Мастер Рун. Книга 5

Глава 10

Как бы смешно это не звучало, но Интуит, как эдакий настоящий левел-ап, произвел в моей голове настоящий фурор, развернув для меня целую дискуссию в голове, как о пользе навыка, так и о вреде.

Я уже более полугода живу в новом мире, словно эдакий попаданец, настоящий при чем, и при этом нихрена толком не добился. Обидно, да — в книгах к этому времени уже целые королевства свергают, принцесс спасают, а я застрял в армии и отбиваюсь от скелетов.

Но вообще, если задуматься, то тут сложно было разобраться, как это работает. Слияние душ, сместило акценты и вообще полностью изменило моё сознание, я уже не мог понять, что и как хотел бы я как одна часть и как вторая. А вот как Корвин Андерс, результат слияния этих двух личностей, воспринимал окружающую меня действительность, как факт и ничего более. И лишь Система, непонятная хрень, сидящая в моей голове, своими возможностями не только озадачивала, но и иногда пугала.

Кто я? Достойный, способный разобраться самостоятельно и пойти путём рун будущий мастер, или всего лишь цифра и навык, полученные в результате труда? Что определяет мой внутренний стержень?

Мои навыки? С одной стороны, я вкалывал за них, как проклятый. Вспомнить ту же «душегубку» или бесконечные тренировки, где каждый мускул горел огнем. Я заслужил эти цифры в интерфейсе, выстрадал их. Но с другой… «Идущий в ритме». Я что, сам его освоил? Нет, меня сотни раз убивали в какой-то ментальной симуляции, пока мое тело не научилось выживать на рефлексах. Это не мой опыт, это дрессировка. А «Интуит» итого хуже. Я не читал тысячи книг, не медитировал десятилетиями над рунами. В голове просто в один момент щелкнуло, и я начал понимать.

Или, может, меня определяет моя воля? Воля к жизни, упрямство, с которым я цепляюсь за этот паршивый мир? Я выжил там, где другие ломались. Выдержал поглощение ядра, вынес муштру, прошел через подземелья, кишащие тварями. Но разве это моя заслуга? Или это просто Камень Бурь на груди тащит мое бренное тело, фильтруя этер, подсказывая об опасности, не давая сдохнуть? Система даже называет меня не Корвин, а Носитель. От одного этого тошно становится.

Просто контейнер для Системы и артефакта. И если завтра Система исчезнет, что от меня останется?

Вот правду говорят, если коту нечем заняться, он лижет яйца, а солдат начинает думать. И две недели марша, превратившиеся в тоскливую и до омерзения противную рутину, прекрасно это показывали. Каждый полёт, и каждую ночевку, оставаясь один на один, и приближаясь вместе с отрядом к непонятной развязке, я думал и думал. Пытаясь понять, кто я и что я такое.

От этого в голове была каша. Которую не спихнешь на тех, кто был до, они не решают, решаю я. Андрей хотел тихой, спокойной жизни, сидеть за компом и не отсвечивать. Он не был гениальным программистом, выдающимся и эксцентричным миллиардером и плейбоем, простой работяга, живущий свою жизнь, так как живут ее миллионы жителей планеты Земля. Или Лео, плохо образованный пацан, жизни не видевший и попавший под влияние дяди и безумно желающий получить его одобрение. На этом всё, Лео — как пустышка, или как говорят Леви, только заготовка человека.

А чего хочу я, Корвин?

А я хочу просто не сдохнуть. Банально, до смешного просто. Никаких великих целей, вроде спасения мира или обучения эльфов стрельбе из автомата. Да и эльфов тут нет, по крайней мере, пока не видел и не слышал. Проскакивала мыслишка, что те самые Старшие, живущие в лесу — это они и есть, но нет, там оказались мерзкого вида гуманоиды.

В общем, моё желание — это просто проснуться завтра утром.

Всё закрутилось последние месяцы так, что я просто не успеваю выдохнуть, меня как ту самую щепку, бросает по течению реки и конца, и края этому не видать. Приключения? В задницу такие приключения. И даже не скажешь, что я не подписывался, ведь я подписывал контракт, причём кровью!

Я пытался спрятаться в тени от своих недругов, желающих сделать из меня раба, и на какое-то время это получилось. Но война только добавила проблем. При этом я столько всего о себе выдал и натворил, что вполне очевидно, Стейни и Леви, если мы выживем, расскажут обо мне. если не городскому Совету, то клану, или семье, я даже не знаю до сих пор, кому они служат с такой верностью. Точно не секте. Тут какие-то сложные тройные связи, про которые нельзя спросить в лоб. Не поймут. Они ведь не воспринимают меня всерьез, скорее, как некую диковинку, которая разговаривает и фокусы показывает с рунами. Да и кто будет всерьез воспринимать восемнадцатилетнего парня, прошедшего учебку и полгода войны. Никто, откровенно говоря.

Ты должен иметь право на то, чтобы тебя могли уважать. А учитывая мир, в котором я нахожусь — право Силы.

Это ведь уникальный ответ, пусть сама логика его и хромает, который я почерпнул за всё время нахождения в этом мире, даже если учесть, что и видел я крохи от него. И ведь так и есть, это не про требование уважения, это про право быть субъектом, а не инструментом.

Я вдруг понял, что всё это время жил иначе. Как будто изначально согласился на то, что уважение равно награда. Медаль, которую тебе вешают, если ты хорошо служил, правильно сражался и умирал, эффективно выполнял приказы. Если ты полезен, то тебя терпят. Если ты силён, тебя опасаются. Если ты удобен, тебя держат рядом.

Но уважение… его мне никто не обещал.

И, наверное, это окончательное, как мне показалось, здоровое восприятие окружающей реальности, меня действительно пробудило ото сна. Пусть я еще не нашел ответа на вопрос, кто я и почему должен быть достоин уважения других? Но я уже нашел инструмент для его поиска.

— Бррр. — я начал резко спускаться, так как наверху, в небе, было слишком холодно.

Размышления увели меня слишком далеко от маршрута и при этом поднялся я непозволительно высоко, разглядывая огромный мир под ногами. Сколько тут, километр? Полтора? Хренасебе, так высоко я еще не взлетал. И трудностей никаких нет, кроме холода, даже ветер ничем не отличается от того, что дует ниже. И это странно — воздух же должен быть более разрежен, труднее дышать.

Странный мир без звёзд и с красным солнцем в центре небосклона. Солнцем — которое никогда не заходит, а его постоянно словно прикрывает шторкой. Солнцем — периодически извергающим «звёздный дождь», на поверку оказывающимся обычным метеоритным.

И снова вопрос. Откуда местным известно понятие «звёздный» — если звёзд на небе нет?

Чем ближе мы подходили к жилым местам, тем больше можно было разглядеть с высоты, и мир, да впрочем и природа — не переставали меня удивлять. И чем дольше я смотрел, тем сильнее крепло странное, иррациональное ощущение. Не было главного. Не было кривизны.

Горизонт, к который был привычен землянину внутри меня, тот самый, что изгибался дугой на морском просторе, здесь отсутствовал как класс. Даль просто тонула, растворялась в белесой, светящейся дымке. Прямая линия, ровная, как натянутая струна, уходящая в бесконечность. Словно мир не был шаром, а был… блином. Огромным, мать его, блином, у которого нет края.

— Не удивлюсь если мы живем на черепахе. — вполголоса пробормотал я, хотя слышать меня очевидно было некому.

Я поднял голову, пытаясь разглядеть, что там, наверху. Небо? Облака, похожие на комки грязной ваты, висели на одной и той же высоте, словно прибитые к этому самому потолку.

— Ладно, пока не моего ума дело, лучше забить. — решил я окончательно для себя вопрос космологии и продолжил спускаться, отмечая нужную точку.

Крыло послушно пошло на снижение. Внизу, крошечной цепочкой муравьев, двигался наш отряд. Моя минутная философская рефлексия стоила мне пары километров отклонения от курса.

Приземлившись в паре сотен метров впереди колонны, я отстегнул ремни, дожидаясь Гаррета и сдавая ему Крыло.

Чем дальше мы продвигались, тем заметнее менялся пейзаж. Серая Пустошь уступала место выжженной, но все же живой степи. Появилась чахлая трава, потом редкие, корявые кустарники. Два раза мы пересекали местные недоразумения именующимися реками. Скорее ручьями, текущими непонятно куда и непонятно откуда.

— Чего там?

— Всё нормально, гарнизон цел, махали руками. — ответил я.

До Утёса, оставалось трое суток пути. Лейтенант не разрешил нам тратить оставшиеся накопители, только со следующей башни мы полетим на разведку к самому городу, а пока только смотрим что рядом. Слишком долго они заряжаются, а мест для подзарядки в каждой башне всего одно. Косяк, не предусмотрели строители.

Доклад лейтенанту Стейни тоже был коротким. В округе никого не было, в том числе и Орды. Если не считать десятков огромных куч попадающихся, то тут, то там костей и прочих тварей.

Великая Степь не зря была опасной средой обитания, особенно по ночам. И поэтому вне древних городов и башен, нельзя было оставаться на ночь, так как были большие шансы нарваться на подземных тварей, охотящихся на всё живое.

И орда тут пришлась как нельзя кстати. Так как ей уж точно не полагалось отдыхать в безопасных местах, они шли напрямик. И каждую ночь, как только нежить и демоны дошли до ареала подземных монстров, в степи начали греметь грандиозные сражения.

И мы увидели воочию, что бывает, когда одна безмозглая, неостановимая сила сталкивается с другой. Первый раз это особенно сильно впечатлило.

— Что за… — начал было Алекс, но оборвал себя, когда мы выехали на гребень очередного холма.

Внизу, насколько хватало глаз, простирался ад. Земля была перепахана, будто здесь работали гигантские плуги, оставив после себя борозды глубиной в несколько метров. И посреди этих траншей лежали они.

— Теера милостивая… — выдохнул кто-то из ветеранов, показывая земляка из баронств.

Первый хтонический подземный монстр, которого мы увидели, был метров сто в длину. Титанический труп, похожий на чудовищного червя, покрытый хитиновыми пластинами размером со щит. Его пасть, даже в смерти широко раскрытая, была усеяна сотнями костяных зубьев, словно жернова адской мельницы. Он уже давно подох, и судя по всему, большая часть была просто съедена, не считая костей. А у твари были кости.

Но он был не один.

Вся долина перед нами была усеяна такими же мертвыми гигантами. А вокруг них, и на них, и под ними — горы, настоящие горы изломанных костей. Скелеты, Проклятые, демоническая мелюзга — все они были перемолоты в костяную крошку. Это было поле битвы двух разных апокалипсисов.

Орда, сама того не ведая, сделала за нас грязную работу, расчистив степь от одной из самых страшных ее угроз. Ценой сотен тысяч своих безмозглых солдат, конечно, но кого это волнует?

— А ведь, эти подземные твари, они ведь как некая стража, на находите. — задумчиво пробормотал я показывая парням на особо интересные экземпляры.

— А ты прав, в таком виде я их не рассматривал. — сержант, тут как тут, был не менее нас удивлен и поражен увиденным.

— Двигаемся, — скомандовал Стейни, который, казалось, единственный не был впечатлен. Для него это были лишь новые данные для похода и будущей победы. — Леви, веди. Обходим по краю. Не хочу, чтобы на нас наткнулись их оголодавшие родственники.

— Может стоит поискать демонов? — предложил Марк, — Ядра там, повыкалупывать.

— Их свои же сжирают сразу. Помнишь, в той башне, где демон внутрь ворвался и его убили. — ответил Алекс. — только рога и нашли, всё сами сожрали, твари, и ядро и мясо.

К вечеру мы наконец оставили поле битвы позади. Но запах и вид этого грандиозного взаимоуничтожения еще долго стояли перед глазами. Мы молчали. Даже Алекс больше не пытался шутить. Каждый думал о своем, но я был уверен, что мысли у всех были схожие. А вот гарнизон Вейсхейвена, смотревший это в прямом эфире, и практически не потерявший бойцов за несколько месяцев войны, относился к пейзажу равнодушно. Зато встретили нас хорошо, этого не отнять. Даже пиво было.

Каждая башня, до этого встречала нас недоверием и потухшими глазами бойцов, не верящих что они выкарабкаются из этой передряги живыми. И каждые сутки история повторялась, нам открывали ворота, остатки гарнизонов, либо лишившиеся даже желания сопротивляться, либо упершиеся до конца и не сломавшиеся, видевшие такое, после чего можно пить всю оставшуюся жизнь.

Отряд лейтенанта Стейни, как мы теперь его называли — Сводный отряд Вольных Городов, насчитывал почти четыре сотни бойцов, разделенных по сотне между каждым из оставшихся лейтенантов. Все капитаны, что попадались нам по дороге, погибали в боях, причем однотипно и глупо, словно болезнь какая.

И если поначалу наша жалкая полусотня не стремилась сильно уж показывать зубы, то уже на третий день, Стейни, Леви и присоединившийся к ним лейтенант Дивер, сознательно загоняли нас на небольшие группы скелетов, отрабатывая тактику и приучая потерянных бойцов заново верить в себя и в победу. Ну а потом уже пошло по накатанной, лошадей хватало с избытком, как и вооружения, поэтому летучие отряды, в составе двадцаток и полусотен, кружили вокруг, вырезая всех, до кого могли дотянуться.

Сначала Стейни разделил и наш отряд, выделяя группы в помощь тем и другим, но уже через неделю, мы снова были вместе, а там справлялись без нас. Люди поверили, что могут побеждать.

Правда и скелетов нам особо не попадалось, большие группы просто исчезли с лица степи. Видимо все, кто мог, действительно ушли назад к Пасти, выть о потерянных Вратах и готовить реванш. А значит, что города впереди будут целы.

Но утро показало, что не всё хорошо, как могло было бы быть. Гаррет отправившийся к последней башне перед Утесом, вернулся слишком быстро, и сообщил что башня взята. Ворота разбиты, трупов вокруг много, было видно, что люди пытались вырваться из башни и им это не удалось.

— Бездна! — вырвалось у меня и у многих в тот момент, когда мы поняли, что ждёт впереди.

— Но защита работает, саму башню разрушить они не смогли. — сказал разведчик угрюмо.

— Противник?

— Никого. — так же покачал головой Гаррет. — Несколько мелких групп, как обычно и всё.

— Двигаемся максимально быстро, людей не гонять, нужно занять башню до темноты и сделать ее хотя бы временно жилой. — приказал лейтенант и мы продолжили путь.

Мы подъехали к воротам ближе к началу вечера. Гаррет не соврал — ворота были разбиты. Не просто выбиты, а буквально вывернуты наружу, металлические створки валялись в стороне, покореженные и скрученные. Такое мог сделать только демон, и не абы какой.

— Стоять, — Стейни поднял руку, останавливая колонну. Его лицо было жестким, как камень. — Леви, возьми двадцать человек. Проверить периметр. Остальным приготовиться к обороне.

Сержант молча кивнул и отобрал бойцов. Я оказался среди них. Естественно. Куда ж я денусь.

Мы спешились и двинулись к башне плотным строем. Трупов было действительно много. Они лежали грудами у входа, большинство в форме гарнизона. Кое-где валялись части доспехов, разбитые щиты, сломанные копья. Картина была до боли знакомая — люди пытались прорваться наружу, но их встретили снаружи. И встретили жестко.

— Смотрите под ноги, — буркнул Леви, перешагивая через очередной труп. — И держите строй. Если что-то шевельнется, колоть без разговоров.

Но ничего не шевелилось. Внутри башни было пусто. Первый этаж, второй, третий — везде одна и та же картина. Следы боя, разбросанное оружие, засохшая кровь на стенах. Но ни одного живого. И ни одной твари.

— Защита работает, — констатировал Эрион, глядя на светящиеся руны на стенах. — Значит, они ушли сами.

— Или их выгнали, — пробормотал я, вспоминая другие башни.

Мы поднялись на крышу. Люк был целым, в отличие от прошлых мест. Зато на самой крыше творилось что-то странное. Камни парапета были исцарапаны, словно по ним водили гигантскими когтями. А в центре, прямо посреди каменной кладки, зияла огромная трещина. Не пробоина, а именно трещина, словно кто-то ударил по крыше молотом размером с человека.

— Это что за… — начал было Марк, но Леви его оборвал.

— Потом разберемся. Корвин, лети к отряду. Скажи, что башня чистая. Пусть заходят.

Но на этот раз я был без крыла, и слово «лети» меня немного тормознуло.

— Давай, давай, — Леви нетерпеливо махнул рукой, — Стрелой туда и обратно.

Вернувшись в низ, я сел на лошадь и пришпоривая ее галопом доскакал до лейтенанта и отчитался.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Входим. Дивер, твоя сотня на караул вокруг, зайдете позже. Остальным, разбирать завалы, готовить места для ночлега. Работаем до темноты.

Несмотря на то, что лейтенантов было четверо, Стейни всеми был признан командующим сводным отрядом, и я догадывался почему. Никто не хотел брать на себя ответственность. Отряд двинулся внутрь. Я остался снаружи вместе с Алексом и Марком. Нам поручили осмотреть конюшни, проверить, есть ли там хоть что-то живое. Конюшни оказались пустыми. Ни лошадей, ни запасов сена. Только пустые стойла и трупная вонь.

— Они что, всех съели? — спросил Марк, морщась.

— Скорее всего, — ответил я. — Или увели с собой. Хотя зачем скелетам лошади, ума не приложу.

— Может, демонам нужны были, — предположил Алекс. — Те же живые, жрать должны.

Мы вернулись в башню, когда солнце уже клонилось к закату. Внутри кипела работа. Трупы стаскивали в одну кучу на плаце, готовясь скидывать в яму. Завалы разбирали, освобождая проходы. Кто-то уже занялся складами, проверяя, что там осталось.

Я поднялся на третий этаж, где Леви организовал временный штаб. Лейтенант Стейни стоял у окна, глядя на закат. Рядом с ним был Дивер, второй лейтенант, невысокий жилистый мужик с шрамом через всю щеку.

— Корвин, — Стейни обернулся. — Завтра полетишь к Утесу. Посмотришь, что там.

— Понял, лейтенант.

— Свободен.

Я вышел и спустился вниз. Нашел Алекса с Марком, сидящих во дворе. Они жевали сухари, запивая водой из фляг, не обращая внимания на трупы. Я присел рядом.

— Завтра лечу к Утесу, — сказал я.

— Это хорошо или плохо? — Алекс поднял бровь.

— Не знаю — я пожал плечами. — Кончится вся неопределенность.

— Ну и дела, — Марк покачал головой. — Если там всё плохо, хоть не задерживайся.

— Знаю.

Мы сидели молча. Где-то наверху кто-то громко ругался, таская ящики. Пахло дымом, дежурные запускали кухонные котлы, чтобы приготовить горячую жратву на кучу народа.

— А ты не боишься? — вдруг спросил Алекс.

— Чего?

— Ну, того, что там. В городе. Вдруг и правда всё плохо.

Я задумался. Боялся ли я? Наверное, да. Но страх этот был каким-то отстраненным, словно я смотрел на него со стороны. Слишком много всего произошло за последние месяцы. Слишком много смертей, крови, боли. Страх стал привычным, обыденным, как голод или усталость.

— Не знаю, — честно ответил я. — Наверное, боюсь. Но какая разница? Всё равно лететь надо.

— Вот и правильно, — Марк хлопнул меня по плечу. — Главное — не думать. Думать вредно.

— Этим скажи. Они не думали. — Алекс указал на трупы.

— Тут другое, тут против силы не попрешь, мы видели, что такое демон в бою, и знаем, что это не был не самый сильный. — ответил Марк. — А тут был их генерал, не меньше. Тут хоть всю думалку раздумай, толку никакого, и полетят твои косточки в бездну.

— Мне кажется тут их слишком много, — я задумчиво пересчитал тела. только перед глазами, было более сорока трупов.

— Да тут их больше пятисот, и часть из стражи Утёса. — ответил Марк. — Мне так Дар сказал, из парней Дивера.

— И столько людей не справились. Да уж.

Нашу милую беседу ни о чем прервал вездесущий Леви.

— Чего сидим? Работы нет? Валите спать тогда, не портите мне настроение, а то я запрягу вас до утра.

Ночь я провел в напряжении. Обдумывая всё, что свалилось за последнее время, а на рассвете проснулся без понуканий Гаррета, и поднялся на крышу. Крыло проверил трижды, каждую руну, каждое крепление. Накопители были заряжены полностью, Гаррет лично следил за этим. Утром, едва небо начало светлеть, я уже был в полной готовности, пристегнутый к Крылу.

— Осторожнее там, — буркнул Гаррет, проверяя последний ремень. — Если что не так, сразу назад. Не геройствуй.

— Когда это я геройствовал? — усмехнулся я, но внутри всё сжалось в тугой комок.

Разбежался и прыгнул.

Крылья раскрылись с привычным хлопком, подхватив меня восходящим потоком. Я набрал высоту метров до двухсот, развернулся на юг и полетел к Утёсу.

Первый час полёта был спокойным. Степь внизу была пустынной, лишь изредка попадались небольшие группы скелетов, плетущихся куда-то на север. Потом показались холмы. За ними должна была начинаться долина, где стоял Утёс. Я поднялся выше, готовясь к первому обзору города.

И увидел. Сначала я не поверил своим глазам. Это не могло быть правдой. Просто не могло.

Утёса больше не было.

Точнее, он был, но превратился в руины. Стены, те самые неприступные стены, о которых ходили легенды, были пробиты во множестве мест. Башни обрушены. Я видел огромные бреши, через которые могли пройти десять всадников в ряд. Ворота сорваны с петель, валялись в стороне, искореженные и обугленные.

Я снизился, кружа над огромнейшим городом. Улицы были завалены телами. Горы костей, скелетов, проклятых. Но между ними лежали и люди. Тысячи людей. Они погибли, защищая свой город. Их тела лежали на стенах, у ворот, на улицах. Некоторые всё ещё сжимали оружие в мёртвых руках. Тварям чужды были богатства города и сами люди, они просто уничтожали, бесцельно и беспощадно.

Центральная площадь, где когда-то кипела торговля, превратилась в массовую могилу. Я различил обломки баррикад, следы пожаров. Город сражался до конца. И проиграл. Его не спасли ни скалы, ни крепкие древние башни, ни рунная защита. И я неожиданно понял, когда это произошло. В тот же день, когда штурмовали и нас, когда руны практически оставили нас без защиты.

Я сделал ещё один круг, всматриваясь в руины, надеясь увидеть хоть какое-то движение, хоть один признак жизни. Но там не было ничего. Только ветер, гуляющий между мёртвых домов и развевающий пепел.

Огонь прогорел давно, даже дыма уже не было. Может, неделю назад, может, чуть больше. А это значило что я прав, и что орда, точнее ее оставшаяся часть прошла здесь совсем недавно. И пошла дальше. На юг. К другим городам.

К Степному Цветку и она сейчас или уже штурмует его, или уже находится на подходе к его стенам. Надежды, что у нежити не хватило сил, можно было отбросить, как несущественные. Значит там впереди тварей еще больше.

Я развернул Крыло и полетел обратно. Внутри была пустота. Холодная, липкая пустота, которая заполняла всё. Мы шли сюда так долго, мы нашли откуда лезет Враг, подорвали эти чёртовы врата, остановив поток, теряли людей, сражались, надеялись. И всё зря.

Утёс пал. А мы даже не успели помочь. Даже если бы не смогли, капля в море, но для каждого из нас это было бы важно.