Мастер Рун. Книга 5

Глава 19

— Молчишь? — он усмехнулся, наклоняясь ближе. — Думаешь, я идиот? Десять ящиков с золотом, статуя из неизвестного металла, древние свитки — всё это исчезло. А потом Стейни появляется с небольшим деревянным ящиком, который якобы содержит важные документы. Я видел этот ящик, капрал. Я знаю, что это артефакт. Пространственный артефакт.

Он выпрямился, скрестив руки на груди.

— Такие вещи не создаются за пару дней голодранцем из диких баронств. На это уходят годы исследований, огромные ресурсы, целые команды мастеров. А ты, жалкий капрал, якобы собрал его на коленке, пока твои товарищи дрались за жизнь. Ты либо гений, которого я заберу в свой город и запру в мастерской до конца жизни, либо ты украл чужую работу. Но ты смог это сделать, и я хочу знать как.

— Ящик был у лейтенанта еще до прихода в башню. — попытался я соврать, но не убедительно.

У лейтенанта во время похода вообще багажа не было, кроме спальника и плаща и пары клинков, которые тащил на себе обычно сержант Леви, это видели все. А ящик появился после башни.

— По глазам вижу, что врёшь и сам это понимаешь. Ты украл чертежи? Вы были в древней башне в Серой Пустоши и там ты своровал чертежи, по которым смог сделать ящик? Ты хоть понимаешь, что это за чертежи и как они важны? Да города Степи насмерть перегрызутся ради них, и демоны тут окажутся совершенно не при делах, понимаешь? Ты хочешь, чтобы между городами началась война? Мы уже воевали из-за Левиафана, триста лет назад. Тогда победил Утёс. Но ему никто не простил ту победу. Теперь Утёса нет и Степи нужна новая столица. И ты, ты обязан отдать мне чертежи, иначе я убью всех твоих друзей.

— Я ничего не крал, — повторил я, стараясь сохранять спокойствие. — Это моя работа. Моя. И я делал её по приказу лейтенанта Стейни.

— Врёшь! — Корстен ударил кулаком по столу, его лицо исказилось от ярости. — Это артефакты сложнейшего производства, секрет которых утерян столетия назад! Где чертежи и схемы, и что там должно еще быть, инструкции?

Он подошёл вплотную, его дыхание обжигало лицо.

— Я дам тебе последний шанс, мальчишка. Расскажи, как ты это сделал. Какие руны использовал, какую технику, откуда взял знания. Расскажешь — и я сделаю тебя богатым. Мой город щедро платит за таланты. Откажешься… — он выпрямился, — и я найду способы развязать твой язык. Поверь, у меня есть люди, которые умеют это делать.

Я молчал, взвешивая варианты. Рассказать правду? Но какую? Что я интуитивно понимаю руны? Что Камень Бурь на моей шее — это нечто гораздо большее, чем простой артефакт? Что я сам толком не понимаю, как всё работает? Про Систему? Точно нет.

— Нет ответа? — Корстен усмехнулся. — Тогда давай попробуем по-другому.

Он подошёл к столу, открыл ящик и достал оттуда что-то, завёрнутое в ткань. Это были инструменты для пыток. Старые, но ухоженные, щипцы, иглы, какие-то крючья.

— Видишь? — он провёл пальцем по лезвию одного из них. — Это древнее искусство. Когда-то его практиковали инквизиторы Бездны, выискивая еретиков. Сейчас оно почти забыто, но в Городе у Горы ещё помнят. И я помню.

Я сглотнул. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди.

— Последний раз спрашиваю, капрал, — Корстен взял одну из игл, поднёс к свету, проверяя остроту. — Как ты сделал пространственный сундук?

— Я… — я запнулся, пытаясь придумать хоть что-то, что могло бы его удовлетворить, но не выдать всей правды.

— Время вышло, — Корстен шагнул ко мне, игла в его руке блеснула в свете рунных ламп.

И в этот момент его взгляд упал на мою шею. На Камень Бурь.

Полковник замер. Его глаза сузились, фокусируясь на артефакте. Я видел, как в них загорелся нездоровый интерес, жадность, которая затмила даже гнев.

— Это… — он протянул руку, почти касаясь камня пальцами. — Это же…

— Не трогайте, — я попытался отшатнуться, но наручники держали меня намертво.

— Древний Знак Помеченных, — прошептал Корстен, и в его голосе появилось что-то похожее на благоговение. — Бездна свидетель, я таких только на рисунках древних летописей видел. Откуда у тебя это? Ты его тоже там взял? В древней башне?

— Нашел, — выдавил я сквозь зубы. — Оно не имеет отношения к сундуку. Это моё.

— Врёшь, — Корстен покачал головой, его пальцы сжались на игле. — Такие артефакты не появляются просто так. Ты украл его. Украл из башни, как и всё остальное. Сколько ещё ты прячешь, мальчишка? Сколько сокровищ утаил от секты? Видит Бездна, мы вернем всё что ты украл у вольного народа степи!

— Я ничего не крал! — я дёрнулся, пытаясь вырвать руки из наручников, но металл впился в кожу, заставляя шипеть от боли.

Корстен не слушал. Его взгляд был прикован к Камню Бурь, и я видел, как в нём борются эмоции — жадность, любопытство, и что-то ещё, что-то тёмное и опасное. Он протянул руку, пальцы потянулись к шнуру на моей шее. Я попытался увернуться, но стул не давал двигаться. Его ладонь коснулась камня. И мир взорвался, заставляя меня закрыть глаза, но я слышал крик, протяжный, нечеловеческий, полный такой боли и ужаса, что у меня волосы дыбом встали.

Это кричал полковник Корстен.

Сквозь прищуренные веки я видел, как его фигура содрогается в конвульсиях, как свет, исходящий от Камня Бурь, обвивает его тело, словно живые щупальца. Кожа полковника сохла на глазах, трескалась, седела. Мышцы сдувались, проваливались внутрь, оставляя лишь обтянутые кожей кости. Волосы выпадали клочьями, глаза западали в глазницы, превращаясь в пустые провалы.

Всё это заняло считанные секунды. Корстен рухнул на пол с глухим стуком, поднимая облачко серой пыли. От него остался лишь иссохший труп, мумия, из которой высосали всю жизнь. Руки, застывшие в последней судороге, всё ещё тянулись к моей шее, пальцы, превратившиеся в когти, скребли по воздуху.

Камень Бурь на моей груди слабо пульсировал, словно сытый хищник, только что закончивший трапезу. Я чувствовал, как внутри него бурлит энергия, огромная, давящая, готовая вырваться наружу в любой момент.

— Бездна… — прохрипел я, не в силах оторвать взгляд от того, что осталось от полковника. Когда дядя говорил, что камень может убить, придал ли я значение его словам? Нет, хотя и держал в уме, что для других камень может быть опасен. Но чтобы настолько?

Тишина. Оглушающая тишина, которую нарушал лишь моё собственный прерывистое дыхание, бешеный стук сердца и тихое гудение рунных ламп на потолке. Я сидел, прикованный к стулу, и смотрел на труп, пытаясь осознать, что только что произошло.

Камень Бурь убил его. Просто забрал жизнь. Высосал её, как вампир кровь, не оставив ничего, кроме пустой оболочки. И самое страшное, я чувствовал, как часть этой энергии перетекла в меня. Моё тело наполнилось силой, этер хлынул потоком, заполняя опустошённые резервы. Накопитель на запястье засветился, начал наполняться сам, без моего участия.

Внимание. Получен критический объём этера из внешнего источника.

Камень Бурь. Второй уровень.

Отправление сигнала… Отклик… Отправление данных о носителе… получение ответа.

Обновление. Связь с древним артефактом усилилась. Носитель теперь является частью артефакта так же, как артефакт является частью носителя.

Внимание. Дальнейшее усиление связи может привести к необратимым последствиям.

Провести слияние с Камнем Бурь или оставить внешним источником?

— Оставить. — решил я сразу, помня про метку.

Вы признаны достойным носителем. Доступна одна бонусная возможность.

[Анализ…]

Выберите что необходимо вам в данный момент.

Перед моими глазами всплыли два варианта, и я прочёл их, чувствуя, как голова раскалывается от перегрузки информацией и событиями последних минут.

Повышение навыка Кулачный бой — 10.

Я уставился на эту строчку, не веря своим глазам. Серьёзно? Камень Бурь, древний артефакт, только что высосавший жизнь из человека, предлагает мне… прокачать кулачный бой? До максимума? Я чуть не рассмеялся, но смех застрял в горле, когда я взглянул на иссохшее тело Корстена. Издевательство. Чистое издевательство. Словно Камень смеялся надо мной, предлагая навык, который в моей ситуации был совершенно бесполезен. Что я буду делать с максимальным кулачным боем, сидя прикованным к стулу посреди командной рубки с трупом полковника у ног?

Интуиция выживальщика — 1.

Позволяет носителю инстинктивно чувствовать угрозу, находить выходы из критических ситуаций и принимать правильные решения в условиях крайней опасности. Развивается через опыт и преодоление смертельных угроз.

Этот вариант звучал куда более обнадёживающее, хотя описание было скудным. Выбор был очевиден. Правда получать опыт от преодоления смертельных угроз для его прокачки мне совершенно не хотелось! Пусть четверо мне свидетели, я не хочу чтобы рос этот навык, если я выберусь отсюда живым.

— Интуиция выживальщика, — прошептал я, и Система откликнулась мгновенно.

Получен навык: Интуиция выживания — Уровень 1.

Теперь у вас больше шансов выжить в непростых обстоятельствах.

— Спасибо, да.

Но думать об этом не было времени. Дверь. Гвардейцы наверняка услышали крик. Сейчас они ворвутся сюда, увидят труп полковника, меня, прикованного к стулу, и…

Я дёрнул руками, пытаясь разорвать наручники. Металл впился в кожу, но не поддавался. Проклятье! Нужно было выбираться, пока…

— Полковник! — крик за дверью. — Полковник, с вами всё в порядке?

Дверь распахнулась. На пороге появились двое гвардейцев, те самые, что приволокли меня сюда. Их взгляды метнулись от меня к трупу на полу, глаза расширились от шока.

— Он… он убил полковника! — один из них перехватил копье, направляя острие на меня.

— Я не… — начал я, но второй гвардеец уже кричал:

— Тревога! Убийство! Все сюда!

Проклятье. Проклятье, проклятье, проклятье!

Первый гвардеец шагнул вперёд, оружие дрожало в его руке, лицо побелело от ужаса. Он смотрел на труп Корстена, на этот иссохший остов, и я видел, как в его глазах рождается первобытный страх.

— Ты… что ты с ним сделал? — прошептал он.

— Ничего, — я попытался сохранять спокойствие, хотя сердце колотилось бешено. — Он сам… шел меня пытать и свалился!

— Замолчи! — гвардеец замахнулся, но не ударил. — Не двигайся! Ни звука!

И зачем спрашивается тогда вопросы мне задавал?

Второй гвардеец уже исчез в коридоре, его крики эхом разносились по кораблю. Скоро сюда сбегутся все. И что они увидят? Мёртвого полковника и меня, единственного подозреваемого. Стейни скорее всего в карцере, как и Леви, кто будет решать, что дальше? Кто будет командовать всей этой хренью что тут произошла или еще происходит, так как мне кажется, что это был мятеж, в котором непонятно кто победил еще.

Я замолчал. В коридоре нарастал шум — голоса, топот ног, лязг оружия. Они шли. И я понятия не имел, что буду делать, когда они ворвутся сюда. Но когда в дверном проёме появилась новая фигура я выдохнул с облегчением. Не узнать своего командира было невозможно.

Капитан Стейни был на свободе, вооружен и за ним виднелись четверо бойцов нашего отряда в броне и с оружием.

Он замер на пороге, окидывая взглядом сцену — труп Корстена, меня в наручниках, гвардейца с мечом. Его лицо оставалось непроницаемым, но я видел, как напряглись мышцы на скулах, как сузились глаза.

— Что здесь произошло? — его голос был спокойным, почти безразличным, но под этим спокойствием чувствовалась сталь.

— Капитан Стейни, — гвардеец обернулся, не убирая меч от моей шеи. — Этот преступник убил полковника Корстена. Мы застали его на месте преступления.

— Убил? — Стейни подошёл ближе, его взгляд скользнул по трупу. — Интересно. И как именно капрал Андерс, прикованный к стулу, умудрился это сделать?

Гвардеец замялся.

— Он… он использовал какое-то проклятье. Артефакт. Посмотрите на полковника! Он высох, как мумия!

Стейни присел на корточки рядом с трупом, не касаясь его, просто рассматривая. Потом его взгляд переместился на меня, задержался на Камне Бурь.

— Артефакт, — пробормотал он. — Да, похоже на правду.

Он выпрямился, повернулся к гвардейцу.

— Опусти оружие, солдат.

— Но капитан…

— Я сказал, опусти, — голос Стейни стал жёстче. — Немедленно и освободи капрала.

Гвардеец колебался, потом нехотя опустил оружие, отступая на шаг.

Стейни подошёл ко мне, дождался пока меня освободят. Металл с лязгом упал на пол, освобождая мои запястья. Я потёр затёкшие руки, чувствуя, как кровь возвращается к пальцам.

— Вставай, — приказал Стейни.

Я поднялся, шатаясь. Ноги не слушались, голова кружилась от перенапряжения и шока.

— Капитан, — гвардеец шагнул вперёд, — вы не можете просто отпустить убийцу! Полковник мёртв! Это…

— Полковник Корстен мёртв по собственной глупости, — оборвал его Стейни. — И уже не важно. А сейчас лучше реши правильно следующий мой вопрос. Ты подчиняешься приказам полковника и сейчас мои солдаты отправят тебя в карцер, или ты подчиняешься мне? Быстро!

— Но… Да капитан!

— Достаточно, — Стейни повернулся к двери, где уже толпились другие солдаты, привлечённые шумом. — Все, кто здесь, слушайте мой приказ. Полковник Корстен погиб при исполнении служебных обязанностей. Обстоятельства смерти будут расследованы. А пока командование кораблём переходит ко мне как старшему офицеру. Есть возражения?

Тишина. Солдаты переглядывались между собой, но никто не посмел возразить. Авторитет Стейни, подкреплённый связями в секте, был слишком силён.

— Хорошо, — кивнул Стейни. — Двое гвардейцев остаются здесь, охраняют тело до прибытия следователей. Остальные расходятся. Капрал Андерс идёт со мной.

Он развернулся и направился к выходу, не оглядываясь. Я поколебался секунду, потом последовал за ним. Мы шли по коридорам молча. Стейни не говорил ни слова, его лицо оставалось непроницаемым. Я не знал, куда мы идём, и что он собирается делать. Спасать меня? Или тоже считает убийцей?

Наконец мы остановились у знакомой двери — его личной каюты. Стейни открыл её, впустил меня внутрь и закрыл за собой. В каюте было темно, лишь одна рунная лампа давала тусклый свет. Стейни прошёл к столу, налил себе стакан какой-то янтарной жидкости из графина и залпом выпил.

— Сядь, — бросил он, не оборачиваясь.

Я сел на край стула, чувствуя, как напряжение последних часов начинает медленно отпускать, оставляя лишь усталость и опустошение. Стейни наконец повернулся ко мне. Его лицо было уставшим, под глазами залегли тёмные тени.

— Рассказывай, — сказал он просто. — Всё. С самого начала.

И я рассказал. О том, как Корстен допрашивал меня, угрожал пытками. О том, как он увидел Камень Бурь и попытался забрать его. О том, что произошло потом — свет, крик, превращение живого человека в мумию за секунды. Скрывать сейчас смысла не было никакого, я был полностью в руках капитана.

Стейни слушал молча, не перебивая. Когда я закончил, он снова подошёл к графину, но на этот раз не стал пить, просто держал стакан в руках, глядя на янтарную жидкость.

— Камень Бурь, — пробормотал он. — Не знаю такую хрень. Что вы только не носите в качестве дешевых амулетов и прочей дряни, надеясь, что она вас защитит. Тебе повезло.

Он посмотрел на меня.

— Этот артефакт… он связан с тобой, верно? Не просто носишь на шее, а именно связан. Часть тебя.

Я кивнул.

— Да. Лей… Капитан, что происходит, я ничего не понимаю.

— Да ничего особенно не происходит, — Стейни отпил из стакана, затем поставил его на стол. — Корстен был идиотом. Он залез туда, куда не следовало, и заплатил за это. И даже умудрился вынюхать всё что только можно, а потом принять не правильное решение. И создал мне серьезные проблемы, которые ты решил одним махом. Пора принимать решение. Капрал Корвин Андерс, за мной.

Стейни вышел из каюты первым, и я нихрена не понимая последовал за ним. Мы шли по коридорам Левиафана, минуя удивлённые взгляды матросов и техников. Капитан не объяснял, куда мы направляемся, просто шёл вперёд уверенной походкой человека, знающего, что делает.

Постепенно коридоры становились уже, освещение тусклее. Наконец Стейни остановился перед тяжёлой металлической дверью с табличкой «Посторонним вход воспрещён». Он толкнул её, и мы оказались в просторном ангаре.

Это было огромное помещение с высокими потолками, уставленное стеллажами с оборудованием. Вдоль стен должны были висеть запасные Крылья, но ни одного не было, значит Левиафан некогда возил летунов на себе, по крайней мере, пока не утратили технологии. В центре зала стояла выдвижная платформа для взлёта, её люк был открыт, и сквозь него виднелось дневное небо и город вдалеке.

У платформы возился Гаррет. Разведчик что-то проверял на Крыле, затягивал ремни, осматривал накопители. Когда мы подошли, он выпрямился и кивнул Стейни.

— Капитан. Всё готово, как вы и приказывали. Привет Кор, рад видеть тебя целым и живым.

— И я, рад Гаррет, ты красиво их сделал.

— Не то слово!

— Хорошо, — Стейни повернулся ко мне. — Корвин, теперь это твоё Крыло.

Я уставился на артефакт.

— Я… я не понимаю, — выдавил я.

— Сейчас поймёшь, — Стейни кивнул Гаррету, и тот принёс мой старый рюкзак из казармы. Потрёпанный, с выцветшими лямками, но целый. — Твои вещи. Всё, что у тебя было. Забрал из казарм, внутрь не лазил, так что, если что сперли, вини засранцев солдат, а не меня.

Гаррет протянул мне рюкзак, и я машинально взял его, чувствуя знакомый вес. Открыл, внутри лежали мои простые штаны, рубаха, кираса и прочие доспехи мирры и два ее клинка, а также инструменты Валериуса и ящичек с заказом от Вейранов, точнее с остатками камней. Да что млять происходит!

— Капитан Стейни, — я посмотрел на него, пытаясь понять, что происходит. — Зачем?

Стейни подошёл ближе, его лицо было серьёзным.

— Корвин, я хотел бы запереть тебя в клетку и никогда не отпускать. Твои знания, твои умения — они уже помогли выиграть эту войну. Ты создал оружие, которое даёт нам шанс. Но… та вещь которую ты создал по моему приказу, тот сундук. Он ознаменует начало новой войны, если об этом узнают. И ты будешь целью войны. У Степного Цветка не хватит сил чтобы защитить тебя и использовать себе во благо, пространственные вещи позволят купить армию, вот только она потом придет за тобой. Понимаешь какие силы тут замешаны?

— Да, капитан. Меня проще убить.

— Верно. Таково было решение Совета города. Гражданская война в степи сейчас не нужна, мы и так на грани.

Он замолчал, подбирая слова.

— Но я отдаю долг крови. Ты спас меня в той башне. Спас моих людей. Создал артефакты, которые дали надежду. И избавил меня от Корстена, пусть и невольно. Род Стейни всегда платит по счётам.

Он положил руку мне на плечо.

— Алекса я вылечу. Лучшие медики моего клана уже работают над ним. И останется со мной. Это моя плата за твою свободу, Корвин. Твой друг будет жить, будет в безопасности, станет частью моей личной охраны. А ты… ты свободен.

Слова веско падали в тишину ангара, оглушая меня. Я стоял, держа рюкзак в руках, и не мог поверить в происходящее. Свобода. Та самая свобода, о которой я мечтал, к которой стремился, боясь золотой клетки. И вот она, протянутая мне на блюдечке.

— Левиафан останется здесь, — продолжал Стейни деловым тоном. — У нас много работы. Куда ты отправишься, ни я, ни Гаррет знать не хотим.

Он отошёл к столу у стены, дал мне время подумать. Я смотрел на Крыло, на открытый люк, через который виднелось ночное небо. Путь был открыт. Всё, что я хотел.

Но почему же так тяжело на сердце?

— А артефакты? — спросил я хрипло. — Бомбы. Вы же сами сказали, что без них…

— У нас есть одна бомба, — Стейни повернулся ко мне. — И рунмастеров в городе хватит. Я думаю, они смогут повторить твою работу. Смогут же?

Я медленно кивнул. Смогут. Конечно смогут. Это не уникальная магия, просто правильная комбинация рун и точный контроль этера. Любой опытный мастер справится, если потратит время на изучение.

— Да. Смогут.

— Вот и хорошо, — Стейни кивнул. — Тогда у тебя нет причин оставаться.

Гаррет молча подошёл и начал помогать мне влезать в Крыло. Затягивал ремни на груди и ногах, проверял крепления, объяснял, как управлять рычагами. Я слушал вполуха, мои руки двигались автоматически, повторяя знакомые движения.

— Накопителей хватит на три часа полёта, — сказал разведчик. — Удрать хватит с запасом. Главное — держись высоко, подальше от орды. И не вздумай геройствовать. Но если чего, ремкоплект я положил.

— Не вздумаю, — пробормотал я. — Спасибо, друг. Передай парням, что я помню их.

— Передам. Мы хорошо летали, давай, не заставляй меня ругаться.

Крыло легло на спину, знакомое и удобное. Я почувствовал, как накопители откликаются на мой этер, готовые к работе.

— Корвин, — голос Стейни заставил меня обернуться. Капитан стоял у края платформы, его силуэт тёмным пятном вырисовывался на фоне ночного неба. — Спасибо. За всё.

Я кивнул, не зная, что ответить. Но рад, что Стейни оказался человеком чести. Развернулся к открытому люку, где ветер свистел в проёме, зовя меня в небо. Разбежался. Оттолкнулся. И прыгнул. Крыло подхватило меня, понесло вперёд. Ветер ударил в лицо, холодный и свежий. Левиафан остался позади, огромный и величественный, медленно удаляющийся. Я набрал высоту. Впереди была свобода. И неизвестность. А за спиной — друг, которого я оставил на чужих руках, и груз ответственности, от которого я так и не смог избавиться до конца.

Но сейчас я летел. Просто летел сквозь ночь, туда, где меня ждала новая жизнь. В голове неожиданно заиграли строчки старой земной песни.

Кто видел Икара, там в синей дали? Крыл легкая пара, сын грешной земли.