Криндж и ржавый демон

Глава 10 Три мертвеца в одном тазу

Сознание… его не было. Было бездумное «я», качающееся в вязкой тошнотной темноте, в липкой дряни, от которой было тяжело дышать. Я чувствовал себя одновременно очень злым и очень-очень уставшим. Несмотря на эти чувства, было четкое осознание, что они не принадлежат мне, а навязаны со стороны кем-то другим. Не далеким, не посторонним, а очень близким. Не по духу, а физически. Ощущения без осознанности, эмоции без привязок, да липкая тьма, вынуждающая тратить все оставшиеся силы на дыхание.

…откуда? Как? Что… произошло?

Медленно, чуть ли не откусывая черный воздух, я пытался разобраться, сориентироваться. Получалось отвратно, но получалось.

Не было никакого города или поселения, куда вёл меня Крис Кинкейд и следы гусениц танка. Был бандитский лагерь, россыпь дощатых домов посреди леса, прикрытых листвой крон и маскировочными сетями. Некий перевалочный пункт, полный людей и человекоподобных ублюдков-мутантов, вооруженных самопальным огнестрелом. Оборванные, грязные, разобщенные, они расслаблялись в относительно безопасных условиях. Обстановка не особо отличалась от Свободного города, если не считать того, что при нашем появлении много кто хватался за пушку. Точнее, при моем.

Кинкейда здесь знали. Сперва я не придал этому значения, а потом… стало поздно.

Он привёл меня к хибаре, возле которой уже стояла очередь вооруженных людей. К молекулярному принтеру, на котором мне должны были распечатать майку. Мол, «нужна майка, не будешь же ты напрягать голым торсом народ. Не парься, у меня найдется терракоин на это дело. Потом пойдешь выяснять, что тебе надо». Звучало логично и правильно, моя рожа местных реально напрягала, а вот штаны и ботинки оказывали обратное воздействие. Следы танка я потерял, поэтому без каких-либо задних мыслей сам встал в очередь, довольно медленно продвигающуюся вперед. Сам встал, а Крис исчез.

Меня тогда увлекли попытки понять, как и чем живут местные. На охотников они не походили, мы находились за сотни километров от густонаселенных территорий, а значит, грабить тут было некого. Однако, народа обоего пола, грязного, неухоженного, но отнюдь не подыхающего с голоду, тут было полно. Я наблюдал, присев на корточки, чтобы казаться менее опасным и не получить случайную пулю. Затем, в какой-то момент, металлический щелчок, ощущение холода на голове, тьма.

Липкая прожорливая тьма, в которую я погрузился, как в смолу. Теперь я ей дышу и, кажется, с каждым вздохом все легче и легче. Только дышать. Не видно и не слышно совершенно ничего.

— А что должно быть? — едко спросил неожиданно появившийся передо мной человек, — Ты внутри собственного черепа, дебил. Думал, тут золотой дворец со шлюхами и вискарь реками течет?

Я не видел его ни разу в жизни, но узнал сразу же. Сутулый, высокий, тощий, лет пятидесяти пяти на вид, хотя я точно знал, что ему не больше сорока трех. Лицо как будто вырезано из гранита, резкое до отторжения. Тяжелый взгляд карих глаз и порочная усмешка подонка, знающего истинную суть мира.

Джек Регал. Крикун.

Король воскресшего рока, вновь поднявшего голову в тридцатые. Не просто поднявшего, вскинувшего. Олдскул, вышедший на новые обороты, захвативший умы и выдувший мозг из миллионов и так не слишком полных молодых голов. Большей частью — благодаря этому ублюдку, Новому Королю. Иконе и глашатаю воспрявшей музыкальной традиции, его знамени, его иконе. Секс, наркотики и рок сотрясли Землю, когда из преисподней выполз этот козёл.

На самом деле его звали Дерек Спиллсвелл, он был хорошо отдрюченным жизнью сиротой из Бруклина, района Нью-Йорка. Сын иммигрантской пары, норвежки и венгра, этот придурок рано остался сиротой, сполна хлебнул прелестей улиц крупнейшего города на планете, наглотался разной дряни так, что у него огрубели голосовые связки. Когда к нему пришла слава, на гребне которой он понесся прямо в могилу, вся жизнь Джека Регала представляла из себя бесконечный праздник. Девки, наркотики, музыка. День за днем, неделя за неделей, год за годом. Сотни скандалов, тысячи исков, миллиарды поклонников. Реки женских слёз.

Всё это знание вливалось в меня при виде Регала как будто концентрированным потоком данных.

— Я был просто удачливым сукиным сыном, — мрачно ухмыльнулся стоящий передо мной человек, — А вот ты, Маттиас… вот ты реально был конченой мразью! Кто бы мог подумать…

Имя ударило меня как обухом. Стоять, пялиться на знаменитого алкаша, а потом неожиданно понять, что ты не в виде чудовища с рожей, способной вылечить любой запор, а в своём родном теле? Плевать на тело… память!!

Маттиас Хемсворт, Техас, год рождения тысяча девятьсот восемьдесят третий. Старший сержант Армии США, специальные операции. Шесть наград, сотня боевых выходов. В две тысячи четвертом получил контузию на Балканах и с десяток осколков в мясо. Выбираться пришлось самому, меня списали как потерю. Это заняло почти месяц. Оставшееся мясо зажило, а вот мозгоправы, посовещавшись после обследования, настояли на комиссовании с почетом. Их было сложно осуждать. У меня был ПТСР и непонятные рубцы на печени, зато не было одного глаза, двух третей члена, способности иметь детей, а также, благодаря осколку, попавшему в череп (из-за которого я лишился глаза), возможности спать более четырех часов подряд.

На гражданке с таким набором мне было делать нечего, поэтому я отправился искать себе смерти среди «диких гусей». И искал её еще целых восемнадцать лет, отправив к праотцам кучу народа, пока снайпер в Нигерии не запустил мне семь-шестьдесят-два в брюхо. Сзади.

Стою, вспомнив, кто я, разглядываю своё собственное тело. Крепкое, жилистое, знакомое, исчерченное шрамами. Четыре пулевых, с десяток ножевых, ожоги, осколочные. Я много раз ходил по краю, но всегда оказывался в дамках.

— Тот еще урод, говорю же, — мрачный удовлетворенный тон Кри… Джека сменился удивлением, — Опа! И ты здесь!

По сравнению с нами, обычными людьми, Яго выглядел устрашающе, гротескной пародией на человека. Сейчас, глядя на «свое» тело, я не понимал, как такого зверя пускали в города, как Крис вообще не сдох от ужаса, увидев такого монстра рядом. Не истощенный, не изголодавший, мутант был похож на машину, созданную для убийства всего живого, особенно с этим мрачным выражением лица и глазами, прячущимися в тени надбровных дуг. Каждая из его рук была толщиной с моё бедро, а уж если брать дохловатого Регала, то там вообще речь шла о туловище.

Но это было не самым странным, от Яго, того самого Малого, шла своя река информации. Если Джек Регал ощущался кислотной вечеринкой, лихорадочно-ядовитым морем похоти, алкоголя и остервенелой ярости, то мускулистый монстр был чем-то противоположным. Спокойствие, одиночество, печаль. Однообразные странствия по разнообразным местам. Тоска и обида. Насилие? Да, но как нечто неважное, какое-то побочное явление, тут же ускользающее из поля зрения.

— А ты… — начал рокер, но тут же замолчал.

Заговорил монстр. Грубым, но очень спокойным, меланхоличным голосом.

— На нас применили нейропрограмматор, — поведал он, — Подчиняющее устройство для примитивных. Нас спутали с примитивным. Меня раньше часто путали. Применяли. Бесполезно… было. Сейчас всё иначе. Эта штука сломала у нас в голове барьеры, которые нас разделяли, сломала нашу программу. Мы все сейчас сольемся.

— Дерьмо! — тут же отреагировала бывшая рок-звезда, — С вами, с утырками⁈ Да ни за какие…

— Это неизбежно, — грустно откликнулся мускулистый гигант, — Процесс уже начался.

Не став мешать рокеру истерить, я просто сел там, где стоял, пытаясь справиться с нахлынувшими воспоминаниями, прорвавшими блокировку. Этот нейропрограмматор, чем бы он ни был, вернул мне себя и… это была безрадостная находка. На мгновение я потерялся, спутав себя с тем, что шло от Яго — такой же тоской и безысходностью, которые проходили лишь во время непосредственной опасности. Когда пули свистели над головой, рвались осколки и слышались крики умирающих и убивающих — только тогда я чувствовал себя живым. Еще до балканских осколков. До выстрела в спину.

Я как героиновый наркоман шёл на новую войну не потому, что любил кровь и деньги, а чтобы жить там. В гуще боя, на минных растяжках, в глубоких развед-рейдах, я вовсе не искал себе смерти, наоборот, оттачивал навыки, чтобы воевать лучше и лучше. Раз за разом испытывать новые всплески гормонов в крови, побеждать, выживать, идти дальше. Иной жизни я не знал, полгода на гражданке едва не заставили меня взять в руки оружие и отправиться в ближайший молл, чтобы сдохнуть в перестрелке с полицией.

Видимо, Джек Регал прав, я тот еще ублюдок. Теперь только этому конец, нас троих начинает тащить друг к другу, мы начинаем смешиваться в прямом смысле этого слова. Трое мертвецов, каждый из которых стремился к смерти еще будучи живым. Теперь мы с Регалом лишь пакеты данных, которые были запиханы в голову монстра, но… более живые, чем он сам. Это абсурдно и забавно, а еще вызывает… предвкушение. Не только у меня, но и у матерящегося по-черному рокера, лишь делающего вид, что ему это глубоко противно. Увы, но это не реальность, в которой можно обмануть словами, мы чувствуем друг друга, становимся друг другом.

Сливаемся.

Никакой борьбы, никаких попыток завоевать контроль, стать главным. Этого просто не может быть, нас сметает бурей из объединяющейся памяти, опыта, навыков и ухваток. Ни мне, ни моим бывшим соседям просто не на что опереться в этом кавардаке, нечего отстоять, мы и есть кавардак. Хаос, который либо развоплотится, либо создаст что-то своё.

Кого-то своего.

Это уже будем не мы.

///

Кинкейд трясся в кузове разваливающего пикапа рядом с лежащим телом преданного им мутанта и молился о том, чтобы дело выгорело. Свой ствол выходец из деревни размороженных держал в кобуре, да и ни к чему им было размахивать в трясущемся по грязевой дороге автомобиле. Три обреза, заряженных крупной картечью, постоянно щекотали ребра беспамятному громиле. Бандиты, ехавшие с ними, хотели жить, поэтому не сбавляли бдительности.

Крису не повезло. Они с Кринджем прибыли в Засилье, когда Гамлет, его «знакомый» из города, собирался в очередной рейд. У этого босса был нейропрограмматор, с помощью которого обычно вербовали «верзил», но завидев, кого собирается им поработить Кинкейд, Гамлет выставил совсем не ту цену, которую ожидал услышать Крис. Их взяли с собой на дело. Торговаться было не с руки, человеку пришлось подписаться на рейд. Теперь вереница старых, еле живых автомобилей, работающих на примитивном бензине, медленно ехала в дебри леса, туда, где парочка охотников обнаружила логово окопавшихся пиратов.

Правда, они с Кринджем могли и не доехать. Обычные «верзилы» или, как их называют, примитивы, после получения живительной нейрограммы вырубались минут на десять, а затем поднимались, целиком и полностью преданные тому, кто был записан в программатор как целевой объект. Только вот эти твари, похожие на увеличенные в два (а если говорить о Крисе, то в три) раза людей, в «диком» виде были тупыми ублюдками, которых держали только из-за чудовищной силы и выносливости. Криндж же был чем-то иным… Он уже четвертый час лежал неподвижно.

Если он не очнется к моменту начала атаки, то ему и Кинкейду просто перережут глотки. А если всё-таки откроет глаза и будет подчиняться… Гамлет направит его на прорыв. Несмотря на звероватый и туповатый вид, главарь бандитов сразу понял всю ценность мутанта, на шкуре которого были заживающие рытвины от лазерного огня. Оставался еще вариант, что очнувшийся монстр начнет все ломать и крушить… но Крис не хотел об этом думать. У него и выбора особого не было.

Тем не менее, шансы на удачный исход дела были высоки. Кто такие пираты? Те же бандиты, но каким-то образом раздобывшие летающий транспорт. В смысле нормально летающий, а не примитивный вертолет или еще какую-нибудь хрень. С такой штукой на антигравах вполне можно ссаживать с неба других летающих идиотов, а там… там всё очень жирно. Даже если сбитое корыто рухнет, полностью раздолбавшись, снятого с него металлолома только хватит, чтобы окупить вылет. Проще говоря, пираты — те же бандиты, только богаче. Обычно они селятся возле Свободных городов, рейлы покупают всё и всегда, но этих что-то занесло в такую дыру… Если перепьются или выставят слабые дозоры, то парни Гамлета их перещелкают как орешки, а Крис и его селение приобретут не просто посредника для покупки выращиваемой ими травы, а самого настоящего пиратского барона в союзниках.

«А если этот здоровяк сообразительнее, чем ты думал, то он оторвет тебе голову раньше, чем почувствует картечь в своей требухе», — мысль, пришедшая в голову Крису, напрягала своей пронзительной прозаичностью. Впрочем, она не была для него чем-то новым.

Крис Кинкейд, как его отец и мать, как и прочие родственники вниз по линии, был человеком. Настоящим, стопроцентным человеком, а не проклятым мутантом из этой эры. Здесь же у каждой твари в теле гулял сраный УКВИГ, делая эту тварь сильнее, быстрее и живучее, чем когда-либо были люди. Любой из бандюг, сидящих в кузове, мог легко и непринужденно переломать Крису все кости. Гребаные мутанты. Вот бы их всех выжечь подчистую…

Скрючившийся на днище кузова гигант пошевелился, тут же заставив человека изойти ледяным потом, а бандитов напрячься до предела. Пальцы на спусковых крючках обрезов дрожали, пока человекоподобный гигант со зверской рожей возился, собирая себя в кучу. Получалось у него не ахти из-за трясущегося кузова, но люди, с которыми он его делил, вовсе не были настроены критиковать здоровяка, чуть ли не вдвое превосходящего их размерами. Наконец, Криндж сел, подтянув колени к груди и обняв их руками. Его лицо было закрыто упавшими волосами. Он слегка трясся.

Крис тяжело сглотнул, борясь с желанием выпрыгнуть из пикапа на полном ходу. Сидящее рядом существо было намного сильнее и крепче бандитов, надеющихся на свои обрезы, которые они сейчас по-тихому убирали с поля зрения проснувшегося. Если он взбесится… нужно срочно что-то сказать! Срочно! Но язык…

— Где мы, друг? — низкий гортанный голос, раздавшийся из-под волос, закрывающих лицо, чуть не заставил Криса обосраться. От неожиданности, от облегчения. Сказать, впрочем, он всё равно ничего не успел.

Один из бандитов, тот, кто раньше всех начал убирать обрез, разразился речью:

— Да к нам на малину на днях танк притырил, слышь! — затрещал он, — В Засилье-то! Водила сука даже не вылез, про броды спрашивал, грозился разнести всё! Узнал про броды через Брегань, ну и свалил дальше! Босс разведчиков послал, а там пираты, слышь, себе тоже малину учудили! Прям у нас под носом! Вот и едем у них спросить за этот нескладняк!

«Танк?!?», — дополнительно охренел Крис, уже почти нашедший нужные слова. Взгляд сквозь волосы давил на него так, что потроха завязывало узлом, несмотря на то что обращение «друг» уже говорило о том, что нейрограмма легла верно. Бандит трещал, Криндж ничем не показывал, что он его слышит, даже не шевелился. Просто смотрел на Кинкейда.

— Мы идем помочь этим парням, К-криндж… — наконец, выдавил из себя человек, жалко улыбнувшись дрожащими губами, — Это хорошие парни…

— Бить плохих парней? — глухо осведомился порабощенный здоровяк, покладисто добавив, — Криндж поможет.

Вот тут выдохнули уже все. Кинкейд, наверное, из всех отверстий разом. Сработало! Чертова сукина мать фортуна, сработало! Теперь у него есть этот огромный мясной танк, натуральное чудище, которое, небось, даже всю шоблу Гамлета перебить может! Теперь он точно справится!

Задание, с которым вышел из деревни Крис, было архиважным. Да, его, можно сказать, изгнали, шансы на смерть в лесу были вполне увесистыми, но далеко не все изгоняющие были единодушны. Часть из них ждала возвращения Кинкейда с одной очень определенной вещью — передатчиком, с помощью которого можно было связаться с «Возвращением», единственным обществом на планете, которое воевало за человеческое наследие.

Их называли расистами, ублюдками, террористами и массовыми убийцами, но потомков вернувшихся из криосна подобное волновало мало. У этой организации были ресурсы, оружие, деньги, они давали шанс на нормальную жизнь. Не возиться в грязи славийских лесов, выращивая травку для мутантов, а жить пристойно, как и подобает людям. Не смотреть телепередачи о том, как проклятые мутанты и инопланетяне жируют в омниполисах, катаются на гравипоездах и пользуются летающими машинами, пока истинные хозяева Земли возятся в грязи, а самим взять причитающееся. Пусть с кровью, пусть из мертвых рук так называемых «мирных жителей», но своё. «Возвращение» никогда не проходило мимо настоящих людей. Никогда.

Им только надо было дать сигнал, передать координаты. Они прилетят, дадут прикладом в зубы всем несогласным, а затем заберут их, выживших, в цивилизацию. Пусть билет туда придётся оплачивать кровью, но это слишком мелкая валюта для Кинкейда и его единомышленников.

Главное — пережить рейд на пиратов, а если повезет… нет, об этом лучше даже не думать. Гамлет спокойно перебьет весь их поселок, если с ним начать шутить.

Колонна раздолбанных, еле держащихся на ходу пикапов начала тормозить. С каждого спрыгивало от семи до десяти пассажиров в дешевой штампованной одежке, разукрашенной по фантазиям носителя. Обрезы, охотничьи ружья, древние реплики древних автоматов, самопальные винтовки, оружие бандитов представляло из себя рухлядь, постоянно дающую осечки, но это владельцев не смущало. Им, пришедшим в Засилье из куда более недружелюбных мест, хватало и стреляющей палки, чтобы почувствовать себя королями жизни. Немногие из них умели считать и писать, зато все поголовно великолепно крутили косяки из подсушенной местной травы.

Гамлет, крупный пузатый детина, в чем-то, отдаленно напоминающем кованый доспех средних веков, прекрасно знал о недостатках своего воинства. Раздавая приказы, главарь зорко следил как за своими двумя заместителями, выстраивающими свои отряды, так и за худым черноволосым здоровяком, медленно бредущим около нервного человечка, постоянно лапающего свою кобуру.

Неудачно вышло. Если бы хренов Кинкейд со своей обезьяной приперся бы чуть раньше, то здоровенную тварь у него вполне можно было бы забрать себе. Не пикнули бы человечки. Из верзилы получился бы замечательный телохранитель для главаря, стойкий, преданный, не рассуждающий… Но что уж поделать, вышло как вышло. Вон, у одной из тачек глушитель отпал. Выдадим его здоровяку, да пошлём в разведку боем. Перед тем, как он свалится, нахватает немало пуль. Затем всё решит лихая атака всем скопом. Всегда решает.

Людей, если что, главарь запросто наберет в том же Засилье. Их всегда больше, чем нужно.

А Криса Гамлет потом сам прикончит, втихую. Если пираты обосновались хорошо, то нечего посторонним пялиться на внутреннее содержание его, Гамлета, новой базы. А то еще расскажут кому.

Порядка семидесяти человек сошли с машин в густом лесу, а затем, распределившись на три отряда, неторопливо двинулись сквозь густую чащу к бывшей ракетной базе, заброшенной почти четыреста лет назад. Руины, многократно обследованные местными, не представляли интереса для бандитов, требуя для своего освоения строительных материалов и техники, которые те достать бы никогда не смогли. Однако, как оказалось, кто-то смог здесь обустроиться.

Теперь местные собирались узнать, что с собой принесли эти незваные гости, и чем они планируют поделиться с хозяевами окрестной территории.