Криндж и ржавый демон

Глава 3 Знание — сила!

— Меня зовут Орго, страшила. А как тебя?

— Криндж.

Имя сорвалось с губ прежде, чем я даже понял вопрос. Оно напрашивалось. Оно рвалось из глубин моего триединого мозга с тех самых пор, как я начал познавать абсурд всего происходящего. Летающих кораблей, турелей, кучи невиданных тварей, факта, что в моей башке аж трое жителей, причем я занимаю не лидирующую, а управляющую телом позицию лишь потому, что оба моих соседа не особо желают жить. Да и тот момент, что из себя представляю порезанную оцифрованную копию личности какого-то бедолаги, тоже стоит учитывать. Как назвать такую херню? Кринжатиной какой-то, самое оно. Ну а букву «Д» добавил для большей жесткости.

— Так себе имечко, — поделились со мной ценный именем, — Но тебе идет!

— Сейчас и ты пойдешь, — откликнулся я, — В жопу. Вместе с этой шкурой.

— Эй! Мы же договорились! — тут же запаниковал мьют, семенящий со своим рюкзаком позади меня.

— Когда мы договаривались, — сумрачно взглянув на болтуна, я поправил тюк на спине, — я не знал, что ты такой вредный говнюк. Внешность ему моя не нравится, имя не нравится. Зедом обзывается…

— Ой, да ладно! Я просто разговор поддержать! Обидчивый какой…

К моему вящему счастью, Орго оказался тем еще болтуном. Большеносый желто-зеленый карлик, чуть не обосравшийся при первой нашей встрече, быстро убедился, что я не собираюсь его жрать или грабить, от чего сам попытался меня сначала обожрать, а потом ограбить, предложив бартер. После того, как я перекинул ему свой узел, и он провел инвентаризацию моих немногочисленных припасов, мьют понял, что выгоднее всего со мной дружить, потому как взять нечего. Незачем тыкать в спину копьем или острым длинным ножом, которым большенос сноровисто пластал сочное крокодилье мясо. Конечно, ничего подобного этот карлик не говорил, но я прекрасно понимал его нехитрые устремления.

Стоит просто посмотреть на мир вокруг, как понимаешь, что добрые и мягкие тут не то, что не выживают, а давно уже съедены и высраны. Зеленокожий коротышка, который уже явно был не молод, попросту не мог быть простаком и дураком. Верно было и обратно, Орго быстро срисовал, что его болтовне я верю приблизительно никак, поэтому предложил мне сделку: мы снимаем шкуру с убитого мной крокодила, несем в ближайший город на продажу, я получаю треть, а в качестве бонуса — гида, который мне всё расскажет и покажет.

— Попробуешь продать меня в рабство или еще как-то кинуть, — пообещал ему тогда я, — Вырву тебе мышечное кольцо из жопы. Срать будешь незаметно для себя.

Кажется, этими словами я заслужил немалое уважение от этого мьюта. Тем, что спокойно нес шкуру твари, весящую под сотню кило, заслужил тоже, но позже. Или страха? Без разницы.

Дело близилось к вечеру, вскоре уже нужно было останавливаться на ночлег, чем мы вскоре и занялись. Орго за время пути насобирал валежника, попутно мечтая вслух о жареной крокодилятине. Мол, мы, конечно, привычные, всякое в жизни пробовали, но надо, друг Криндж, и к цивилизации обращаться. Жареное мясо — это хорошо, это правильно, это без глистов!

Я не возражал. Вообще старался говорить поменьше, а слушать побольше, случайный попутчик не внушал доверия, а его маленькие колючие глазки были чересчур внимательными. Выдрав с корнями несколько засохших кустов, я добавил огня нашему костерку, а затем выключился из болтовни готовящегося кухарить спутника, чтобы обдумать уже услышанное.

Итак, мы находились в Южно-Славийской Пустоши, одном из самых бедных регионов мира, представляющим из себя, ну… пост-апокалиптичные пустоши. Здесь проживали в основном мьюты, бывшие, как я понял из словесного недержания соскучившегося по общению Орго, отверженной расой или чем-то вроде. Куда интереснее для меня были подробные мечтания зеленокожего спутника о том, как было бы чудесно жить в каком-нибудь другом месте. В качестве примеров приводились леса, поля, города и реки, а также острова и прочие места, что были весьма насыщены как зеленью, так и нормальной цивилизацией. Увы, но старина Орго был женат, у него даже были дети, а переезжающие семьи мьютов славятся своей великолепной смертностью буквально от любого хума с ружьем, которому не жалко патронов.

И ведь что за ирония, хумы от мьютов порой отличаются только внешностью! А так они все одинаковые, все люди! Ну что за несправедливость!

Понять, о чем говорит коротышка, было несложно. Мьюты — мутанты, к которым и я, быть может, отношусь тоже. Причем, как я понял, мутанты эти отлично размножаются, обладают очень неплохой выживаемостью (а тащить целый день далеко не пустой рюкзак вслед за длинноногим мной, сделав за все время лишь пару глотков из фляжки — это показатель), просто выглядят отталкивающе, ну и, скорее всего, университетов не заканчивали. Этого вполне хватает, чтобы люди, которым повезло осесть в более приличных местах, отстреливали мьютов направо и налево, всячески ущемляя их право на самоопределение, не подкрепленное большой пушкой. Из-за этого мьюты довольно злобно живут в местах, где жить больше никто не хочет, и лелеют надежду пихнуть какому-нибудь хуму заточку в печень. За всех застреленных собратьев и ради его кошелька, конечно же.

С другой стороны, этих самых мьютов никто не трогает, пока они не отсвечивают. Отдельный плюс «расы» в том, что такие как Орго никому не нужны. Ни в рабство, ни на органы, ни как рабочая сила. Эдакие цыгане мира будущего, только оседлые и без доступа в города. Что же, возможно, если мне придётся жить с таким статусом, это нужно иметь в виду. Как-то не хочется, чтобы какой-нибудь фермер меня подстрелил просто по настроению.

— Нет, ты не мьют, — отвлек меня от мыслей голос жующего Орго, — Точно не мьют.

— Переживу, — пожал я плечами, подхватывая слегка поджарившийся кусок крокодилятины и впиваясь в него зубами. Почему-то думал, что будет похоже на курятину, а на деле — на переваренную резиновую свинину. Но зубы справлялись на «ура».

— Хотел предложить, чтоб мы походили вместе, — помолчав, выдал явно уставший за день мьют, — Кроков бы побили. Ты бы побил. За них платят хорошо. Только остаться тебе у нас не позволят, в Иголе только мьюты живут. Слишком чистенький ты, здоровяк…

— В смысле? — я демонстративно оглядел себя, заляпанного грязью и подсохшей кровью.

— Ни шрамов, ни чего-то еще, — с завистью уставился на меня коротышка, макушкой доходящий мне до пояса, — Ровный, гладкий, здоровый. Даже хумы рядом с тобой будут мелкотней. Доходили до меня слухи, что бывают такие как ты, огромные… но там, говорили, кожа всегда золотистая, волосы яркие, и лицо прямо всем на зависть, даже этим, с неба. А у тебя и кожа, и рожа, ну…

— Этим с неба? — решив не реагировать очередной раз на критику своей внешности, спросил я.

— Ну да, вон же, — ткнул мьют пальцем в вечернее небо, — Если присмотреться, то увидишь их города. Хумы там живут. Смотря на нас как на пустое место, развлекаются. На местных хумов тоже. Суки. Мрази. Ненавижу.

— Чего это ты?

— Ты, верзила, как из-под камня выполз, — качнул головой мьют, — Вот представь себе, живут-поживают два поселения наших, торгуют, бабами меняются, всё такое. Какой-нибудь твари с орбиты приспичило, и она запускает сюда ящик с каким-нибудь барахлом. Прямо между двумя поселениями, сечешь? Барахло там всегда крутое, Криндж. Всегда, это правило. Припасы, лечево, пушки. То, что может круто изменить жизнь. Догадаешься, что дальше происходит?

— Бойня, — дёрнул щекой я.

— Бойня… — со вздохом согласился Орго, — Суки. Они всегда хотят бойню. Всегда её устраивают. И записывают.

— Записывают?

Коротышка рассказал мне о десятках, а то и сотнях воздушных дронов, слетающихся на любой масштабный махач. Поведал о том, что иногда с неба со страшной скоростью прилетают малые контейнеры с добром прямо в центр конфликта, если тот начинает затухать. Поделился, мешая слова с матюгами, историями, когда такие подарки с неба содержат приманку, собирающую целую стаю разной дряни, нападающей потом на поселения.

— Выходит, что безопасно жить только в крупных городах? — хмыкнул я, — Ты про них рассказывал.

— В омниполисах местные сами друг друга режут, — скривился Орго, — Я только слышал, но говорят, есть силы, способные напасть и на такой городище. Если их приманить. Тогда, говорят, драка стоит дикая, кровь течет ручьями, а небо темно от дронов…

Удивительно дерьмовый мир. Неудивительно, что я спать решил вполглаза, не упуская разложившего вокруг нашего лагеря какую-то дрянь мьюта из виду. У него, так-то, не было ни единого повода меня мочить, но береженого бог бережет. У меня такой повод вроде был, учитывая немалый рюкзак спутника, но это были его проблемы. Накрывшись развернутым огрызком чехла, я даже немного подремал до утра. Затем мы, без завтрака, кофе, душа и утренней газеты, отправились дальше.

Теперь уже Орго шел впереди, указывая мне путь через начавшуюся местами зелень невысоких кустов и кривых деревьев, а я получил возможность узнать, как такой невысокий и слабосильный субъект выживает в настолько опасных вояжах. Как оказалось — за счет чистого опыта. Мьют слету подмечал лежки крокодилов-хамелеонов, знал время, в которое крупные и средние хищники приходят на водопой, а его рюкзак, когда я сосредоточил на нем внимание, оказался с нашитыми на ткань острыми железяками, гвоздями и прочим неаппетитным добром. Кажется, карлик умел им накрываться как черепаха панцирем…

Тем не менее, за полдня нашего путешествия мы не нарвались ни на одну крупную плотоядную гадину. Травоядных тоже не встретили, чему я совершенно не удивился, потому как островок зелени, окружающий городище мьютов, был не тех размеров, где могло завестись что-нибудь мирное и дающее молоко. Такую бы скотину тут сожрали быстрее, чем она успела бы помумукать. Кто? Хотя бы те насекомые, напоминающие комаров, что периодически садились на меня (но не на моего спутника). Неприятно крупных размеров, они тыкались своими жалами в мою кожу так, что я чувствовал эти продавливания, как будто натуральный человек тыкал бы в меня пальцем!

Натурального эти летающие твари скорее всего бы просто выпили. В воздухе их кружились сотни.

Городище мьютов оказалось именно тем, что я уже нарисовал в своем воображении. Скопище хижин, сделанных из обломков и ветоши, расположенное кругом и соединенное по периметру затычками баррикад, с торчащими из них кольями. Внутри первого «круга» были второй и третий, центром же служил намек на городскую площадь, где возились и играли дети младшего детсадовского возраста. Там же, по словам Орго, был единственный источник энергии поселения, подключенный к единственному колодцу, снабжающему местных чистой водой. Ну и радиостанция, заодно.

— Внешний круг для всех, он торговый, средний для друзей города, во внутреннем сразу получаешь пулю, — предупредил меня зеленокожий коротышка, — Но не парься, подождешь меня… эй! Ты чего⁈

— Даже и не думай выйти из моего поля зрения, — ласково улыбнулся я напрягшемуся мьюту во все свои многочисленные зубы, — Вот я. Вот шкура. Либо ты её толкаешь при мне, либо я её толкну одному из твоих корешей, вон тех, которые на нас уже пялятся и щупают свои пушки. А бабки оставлю себе.

В моей тыкве не хватало деталей и наполненности, но здравый смысл того, кто почти сутки наблюдал за мьютом, твердил, что оставаться в логове этих существ будет отвратительной идеей, которая кончится тем, что меня либо обратят в рабы, либо пустят на мясо. Подтверждение я получил, бросив лишь один взгляд на ту парочку, которая с ружьями охраняла вход в это городище на пару тысяч душ. Один из стражников был повыше и похудее, почти похож на человека, но настолько костляв, что лохмотья на нем болтались под ветром вместе с хозяином. Второй же ничем не отличался от Орго по конституции.

Выносливость и сила вовсе не равны хорошей выживаемости. Последняя куда сильнее зависит от мобильности, а мой зеленокожий приятель явно бегал хуже обычного хума, тут к гадалке не ходи. Двужильный, да, но Орго не атлет, а значит живет свою жизнь, интенсивно используя мозги. Так как жизнь тяжелая, то нормы морали должны быть ниже плинтуса, особенно у тех, кто считается изгоями среди прочих разумных рас.

— Эй, мужик! Так дела не делаются! — запыхтел мьют, бросая частые взгляды на заинтересовавшуюся нами охрану, — Мы же договорились!

— Мы договорились дойти до города, где ты продашь шкуру и выдашь мне мою долю, — уточнил я, — Обещания заходить в город или слепо верить тебе — я не давал. Отталкивайся от этого.

Мы мерялись взглядами больше минуты, а затем широкие плечи мутанта чуть расслабились. Правда, довольным он не выглядел ни разу.

— Ты не совсем потерянный, здоровяк, — процедил Орго, — Давай тогда так сделаем. Мы сейчас идем, я толкаю эту шкуру, деньги делим пополам, я закупаю то, что тебе надо. Карту тоже, я помню. Затем выходим и идём в нужном тебе направлении, вдоль реки. Ты убиваешь еще одного крока, помогаешь мне снять и разрезать шкуру, а затем мы расстаемся. Ну, ты сваливаешь. Как тебе такой план?

— Обоснуй, дружище, — я постарался сделать свой оскал еще неприятнее и, кажется, у меня получилось.

— Иначе меня не поймут, — дёрнул своим огромным носом мьют, — Всекаешь? Слышь, я жить хочу.

Я… «всекал». Как и почему — оставалось загадкой, но понимание, очень естественное, у меня образовалось само по себе. Попытка Орго слинять, чтобы подготовить мне какое-то западло была вовсе не подлостью, не дикостью и не чем-то плохим, а наоборот — чем-то совершенно естественным для этой коммуны отверженных. Они не гады, их жизнь заставляет черпать любой доступный ресурс, неважно, каким образом оказавшийся поблизости. Я был в глазах своего спутника именно таким ресурсом, пока не сделал вовремя правильный выбор. Брать без подготовки такого амбала мьюты не будут, а тупо наводить пушки стражники не станут. Они не знают кто я, откуда, кто за мной. Может там таких полуголых здоровяков целая орда, и за меня это круглое городище попросту снесут?

— Только без шуток, Орго, — я еще раз показал зубы, представляя себя, в какую маску сложилось всё это угловатое и угрожающее лицо, — Если мне придётся валить отсюда в спешке, то я смогу и вернуться…

— Я всёк твою тему, Криндж, — угрюмо, но твердо произнес коротышка, теребя петлю своего увесистого рюкзака, — Всё будет по чесноку. Идём, а то сейчас подкрепление вызовут.

///

Жизнь в Южно-Славийской пустоши всегда была тем еще дерьмом. На грани из всех видов говн, на самой нижней грани. Зато спокойная и вполне позволяющая глядеть в следующий день с определенной долей оптимизма. Мьюты Игола приходили из мест, откуда это ценится выше всего. Таких мест на этой проклятой планете было чересчур много. Кроме этого, был еще один момент…

Игол был организован на месте, буквально умоляющем какого-нибудь богатого орбитчика спустить сюда терраформирующий комплекс с припасами колонизаторов. Светлая мечта, если так подумать, одним махом поднимающая жалкую деревню с тремя тысячами отверженных до преуспевающего города, утопающего в зелени. Да, пришлось бы утопить сначала в крови, вырезая тех, кто захотел бы себе новообразованный уголок рая, но куда же без этого? У защищающегося всегда шансов больше.

Именно на это и рассчитывал Орго, придя сюда со своей бабой. Эта же хитрая сука, едва оказавшись в столь спокойных условиях, начала рожать как угорелая, вынудив мужа уйти в находничество. Так-то здорового и сверхвыносливого мьюта туда выпихивали, чуть ли не умоляли заняться столь опасным делом, но он желанием не горел, надеясь открыть свою лавку. Однако, не срослось. Баба рожает, зараза. Детей кормить надо.

Поэтому он начал ходить в пустоши. Дело несложное, главное следить за горизонтом, чтобы не нарваться на корабли кочевников. Любая местная тварь либо слишком крупная, что позволяет её заметить, либо слишком мелкая и трусливая, чтобы атаковать мьюта. Кроки были отдельным моментом, но такие сволочи далеко от воды не отходили. Орго справлялся.

Больше всего у мьютов ценился металл, который можно было переплавить, а также целые и функционирующие вещи, найти которые было сложновато — в этой пустоши никогда ничего крупного не было, даже, казалось бы, вездесущих фабрик-филиалов «Атомстроя», легендарной славийской фирмы, делавшей неубиваемые вещи. Самой большой ценностью в Иголе был как раз не передатчик и даже не генератор, а малый принтер «Атомстроя», на который местные чуть ли не молились. Второй светлой мечтой местных мьютов было найти картридж с шаблонами, который бы расширил ассортимент выпускаемого принтером, но увы, мечты — это мечты…

Однако сейчас, волоча почти неподъёмную шкуру крока по городу, Орго питал определенные надежды на этот самый принтер. Не очень много, так, чуть-чуть. Как и полагается тёртому мьюту. Не сдохнуть бы, пока тащит… а ведь этот целый день пронёс её на плече.

Подумав о своем спутнике, существе, которое просило называть его Криндж, Орго выдохнул чуть ли не с облегчением.

Сначала он чуть не обосрался, приняв здоровенного урода за чудовищного зеда, даже несмотря на то, что зеды не ходят днем, под солнцем, и уж тем более не делают этого на двух конечностях. Мало ли что случается в пустошах? У Орго был обрез под лохмотьями, правильно заряженный очень крупной картечью. Его палка-спасалка. О ней он, правда, забыл, когда горящий пламенем взгляд этой твари уставился на него. Только вот тварь оказалась не тварью, а разумным, пусть и голым, но покрытым ровной гладкой кожей.

Эта самая кожа, на которой не было ни единого шрама, и ввела Орго в заблуждение и искушение. Криндж был очень похож на какой-то продукт экспериментов, случайно или специально отпущенный на волю. Такое случалось. Здесь, на этой проклятой планете, корпорации, да и отдельные магнаты, чувствовали себя привольно, располагая лаборатории, где им только вздумается. Ну и нередко выпускали то, что там наизобретали, порезвиться. Вот здоровенный зловещий мужик как раз и был похож на такое отродье, разве что говорил внятно… и мало. Слишком разумно себя вёл для долбана из пробирки.

Тем не менее, Орго сразу решил, что такой в Иголе пригодится. Очень сильный, очень выносливый, жесть какой жесткий! Ошейник с бомбой на шею, ведро сладких обещаний вдобавок, немного обучения — и шкуры кроков пошли бы неостановимым потоком! Такой здоровяк со своим молотом за день мог бы набить с десяток! Слишком большое искушение…

Оно не отступило, даже когда мьют заметил, с каким любопытством его угрюмый спутник, тащащий неподъёмную шкуру, наблюдает за попытками комара-кровохлеба пробить жалом его кожу. «Три бомбы на шею» подумал находник, сдержав нервную дрожь. Эти комары пропиливали своими жалами даже ткань шатра кочевников-корабелов… от них спасала только химия и естественные выделения некоторых пустынных тварей. Другие же твари, ощутив зверской боли укол одного насекомого, тут же пускались в бегство, не позволяя всей стае настичь их.

Здоровяку же было плевать.

— Эй, Орго! Эй, друг! — настиг находника знакомый и неприятный голос, — Какие дела⁈ Помощь требуется?

— Свали в Аид, Субар… — прошипел нагруженный мьют подбежавшему к нему соседу, выполняющему суетливые, но бестолковые движения, — Прирежу.

— Да ты чё! — сделал обиженный вид тот, не оставляя попыток схватиться за шкуру крока, — Я же… эк!!

Удар у моментально сбросившего ношу мьюта был поставлен хорошо — крепкий мозолистый кулак находника превратил нос оппонента, жалкую сопливую закорючку, в плоский кровавый блин. Дальше в дело пошли ноги, которыми зеленокожий принялся охаживать желтокожего Субара, что был куда скромнее по комплекции. Тот визжал, корчился, но всё равно сделал несколько попыток приблизиться к сброшенной Орго шкуре. Паскудник метил засветиться как помощник, претендующий на часть добычи…

— Что, думаешь… — шипел продолжающий экзекуцию находник, — Я не знаю, что ты в долгах, тварь⁈ Что ты к Марте подкатывал? Что ты у Закса под мое имя жратву хотел купить⁈

Орал он специально громко, чтобы многочисленные свидетели, выглядывающие отовсюду, знали, за что огребает Субар. История же самого избиваемого была на редкость прозаична: месяц назад он был преуспевающим мьютом, но после того, как змеевик его самогонного аппарата раскололся от старости, превратился в презренного никчему, никак не приспособленного к выживанию в этом суровом мире… без змеевика. Достать новый не представлялось возможным, так что сосед Орго выживал как мог, а мог он… да ничего он не мог. Печальная участь везунчиков, привыкших к халяве.

Избив соседа, которого скоро выпрут из Игола, Орго почувствовал себя малек отдохнувшим, так что потащил шкуру дальше куда резвее. Сейчас он продаст её Заксу, заглянет к хранителям принтера, заодно нароет карту, а затем… затем будет вторая шкура. Каким бы зловещим на вид не был этот Криндж, Орго был уверен, что тот скорее убьет крокодила, чем даст своим жутким молотом мьюту по башке. Для такого гиганта особой разницы нет, а чем усугубить её в свою пользу, опытный находник найдет. Кто знает, вдруг этот жуткий мужик с горящими глазами грохнет не одного, а парочку кроков? Тогда Орго окажется в куда большем плюсе, нежели если бы он попробовал с городскими взять Кринджа в рабы.

Толстые губы уставшего мьюта, напрягающего последние силы, разъехались в кривой улыбке. Он — не Субар. Он не только выживет сам, но и прокормит Марту вместе со всеми спиногрызами.