Мастер Рун. Книга 5

Глава 17

Разговор с лейтенантом оставил после себя странное послевкусие. С одной стороны, я чувствовал себя винтиком в огромной военной машине, которую Стейни пытался запустить, и это было неприятно. С другой он был прав. План Корстена был идиотским, и если моя работа могла это предотвратить, спасти жизни и дать нам шанс, то выбора у меня не было.

Капрал Дерн, всё с тем же каменным лицом, отвёл меня в технический отсек. Это место разительно отличалось от жилых палуб. Вдоль стен тянулись толстые кабели, переплетённые, как змеи, а пол гудел и вибрировал от работы неведомых мне механизмов.

Мастерская оказалась небольшой комнатой, отгороженной от основного зала металлической сеткой. Внутри стоял массивный верстак, тиски, и лежали инструменты, которые я видел впервые в жизни. Но главное, на столе аккуратной стопкой были сложены тонкие листы бронзы и несколько десятков заклепок. Всё, как я просил.

— Это помощник, — Дерн кивнул на парня в чистой робе, который молча стоял у верстака. — Рядовой Киган. Будет выполнять твои приказы. Если что-то понадобится, скажешь ему, он найдёт.

Киган кивнул, не проронив ни слова. Вид у него был такой, будто его оторвали от чего-то очень важного и интересного, и теперь он страдал от разлуки.

— Спасибо, капрал, — сказал я, и Дерн, не прощаясь, развернулся и ушёл.

Я подошёл к верстаку, взял в руки лист бронзы. Холодный, гладкий, идеальный для работы. Разложил свои потрёпанные чертежи, ещё раз пробежался по ним глазами, хотя уже знал каждую линию наизусть.

— Киган, — окликнул я помощника. — Мне нужно расплющить и нарезать заготовки по определенным размерам. Вот по этим размерам. Идеально ровно. Справишься?

Он снова молча кивнул, взял мой чертёж, бронзу и исчез на полчаса, чтобы вернуться с готовыми заготовками. Весьма качественно сделанными надо сказать, даже края прошли, сглаживая.

— Благодарю. Можешь быть свободен, дальше я сам. — и проводив помощника я остался один. Нечего ему наблюдать за тем, как я работаю с рунами, и так по полной спалился перед всеми.

Время приступать. Закрыв глаза, я прикоснулся пальцем к холодному металлу, и потянулся к силе внутри, к новому навыку. Живые Руны. Я ещё не до конца понимал, как это работает, но чувствовал, что теперь всё будет по-другому. Стило мне больше не нужно, только моя кровь.

Представил себе контур бомбы. Руну Очищения, сжатую, злую, лишённую всего, что могло бы рассеять её мощь. Руну Фокусировки, превращающую энергию в тонкую иглу. И двойную руну Активации, мой маленький трюк с запальным шнуром. Я представил, как этер, уже запертый внутри браслета, начинает двигаться, откликаясь на мою волю, как он сам формирует нужные мне каналы, выстраивает контуры.

Слегка поморщившись, уже привычно уколол палец и оно заработало. Металл под моими пальцами потеплел. Я чувствовал, как энергия внутри заготовки приходит в движение, как она сама, начинает выжигать на внутренней поверхности браслета нужный узор. Это было странное, пьянящее ощущение настоящего творчества, когда тебя от твоего творения не отделяет ничего, и ты буквально творишь собой. Ох, бездна, рисование кровью меня до добра не доведет, но пока отказаться от такого я не могу.

Навык повышен. Живые Руны — 3.

Первая бомба была готова через сорок минут. Я открыл глаза, чувствуя лёгкое головокружение. Этера во мне почти не осталось, но результат того стоил. Браслет на верстаке слабо светился серебром, и я чувствовал, как внутри него пульсирует сила, сдержанная, но готовая вырваться в любой момент.

— Охрененная работа!

Нужно было восстановить силы. Пять часов — это не так много, а мне предстояло сделать ещё шесть таких игрушек.

— Киган! — крикнул я и помощник, словно стоял за дверью, тут же материализовался.

— Мне нужны этерные накопители, — сказал я, вытирая пот со лба. — Много накопителей. И доступ к источнику зарядки. Без этого я не смогу закончить работу вовремя.

Киган моргнул, явно не ожидая такого запроса.

— Накопители… это не моя компетенция. Нужно разрешение старшего техника. Или офицера.

— Тогда приведи старшего техника. Быстро.

Он кивнул и снова исчез. Я откинулся на стул, чувствуя, как голова наливается свинцом. Этер был на нуле, организм требовал отдыха, но времени на это не было. Я посмотрел на готовый браслет. Одна штука из семи. И на каждую уходило минимум сорок минут чистой работы, плюс восстановление сил. Математика была простая и неутешительная.

Через десять минут в мастерскую вошёл невысокий мужчина лет пятидесяти с проседью в волосах и усталыми глазами. На робе у него красовался знак старшего техника.

— Рядовой Андерс? — спросил он хрипловатым голосом. — Я Мейсон, старший техник третьей смены. Киган сказал, тебе нужны накопители?

— Да. Мне поручили изготовить семь артефактов за пять часов. Проблема в том, что каждый требует зарядки огромным количеством этера. Мой личный запас исчерпан после первого. Без внешнего источника я физически не справлюсь.

Мейсон нахмурился, подошёл к верстаку и взял в руки готовый браслет. Повертел его, поднёс к свету, и я увидел, как его брови поползли вверх. Еще один знаток? Едрен батон, развелось как тараканов.

— Живая работа, — пробормотал он. — Давно не видел ничего подобного. Ты сам это сделал?

— Да.

Мейсон присвистнул, аккуратно положил браслет обратно на верстак.

— Понятно. Слушай, парень, у меня плохие новости. Накопители на корабле есть, но все они привязаны к системам жизнеобеспечения или двигателям. Я не могу просто взять и отдать тебе даже один. Полковник меня живьём сожрет. Но где тебе взять этер идея у меня есть.

Мейсон почесал затылок, явно взвешивая варианты.

— Есть один способ. У нас в арсенале лежат старые зарядные пластины. Их использовали для питания древних рунных орудий на носу корабля, но орудия давно мертвы, а пластины остались. Они ещё держат заряд, но их никто не трогает, потому что восстанавливать орудия слишком дорого. Если ты сможешь подключиться к ним напрямую и вытянуть энергию, это решит твою проблему. Нет переходников.

— А где эти пластины?

— В носовой батарее. Но есть нюанс, тебя туда не пустят даже со мной, только по приказу полковника, поэтому надо будет везти их сюда.

Конечно, есть. Всегда есть нюанс. А техник продолжил, словно раскладывая пазл перед собой и решая задачу.

— Пластины древние, и контур подключения у них не стандартный. Тебе придётся работать напрямую, без посредников. То есть буквально сунуть руки в систему и тянуть этер через себя. Это больно, опасно, и если не рассчитаешь, можешь сгореть изнутри. Но другого варианта нет.

Я молчал, переваривая информацию. Да пофиг, у меня есть Камень Бурь.

— Сойдет. Как мне их получить?

— Жди.

Через полчаса, на восьмиколесной телеге мне привезли то, что нужно. Три массивные металлические пластины, каждая размером с человеческий рост, стояли вертикально, образуя треугольник с щелями в палец. Между ними струились тонкие нити голубоватого света, этер, пойманный и запертый в древних контурах. Руны на поверхности пластин мерцали, живые и злые, и от них исходило ощущение мощи, которое давило на грудь, мешая дышать.

Я подошёл ближе, чувствуя, как волосы на руках встают дыбом. Энергии здесь было достаточно, чтобы зарядить десяток моих бомб. Может, и больше. Но вопрос был в том, выдержу ли я. Сказать технику спасибо я ухе не смог, он не явился, а грузчики, спустили эту бандуру мне в мастерскую и утопали, оставляя только помощника.

— Понятно. Работаем. — я достал Камень Бурь и уже прекрасно понимая как и что делать сунул руку прямо внутрь пластин, держа браслет в другой и пропуская через себя поток.

После пятой бомбы я сделал перерыв. Киган так и не появлялся, и я остался в мастерской один. Я огляделся. Стопка готовых бомб на верстаке выглядела угрожающе. Целый арсенал демонической смерти. Интересно, как они будет действовать против людей? Проверять я, конечно, не буду.

И тут меня кольнула мысль. Очень циничная и прагматичная.

Я, всего лишь ценный ресурс и я это прекрасно осознаю. Ломщик, который может вскрывать древние сейфы. Мастер, который штампует уникальные артефакты.

Как только война закончится, Стейни, при всём моём к нему уважении, не отпустит меня просто так. И его дядя, и его клан, и уж тем более секта вроде Лазуритового Копья… они вцепятся в меня мёртвой хваткой. Золотая клетка, какой бы удобной она ни была, остаётся клеткой.

Нужно было что-то для себя. План Б. Маленький туз в рукаве.

Я порылся в ящике с обрезками, которые оставались после того, как Киган принес заготовки и остатки, и нашёл подходящий кусок бронзы. Небольшой, как раз чтобы сделать браслет на запястье. Но это будет не бомба. Это будет нечто иное.

Моя главная слабость — это количество этера. Я выдыхаюсь слишком быстро.

Накопитель. Мне нужен был личный накопитель этера, достаточно мощный, чтобы в критический момент дать мне запас сил. На всякий случай, просто на всякий случай. Я взял обрезок бронзы, разгладил его на верстаке. Размер был подходящий, но форма кривая. Пришлось потратить десять минут, выравнивая края молотком, пока не получился более-менее ровный прямоугольник. Потом согнул его дугой, примерил к запястью. Влезет и хорошо. Пусть выглядит как детская поделка, не важно, важно что пространство будет скомпоновано на моей руке и я смогу его использовать прямо в один миг по надобности.

Теперь самое сложное. Накопитель — это не бомба. Здесь нужна не разрушительная сила, а стабильность, ёмкость, способность удерживать этер долго и безопасно. Руна Сохранения в основе, окружённая контуром Стабилизации, чтобы энергия не вытекала и не разрушала материал изнутри. А сверху руна Потока, чтобы я мог брать этер из накопителя плавно, контролируемо, не выжигая себя разом. И всё это приправлено пространственной рунной магией.

Я закрыл глаза, касаясь пальцами холодного металла. Живые Руны откликнулись охотнее, чем обычно, словно понимали, что это для меня важнее, чем все бомбы вместе взятые. Кровь на кончиках пальцев потеплела, потекла по бронзе тонкими нитями, формируя узор.

Руна Сохранения легла первой, широкая, уверенная, с глубокими каналами, способными вместить много энергии. Вокруг неё, как защитный кокон, сплелись линии Стабилизации, замыкая контур, не давая этеру разбегаться. А поверх всего этого я наложил руну Потока, тонкую, изящную, с ответвлениями, которые вели к краям браслета, туда, где я буду касаться его, чтобы брать силу.

Навык повышен. Живые Руны — 4.

Работа заняла больше времени, чем я рассчитывал. Накопитель требовал такой точности, какой бомбы не требовали. Одна ошибка, и вся конструкция развалится, или, что хуже, взорвётся на руке в самый неподходящий момент. Но постепенно узор формировался, руны оживали, начинали дышать в такт с моим пульсом.

Когда последняя линия легла на место, я разжал пальцы и откинулся на спинку стула. Голова кружилась, перед глазами плясали чёрные точки. Этер снова на нуле. Я выжал всё, что мог, пропуская энергию через себя в бомбы.

Я взял доделанный браслет, осмотрел его при свете рунных ламп. Руны мерцали слабо, ждали наполнения. Осталось зарядить его, и тогда у меня будет запас. Семьдесят единиц этера, прикинул я, ориентируясь на то, сколько энергии уходило на одну бомбу. Этого хватит, чтобы зарядить две бомбы Очищения. Или использовать на что-то другое, если ситуация выйдет из-под контроля. Когда браслет наполнился до краёв, я разорвал связь с пластинами и отшатнулся, тяжело дыша, чувствуя его на запястье. Прекрасное завершение рабочего дня!

Заодно подумалось о том, что куда бы я не попал, я пользуюсь практически всеми ресурсами что там есть, и это хорошо, это мне нравится. Дайте мне такую хрень с собой, и я себе целый танк сделаю — потом посмотрим кто кого. Прибираться в мастерской я не стал, вышел из комнаты, и попросил сидящего на стуле моего помощника и охранника довести меня обратно до комнаты лейтенанта Стейни.

Сержант Леви поймал меня раньше.

— Как успехи?

— Семь штук готовы и заряжены. — показал я на свою сумку. — Несу Стейни.

— Хорошая работа, рядовой. Лейтенант будет доволен. А теперь хватай свои игрушки и топай наверх. Нас ждут.

— Куда наверх?

— На главную палубу. Полковник вернулся из Цветка с приказами. Собирает весь офицерский состав и тех, кому повезло отличиться. Ты в списке.

— Мы уже в городе?

— Да и нас не выпустили.

Я моргнул, пытаясь переварить информацию. Полковник вернулся. Значит, операция одобрена. Значит, всё серьёзно. И значит, мои бомбы скоро пойдут в дело.

— А привести себя в порядок? Форма, душ там?

— Да плевать, некогда.

— Понял.

Мы вышли на главную палубу. В центре, у широкого люка, ведущего в командную рубку, уже собралась группа людей. Я узнал Стейни, он стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, лицо каменное. Рядом с ним пожилой мужчина с седой бородой и шрамом через всё лицо. Ещё несколько офицеров в синих мундирах Лазуритового Копья, все при полном параде, начищенные до блеска. И в центре всей этой красоты стоял полковник Валла Корстен.

Он выглядел так, же как и в тот раз когда я его видел. Сидящий идеально мундир, без единой складки, ни пылинки. Эполеты сверкали на солнце, которое пробивалось сквозь облака. Лицо было свежим, выбритым, волосы зачёсаны назад с педантичной аккуратностью. Рядом с ним, словно верный пёс, стоял лейтенант Эскози, держа в руках свёрток с бумагами.

Мы подошли ближе, и Стейни бросил на меня короткий взгляд. Я кивнул, стараясь не выглядеть как бродяга, которого только что вытащили из канавы. Хотя иначе меня не назвать. Но когда тут оказался весь наш отряд, то моя грязная форма не выделялась на фоне других.

Полковник окинул собравшихся взглядом, затем поднял руку, призывая к тишине.

— Офицеры Великой Степи, бойцы, — начал Корстен, хорошо поставленным голосом, звучал он чётко и громко, рассчитанный на то, чтобы его слышали даже в конце строя. — Я только что вернулся из Степного Цветка, где имел честь встретиться с верховным командованием нашей секты. Ситуация в городе критическая, но контролируемая. Осада продолжается, но защитники держатся. Однако без нашей помощи они долго не продержатся.

Он внимательно осмотрел присутствующих, оценивая, все ли смотрят.

— Мною был представлен план операций, разработанный совместно с лейтенантом Алексом Стейни, — Корстен кивнул в сторону нашего командира, и я увидел, как тот едва заметно кивнул в ответ. — План был одобрен главой секты лично. Начиная с сегодняшнего дня, мы приступаем к серии точечных ударов по командованию армии нежити. Наша задача — методично уничтожать генералов-демонов, дезорганизовывать их войска и давать защитникам города передышку.

Снова пауза. Корстен явно наслаждался моментом, когда все внимание было приковано к нему.

— Однако, — продолжил он, — такая операция требует не только мужества, но и чёткой организации, железной дисциплины и грамотного командования. В связи с этим, по решению главы секты и совета города, в вашем отряде проводятся кадровые перестановки.

Он развернулся к Эскози, и тот протянул ему один из свитков. Полковник развернул его, окинул взглядом текст и начал читать.

— Лейтенант Алекс Стейни за выдающиеся заслуги в организации обороны башенной линии, за разработку эффективной стратегии борьбы с нежитью и за проявленное мужество в бою повышается в звании до капитана и назначается моим заместителем по боевым операциям.

— Сержант Леви Кайра, — продолжил Корстен, и я почувствовал, как рядом со мной напрягся мой командир, — за доблесть, проявленную в многочисленных боях, за умелое командование штурмовыми группами и за личное мужество повышается в звании до лейтенанта и назначается командиром сводного отряда.

Леви молча шагнул вперёд, принял значок и так же молча вернулся. Но я видел, как дрогнули уголки его губ. Совсем чуть-чуть, но это была настоящая улыбка. В земной армии, во времена условного средневековья, как тут, перескочить столько званий было невозможно, всё же офицерское звание это статус дворянина в первую очередь. Но здесь всё решалось по-другому и скорее звания на самом деле звучат по-другому, просто моё подсознание переводит это так.

Дальше пошли повышения капралов, в сержанты, и они коснулись пятерых из семи парней. Ну, а дальше простые солдаты.

— Капрал… — Корстен снова взглянул в свиток, и я понял, что сейчас будет что-то, касающееся меня. Сердце ухнуло вниз. — Рядовой Корвин Андерс, — поправился он, и в его голосе прозвучала лёгкая досада, будто он был недоволен, что приходится читать это имя вслух. — За выдающийся вклад в разработку нового вида оружия, эффективного против высших демонов, и за техническую поддержку боевых операций повышается в звании до капрала.

Я замер. Капрал. Я, который ещё вчера был обычным рядовым, который месяц назад даже не знал, как правильно держать копьё, вдруг стал капралом. Это было абсурдно. Это было неправильно. Но отказаться я не мог.

Леви толкнул меня локтем в бок, и я вздрогнул, выходя из ступора. Шагнул вперёд, чувствуя, как все взгляды впились в меня. Корстен протянул мне новые нашивки, и я взял их, стараясь не уронить сумку с бомбами, который всё ещё висел у меня на плече. Хорошо хоть речь говорить не нужно.

Кроме меня звание капралов получили еще двадцать человек, в том числе Марк, Торн, и Эрион с Гарри. И даже Алекс, который до сих пор не пришёл в себя, поэтому нашивки получили за него.

— Это ещё не всё, — Корстен свернул свиток и передал его Эскози, затем достал другой, более массивный, запечатанный сургучом с печатью секты. Он сломал печать, развернул документ и начал читать медленно, чеканя каждое слово.

— По приказу главы секты Лазуритового Копья, магистра Вейлона Стального, совместного решения Совета города Степной Цветок, сводный отряд под командованием лейтенанта Леви Кайры официально включается в состав экспедиционного корпуса «Левиафана» и получает статус элитного подразделения с приоритетным обеспечением ресурсами, оружием и поддержкой и подчиняется только моему помощнику — капитану Алексу Стейни.

Гул прошёлся по рядам собравшихся. Элитное подразделение. Это означало, что теперь мы очень круты. А это прежде всего значит, что, зная нашего командира, Стейни будет совать нас в самую задницу. И Леви позаботится о том, чтобы мы страдали.

— Кроме того, — продолжил Корстен, и в его голосе зазвучала нотка, которую я не мог определить, то ли гордость, то ли зависть, — капитану Стейни предоставляется право самостоятельно формировать тактику операций в рамках общей стратегии и распределять личный состав по своему усмотрению. Все технические службы корабля обязаны оказывать ему полное содействие.

Стейни не шевельнулся, но я видел, как его губы сжались в тонкую линию. Это было то, чего он добивался. Свобода действий. Возможность воевать так, как он считал нужным, а не плясать под дудку очередного парадного генерала.

Полковник закончил читать, свернул свиток и посмотрел на Стейни.

— Капитан, у вас есть что добавить?

Стейни шагнул вперёд, обвёл взглядом собравшихся. Его глаза задержались на нас, на тех, кто прошёл с ним через всё это дерьмо. Потом он заговорил, и его голос был спокойным, но в нём звучала сталь.

— Я не буду лить воду, — начал он, — Вы все знаете, через что мы прошли. Вы видели, как падали башни. Вы теряли товарищей. Вы сражались, когда не было ни надежды, ни подкрепления, ни даже уверенности, что доживёте до завтра. Но вы не сломались. И именно поэтому мы здесь. Я горжусь тем, что являюсь вашим командиром, и что мы смогли доказать Великой Степи то, что солдаты Степного Цветка, лучшие солдаты!

— Но впереди ещё много работы, — продолжил Стейни, и его взгляд стал жёстче. — Война не закончена. Мы будем продолжать сражаться, методично, расчётливо. Без лишнего героизма, без ненужных жертв. Наша задача — выжить и победить. В таком порядке.

Он замолчал, давая словам осесть, затем добавил:

— Отряду предоставляется сутки на отдых и приведение себя в порядок. Всем помыться, поесть нормально, проверить снаряжение. Через двадцать четыре часа начнётся первая операция. Детали обсудим позже. Лейтенант Леви, распорядись о помывке и получении новой формы. Свободны.

Корстен кивнул, явно довольный тем, что церемония закончилась без эксцессов, и удалился в сопровождении своей свиты. Стейни задержался, переглянулся с Леви, что-то коротко сказал ему на ухо, и тоже ушёл.

Леви развернулся к нам, и на его лице появилась знакомая хищная усмешка.

— Так, парни, слушайте сюда. Первая смена в баню — с первого по третье отделение. Вторая — с четвёртого по шестое. График висит на двери кубрика, сами разберётесь. Кто опоздает — будет мыться холодной водой из ведра. Каюты остаются те же. Жрачка через час в кубрике. Вопросы?

Вопросов не было. Мы просто хотели наконец избавиться от въевшейся в кожу грязи и запаха смерти.

— Тогда разошлись, — махнул рукой Леви. — Андерс, задержись.

Я замер, чувствуя, как внутри что-то ёкнуло. Остальные парни потянулись к выходу, кто-то хлопнул меня по плечу на прощание, Марк подмигнул, мол, не переживай. Но я переживал. Потому что, когда Леви просит задержаться, это редко заканчивается чем-то хорошим.

Когда последний боец скрылся за дверью, Леви подошёл ближе, оперся о перила и посмотрел на меня оценивающе.

— Ты хорошо поработал, капрал, — сказал он, и в его голосе не было иронии. — Семь бомб за пять часов — это серьёзно. Стейни доволен, а он редко кем доволен.

— Спасибо, лейтенант, — ответил я осторожно, чувствуя, что это ещё не всё.

— Но у меня к тебе вопрос, — Леви прищурился. — Что это за браслет у тебя на запястье? Я таких раньше не видел.

Я инстинктивно дёрнул рукавом, прикрывая накопитель, но было уже поздно. Леви заметил. Конечно заметил, у него глаз как у ястреба. Впрочем, даже если бы я его закутал в семь слоёв, то спрятать что-то от практика, который за тобой приглядывает — довольно малореалистично. Больше вопросов бы вызвало, что это я пытаюсь утаить.

— Личный проект, — выдавил я. — Накопитель этера. Для подстраховки.

— Понятно, — Леви кивнул, но по его лицу было видно, что он не до конца мне верит. — Смотри, Кор, я понимаю, что ты умный парень. И понимаю, что хочешь подстраховаться. Но если ты что-то мастеришь втихаря, лучше скажи сразу. Не хочу потом разгребать последствия, если твоя штука рванёт в самый неподходящий момент.

— Не рванёт, — заверил я. — Это просто хранилище энергии.

— Ладно, — Леви выпрямился. — Верю. Но если что, сразу ко мне или к Стейни. Понял?

— Понял, лейтенант.

— Хорошо. Тогда вали мыться, пока место не заняли. И постарайся не свалиться в обморок по дороге, вид у тебя, как у покойника.

Я кивнул и направился к выходу, но на пороге обернулся.

— Лейтенант, можно вопрос?

— Валяй.

— Что произошло? — я помедлил, подбирая слова. — Когда мы улетали, Корстен был полностью у руля. А сейчас Стейни практически командует операцией, а полковник просто зачитывает бумажки. Почему переиграли?

Леви усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. Он оперся спиной о перила, скрестил руки на груди и посмотрел куда-то вдаль, на серое небо за иллюминаторами.

— Политика, Кор. Грязная, подлая политика. Пока мы летели к Цветку, родня Стейни не сидела сложа руки. Его дядя, магистр Вейлон, он не просто глава секты. Он ещё и член Совета Вольной Степи, один из пяти, кто принимает решения. И у него есть связи, и рычаги давления.

Леви замолчал, словно обдумывая, сколько мне можно рассказать, потом продолжил:

— Корстен, дурак. Он думал, что раз ему дали Левиафан и пять тысяч бойцов, то он теперь неприкасаемый. Ошибся. Вейлон собрал досье на все его провалы за последние годы, а их было немало. Потом получил отчёт от племянника о том, как Корстен чуть не оставил целый отряд в степи, потому что не удосужился прочитать приказ полностью. И приправил всё это информацией о том, что именно Стейни разработал план, который может спасти город.

— И Совет проглотил?

— Не только проглотил, — Леви усмехнулся. — Совет вызвал Корстена на ковёр и устроил ему разнос. Дали выбор, либо он передаёт тактическое командование операциями Стейни и становится просто капитаном корабля, либо его снимают вообще и отправляют командовать обозом где-нибудь на окраине. Он выбрал первое, потому что хоть так сохранит лицо.

Я молчал, переваривая информацию. Значит, Стейни сыграл через своего дядю. Жёстко, расчётливо, без лишних сантиментов. И Корстен теперь просто марионетка, которая зачитывает указы и делает вид, что всё под контролем.

— Так что, — продолжил Леви, — тот факт, что Корстен не разжалован в рядовые и не отправлен в цепях в столицу — это исключительно потому, что Стейни решил этого не делать. Он оставил полковнику звание и должность, но власть забрал себе. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул я. — Прагматично. Сумел сдержаться.

— Вот именно, — Леви кивнул. — Ему не нужен враг в лице обиженного полковника. Ему нужна победа. А для этого нужна команда, которая работает слаженно, без склок и саботажа. Поэтому Корстен остаётся на борту, делает что ему говорят, и все довольны.

— Все, кроме Корстена, — заметил я.

— Ну, это его проблемы, — Леви пожал плечами. — Надо было думать раньше, прежде чем строить из себя главного стратега. А теперь вали, Кор. Вода в бане не бесконечная, а мне ещё с капитаном встречаться.