Криндж и ржавый демон

Глава 19 Во славу энтропии

Жизнь отличается от любого рассказа. Вот ты, почти уже улыбнувшись, слезаешь со сдавленно кряхтящей бабы и встаешь в свой полный рост победителя чугунных дровосеков, вот ты даже раздеваешь бабу, ибо её одежка приказала долго жить, а затем поднимаешь на ноги. Не одежку, бабу. Смекаете, да? Кондовая поза — полуголый окровавленный мужик с полуголой теткой в объятиях. Прямо-таки стереотип стереотипов победителя по жизни. Мрачная морда у тебя, крупные сисяндры у неё, мышцы у обоих — классика жанра.

По сюжету нам надо было обняться и уйти в закат, может, начать остервенело трахаться прямо в той грязной канаве, ну… хотя бы поцеловаться для приличия, но нет, тут вроде радиация и прочая дрянь. Вместо этого с меня стали требовать помочь с транспортировкой доспеха, я, уныло вздохнув, нагнулся… а дальше оказался впечатан в железки всей бабьей тушей, потому что по нам начали стрелять какие-то парни в разномастных доспехах, не ставшие даже вылезать из своего даже не остановившегося грузовичка. В нем-то их и настигла ракета подлетевшего сзади дрона…

Его сшибла из своей грязной, но всё равно выстрелившей пукалки Артемида, но дальше началась настоящая карусель из пуль, воплей и погони, которая более-менее устаканилась лишь после того, как пиратка с хрустом воткнулась за руль нашей машинки, а я, с матюгами, кое-как втиснул мизинец в скобу спускового крючка пулемета.

— Криндж! Ублюдок! — ругалась леди-босс, отчаянно виляя между деревьями, — Ты же говорил только про робота!

— Только он и был! — рычал я в ответ между короткими очередями, которыми пытался сшибить еще пару висящих у нас на хвосте боевых дронов, — Как будто сама не знаешь!

— А это что за дерьмо?!? Откуда они взялись⁈

— Остановимся и спросим⁈

Артемиде было неудобно за рулем, ей хотелось воевать и сердиться, мне было неудобно с пальцем, застрявшим в пулемете и парой пуль, застрявших в бицепсе левой руки, машине было неудобно ехать, а дронам было неудобно преследовать среди деревьев. Последние их и подвели, получилось подгадать движение обеих леталок, пытавшихся обогнуть деревья, так что, когда они с грохотом низринулись вниз, мой бесстрашный лидер тут же заорала, требуя, чтобы я немедленно хватал рацию, налаживал связь и отдавал бразды правления всем ей.

Рация отзывалась хрипами, писками и бульканьем, на что был сделан глубокомысленный вывод — нас глушат. А раз глушат — то преследуют. А раз преследуют…

— Ты там дрочишь что ли⁈ — возмутилась говорившая сама с собой женщина.

— Я новые дырки заматываю! — ругнулся я, вовсю пользуясь недавно собранной Фредди аптечкой, — Рули уже куда-нибудь, пока чисто всё!

— Куда-нибудь… — пробурчала женщина, а потом внезапно заорала, — Сука!!

— Что⁈ — чуть не подпрыгнул на месте я.

— Вверх смотри!

В синеве неба виднелся массивный угловатый корабль, явно снижающийся куда-то сюда. Комментарии выведшей машину на дорогу пиратки изобиловали матом и подробностями: да, он летит сюда, да, это безоружный транспорт компании «Глобалбас», на борту которого могут быть до пятидесяти тел. Скорее всего вооруженных до зубов, потому что, Криндж, шансы, что сейчас самый обыкновенный воздушный автобус падает нам на головы — равны нулю! По чьей только вине!?!

— Может ты, может я, может Джонни… — примирительно пробурчал я, анализируя раненную руку. Слушалась она паршиво, любое движение вызывало приступ острой боли от впившихся неожиданно глубоко пуль.

— Какой, в жопу, Джонни⁈

— Тот труп с дипломатом, который мы притараканили твоим оборзевшим славийцам.

— Вы его мертвого нашли! Откуда вы его имя узнали⁈

— Я дал. Чего ты так смотришь? Мне что, с безымянным трупом в таверну надо было зайти, а потом ехать черте знать сколько⁈

— Криндж!!

Так и запишем — эта женщина слегка теряется, когда всё начинает идти не по плану. Хотя нет, тут что-то иное. Кажется, ей не нравится сжимать в руках руль, а не свою пушку.

Мы вырвались на более-менее пригодную трассу, на которой Артемида резко свернула на курс, идущий вразрез к снижающейся транспортной колымаге. Та, взвыв движками так, что я чуть не оглох который раз за последний час, начала с натугой разворачиваться, но не преуспела. Ей в бок несколько раз шарахнул натуральными лазерами куда меньший по размеру аппарат, при виде которого пиратка, почернев лицом, вцепилась в баранку так, что та едва не оторвалась. Я же, шипя от боли в руке, всё продолжал терзать рацию, поглядывая по сторонам. Нас по-прежнему глушили.

— Я поняла… — наконец, проворчала пиратка, после того как мы подскочили всем оркестром на особо злобной кочке, — Кто-то запустил свободную охоту. На тебя, на меня, неважно. Просто позвенели коинами, и направили сюда всех, кто есть поблизости… Готовься!!

Жужжащая хрень размером с самолет, ранее вынудившая транспортник задымить и уйти другим курсом, теперь прошла у нас над головами, выстрелив несколько раз из лазера. Затем начала заходить на новый круг, устроив отчаянную пальбу по дороге перед нами. Почти все выстрелы прошли мимо, но один оставил здоровенную выбоину, которую мы чудом объехали, устроив шикарный выброс пыли и чуть не потеряв одного отчаянно ругающегося меня. Перехватчик кого-то, кого Артемида обозвала «амазонками», сделал еще пару неудачных налетов, после чего свалил в облака.

А моя командирша выдавила, что знает, куда нам ехать и даже, что делать мне.

— Садись за руль! — гаркнула она, — Буду искать «жучок» и глушилку!

Логично, подумал я, занимаясь с двухметровой женщиной акробатикой на прущем вперед автомобиле, пусть даже и сбавившим ход. Мы едем, но нас глушат. Либо это офигенная глушилка, либо её просто пришпандорили к «хамви». Почему я об этом не подумал? Ах да, дырки от пуль, адреналин, отходняк после гребанного «Триумфа», который крайне бесславно сдох. Ну, прошёл столько километров, явно натворил делов по пути, а тут какой-то жалкий термоядерный взрыв, да потом пара пуль в потроха, плюс кислотная граната. А как дышал, как дышал…

— По этой дороге, на перекрестке налево, а затем будет выезд на трассу, — сосредоточенно сопя, Артемида ковырялась в рации, используя вместо отвертки ноготь своего мизинца, — По трассе прямо педаль в пол. Тут неподалеку мертвый город, Таймен или Тюмен… не помню. Спрячемся в руинах, поищем усилитель сигнала. Любая нормальная металлоконструкция подойдет. Так, рация чиста… хреново! Придётся всё тут смотреть.

— Хороший план, товарищ Жуков, — скосив глаза на нехилый женский зад в легких шортах, я с трудом перевел их обратно на дорогу, — А чем остальные занимаются?

— Чем-чем, сидят в «Барнабасе» и ждут, пока я выйду на связь! — леди-босс вдумчиво осматривала наваленное в кузов барахло, — Возможно, сейчас переругиваются со славийцами. Тех явно сейчас имеют орбитальщики, которым вообще зрелищ не завезли. Только дроны потеряли…

— А у нас проблем с орбитальщиками не будет?

— Накладки случаются, Криндж, — проворчала пиратка, продолжая демонстрировать почему-то не смотрящему на дорогу мне очень интересные ракурсы, — Нам предъявят, но это будут местные разборки. Я дала славийцам мало времени, так что среагировали лишь те, кто пасутся в наших краях. В смысле — мелкие сошки… да где эта хрень может быть⁈

— Вряд ли её просто кинули в кузов, скорее всего снаружи, — выдал гениальную идею я, — Берегись, сворачиваю на шоссе.

— Хорошо, в Таймене разберемся, если что. Нас только догнать или перехватить могут, а там фон высокий. Правда, могут встретиться «зеды». Ты с такими воевал?

— Нет, — честно ответил я, не собираясь пока раскрывать душу и рассказывать, что зеды воспринимают меня за своего, — Но научусь, если что.

— Начинаешь понимать, как всё работает. Я начинала также, как и три моих подруги. Мы ни хрена не знали, ничего не понимали, всему удивлялись. Рыскали, искали хотя бы маленькую лужицу крайтекса. Набирали во фляги, шли дальше, — разоткровенничалась вновь умащивающая зад в пассажирское кресло ашур, — Было дерьмово, очень. Если ты пьешь из лужи, ты пьешь много разной дряни. Нам было некуда деваться. Порой срали радугой, порой отбивались от зедов, порой делали и то и другое одновременно. В нас стреляли, мы стреляли и били в ответ. Жрали всё, что покажется съедобным. Снова срали. Кровь, дерьмо и дрянь, вот что ждет каждого ашура, вырвавшегося в мир.

— Как будто остальных не ждёт, — хмыкнул я, молча негодуя из-за того, что чертов бордюр трассы вновь отрезал нам солидную часть обзора.

— Остальные в нем рождаются, придурок, — устало вздохнула женщина, потягиваясь, — Они приспособлены к нему. А мы просто из банки попадаем сюда. Или почти из банки. Многих отпускают, чтобы проверить адаптивность… или даже выкидывают.

Классно тут с заготовками под сверхлюдей обходятся. Хотя, чему я удивляюсь? Даже не так. Почему я до сих пор удивляюсь?

Додумать эту сверхценную мысль мне не дали… рейлы, принявшиеся с вершин двухметрового бордюра метать в проезжающую машину веревки с «кошками» чтобы, зацепившись и сорвавшись с места, осадить нашу тачку, подтянувшись на болтающейся за машиной веревки до самого «хамви». И, надо сказать, этот совершенно безумный трюк у них получался настолько здорово, что я поймал порядка пяти пуль из девятимиллиметровых пистолетов, прежде чем прекратил охреневать и начал сопротивляться!

Артемида, вновь оказавшаяся за рулем, и, в которую, разумеется, никто не стрелял, выла и ругалась, а небольшие гуманоиды с разным цветом кожи и совершенно отбитыми ухмылками, пытались меня укокошить, ловко уклоняясь от моих выпадов. Ладно бы просто так, но эти безумные существа, напоминающие смесь карлика и чего-то ящероподобного, еще и болтали!

— Какой твердый! — пожаловался один, пытаясь сунуть заточку в мой бок. В следующий момент он таки отхватил леща тыльной стороной моей ладони, от чего с визгом покинул машину, едва не снеся в процессе пулемет.

— Мунгус! — тут же крикнула возмущенно рейла, все пытающаяся выцелить из пистолета мой глаз, — Как ты⁈

— Он еще не долетел, — ответил ей только вползающий на борт рейл, уцепившийся за волосы завывающей проклятия Артемиды, — Попозже спроси. Вот сейчас.

— Да вы совсем охренели! — возмутился я, отрывая от себя еще одну мелкую дробно хихикающую рейлу и роняя её за борт ревущего «хамви», — Какого хрена вам надо⁈

— Денег! — ответили эти придурки чуть ли не хором, постоянно пытаясь меня угробить. Пиратка, держащаяся за руль, пока никого не интересовала.

Разобраться с целой семеркой подвижных как ртуть, ловких и увертливых чудиков, мне удалось лишь с огромным трудом и ценой неисчислимого количества порезов, дырок от пуль и не меньшего числа ушибов об машину, слегка погнувшуюся в процессе. Твари, а иначе их и не назовешь, оказались болючими, цеплючими, совершенно бесстрашными и, при этом, с хреновым чувством юмора. По крайней мере, последние двое выпрыгнули сами, поиграв секунду в гляделки, да и то, видимо, потому что я их товарища, всё-таки пойманного мной (и едва не выковырявшего мне глаз когтями), так сжал в руке, что тот хрустнул во всех местах. Человек бы после такого сто процентов сдох бы, а эти еще и умудрились что-то у нас похватать и спереть…

— Выживут… — выдохнула вспотевшая как скотиняка Артемида, — Эти почти всегда выживают. Видимо, они по твою душу были, Криндж. И хотели взять живьем.

— С чего ты так решила? — удивился я, заливая себя антисептиком из аптечки и борясь с желанием завыть волком от крайне острых ощущений по всему телу.

— Иначе бы мне перерезали глотку. Я живая никому не нужна. Только трупом.

— В меня ножами тыкали!

— Ашура тяжело убить. Заставить истечь кровью — один из вернейших способов нас обессилить.

Эти слова послужили спусковым механизмом. Усталость и слабость обрушились на меня как набитое чугунным пухом одеяло, буквально вбивая мордой в ящики позади сидений. На встревоженный крик-вопрос Артемиды и перед тем, как перед глазами всё погасло, я успел промямлить:

— У них получилось…

В себя я пришёл в крайне неожиданной манере управляемой куклы. То есть, вокруг темнота, испещренная горящими парами глаз, так напоминающих мои собственные, под задницей нечто твердое, ровное и холодное, к спине прижимается пара очень горячих сисек, на ухо возбужденно дышат и рычат, а мои собственные руки, схваченные мощными ладонями сидящей у меня за спиной женщины, то и дело тычут вперед, в темноту. Чем, как я довольно быстро догадался, отпугивают окруживших нас в великом множестве зедов. Вопрос «какого хрена?» висел в воздухе до того, как я его озвучил.

— О! Пришёл в себя! — моему уху показалось, что пиратка где-то нажралась горящих углей, настолько жарким было её дыхание, — Криндж! Сделай что-нибудь, херов ты гамадрил!

— В смысле сделай? — поинтересовался сидящий в полной тьме и неизвестности я, управляемый навроде куклы, — Что тут вообще происходит⁈ Да отпусти уже, я и сам могу руками потыкать…

Глаза, как обычно и происходит с моими органами, быстро адаптировались ко тьме, так что я видел больше и больше. То, что видел — не особо нравилось, так как мы с этим… ашуром женского пола явно находились в каком-то большом зале рукотворной постройки, посреди гор хлама, а нас окружало порядка сотни черных тонких монстров с горящими глазами, крайне негативно настроенных в отношении Артемиды. Однако, никаких действий по отношению ко мне они не предпринимали, только кружили и ползали вокруг, пытаясь дотянуться до зажавшейся в угол женщины так, чтобы я не оказался у них на пути.

— Выведи нас отсюда, я всё тебе расскажу! — сделала здравое предложение пиратка.

— Как? — поинтересовался я, грозя пальцем одному из черных монстров, — Ты слишком крупная. Была бы размером с цверга… а так эти товарищи умеют очень быстро двигаться. Они от тебя будут откусывать. Разве что в окно выпрыгнем.

— Какой выпрыгнем, тут двадцать четвертый этаж!

— Что мы тут забыли?!?

История, рассказанная нервничающей женщиной, оказалась довольно необычной. Я вырубился, пока мы еще ехали, удары по морде не привели меня в сознание, но законы физики привели нашу тачку в Таймен, он же Тюмен, он же, как я сильно подозреваю, Тюмень. Мертвый город представлял из себя огромное насаждение небоскребов, часть из которых была разрушена, так что Артемиде пришлось очень много петлять, выискивая нам путь. Заодно она осматривалась по сторонам в поисках того, что могло бы подойти за усилитель сигнала. Времени это заняло достаточно, чтобы начало темнеть. Наконец, она обнаружила полуразрушенный небоскреб, верхняя часть которого частично осыпалась, обнажив старые, ветхие, но вполне себе держащиеся металлоконструкции. Решив, что это наш шанс, она взгромоздила меня на закорки, ринувшись покорять этажи. Ей даже повезло найти вполне пригодную лестницу, чудом не обвалившуюся за прошедшие столетия и даже выдержавшую наш совместный вес.

Не повезло ей обернуться, чтобы увидеть хренову тучу черных монстров с горящими глазами, преследующих её по пятам (и отгороженных от добычи моим свисающим телом).

— Я чуть не обосралась, — буркнула продолжающая прижиматься ко мне пиратка, — Эти твари… они не живут здесь. Они пришли за мной с улицы. Почему они не атакуют?

— Кто бы знал… — вздохнул я, — Давай думать, что делать. Они на меня не нападают, как видишь.

— Почему раньше не сказал⁈ Ты же знал о подобном!

— Спрашивает та, кто чуть было не выстрелила в меня термоядерным боезапасом?

— Да дождалась бы я, пока ты сообразишь! Дождалась!

— В глаза это мне скажи.

— Сдурел⁈

В целом, выход из положения у нас был элементарный — тупо дождаться рассвета, с которым зеды уползут назад во тьму, из которой приперлись. Проверять, на что способны эти существа, которые, по рассказам Артемиды, могут за пару размашистых ударов своими лапками разодрать в клочья неплохой бронежилет, я не хотел. Огненноглазые бестии методично проверяли возможность добраться до твердого ашурского мяса, я лениво махал руками, отпугивая их, быт был налажен, леди-босс могла бы, наверное, даже вздремнуть, но за такую идею я был укушен за ухо. Это вызвало крайне нездоровое оживление среди монстров ночи, но, к счастью, закончилось для нас ничем.

А вот потом начались искушения, так как в оставленном где-то внизу «хамви» продолжала работать и глушилка, и приспособленный под неё маячок. Проще говоря, очередные преследователи осмелились зайти в мертвый город, чтобы найти в нем меня.

А нашли не меня.

Зеды, несмотря на то что выглядели как корявые монстры из детских ужастиков, дураками отнюдь не были. Если к одному куску мяса подобраться что-то стабильно мешает, а снизу, в полной тиши, слышны чьи-то голоса, щелчки оружия, да чуется вкусный запах, то порядочный зед молча развернется и уйдет на двадцать четыре этажа ниже. Неприлично быстро, бессовестно тихо, откровенно смертоносно. Можно даже по стенке или потолку.

— Обосраться и не жить! — буркнул я, впечатленный криками, воплями и эхом истеричных просьб о пощаде, что длились никак не дольше минуты.

— В мертвых городах полно разной гадости, — даже не думающая двигаться с места Артемида лишь вздохнула, делая моей спине конкретно горячо и потно, — Зеды — одна из самых жутких. Но они реагируют только на смесь звука и запаха, так что с ними многие могут… ужиться.

— А чего ты тогда так мне удивилась? — не понял я.

— Криндж, я имела в виду, что существует лютая дрянь, которая может жить рядом с зедами, — усталым тоном ответила мне пиратка, — Но эту дрянь крайне сложно назвать живой и нормальной, в отличие от тебя. И давай не будем об этом, уникальный ты наш. Я попробую аккуратно отломать вот здесь обшивку, может, доберусь до железа… Следи за обстановкой.

С первого раза у неё ничего не получилось, но потерявшие терпение мы начали перемещаться «крабиком» вдоль стены, так что через некоторое время обнаружили пробоину, в которую Артемида закинула пару проводков, прикрепленных к антенне рации. Это дало ожидаемый эффект, сигнал «пробил» располагавшуюся уже довольно далеко «глушилку», но здесь случилось интересное — сидя на двадцать четвертом этаже полуразрушенного временем здания, Артемида принялась орать в прибор, получая из него такие же отрывистые и громкие ответы подчиненных.

Концерт по заявкам на половину Тюмени был дан и услышан, так что мы провели еще много часов, прижавшись друг к другу и глядя в темную бездну, поселившуюся в огромном пустом зале, наполненном хламом, оставшимся от какого-то опен-спейса. Тьма пялилась в ответ мириадами огненных глаз. Это было нервно, особенно поначалу, вся моя спина была пропитана сисечным потом судорожно прижимающейся ко мне пиратки, но, после того как бездна аж три раза до утра исчезала, чтобы усладить наш слух криками невероятно быстро сжираемых неизвестных, её присутствие начало радовать не только меня.

С рассветом, озарившим мрачный полуразрушенный мегаполис, зеды ушли, а я, пережив терминальное удивление при виде этой Тюмени, ставшей покруче Москвы, что я помнил, пихнул локтем сопящую Артемиду, вырывая ту из объятий Морфея. С рокотом и гулом, на медленной скорости и тщательно маневрируя, к нам по воздуху приближалась несуразная и угловатая махина «Барнабаса».