слишком жестоки! Они бесчеловечны. Они… они… Драконьи! – наконец-то она нашла подходящее слово.

– Да, драконьи, – в глазах императора вспыхнуло холодное пламя. – Ведь мы – драконы. Вам, людям, нас не понять.

– И вам тоже, – парировала Нериль, – никогда не понять людей.

Не отрывая от нее жесткого взгляда, Алиандер махнул рукой. Еще раз. И, будто повинуясь этому жесту, над плато из недр пропасти показался Янтарный.

Но дракон был не один. Из его пасти свисало бесчувственное тело в черных доспехах, поглощающих свет.

– Что ж, – удовлетворенно произнес император, – вот и развязка.

Дарги хлынули в разные стороны, освобождая пространство для дракона. Нериль заметила двух мужчин, оставшихся возле статуи Прародителя. Один из них был Лунгард – привратник из Янтарной башни. Он стоял с плащом в руках и ждал своего господина. Во втором она узнала Тессарта Нариса. Рубиновый сорвал с себя мантию эрт-гайра и кинул на землю.

Дракон медленно приближался. Он тяжело взмахивал крыльями и постоянно заваливался набок. Вскоре стало понятно, что полет дается ему через силу. Янтарный был ранен. Серебристая драконья кровь заливала его чешую.

Нериль прижала руки к груди. Не отрывая взгляда от крылатого зверя, она начала молиться.

Драконов практически невозможно убить. Только чудовища из Разлома способны нанести им увечья. Но в битвах чести (за женщину, трон или титул) дарги всегда надевают особые магические доспехи на голое тело и уже в них принимают облик дракона. Эти доспехи не позволяют использовать магию, а еще они сдерживают регенерацию до тех пор, пока дарг вновь не станет человеком и не сбросит их.

Вот Янтарный тяжело опустился на площадь. Его бока ходили ходуном, кровь, как ртуть, сверкала на солнце. Одно крыло было изорвано, второе – выгнулось под невообразимым углом. Но при этом он аккуратно держал в зубах тело соперника.

В абсолютной тишине он опустил голову и положил тело на приготовленную мантию.

Эрт-гайр склонился над раненым лаэрдом. Ловко стащил с него шлем и закричал:

– Целителя! Быстро!

К нему поспешили несколько даргов. Но Нериль этого уже не видела. Она вообще ничего не видела, кроме величественного зверя, который неотрывно смотрел на нее.

– Николас! – выдохнула она то ли мысленно, то ли вслух.

Янтарный выпустил облачко дыма из ноздрей и засветился. В одно мгновение сияние охватило всю его огромную тушу, разлилось миллиардом крошечных искр, вспыхнуло серебристым пламенем и растворилось, оставив на площади мужскую фигуру, с ног до головы затянутую в черный доспех.

Мужчина пошатнулся и начал медленно оседать.

Нериль и Лунгард бросились к нему одновременно.

Никто не вмешивался, никто не встал у них на пути.

Вместе они уложили Николаса на плащ, вместе стащили шлем с его головы. И, пока Лунгард пытался освободить своего господина от перчаток и сапог, Нериль схватила Ника за голову.

Стоя на коленях, пачкая руки в драконьей крови, она наклонилась и прижалась губами к его губам в целительном поцелуе.

Минуту ничего не происходило. Но вот дарг слабо шевельнулся и застонал. А в следующий миг он уже стиснул руки на ее талии и крепче прижал к себе.

Она не знала, сколько они целовались, не считала минуты. Ей было плевать на все, что происходит вокруг, пусть даже мир катится в Бездну. Пока не почувствовала, что мужчина в ее руках стал бесчувственным.

– Что происходит? – Нериль ошеломленно оторвалась от его губ и заглянула в лицо. – Что с ним?

Николас выглядел бледным, глаза были плотно закрыты. Но он дышал глубоко и размеренно – это она точно знала.

– Все хорошо, – заверил Лунгард, снимая с него нагрудник, – он просто уснул.

– Уснул? Как уснул?

– Это целительный сон. Ваш поцелуй придал ему сил. Сами смотрите.

Привратник указал на обнаженную грудь господина. Она была исполосована страшными рваными ранами, которые могли оставить только когти и зубы дракона. Но кровь уже не текла, а края ран начала затягивать тонкая пленка.

– Во сне он быстрее поправится, – пояснил Янтарный.

Нериль зачарованно смотрела, как срастаются края ран и не сразу почувствовала, что ее отрывают от Ника.

– Нет! Нет! – закричала она, вырываясь из чужих рук.

Несколько даргов подняли Ника и уложили на носилки.

– Пустите меня к нему!

– Успокойтесь, льера, – прозвучал рядом с ней голос императора. – С ним ничего не случится.

Вздрогнув, она подняла голову. Алиандер стоял в нескольких шагах, на том месте, где дракон оставил тело Аргена. Но сейчас там не было ни тела, ни мантии. Только быстро сохнущие серебристые разводы на камнях говорили, что там лежал раненый дарг.

– Он жив? – сипло выдавила она.

– Не мертв, – уклончиво произнес император.

– Что это значит?

– Вас так беспокоит состояние Аргена? – он саркастично выгнул бровь. – Неужели он все еще дорог вам?

Нериль вскинула голову.

– Да! Дорог! – ответила, ни секунды не сомневаясь. – Он отец моего сына. Может для вас, даргов, мать ваших детей – пустой звук. Но у людей все иначе! Я не таю обиды на Аргена и не желаю ему зла. Хочу только, чтобы он прекратил этот дурацкий фарс под названием «брак» и отпустил меня.

Дарги потихоньку расходились. Мрачные, торжественные. Кто-то хмуро поглядывал на Нериль, считая, что женщина не должна была вмешиваться в бой чести. Кто-то уже задумался над словами, которые она выкрикнула Аргену.

Рядом осталась только личная охрана императора и эрт-гайр Нарис.

– Что ж, – Алиандер спрятал усмешку, – помнится, я сказал, что нуждаюсь в обоих, но не имею права нарушать законы, которые сам же и утвердил.

– И дали мне выбор, – добавила Нериль, следя за выражением на красивом и строгом лице.

– И время подумать, – император кивнул. – Вы, женщины, очень ветреные существа. Я должен был убедиться, что правильно понял ваши желания. Надеюсь, я не ошибся.

Не прощаясь и не оборачиваясь, он спокойным шагом направился в сторону дворца. За ним в нескольких шагах следовала охрана.

– Светлейшая льера, – рядом с Нериль остался только эрт-гайр, – если хотите, я провожу вас к лаэрду. Его сейчас осматривает Лохан.

– Лохан! – эхом откликнулась женщина и спохватилась: – Мой сын!

– Рей тоже там, ему ничего не грозит.

– Он ведь не видел… – она осеклась.

Но Тессарт Нарис понял ее:

– Нет, мы с Эрденом увели его с площади, когда вы ушли.

И добавил в ответ на непонимающий взгляд:

– Он еще слишком мал для таких… зрелищ.

Кивнув, Нериль поспешила за Рубиновым. Нужно проведать Аргена, убедиться, что он жив, и напомнить о разводе. А потом она с чистой совестью отправится к Нику.

В Нериль голове творился полный сумбур. Император стер часть воспоминаний, которые касались государственных тайн. Ведь это было надежнее, чем брать с нее клятву молчания. Но остатки мыслей превратились в разрозненные картины и пытались сложиться в единое полотно. Воображение дорисовывало утраченные кусочки. Кусочки соединялись в мозаику. Мозаика постепенно превращалась в целостный узор.

К тому времени, как эрт-гайр распахнул перед ней двери лазарета, разум Нериль уже восстановил причинно-следственные связи последних событий. Правда, в этих воспоминаниях не было ни слова о Конклаве Тринадцати или о том, что за Марлен дю Ренси стояли черные маги.

Нериль помнила, что у ее сына скоро откроется магический дар и что сам Лохан Тиралион взял его в ученики. А еще, что у Ника тоже проснулась магия.

Помнила, что Марлен умерла, но оставила больного ребенка, который никогда не станет драконом. Жизнь этого мальчика будет по-человечески короткой, зато яркой и насыщенной, если его отец переступит через гордыню и примет сына таким, как он есть.