Криндж и ржавый демон

Глава 7 Причины и следствия

Утро началось не со стандартной рутины, к которой я уже привык несмотря на то, что шёл всего четвертый день путешествия, а со слов, сказанных синтетическим голосом из динамиков:

— Неполадка.

— Задерживаемся? — спросил я через плечо, занятый умыванием и высматриванием рыбы пожирнее.

— Мне потребуются расходные материалы. Составлю список, ты их принесешь.

— Что? — я не поверил собственным ушам. Нет, то, что там внутри что-то случилось, это понятно. Дикарку ашура прожгло энергетическим оружием, серьезным причем. Было бы бредом полагать, что поражена оказалась только она.

— Мы не можем продолжать движение, — ровный оцифрованный голос не умел меняться, — Требуется несколько расходников для осуществления ремонта. Тебе будет передан список и указано направление на ближайшее место, где их все можно будет заполучить с вероятностью выше восьмидесяти трех процентов. Ты должен будешь принести их сюда. Как можно скорее.

Кое-что меня в этой «инструкции» сильно заинтриговало.

— Что значит «заполучить»? — ухмыльнулся я, уже подозревая, что услышу в ответ.

— Метод и способ изъятия нужных материалов остается на твое усмотрение, его важность не принципиальна, здесь нет поселений, находящихся в каком-либо крупном содружестве. Ни одно из них не находится в каких-либо общественных коммуникационных сетях.

— Угу, — вытерев рот, я повернулся к танку, складывая руки на груди, — А еще у тебя явно нет терракоинов на подобные расходы, верно?

— Корректно, — согласился со мной танк.

— А значит — ты можешь мне соврать, а потом, в случае чего, списать произошедшее на меня. Ну там грабежи, убийства, воровство, прочее.

— Такая вероятность присутствует, — тут же со мной согласились, — но это лишь ограничивает спектр действий твоим благоразумием и осторожностью. Инструктаж завершен. Помойся и опусти свою нижнюю часть в люк танка.

Надо сказать, что на «дорожку» меня затрахали чрезвычайно качественно и страстно, но затем предупредили, что если я не появлюсь через неделю, то будут вынуждены послать сигнал бедствия. На этом моя миссия будет провалена, а контракт расторгнут. Со всеми вытекающими последствиями.

Забавный поворот событий. Технически — я совершенно не виноват в том, что сидящей в танке бабе приспичило заняться своими делами, из-за чего её чуть не порвали две других бабы, но практически, по контракту, — я обязан выполнять распоряжения этой сиделицы. Ничего сверхъестественного она не просила, в моей руке зажат листок с перечнем проводов, конденсаторов и примитивных схем, плюс их аналоги, аж по десятку на каждую позицию. Ну, что же…

— Не скучай, — махнул я рукой танку, перехватил поудобнее кирку, и отправился в путь. Ответа не было, но я его и не ждал.

Просто уходил, куда было сказано, зная, что шансы на моё возвращение к танку предельно низки. Ничего личного, просто бизнес. Терять неделю, зная, что по моим стопам идет суперпрочный неостановимый робот, было бы глупостью. Надо смотреть правде в глаза, я просто огромный сильный мужик с киркой. Мне нечего предложить рейлам, Свободным Городам, патронам — в обмен на средство борьбы против своего преследователя. В этом мире размеры и сила не главное, пуле плевать, что дырявить. Не так ли, господа?

— «НАСРАТЬ! ИДЕМ К БАБАМ И ВЫПИВКЕ!», — выдал свою «блестящую» идею Крикун.

— «Мы выживем…», — тихо, но очень уверенно произнес Малой.

Выживание, точно. Я же забыл флягу!

По лесу, даже приободренный голосами в своей голове, я успел отмахать только метров триста, так что без зазрения совести повернул назад. Это у существа в танке есть карты и всё такое, мне же приходится всё делать наобум. Фляга с водой ну точно никак не могла повредить в таком путешествии, вне зависимости от того, чем бы оно кончилось или как продолжилось.

Только вот, когда я вывалился из кустов у озера, никакого танка в прежнем месте не стояло.

— Не понял? — не понял я, оглядывая точно то озеро, где на берегу, около которого раньше стоял подзащитный мой танк, наблюдались взрытая почва и песок там, где я бился с бешеной дикой бабой. Там не было ничего, напоминающего тридцати-, а то и сорока-тонную боевую машину.

— «ТЕБЯ СЛИЛИ, ЧУВАК! ПОСЛАЛИ И СВАЛИЛИ!», — гаркнул Крикун, — «БЕГИ ЗА ТАНКОМ!»

— Зачем…? — тупо пробормотал я, пытаясь переварить новые данные.

— «У НЕГО ВНУТРИ КАРТА!»

А вот это был очень аргументный аргумент. Мои мозги, пока тело огибало озеро, заработали в полную силу. Мы в диких славийских землях, там, где нет никаких крупных поселений (по словам пилота танка). Тем не менее, остановившись посреди нигде, она уверенно послала меня от этой точки в другую, а сама свалила. Возможно, послала на смерть. Что делать, кого бить и кто виноват, я решу потом, а сейчас самый правильный курс — догнать танк и разобраться с ним.

— «ТРАХНЕШЬ СУЧКУ В ЖОПУ, СВЕРНЕШЬ ПОТОМ ШЕЮ, ЗАБЕРЕШЬ КАРТУ, НАБЕРЕШЬ ХАБАРА!», — выдвинул довольно соблазнительный план Крикун мне, уже двигающемуся по явственному следу гусениц танка.

— «Вернись», — неожиданно в разговор вступил Малой, — «Я видел что-то железное в воде».

После недолгих поисков я вытащил из озера небольшую плоскую коробку, из которой тянулось два пучка аккуратно обрезанных кабелей. На одном из торцов коробки мигала малюсенькая красная лампочка, а сама деталь выглядела герметичной, чуть ли не цельнолитой, если не считать разъемы, из которых торчало по короткому пучку проводов.

— Я не я буду, если это не «жучок», — проворчал я, запихивая находку за ремень, — А вот теперь побежали!

Следовать по следам многотонной машины оказалось делом совершенно незатруднительным, но всего каких-то десять минут. Затем, выйдя на удивительно хорошо сохранившуюся дорогу, я от души выматерился, припустив по ней что было сил, с ветром, засвистевшим в ушах. Преследовать танк потихоньку, выясняя, куда он там намылился, у меня не было никакого желания.

Увы, но любвеобильная девица, сидящая внутри угоняемой техники, явно не была настроена смотреть виды. Машина рвала вперед со скоростью, которую я развить не мог. Мне оставалось лишь держаться позади, да стараться не выпустить идущий на всех парах танк из виду, а заодно наблюдать комья земли и старого асфальта, вырывающиеся из-под его работающих во всю прыть гусениц.

Долго эта гонка продлиться не могла, танк постепенно скрывался из виду, а я начал снижать скорость, не желая остаться бессильным и запыхавшимся посреди густого леса смертоносной планеты. Тем не менее, перейдя на более экономный режим бега, я продолжил преследование… ровно до момента, пока у меня под ногами что-то не взорвалось.

Взрыв был такой силы, что мою костлявую, но тяжелую, тушу подбросило в воздух, полностью выбив всякое соображение. Грохнувшись грудью на асфальт, я лишь смог немного двигать руками, пытаясь понять, на каком свете нахожусь. Заливая кровью, капающей изо рта, асфальт, я с натугой шевелился, оглушенный и растерянный. За этим занятием меня и застукала небольшая тень, закрывшая на мгновение солнце.

— Идиот, — произнес тонкий, негромкий, но определенно женский голосок, — Какой же идиот…

Затем я услышал какие-то странные звуки и почувствовал страшный жар. Несколько его жутких очагов, один за другим, возникло в моей спине, раздирающих кожу, плоть, кости. Боль полностью поглотила то, что осталось от сознания.

Затем пришла тьма.

Интерлюдия

— ДА, ТУПАЯ МРАЗЬ, НАКОНЕЦ-ТО!!!

Вопль, сотрясший лабораторию, был извергнут профессором Дональдом Ти Эркштейном, одним из самых интеллигентных и спокойных людей, которых только знал Фаволо Мерч. Они работали вместе уже четыре долгих года и за всё это время агент «Эгиды» ни разу не слышал, чтобы с уст этого пожилого человека слетело хоть одно бранное слово. Теперь же уважаемый, разыскиваемый и чрезвычайно высокооплачиваемый ученый муж, сидел, дыша перегаром на примитивный материальный монитор, да бил кулаком по столу, ругаясь как житель самого нижнего яруса орбитального города.

— Профессор, что случилось? — на правах личного ассистента, Фаволо безбоязненно приблизился к давно и надежно пьяному человеку. Крайне опасному, нужно заметить, так как Эркштейна уже немало лет разыскивали не только в Солнечной системе, но и в куда более цивилизованных областях обжитого космоса. Иногда поиски заканчивались успехом… частичным.

— Этот… идиотский механоид наконец-то начал! — выдохнул Дональд Ти Эркштейн, стискивая кулаки и продолжая пялиться на древний экран, как на своего злейшего врага, — Начал консолидацию! Что за ублюдочная техника! Только сейчас появился на сканерах! Посылает сигнал тревоги!

— Вы про «Ивана»? — обтекаемо спросил Мерч, вставая за спинкой кресла профессора.

— А про что еще⁈ У нас тут что, еще есть кризис максимального уровня, кроме этого? — язвительность и эмоции пёрли из ученого плотной струей, — Это величайший позор за всю мою карьеру, друг мой! Величайший!

Мерч промолчал. Действительно, ситуация, которую он курировал лично, была категорически неприглядной, но претензий к квалификации Эркштейна тут было никаких. Профессору поручили в строгой секретности решить проблему проекта «Грейвотер», заключавшуюся в невозможности очистить мозг Носителя, для дальнейшего использования тела в интересах корпорации. Крайне и крайне острых интересах. Тривиальная процедура не срабатывала на нужном образце, поэтому руководством «Эгиды» было принято решение задействовать наиболее квалифицированного специалиста в области, признанной запрещенной во всех цивилизованных мирах.

— Вы точно ничем не можете помочь этой древней славийской железке⁈ — ярко-оранжевые глаза Эркштейна, импланты, стоящие целое состояние, требовательно уставились на Фаволо.

— Пока не можем, профессор, — покорно, раз, наверное, в сотый, откликнулся агент «Эгиды», — Кинжальную акцию окном в полчаса-час устроить можно, либо орбитальный удар, но оказать более длительную по времени поддержку — нет. Наши конкуренты начнут расследование. Появится множество интересантов.

— Я вам десяток раз уже объяснил, что загрузил в череп этой твари личность, не приспособленную к самостоятельному выживанию! И к обучению — тоже! — гаркнул, краснея, пьяный специалист, — Если Носитель сдохнет — нам всем конец, понимаете?

— Прекрасно понимаю, профессор. И — тем не менее.

Личность изначального хозяина Носителя, то есть та, с которой он появился на свет, восстанавливалась после любой попытки перезаписи мозга. Они, до того, как привлечь Эркштейна, даже прибегли к весьма радикальной экспериментальной процедуре полной очистки информации головы уникального существа, но это не принесло успеха. Он восстанавливался раз за разом.

У Дональда Ти Эркштейна нашлось, казалось, идеальное решение этой проблемы. Личность Носителя была тихой, забитой, подчинялась приказам из любого источника, демонстрируя полное отсутствие воли и желания сопротивляться. Ученый, проверив результаты предыдущих опытов, предложил простое и понятное даже Мерчу решение — инжектировать в Носителя стандартный набор из другой личности и «прокладки», но используя наиболее одиозную, волевую и яркую матрицу, что была в коллекции у самого профессора. Какую-то совершенно идиотскую суперзвезду рока…

Фаволо, перед тем как дать добро на такой опыт, тщательно изучил данные матрицы, в процессе найдя полное согласие с профессором. Громкий и яркий идиот, чья память была битком набита целой кучей сочащихся эндорфинами и адреналином воспоминаниями, должен был подавить не только безгласного «хозяина», но и «прокладку», за считанные дни. Затем, еще до того, как адаптация клеток мозга будет полностью инициализирована, Эркштейн собирался подвергнуть победителя бомбардировке своими некоторыми разработками, что «гарантированно бы уничтожило личность, жившую так давно».

Простая процедура. Элементарная. Осложненная лишь тем, что всем приходилось рулить дистанционно, ибо лаборатория, в которой содержался Носитель, была засекречена сверх всякой меры даже по стандартам Мерча. Ни единого байта программного обеспечения «Эгиды», ни единого прибора, который можно отследить современными методами. Только довольно старое оборудование, Носитель и атомстроевский робот серии УРП-1902.

Некому было сбегать. Некуда. Это в принципе было невозможно. Мерч уже написал с десяток отчетов, указывая на совершенную случайность произошедшего. Бронестекло резервуара, в котором содержался Носитель, было с расчетом на его физическую силу, как и двери. Сам робот, пока не выполнял распоряжения Эркштейна, которые тот набирал самым примитивным методом, постоянно находился в режиме охранника, взломать эту модель не представляется возможным. Любое вмешательство извне исключалось, бункер был полностью изолирован, да что там говорить, он даже работал на древнем ядерном реакторе того же «Атомстроя»!

Теперь вырвавшийся Носитель свободно бегает по одной из самых опасных планет, известных человечеству, а их единственная надежда — сверхнадежный старый робот, имеющий приказ вернуть беглеца туда, откуда он сбежал, действует по старинным протоколам создавшей его корпорации, находясь в экономичном режиме. Сейчас «Иван» перешел в режим форсированного функционирования, а значит — скоро настигнет цель.

— Идемте, ассистент! Мне потребуется ваша помощь! — упруго подскочив с кресла, профессор ринулся к выходу из комнаты, не демонстрируя никаких следов потери координации из-за выпитого.

— В чем дело, профессор? — насторожился шагающий вслед за начальником Фаволо.

— Тут много лишних ушей, — отмахнулся стремительно трезвеющий ученый, — Мы идём в мой кабинет, Мерч. Вам предстоит немного поработать по вашей основной специальности.

Шагая по коридорам вслед за Эркштейном, агент «Эгиды» в который раз за свою жизнь испытал легкий укол сожаления, вызванный непониманием мотивации подопечного. В отличие от Дональда, бывшего, когда-то, стопроцентным человеком, появившимся естественным путем и выросшим в обычном городе, Мерч был продуктом своей компании, корпоративным клоном. Комбинация генов, созданная и очищенная в «Эгиде», множество фильтраций, назначение, киборгизация и кондиционирование, всё это сделало из обычного клона корпорации, уже весьма превосходящего простых homo sapiens, великолепный инструмент. Однако, специфики обучения, методики и стереотипы «Эгиды» слишком сильно давили на мозг одного из лучших агентов корпорации, вынуждая его осознавать собственную неполноценность рядом с обычными людьми. Они, казалось, жили в другом измерении…

Хотя, назвать Дональда Ти Эркштейна обычным… мог, наверное, только сам Мерч. В организме ученого было намешано едва ли не круче, чем у самого Фаволо, да еще, при этом, инопланетных технологий, но исходник… Вот они были совершенно разные. Клону, идущему за профессором, приходилось лихорадочно выстраивать стратегии своих действий на случай реализации самых разных вариантов развития событий. Подобное ему не нравилось.

Когда они расположились в кабинете, оранжевые глаза начальника, совершенно не поддающиеся никаким сканерам, уставились на агента крайне требовательно и, вместе с этим, иронично.

— Знаешь, в чем основная разница между нами, ассистент? — неожиданно спросил Эркштейн, — Ты работаешь постоянно, даже когда отдыхаешь. А я, отдыхая, работаю. Видишь разницу?

— Нет, профессор, — решил проявить немного искренности Фаволо.

— Объясню, — с энтузиазмом кивнул ученый, — Ты, в периоды релаксации или как там у вас это называется, просматриваешь сведения низших приоритетов. А я, особенно в последнее время, смотрю местные передачи и слушаю эфир их сетей. Так вот, что для нас древний и примитивный робот, хоть я и считаю конструкции славийцев умопомрачительно параноидальными и гротескными, то для местных, большинства местных, настоящее чудо. Автономный механизм серии «пять зет», практически легенда. Многие заинтересованы. Не в самом роботе, на Земле прекрасно знают, как… извращенно работают конструкции «Атомстроя», но в том, куда он идёт. Какова его цель. Теперь представь, что случится в ближайшем будущем, когда наш «Иван», за которым наблюдают, достигнет Носителя.

Мозги киборгизированного корпоративного клона тут же форсировали выход на пик способности обрабатывать информацию. Ответ был на губах у Мерча через пару секунд.

— «Иван» изолирует Носителя и отправится обратно, но они оба вышли за границы любых расчетных площадей скрытного поиска. Интерес к нашему объекту скакнет экспоненциально. Мы не можем этого допустить.

— Именно, ассистент, — оранжевые глаза нестарого еще человека прищурились, — Но ты десять минут назад расписался в бессилии своей организации. Тем самым подписывая нам с тобой смертный приговор. Я в чем-то не прав?

— Нет, профессор. Ваши выводы абсолютно верны.

Мерчу не хотелось умирать из-за нелепого стечения обстоятельств. Это выходило за рамки его должностных обязанностей и, к тому же, выглядело совершенно нерационально.

— Я не могу вас покинуть и заняться этим лично, — сообщил он, — Ваши предложения?

— Свяжись с центром, — взгляд оранжевых глаз профессора был прям и напряжен, — У меня есть определенные контакты на этой планете. С их помощью мы возьмем ситуацию под контроль. Но я хочу получить компенсацию своих затрат. Плюс на операцию потребуются фонды.

— После этого сеанса связи нам придётся сменить дислокацию, — подумав, предупредил агент, — Объявляйте готовность к эвакуации, профессор. Как только предварительная подготовка завершится, я свяжусь с начальником департамента.

— Не забудь данные, переданные «Иваном» вместе с сигналом, — по столу в сторону агента был подвинут небольшой носитель информации, на который профессор, видимо, успел скопировать данные с древнего компьютера, — Иначе твой «кинжальный удар» может прилететь прямо по нам. Старина Эрвин очень не любит, когда его дёргают за яйца…

///

Прошло уже сорок два года, но слова матери звучали в её ушах так, как будто бы она сама только что их произнесла, обнимая дочь сзади за плечи, как обычно и делала.

«Я была бы совсем говенной матерью, если бы не дала бы тебе несколько советов на прощание, Морри. Так что слушай. Первое: никогда не связывайся с рейлами. Они на вид распутехи и те еще раздолбаи, но это видимость. Эти твари продадут тебя, продадут твои секреты, продадут твой зад. Всегда. Дело не в тебе, это в их природе — продавать, пользоваться случаем. Второе: никогда не убивай мужиков, с которыми трахалась, если они прямо не напрашиваются. Просто прими на веру, это неприятно и нездорово. Третье и последнее: меня называют „поехавшей сукой“, тебя будут так называть. Это нормально, весь наш вид такой. Не только он. В этом мире полно поехавших сук, он сам такой, поехавший. Не забывай этого никогда. Попробуешь к кому-то относиться лучше, чем я относилась к тебе — пожалеешь. Мы не можем верить никому, кроме себя, да и то… сама знаешь…»

— Знаю, чертова сука… — сипение само собой сорвалось с её распухших губ, — … но у меня не было выбора.

Рейлы Ремиликса её нашли как подарок, в наглухо закрывшемся хранилище, куда Морриган залезла в поисках чего-нибудь хорошего. Последнего там не оказалось, а вот заряда в почти издохших батареях этого гребаного подвала хватило лишь на открытие двери и еще чуть-чуть. Когда это «чуть-чуть» истекло, двери автоматически пошли вниз, пока она копалась в хламе задом кверху. Как мышь в мышеловке, раз и всё. Открыть заслонку ей сил не хватило, осталось только сидеть в темноте, дышать через раз, а еще щупать себя по-всякому, чтобы хоть какие-то хорошие воспоминания перед смертью поиметь.

В итоге её поимели рейлы, откупорившие нычку. Видать, заметили раскоп, решили полюбопытствовать. Повезло? Наверное, да, но Морри попала к ним. Ей предложили «расплатиться» за спасение, и она расплачивалась, пока не оказался выдвинут последний счет. Последний, ага… Как же. Её продали, причем с доставкой.

Сраный танк.

Женщина, управляющая рвущим асфальт гусеницами танка, крепче сжала зубы. Она, несмотря на свой характер и долгую, полную совсем неаппетитных событий жизнь, сейчас сильно сожалела, что не последовала второму совету, данному матерью.

Тот мужик был хорош. На рожу ужасен до усрачки, здоров сверх всякой меры, но хорош. Очень. Если бы она могла хоть чуточку довериться, то, возможно, всё бы получилось иначе. Тем не менее, он получил свой шанс, шикарный шанс, она отправила его в деревню мьютов, те бы не осмелились залупаться на такую громадину. Однако, он что-то почувствовал. Вернулся.

— Идиот… — прошептала, она, вытирая капли пота со лба.

Еще несколько часов дороги. Потом её освободят. За это придётся расплачиваться. Снова. Но на этот раз, ей должно повезти больше.