Железный лорд. Наследник

Глава 20 В шаге от провала

Вражеские боевые мехи приближались. Я уже прекрасно понял, что перехватить их у наших «фланговых» групп не выйдет: они завязли в сражении или, скорее, в избиении ракетчиков.

К слову, последние не были безропотным скотом, ждущим своей участи. Как раз нет, такого остервенения и ярости, с которым они сражались, нужно еще было поискать.

И они именно сражались. Я был в шоке, когда один из наших воителей направил своего меха на ракетчика, и мех, не особо спеша, направился к цели.

Воитель настолько обнаглел и осмелел, что даже не пытался открыть огонь. Зачем? Что ему сделают? Можно подойти поближе и уничтожить врага, не потратив лишних боеприпасов. Да и спешить, собственно, некуда.

Так что воитель, чей мех вальяжной походкой направлялся к врагу, был просто в шоке, когда ракетчик развернулся к нему и дал полный залп прямой наводкой.

Мех разнесло вдребезги, естественно вместе с воителем, который не успел катапультироваться.

Кроме этого были и другие примеры — воители, управляющие ракетчиками, пытались бить по врагу ракетами, шли на таран, пытались сбить вражеских мехов с ног… В общем, они делали все, чтобы не просто как можно дороже продать собственную жизнь, но еще и нанести врагу как можно больше ущерба.

И это дало эффект — наши стали куда осторожнее, действовали аккуратнее, и именно поэтому «застряли» в бою с ракетчиками, не могли помочь нам.

Ну а у нас противник наступал. Судя по всему, люди герцога использовали модифицированных мехов с повышенным бронированием. Иначе объяснить, почему машина, которая давным-давно должна была быть уничтожена, все еще надвигается на меня, хотя я в нее разрядился всем, что у меня было, причем дважды.

Когда я собирался ударить в третий раз, мою «мишень» загородил еще один вражеский мех. Но мне по большому счету было глубоко плевать, кто получит залп — тот или другой противник, так что я преспокойно нажал на гашетку.

Каково же было мое удивление, когда яркие лучи, устремившиеся к меху противника, вдруг словно бы угодили в невидимую стену — вокруг меха появилось нечто вроде купола, который ярко засветился, когда до него добрались лучи.

Пара излучателей моего меха стреляли не импульсами, а били лазерами, которые нужно было удержать на цели, и если это удалось — залп в добрых пять секунд мог разогреть броню врага так, что она начала бы стекать на землю.

Но сейчас эти лазеры оказались бесполезны, как и залпы из импульсных излучателей, они бессильно пытались «прогрызть» купол.

До меня наконец дошло, что мех имеет защиту от энергетического оружия, но это было невозможно. Такая установка стоит бешеных денег, и вдруг ею пользуется боец, который получил практически самоубийственную миссию?

Хотя и по большому счету, если не здесь использовать индивидуальные энергощиты, то где еще? Именно в этой операции они полезны, как нигде. Ведь пока щит держится, можно не беспокоиться о сохранности своего меха, можно не отвлекаться на противника и продолжать упорно ползти вперед. Воитель вражеского меха, к слову, именно так и делала.

Что ж, сейчас я покажу, что энергощит — не панацея.

Тихо загудел рельсотрон, выпустив болванку в сторону врага. Снаряд с легкостью прошел через энергощит и ударил в мех противника.

О да!

Тут же в разные стороны полетели ошметки брони, мех зашатался и воитель сейчас сосредоточился на одном — равновесии. Нужно было его восстановить, иначе мех, упав на землю, будет выведен из строя и в бою сражаться уже не сможет.

Пока воитель вражеского меха пытался справиться с потерявшим управление роботом, рельсотрон моего «Горбуна» перезарядился.

Отлично. Получи еще!

Болванка вылетела из дула, устремилась к противнику, ударив по меху именно в тот момент, когда, как тогда казалось, воителю наконец-то удалось справиться со своенравным роботом.

Снаряд угодил точно туда, где уже оставались отметки прошлого попадания.

Я видел, как болванка проломила остатки брони, вошла глубоко в грудь вражеского меха, и он мгновенно замер.

Готов?

Я видел, как мех, словно огромная и пафосная статуя, медленно заваливается набок. Пара секунд — и это свершилось. Машина рухнула, подняв невообразимое количество пыли.

— Отличный выстрел, босс! — похвалил меня Маркус.

Ага. Хороший то хороший, но рядом были и другие враги, а рельсотрон находился на перезарядке…

Я хотел было достать противника, которого выцеливал раньше, тем более что он уже подошел довольно близко, но когда я взял его на прицел, то…

Тяжелый мех вдруг взлетел, начал подниматься в небо.

Ах ты ж…

Прыжковые двигатели! Вот почему они так нагло на нас перли. Я-то думал, что в их планах протаранить наш строй, а они собирались просто нас «перепрыгнуть».

Но что забавно, на кой черт было демонстрировать свои возможности раньше, чем это было необходимо?

Ах вот оно что — на пути меха зияла огромная яма, обойти которую было сложно (ну, или не так сложно, сколько затратно по времени), и пилот решил ее просто перепрыгнуть, тем самым демаскировать возможности своего робота раньше времени.

Я терпеливо ждал, когда вражеская машина вновь опустится на поверхность, специально свел все орудия в ту точку, и когда противник был у самой земли, я выстрелил на опережение.

О да! Все лучи как один ударили точно в центр груди вражеского меха.

К сожалению, пробить ее не удалось, но я добавил ракетами, которые одна за другой вылетели из пусковых установок, расположенных позади моего «Горбуна», точнее на его спине, будто рюкзак.

В течение пары секунд десяток ракет впечатывались в тело вражеского меха.

Взрывы, ошметки брони, грохот…

Однако уничтожить врага так и не удалось. Что ж, настала очередь для старого доброго, а главное — проверенного способа…

Противник, осознав, что я его просто безнаказанно расстреливаю или, скорее, поняв, что запас прочности у него не вечный, попытался укрыться за валуном, но не успел — мой выстрел из рельсотрона угодил ему точно в правое плечо. Правая рука вражеского меха рухнула на землю, а сам робот развернулся вокруг собственной оси. Пилот не смог удержать его на ногах и машина завалилась.

Вот так! Готово.

Так! Где следующий противник?

«Следующий» оказался очень близко от меня. Настолько, что и целиться не нужно было.

Этот наглец чуть ли не спикировал на меня, и лишь за счет того, что я не стоял на месте, а постоянно маневрировал, вражеский мех не рухнул мне на голову, а приземлился чуть в стороне.

Пульсары «Горбуна» заработали, и сразу несколько лучей ударили в правую часть груди вражеского меха.

Выстрел из стольких орудий, да еще и на такой дистанции сделал свое дело — даже усиленная броня не выдержала: я прожег ее, лучи принялись плавить все внутри корпуса вражеского робота, и вдруг тот окутался огнем, взорвался.

Кажется, сдетонировал боеуклад…

Уже сколько там на моем счету? Я был окрылен своими победами и жаждал новых, но…похоже, лимит удачи, который у меня был, уже исчерпался.

Новый противник оказался не просто близко, он был уже рядом со мной. Прежде чем я успел хоть что-то сделать, огромный тяжелый мех впечатался в моего «Горбуна».

Удар был так силен, что все вокруг завертелось, раздался удар, и я осознал, что мой мех на земле.

Экраны работали, внешние камеры тоже, так что я увидел, как противник, сваливший меня на землю, врезавшийся в меня, остановился рядом.

По идее он должен был идти дальше, ведь смог меня завалить, путь свободен — база впереди, но, похоже, я очень сильно разозлил противников, и воитель, отправивший меня на землю, жаждал отмщения за своих товарищей — мехов, которых я уничтожил.

Робот, стоящий над моим «Горбуном», поднял ногу, явно намереваясь опустить ее прямо на кабину моего меха, раздавить ее вместе со мной внутри.

Время словно бы остановилось, и я понял — либо сейчас катапультируюсь, либо погибну на месте, прям на мостике своего боевого робота.

Нога противника словно замерла, еще мгновение — и она начнет стремительно опускаться.

А я все еще не мог решиться нажать кнопку катапультирования. Не мог себе это позволить, ведь это будет позор, будет значить, что я проиграл.

Бред и чушь! Головой я прекрасно понимал, что сделал гораздо больше, чем мог, сражался я достойно, и из боя мог выйти в любой момент с гордо поднятой головой. Но…головой то я все это понимал, но вот сердцем…

Проклятая гордыня не позволяла мне катапультироваться. Это было глупо и тупо, но я ничего не мог с собой поделать, лишь ждал, когда опустится нога вражеского робота, уничтожит кабину «Горбуна» и меня внутри…

На экране что-то мелькнуло, столкнулось с вражеским мехом, нависшим надо мной. Раздался страшный удар, и я увидел, что уже мой противник падает на землю, а рядом с ним появился еще один мех.

Судя по камуфляжу, наш.

— Эй, босс! Ты там как, в порядке? — послышался насмешливый голос Маркуса.

О, как он вовремя! А я-то думал, что мое везение закончилось. Как оказалось, имелся еще приличный запас!

— Да, — прохрипел я.

— Тогда подъем! У нас тут все плохо!

Я не без труда заставил «Горбуна» перевернуться на брюхо, поставил руки робота так, будто отжимаюсь, а затем в объектив камеры попала рука меха Маркуса. Он подцепил меня, будто на крючок, и одним движением поднял на ноги.

Прием этот, к слову, мы с ним отрабатывали «в шутку», сражаясь на тренажерах, и когда один из нас проигрывал, терял равновесие (что тренажером засчитывалось как поражение), второй помогал спарринг-партнеру подняться. А все из-за лени, ведь сделать это намного легче, чем перезапустить все сражение заново. Вот мы и «баловались».

Теперь лень и баловство помогли мне вернуться в строй.

Мой «Горбун» был практически не поврежден. Хотя когда вражеский мех врезался — это дало о себе знать. Например, один из излучателей был поврежден, и использовать его было нельзя. Но это мелочи — в целом мех к бою готов.

Вот только сражаться, как оказалось, уже было не с кем — противники прошли сквозь нас, как нож через масло.

Ну почти… Вообще уничтоженных, лежащих на земле роботов врага хватало, в то время как наши потери были…да всего-то трех мехов вывели из строя.

Но ведь вопрос не в том, кто больше уничтожит вражеских юнитов. Задача заключалась в другом — не пропустить противника.

А мы позволили ему пройти. И теперь оставшиеся вражеские мехи на полной скорости неслись к входу на базу. И если они доберутся, если начнут там все крушить, то огромный оборонный кластер системы останется без контрольного центра, в нашей защите появится брешь, через которую противник и пойдет в наступление.

Короче говоря, потеря базы, ее повреждение могло стать причиной, почему провалится оборона всей системы, и главное — почему сепаратисты смогут пройти в центральные миры империи.

Этого допускать было никак нельзя!

Но что можно было сделать? Догнать вражеские мехи уже нереально. Пытаться палить им в спину бесполезно. Вряд ли получится их уничтожить. А если и получится, то уничтожить всех точно не выйдет.

Даже парочка мехов, которая доберется до комплекса — это уже поражение. Они там такое устроят…

Конечно, сейчас по ним работает последняя наша линия обороны — защитные турели. Но не думаю, что турели смогут их остановить. Уничтожить еще нескольких — да, но не позволить пройти никому дальше — вряд ли…

Кто-нибудь другой на моем месте запаниковал бы, но я был готов к такому повороту. Я не был настолько самоуверен и ленив, чтобы решить, будто противник не сможет прорвать наши ряды. Я рассчитывал и на такой вариант, как сейчас, а потому…

— Первый команде «Б». Как слышно?

— На связи! — практически мгновенно откликнулся командующий командой «Б».

— Приступайте! Немедленно!

Команда «Б» была никем иным, как минерами и подрывниками, которые должны были взорвать скальную породу, обвалить вход на базу.

Для нас это могло стать проблемой (люди внутри должны будут контролировать орудия, работать, не зная, смогут ли выбраться оттуда), но для противника это было полным провалом, ведь зайти внутрь комплекса будет попросту невозможно. Для того, чтобы разобрать обвал потребуется как минимум несколько часов и специальная техника, а у противника этого нет…

Бой был закончен. Сепаратисты вынуждены были отступить, так ничего и не добившись. Мои люди уже приступили к ремонтным работам — подбитые и уничтоженные корабли стаскивали со всей системы к базам, чтобы отремонтировать или хотя бы чтобы снять уцелевшее оборудование. Группа техников отправилась к орудийным платформам, чтобы пополнить боезапас, починить установки или же разместить новые взамен уничтоженным.

На планетоиде, где находился я и где происходило самое горячее сражение сегодняшнего дня, тоже суетились техники.

Дело в том, что когда мы обвалили вход на базу, противник, осознавший свое безвыходное положение, словно бы обезумел.

Уцелевшие вражеские мехи развернулись и атаковали нас.

И, надо сказать, именно эти сорок минут показались мне целой вечностью — вражеские воители превратились в берсерков, готовых на все что угодно, лишь бы уничтожить нас, растоптать, разорвать. Причем на себя им было плевать…

В результате этого сражения в моем отряде не осталось ни одного целого меха. Нет, часть, конечно, все еще могла сражаться, но они были в таком состоянии…

Зато противников мы выбили начисто. Или, скорее, они «разбились» о нас.

И я бы не сказал, что это была наша победа. Как раз таки нет — те жалкие остатки, перед которыми мы завалили вход в комплекс, устроили нам такое, что хоть в учебниках пиши об этом сражении: при соотношении сил 1 к 4 или того больше (преимущество в численности, разумеется, было в нашу сторону), противник умудрился выбить больше половины наших мехов, а вторую половину повредить.

Так что «победой» как таковой это сражение я называть затруднялся.

О чем говорить, если я сам до сих пор находился внутри своего меха — «Горбун» отключился, лежал на земле и не двигался, а я не мог из него выбраться и вынужден был дожидаться команды техников, которые меня освободят…

Но все это было вторично. Главное же — мы отстояли систему, не позволили врагу продвинуться вперед, защитили империю.

Случилось то, чего я так не хотел — теперь о сегодняшнем дне, о событиях, тут произошедших, и обо мне как человеке, организовавшем оборону и умудрившимся отбить атаку сепаратистов, будут говорить все новостные каналы, превратят в героя, новую надежду и самого популярного человека в центральных мирах.

И да, это было страшно. Страшно тем, что я превратился в яркую фигуру, которую обязательно попытается использовать тот или иной политик или же та или иная группа, которая борется за полную власть над империей.

Теперь мне нужно будет держаться очень осторожно, а лучше, как я уже сам для себя решил, игнорировать публичность и затаиться. Тогда, быть может, меня не смогут «разыграть», от меня отстанут…

Коротко тренькнул звук уведомления, и я скосил глаза на экран. Пришло сообщение лично от кронпринца.

Плевать! Меня сейчас заботило совершенно другое. Сегодняшнее сражение — не последнее. Через неделю или две, может, через месяц сепаратисты предпримут очередную попытку пройти. И теперь, когда они в курсе того, как устроена наша оборона, будет куда труднее удержать систему…

Так понимаю, что после сегодняшнего именно мне поручат продолжать оборонять систему. И было бы очень неплохо получить подмогу.

Да! Именно так. Я осознал, что теперь я герой империи, публичная личность, и глупо будет скрываться ото всех. Наоборот, этим нужно воспользоваться. Если я вынужден буду и дальше защищать «ворота» к центральным системам, то нужно выбить для себя все необходимое. А лучше даже с запасом.

Ведь я боялся, что следующее сражение может стать последним. И для меня, и для графства Тирр.